Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стрельцы
.pdf
271Часть четвертая
Бурмистров рассказал, какон освободил ее изрук раскольников.
— Чтож ты мне давеча этого несказал?
— Ядумал, чтоэто нестоит внимания твоего царского величества.
— Нехорошо, пятисотенный, отменя недолжно ничего скры-
вать. Царю все знать нужно.
Покоротком размышлении Петр продолжал:
— Явелю дать тебе опасную грамоту.* Посмотрим, ктоосмелится тронуть тебя итвою невесту. Лыскову прикажу явозвратить
немедленно поместье твоей тетке изаплатить ей сто рублей проторей иубытков, чтобы он вперед неосмеливался обижать честных
людей… Справедливоли написана челобитная твоей тетки?
— Засправедливость челобитной ручаюсь ямоею головою,
государь.
— Незабудь слов твоих ипомни, кому они сказаны… Полагаясь нажалобу одной стороны, яникогда недействую, нодлятебя
отступаю отсвоего правила ипотому, чтотебе верю, ипотому,
чтодела поправить уже будет нельзя, когда отрубят тебе голову…
Ну слушайже еще: ядам тебе роту моих потешных. Исполни прежде все то, чтобудет написано вграмоте, апотом поди сротой,
схвати всех раскольников, укоторых была твоя невеста, иприведи
всех вМоскву, наПатриарший Двор. Янапишу обних святейшему
патриарху. Которую роту, полковник, можно будет сним послать?—
спросил Петр Лефора.
— Ядумаю, чтолучше выбрать охотников.
— Хорошо! Объяви, вчемсостоит поручение, явызови охотников.
Лефор, подозвав ксебе всех офицеров, передал им приказание
царя. Офицеры, возвратясь наместа свои, объявили приказ полковника солдатам.
— Ну ктож охотники?— закричал Лефор.— Выступите изряда!
Весь длинный строй потешных двинулся вперед.
* Когда кто-нибудь угрожал убить другого, то по челобитной сего последнего
государю выдавалась просителю опасная грамота с большою заповедью. В грамоте сей означалось, что если тот, кто на другого похвалился смертным убивством,
исполнит свою угрозу, то заплатит заповедь (от пяти до семи тысяч рублей и более). Если кто после этого совершал убийство, тот наказывался смертию, и родственники убитого получали из имения убийцы половину написанной в грамоте
заповеди, другая же половина взыскивалась в казну.

272 Стрельцы
— Ого!— воскликнул государь.— Все охотники! Хорошо,
похвально, ребята! Новсех вас много дляэтого похода; пусть идет
третья рота. Смотри ж, пятисотенный, япоручаю эту роту тебе.
Данепереучи ее по-своему. Неотправитьли стобой офицера?
Илинет: двое только будете мешать друг другу, даисолдат столку
собьете. Следуй замною: ядам тебе грамоту, апотом ступай впоход.
Янадеюсь, чтоты неударишь себя лицом вгрязь.
Петр, сопровождаемый Лефором иБурмистровым, пригромком
звуке барабанов пошел кселу. Через несколько часов Бурмистров
сротою потешных поспешал уже кселу Погорелову.
Вопасной грамоте, данной ему государем, было сказано, чтотот,
ктоубьет Бурмистрова, будет наказан смертию изаплатит семь тысяч
рублей заповеди. Вконце было прибавлено, чтокабала, написанная
наНаталью, уничтожается, чтоЛасточкино Гнездо возвращается
прежней помещице ичтозавладевший этою деревнею подьячий
Лысков обязан ей заплатить убытков ипроторей сто рублей; еслиже
считает себя правым, тоявилсябы немедленно вПреображенское
сдоказательствами.
VI
Все готовились к смерти;
никто не смел упомянуть о сдаче.
Ʉɚɪɚɦɡɢɧ
Через несколько дней Бурмистров был уже вПогорелове. Назначив
одни сутки солдатам дляроздыха иразместив ихпокрестьянским
избам, он пошел кдому отца Павла.
— Ну что, племянник,— воскликнула Мавра Савишна привходе
Василия вгорницу,— подалли ты мою челобитную батюшке-царю
Петру Алексеевичу?
— Подал, ноещенезнаю, чемдело кончится,— отвечал Василий. Он хотел невдруг объявить тетке оцарском повелении, чтобы
более ее обрадовать.
Мавра Савишна тяжело вздохнула. Отец Павел, бывший также вгорнице, начал ее утешать исоветовать, чтобы она, возложив

