Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Темпоральность музыки (Социальные и культурфилософские основания музыкальной культуры XX века). Монография
.pdf
стики). Само настоящее содержит в себе идею вечности как необходимый фундамент, позволяющий цементировать все моменты прошлого и будущего в единую смысложизненную нить. Чтобы различить содержание и смысл краткого мгновения непосредственно
настоящего, субъект должен лицезреть движение всего потока времени: как целое предшествует своим частям, так идея и ощущение вечности предшествует идее и чувству времени.
В противоположность нашему восприятию пространства, где мы
можем обозревать большие расстояния, наше восприятие времени
длится несколько секунд, а между тем эти секунды могут включать
многое, поскольку сознание обладает способностью обозревать время
пространственно (то есть одновременно видеть прошлое, настоящее и
будущее). Объем и содержание настоящего зависят от ценностного
наполнения, то есть от эмоционального состояния субъекта. Такая тема
нашла свое воплощение в идее «расширения настоящего».
Итак, многие идеи У. Джеймса в последующем будут развиты
феноменологической традицией. Анализ и разработка «ментального
настоящего», категория непрерывности позволяют осмыслить специфику восприятия музыкального произведения как «постоянного
настоящего».
Анри Бергсон (1859-1941) в своем творчестве уделяет значительное внимание проблеме времени. Разработанная им концепция основывается на убеждении, что не только естествознание может внести
свой вклад в разработку проблемы времени, но также и гуманитарные
науки. Прикоснуться к жизни как неповторимому и необратимому
процессу возможно не с помощью сухих конструкций, схем и математических счислений, но лишь благодаря таким понятиям как «длительность», «жизненный порыв», «интуиция». Рассматривая суть живого, А. Бергсон подчеркивает, что «точное определение может быть
дано только завершенной реальности; жизненные свойства никогда
не бывают полностью реализованными; они всегда лишь на пути к
реализации: это не столько состояния, сколько стремления»1. Именно
понятием «длительности» Бергсон преодолевает объективистский
1
Бергсон А. Творческая эволюция. М.: Канон – пресс; Кучково поле, 1998. С. 48-49.
21
уклон традиционных философских концепций времени. Для традиционной мысли время – орудие, с помощью которого процессы природы хотят сделать однородными, предсказуемыми, объективируемыми. Если понимание жизни, согласно Бергсону, невозможно без учета
временных координат, то и методология подходов ко времени должна
идти совершенно другим, особым образом. «Вселенная существует во
времени. Чем больше углубляемся мы в природу времени, тем лучше
мы понимаем, что время означает изобретение, творчество форм,
непрерывное изготовление абсолютно нового» (курсив наш – М.П.)1.
Собственно, о длительности жизни мы способны узнать благодаря
интуиции, направленной на схватывание потока нашего сознания, его
длительности. Становится очевидным, что с помощью понятия длительности Бергсон пытается, таким образом, наиболее адекватно
осмыслить и описать наше сознание, наше Я, свойственное ему схватывание времени. «Длительность предполагает, следовательно, сознание; и уже в силу того, что мы приписываем вещам длящееся время, мы вкладываем в глубину их некоторую дозу сознания»2.
В различии между традиционным пониманием времени и приобщением к длительности Бергсон усматривает лишь одну из форм противостояния чисто интеллектуалисткой философии прошлого и собственной философии, не только не ограничивающейся вниманием к
интеллекту, но особо подчеркивающей роль интуиции и инстинкта. И
в этой связи мыслитель видел необходимость характеризовать время
не только количественно, но и качественно, тем самым предвидя, современные представления о типах связи времени с пространством в
сложных самоорганизующих системах, являющихся предметом изучения науки синергетики.
Здесь необходимо небольшое теоретическое пояснение. Синергетическая парадигма связана с такими понятиями, как самоорганизация и диссипативные структуры. Согласно синергетическим исследованиям, мы не можем уже ограничиваться представлением о времени
1
Цит. по: История философии: Запад – Россия – Восток. Книга третья: 2-е изд. М.: Греко-латинский кабинет
Ю.А. Шичалина, 1999. С. 140.