273Часть четвертая
надежду наБога ицаря, непредавалась преждевременно унынию.
Вскоре потом вошла вгорницу Наталья сосвоей матерью. Обе начали
расспрашивать Василия опоследствиях его поездки вПреображенское,
ноон неуспел ещеим ответить, какподокнами дома раздался конский
топот, иМавра Савишна, взглянув вокно, закричала:
— Ну! пропали мы!
— Чтотакое, тетушка?— спросил Бурмистров.
— Мошенник Лысков приехал исним ратной силы наконях
видимо-невидимо! Ох мои батюшки, пропали наши головушки!
— Ничего, тетушка, будь спокойна!
— Желаю здравия!— сказал Лысков, входя вгорницу сзлобною
радостию налице.— Яговорил вам впрошлый раз, чтомы скоро опять
увидимся. Вот яиприехал, даещеинеодин— сомною тридцать конных стрельцов. Эй, войдите сюда!— закричал он, оборотясь кдвери.
Вошли шесть стрельцов собнаженными саблями.
— Схватите этого молодца,— сказал он им, указывая наБурмистрова,— свяжите иотвезите вМоскву кблагодетелю моему, авашему главному начальнику.
— Постойте, ребята!— сказал спокойно Василий подошедшим
кнему стрельцам.— Ещеуспеете взять исвязать меня, яникуда неуйду.
Почьему приказу,— спросил он Лыскова,— хочешь ты отослать меня
вМоскву?
— Давот прочти, приятель, эту бумагу— увидишь, ктоприказал схватить тебя. Делать-тонечего! Ужлучше покориться, астанешь
упрямиться, так худо будет!
Василий, взяв поданную ему бумагу, начал читать ее, аЛысков
между темсказал Наталье:
— Аты, моя холопочка, сбирайся проворнее ехать сомною.
Наталья посмотрела нанего спрезрением и, обняв мать свою,
заплакала. Вэто время вошел вгорницу Сидоров связанкою дров,
чтобы затопить печь поприказанию Мавры Савишны. Увидев Лыскова
сострельцами, он отстраха уронил дрова напол и, сплеснув руками,
остановился удвери какистукан.
— Неплачь, милая Наталья, успокойся!— сказал Бурмистров.—
Тебя Лысков неувезет отсюда именя неотправит вМоскву, эта
бумага ничего незначит!

274 Стрельцы
— Какничего незначит!— воскликнул Лысков.— Даты бунтовать, чтоли, вздумал? Разве непрочитал ты повеление царевны
Софьи Алексеевны, объявленного мне главным стрелецким начальником? Знать, утебя отстраха вглазах зарябило!
— Нет, вовсе незарябило. Вдоказательство япрочту тебе
ещедругую бумагу. Слушай.
Вынув изкармана грамоту царя Петра, начал он читать ее вслух.
Отец Павел был тронут дослез правосудием государя. Наталья
ввосторге обнимала мать свою иплакала отрадости. Стрельцы
вложили вножны свои сабли исняли шапки. Лысков токраснел,
тобледнел, дрожа отдосады, аМавра Савишна восклицала:
— Что, взял, мошенник? Недолго нажил вмоем домике,
царь-тобатюшка защитил меня, бедную!
Обрадованный Сидоров подбежал кней и, поцеловав унее
руку, спросил:
— Неприкажешьли, матушка, Мавра Савишна, опять проводить отсюда его милость, Сидора Терентьича?
— Нетронь его, Ванюха! Лежачего небьют.
— Даон, матушка, нележит еще, астоит словно пень какой.
Взглянь-ка нанего: ведь совсем парень-тоошалел. Позволь проводить.
— Дай срок, исам уйдет!
Всамом деле Лысков, видя, чтоделать нечего, инесмея ехать
вПреображенское, поглядел навсех, какрассерженная ехидна,
поспешно вышел изгорницы, сел насвою лошадь ипоскакал ссопровождавшими его стрельцами вМоскву.
Надругой день Бурмистров, простясь сотцом Павлом, сНатальею, ее матерью исвоею теткою, повел роту потешных вЛасточкино
Гнездо. Прибыв туда иостановясь тамдляотдыха, пошел он потом
вЧертово Раздолье иещепрежде солнечного заката достиг горы,
накоторой находилось жилище Андреева иего сообщников. Он
приказал солдатам зарядить ружья иначал подниматься нагору.
Наплощадке, расчищенной перед насыпью втом месте, где были
ворота, Василий поставил роту исам влез надерево, чтобы взглянуть
нанасыпь Надворе небыло ниодного человека. Вдруг послышалось
вздании, которое стояло посреди двора, пение, ивскоре опять все
утихло. Бурмистров приказал одному изсолдат выстрелить, чтобы

275Часть четвертая
вызвать раскольников издома иобъявить им царское повеление.
Гул повторил раздавшийся выстрел, иБурмистров через несколько
времени увидел Андреева иего сообщников, поспешно выходивших
издома. Все они были вооружены саблями иружьями. Один изних
нес стрелецкое знамя. Андреев взошел нанасыпь поприставленной
кней лестнице и, увидев роту, закричал:
— Все сюда, замной!
Бурмистров, спустясь сдерева, встал перед ротою. Все расколь-
ники поспешно взобрались нанасыпь.
Василий объявил Андрееву цель своего прихода иприбавил:
— Ты видишь, чтосомною целая рота храбрых солдат, если
станешь нам противиться, мы начнем приступ. Непринудь нас
ккровопролитию, лучше сдайся ипокорись царской воле.
Вместо ответа Андреев выстрелил вБурмистрова; пуля, свистнув, ушла вземлю подле самого Василия, означив место, куда она
попала, взлетевшею пылью ипеском.
— Прикладывайся, стреляй!— закричал Василий.
Залп ружей грянул, инесколько убитых ираненых полетело
снасыпи.
— Стреляйте!— воскликнул вбешенстве Андреев, махая саблею.
Два илитри выстрела один задругим раздались снасыпи, ноникого
неранили изпотешных, которые снова выстрелили вихпротивников
залпом ипривели ихвсовершенное расстройство.
Неслушая крика Андреева, раскольники побежали клестнице,
тесня друг друга.
— Надеревья, ребята!— закричал Бурмистров потешным.—
Стреляй беглым огнем!
Солдаты проворно взобрались нагустые деревья, окружавшие
совсех сторон насыпь, иначали стрелять вбежавших кглавному
зданию раскольников. Вгустой зелени дерев беспрестанно вразных
местах мелькали стреском струи огня. Белый дым клубами пробирался между ветвями квершинам ирассеивался ввоздухе.
Андреев, оставшийся нанасыпи, вярости рубил саблею землю. Когда пальба прекратилась, Василий, стоявший близ ворот,
закричал ему:
— Сдайся! Ты видишь, чтонеможешь нам противиться!

276 Стрельцы
Андреев, заскрежетав зубами, бросил вБурмистрова свою саблю.
Тот отскочил, исабля, повернувшись налету, рукояткою ударилась
вземлю стакою силой, чтоушла внее дополовины. Бросясь потом
наколени иподняв руки кнебу, Андреев вполголоса произнес какую-томолитву испустился полестнице снасыпи.
Бурмистров, приказав нескольким потешным остаться надеревьях
длянаблюдений задействиями раскольников, собрал всех прочих пред
воротами, велел устроить перекладину, срубить дерево ивытесать
тяжелое бревно, содного конца заостренное. Повесив наперекладину
это бревно наверевочной лестнице, взятой им изПреображенского,
приказал он солдатам какможно сильнее бить заостренным концом
вворота. Вскоре они внескольких местах отсильных ударов раскололись.
— Кто-товышел издома иидет кнасыпи!— закричал один изпотешных, бывший надереве неподалеку отВасилия,— он восходит
налестницу.
— Бейте сильнее, ребята, вправую половину ворот!— воскликнул
Бурмистров,— она больше раскололась.
— Остановитесь!— закричал пятидесятник Горохов, появившийся нанасыпи,— нетрудитесь понапрасну. Глава наш требует одного получаса намолитву иразмышление. Он видит, чтовы сильнее,
инамеревается безсопротивления сдаться. Несмущайте нас шумом
впоследней молитве понашей вере истинной.
— Скажи главе,— сказал Бурмистров,— чтоясогласен исполнить
его требование. Еслиже чрез полчаса вы несдадитесь, мы вышибем
ворота ивозьмем всех вас силою.
Горохов, опустясь снасыпи, возвратился вдом.
Бурмистров велел солдатам отдохнуть. Чрез несколько времени
один изпотешных закричал сдерева:
— Несколько человек вышли изслухового окна накровлю дома.
Все безоружия инавсех, кажется, саваны.
— Верно, они хотят молиться,— сказал Бурмистров.
— Чтоэто?— воскликнул потешный,— двое тащат накровлю
какую-тодевушку, иона также вся одета вбелом.
— Это ихсвященник,— продолжал Василий.
— Изнижних окон дома появился дым. Господи Боже мой! кажется, дом загорается снизу, вот ужиогонь пышет изодного окошка.