2
Там же.
22
как только о количественной характеристике течения процессов. В
указанных системах имеют место стадии неустойчивости, режимы с
обострением, в ходе которых происходят качественные изменения.
Поэтому в синергетике учитывается не только влияние более ранних
стадий на последующие, то есть прошлого на настоящее, но и будущего на настоящее.
Факт полагания Бергсоном потока времени как наличия количественных и качественных его характеристик может также быть выражен как экстенсивные и интенсивные величины времени. В книге
Л.Н. Любинской и С.В. Лепилина «Проблемы времени в контексте
междисциплинарных исследований» авторы характеризуют экстенсивность как численное выражение, пересчет множества, где единицей такой величины выступает индивидуальный объект, тогда как
интенсивность может быть также рассмотрена как частный случай
экстенсивности, но единицей данной величины будет являться не индивидуальный объект, а определенная интенсивность, которая условно будет принята за такую единицу1.
Ж. Делёз, определяя бергсоновскую длительность как многообразие времени, различает в ней актуальное многообразие – исчислимое
и дискретное, и виртуальное многообразие – непрерывное и качественное2. Данное рассуждение важно для нас потому, что оно демонстрирует наличие в музыкальном произведении подобных же
темпоральных структур – экстенсивной – исчисляемой, слагаемой,
метрической, темповой, заданной изначально композитором; и ин-
тенсивной – агогической, микрофразировочной, флуктационной, динамической, зависящей от интерпретации, мастерства исполнителя. В
последнем случае время здесь раскрывается не как математическая и
количественная величина, но как качественная характеристика переживания, внутренне эмоционально окрашенная.
1
Любинская Л.Н., Лепилин С.В. Проблема времени в контексте междисциплинарных исследований. М.:
Прогресс – Традиция, 2002. C. 119.
2
Делёз Ж. Критическая философия Канта: учение о способностях. Бергсонизм. Спиноза.: Пер с фр. М.: ПЕР
СЭ, 2000. С. 157.
23
И, наконец, мы подошли к рассмотрению проблемы темпоральности в феноменологии Э. Гуссерля и М. Хайдеггера. В данном учении о соотнесении времени с сознанием намечается объединение
концепций темпоральных представлений у Августина и Канта, так
как в рамках феноменологического метода вопрос о формах осознания времени становится неотделимым от использования различных
изначально данных временных форм для описания первичных модусов сознания (Гуссерль) или структуры трансценденции (Хайдеггер).
В учении о времени наиболее отчетливо проявляется общая предпосылка феноменологической методологии: совпадение переживания и
объекта исследования. Если у Гуссерля основа данного совпадения –
«чистое сознание», то Хайдеггер полагает в качестве основы специ-
фику человеческого существования. Именно в отношении бытия человека временность равна переживанию времени, бытие равно пониманию бытия, смысл бытия – осуществлению этого бытия.
Итак, тема времени в феноменологической концепции принадлежит к числу основных. К анализу этой проблемы Гуссерль обращался
на протяжении всего творчества.
Анализ, предложенный Эдмундом Гуссерлем (1859-1938), основопо-
ложником феноменологической школы, показывает время не как пространственную структуру, а как многослойную область переживаний,
которая структурируется посредством способности к воспоминанию.
Каждое воспоминание изменяет структуру того мгновения, в котором
оно оказалось. Здесь теряются причина и начало, и в непосредственности воспоминания сознание переживает утрату собственной истории.
Если взять все вместе (прошедшее, забытое и воспоминание), то
возникает образ круга или круговращения, в котором, хотя и имеется
формальное единство, но представить возможно только одну часть:
время становится вдруг дополнительным феноменом, всегда выявляющим или скрывающим опыт в его полноте прошлого и настоящего.
Образ круга, часть которого всегда открыта, а другая закрыта, назва-
на Вайцзеккером «гештальткругом».
Гуссерль считает, что внутреннее восприятие выражает опыт основания времени, внутреннее движение – временнóй опыт.
24
Исследование времени в связи с поставленными выше проблемами
способствует ответу на вопрос, как осмыслить момент настоящего,
время «теперь», в котором, по мнению ученого, скрещиваются все переживания и весь временной опыт и в котором они, собственно, и осуществляются, и какое значение все это имеет для понимания жизни, истории. В целях настоящего исследования нам необходимо выявить методологическую модель анализа времени Э. Гуссерля с тем, чтобы выявить возможности ее использования в проблемном поле музыкальной
культуры.
Чтобы возникшую проблему разъяснить наглядным образом, мы
можем сослаться на гуссерлевский пример мелодии или последовательности тонов. «Благодаря какой продуктивности сознания имеет
место то, что мы воспринимаем не просто последовательность отдельных тонов, а мелодию? Ставя вопрос иначе: что отличает две ситуации друг от друга, когда один раз я воспринимаю мелодию, а другой – лишь произвольную последовательность отдельных тонов? Эту
перемену нельзя вывести единственно из акустических чувственных
впечатлений. Скорее, это можно понять так, что как только первый
тон отзвучит, начинает восприниматься второй, после него третий и
т.д. Эта последовательность тонов только тогда будет воспринята как
мелодия, когда будет иметь место связь между актуальными и уже
отзвучавшими тонами. Этот же самый вопрос возникает и при визуальных впечатлениях, которые лишь в своей последовательности составляют единое впечатление. Они не присутствуют одновременно и
все же в каком-то смысле связаны друг с другом»1.
Эта связь представляет собой специфический результат работы
сознания. Как прояснить конститутивные для этого результата «шаги»? Гуссерль ищет ответ в анализе сознания времени. Последнее не
следует понимать так, будто есть отдельное специфическое единство
сознания, которое бы отвечало лишь за понимание времени. Напротив, сознание времени есть сущностный аспект любой продуктивности сознания.
1
Прехтль П. Введение в феноменологию Гуссерля. Томск: Водолей, 1999. С. 53-54.
25
Для анализа сознания времени Гуссерль использует три понятия:
1. Праимпрессия (die Urimpression); 2. Ретенция (die Retention);
3. Протенция (die Protention). Исходить надлежит из первого чув-
ственного впечатления, которое Гуссерль называет «праимпрессией».
Мелодия начинается с первого тона, который отделяется от предшествующих и окружающих шумов. Праимпрессия соответствует временному теперь, настоящему моменту. За первыми праимпрессиями
следуют дальнейшие. Согласно Гуссерлю, в ряду праимпрессий образуется связь. Ее можно было бы выразить обыденным языком в формулах «пока еще присутствует», «только что прошло, но еще существует в сознании». В этих формулах проявляется трудность языковой фиксации того, что теперь-момент только что прошел, но в этом
«только что» теперь-момент присутствует и впредь. Для описания соразмерных сознанию данностей Гуссерль обходится формулой
«удерживающее еще-сознание». В словах «только что» и «как разтаки уже не...» артикулируется такое сознание, которое он, в конце
концов, фиксирует выражением «ретенция».
В таком случае, возвращаясь к примеру мелодии, понимать это
следует таким образом, что с каждым новым теперь-тоном только что
прошедший еще ретенционально сознается. Из этого проистекает ретенциональный ряд, который с каждым новым теперь все более отдаляется от своего отправного пункта – праимпрессии. Ретенциональный ряд растягивается не произвольно. Из конкретной точки эта
первая импрессия перетекает в «пустое ретенциональное сознание».
В мелодии сквозь ретенциональный ряд просматривается континуальность: сквозь протекание последовательности тонов мелодия схватывается как единство в некотором едином смысле. Но так как в случае мелодии я ожидаю еще и дальнейших тонов, пока не получу впечатления, что с данным тоном мелодия закончилась, каждый теперьмомент для Гуссерля оказывается связанным с некоторым перспективным моментом. То, что в сознании ретенционально осаждается,
одновременно просматривается в ожидании момента, тотчас же за
данным теперь-моментом приходящего. Ретенциональное сознание
делает возможной перспективу ожидания, которую Гуссерль обозна-
26
чает протенцией. Три эти момента в их взаимных отсылках Гуссерль
резюмирует как «конкретное живое настоящее» и как «оригинальное
временное поле». Для рецепции музыкального произведения данная
иллюстрация имеет большое значение, поскольку категория времени
– это тот предмет, который дан нам не в зрительном восприятии, а
эйдетически, и поэтому его постижение возможно, если «думать» и
переживать его сущность. А опыт феноменологической рефлексии,
позволяет нам рассмотреть музыкальную темпоральность как феномен времени как таковой в противовес другим объектам, являющимися лишь феноменами во времени.
Однако Гуссерлю не удалось избежать в своем учении проблематики «мировой», социокультурной, исторической реальности. Мир
вторгается в феноменологическое исследование хотя бы в форме
«конституирования мира». С феноменологической точки зрения мир
представляет себя не как нанизывание предметов и предметных областей, а как универсальный горизонт. Интенциональная структура
универсального горизонта характеризуется посредством связанного с
каждым актуальным переживанием сознания горизонта дальнейших
возможностей, а значит охватывает совокупность субъективных
смысловых горизонтов. Тем самым, понятием мира как универсального горизонта и понятием жизненного мира Гуссерль расширил вопрос о смысле истины, отсылая к миру как открытому явлению, связанном с любым переживанием сознания и охватывающем этот мир
неизменно сообразно сознанию.
Вслед за Гуссерлем тему времени продолжает в своей философии
один из основоположников и главный представитель немецкого экзистенциализма – Мартин Хайдеггер (1889-1976). Основная мысль
хайдеггеровской концепции заключается в понимании человеческого
существования как исходного момента осмысления всего сущего. Она
развертывается у Хайдеггера в учение о «бытии человека», терминологически выражаемом им как Dasein. Это и есть та исходная реальность,
которая обладает приоритетом ко всему тому, о чем мы можем философски мыслить. «Сущность» человеческого бытия, Dasein, Хайдеггер
видит в «экзистенции». Экзистенция – это всегда особый и всегда ин-
27
дивидуальный опыт человека, который выбирает одну из двух фундаментальных возможностей: заимствовать структуры своего бытия из
многообразных сфер «несоразмерного» с самим собой сущего (несобственное бытие) или же, наоборот, искать основу своего бытия в себе
самом. По Хайдеггеру, смысл бытия открывается во времени, «время
есть горизонт бытия». Время является смыслом бытия.
Следует подчеркнуть, что бытийственность, присутствие человека
в мире М. Хайдеггер соотносит с временностью1 и при этом вырисовывается довольно важная и принципиальная характеристика времени.
Философ замечает, что присутствие является таким способом, чтобы
существуя, понимать нечто подобное бытию: «присутствие есть как
понимающая способность быть»2. А смысл человеческому существованию придает его конечность, временность. Поэтому время должно рас-
сматриваться как самая существенная характеристика бытия.
Утверждая единство времени и бытия, М. Хайдеггер, тем самым,
доказывает, что ничто сущее, кроме человека, не знает о своей конечности, а значит только человеку ведома временность, а с нею и само
бытие. Причем время неразрывно связано не просто с бытием, а
именно с человеческим бытием. Временность всегда «наша» и «в
нас», благодаря временности раскрывается бытие.
Для уточнения данной категории философ приводит следующие
его свойства: конечность, экстатичность, горизонтальность, направленность к смерти. Конечность ее связана с быстротечностью человеческого существования.
Экстатичность заключается в том, что прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно и представляют собой «эк-стазы» –
моменты субъективных переживаний человека, его выходы в прошлое,
настоящее и будущее. «Собственная», или исходная временность, с
точки зрения мыслителя, обладает разными модусами временения и
может определяться из разных эк-стазов3. Согласно М. Хайдеггеру, существо временности «есть временение в единстве эк-стазов. Эк-стазы
1
Хайдеггер М. Бытие и время / Пер. с нем. В.В. Бибихина. Харьков: Фолио, 2003. С. 370, 474.
2
Там же. С. 264.
3
Там же. С. 369.
28
же, или способы временности, которые есть не что иное, как феномены
настающего, бывшести, актуальности, коррелируют с бытийными
модусами Dasein, или присутствия. Для логики нашего рассуждения
важно, что первичный смысл каждого из бытийных модусов Dasein (а
этих модусов, соответственно, три: экзистенциальность, фактичность
и падение) заключается в одном из модусов временности. Так, первичный смысл экзистенциальности есть будущее, фактичности – прошлое,
а падения – настоящее»1.
Горизонтальность означает, что «первоначальное» время никак
не связано с процессом развития. Для него свойственно не прогрессивное изменение, а повторение.
И, наконец, характеризуя целостность бытия Dasein, Хайдеггер
выбирает исходной точкой будущее как бытие-к-смерти. В этой связи, восприятие повседневности характеризуется им как бегство от
предстоящего, то есть от смерти, как стремление удержаться «при»
наличном, настоящем, обратить настоящее в единственную временную ориентацию.
Итак, человеческое существование соединяет собою не только
различные моменты времени, но и объединяет последнее с бытием.
Более того, человек, согласно мыслителю, сам оказывается создателем времени, ибо настоящее и будущее (а, следовательно, и прошлое)
детерминированы его поведением и планами.
Представляется особенно важным то обстоятельство, что в темпоральных идеях М. Хайдеггера человеческое существование, его экзистенцию мыслитель рассматривает не как вещь, протекающую во
времени, а, напротив, видит в нем само время. Как пишет
П.П. Гайденко, «временность» оказывается последним словом философии М. Хайдеггера; для вечного в этой философии не остается места»2, время объявляется им экзистенциальным, по сути, отождествляется с субъектом.
1
Хайдеггер М. Бытие и время / Пер. с нем. В.В. Бибихина. Харьков: Фолио, 2003. С. 368-372, 392.
2
Гайденко П.П. Прорыв к трансцендентному. Новая онтология XX века. М.: Республика, 1997. С. 276.
29
Структуру человеческого бытия в ее целостности Хайдеггер в работе «Бытие и время» обозначает как «заботу». «Забота», выражая
целостность бытия Dasein, объединяет три основных момента:
1) быть-впереди-себя (экзистенциональность); 2) уже-быть-в-мире
(фактичность); 3) быть-при-внутримировом сущем (падение, впаде-
ние – Verfallen)1.
То есть, забота становится тождественной темпоральности человеческого бытия, а раскрытие смысла бытия есть описание темпоральных составляющих заботы – будущего, прошлого и настоящего.
Временная структура «заботы» позволяет Хайдеггеру характеризовать «экзистенциальную модификацию» посредством различных
временных ориентаций. И в этой связи для философа причинные объяснения экзистенции и собственного «Я» не имеют принципиального
значения, от них он отказывается. «Экзистенциалы – это различимые
уровни описания того, каким образом проявляет себя и обнаруживает
себя Dasein; время – самый глубокий фундаментальный из них. На
уровне времени экзистенциальная модификация раскрывается как
взаимопроникновение прошлого, будущего и настоящего»2.
Как можно было заметить, эти взаимопроникающие моменты
времени существенно отличаются от трех измерений «объективного»
мирового времени: прошлое – это не то, что «осталось позади», чего
больше уже нет – напротив, оно постоянно присутствует и определяет собой как настоящее, так и будущее. В сущности, подобное можно
сказать и о двух других модусах. Соответственно, каждый из моментов времени приобретает качественную характеристику, в отличие
опять-таки от физического, объективного времени, которое мыслится
как однородная линия, состоящая из моментов «теперь». Модус про-
шлого выступает у Хайдеггера как «фактичность» или заброшенность; модус настоящего – как «обреченность вещам», сущему; модус
будущего – как «проект», постоянно на нас воздействующий.
1
Хайдеггер М. Бытие и время / Пер. с нем. В.В. Бибихина. Харьков: Фолио, 2003. С. 221-226.
2
Молчанов В.И. Время и сознание. Критика феноменологической философии. М: Высшая школа,
1988. С. 102.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]