277Часть четвертая
— Ломайте скорее ворота, ребята!— закричал Василий.
Между темвсе раскольники иглава ихвсаванах вышли накровлю
дома изапели свою предсмертную молитву. Они решились лучше сжечь
себя, нежели сообщиться снечестивым миром. Жертва ихизуверства,
несчастная девушка, где-нибудь ими похищенная после освобождения
Натальи, громко кричала ивырывалась изрук двух державших ее изуверов, которые, необращая нажалобный вопль ее внимания, продолжали петь вместе спрочими унылую предсмертную песнь. Пришуме
пожара Василий расслушал только следующие слова:
Мире нечестивый, мире оскверненный,
Сетию антихриста, яко мрежею, уловленный!
Несть дано тебе власти над нами,
И се стоим пред небесными вратами.
Расколотые ворота слетели спетлей, иБурмистров спотешными вбежал надвор. Извсех нижних окон дома клубился густой дым
илилось яркое пламя. Вбежать вдом дляопасения девушки было уже
невозможно, приставить кдому лестницу ивзобраться накровлю
также было нельзя. Вопль несчастной жертвы, заглушаемый унылым
пением ее палачей, которые стояли неподвижно споднятыми кнебу
глазами, раздирал сердце Бурмистрова.
— Ктоизвас лучший стрелок?— спросил он потешных.
— Мы ивсе-таки встрельбе понаторели,— отвечал один изпре
ображенцев,— однако ж всех чаще попадает вцель капрал наш, Иван
Григорьевич.
— Эй, капрал,— закричал Василий,— убей этих двух, которые
держат бедную девушку заруки.
— Боюсь, чтоб внее непопасть, пожалуй, рука дрогнет.
— Стреляй только смелее, авось как-нибудь спасем эту несчастную.
Еслиже ее застрелишь, товсе легче ей умереть отпули, нежели сгореть.
— Кактвоей милости угодно,— отвечал капрал иначал целиться
изружья. Несколько раз дым скрывал отглаз его девушку идержавших
ее изуверов.
— Помоги, Господи!— сказал шепотом капрал и, выждав миг,
когда дым пронесся несколько, спустил курок. Один израскольников
опустил руку девушки, схватился загрудь свою обеими руками иупал.
-

278 Стрельцы
— Славно! молодец!— воскликнул Бурмистров.— Теперь
постарайся попасть вдругого.
Один изпотешных подал ружье свое капралу.
— Ох, батюшки!— сказал он, вздохнув.— Душа ненаместе!
рука-топроклятая дрожит.
— Стреляй, брат, скорее, неробей!— закричал Бурмистров.
Капрал, перекрестясь, начал целиться. Сердце Бурмистрова
сильно билось, ивсе потешные смотрели сбеспокойным ожиданием напервого своего стрелка.
Раздался выстрел, идругой раскольник, державший девушку,
смертельно раненный, упал.
— Слава Богу!— воскликнули водин голос потешные.
Девушка, бывшая почти вбеспамятстве, побежала иостановилась накраю кровли той стороны дома, которая ещенебыла объята
пламенем. Раскольники, смотревшие нанебо ипродолжавшие свое
погребальное пение, незаметили движения девушки. Продолжая
жалобно кричать, она глядела скровли вниз. Горевшее здание было
вдва яруса идовольно высоко.
— Ребята!— закричал Бурмистров.— Поищите какого-нибудь широкого холста, накоторый ей можно былобы броситься.
Скорее! Она безтого убьется!
Потешные рассыпались подвору; некоторые побежали визбу
привратника. Один изних увидел стрелецкое знамя, брошенное
раскольниками подле насыпи, схватил его изакричал:
— Товарищи, нашел; замной, скорее!
Подбежав кгоревшему дому, потешные сорвали сдревка инатянули стрелецкое знамя, которое было вдесятеро более нынешних.
— Бросься назнамя!— закричал Василий девушке.
Страх убиться несколько времени ее останавливал. Вэто время
Андреев побежал кдевушке ихотел ее остановить.
— Оглянись, оглянись, он тебя схватит!— воскликнул Бурмистров, идевушка, перекрестясь, бросилась назнамя.
Радостный крик потешных потряс воздух. Девушка после нескольких судорожных движений впала вглубокий обморок, иее
вынесли назнамени, за» ворота. Бурмистров струдом привел ее

279Часть четвертая
вчувство! Посмотрев насебя исужасом увидев, чтоона ещевсаване, девушка вскочила исбросила ссебя свою гробовую одежду.
— Посмотри-ка, красавица какая!— шепнул один изпотешных
другому.— Какой сарафан-тонаней знатный, никак шелковый.
— Нечего сказать,— отвечал другой,— умелиже еретики ее
нарядить. Наэтакую красоточку надели саван, словно намертвеца!
Девушка была так слаба, чтоидти была невсилах. Ее опять
положили назнамя ипонесли сгоры. Между темяркое пламя обхватило уже все здание, иунылое пение раскольников, прерываемое
повременам невнятными воплями изаглушаемое треском пылающих бревен, начало постепенно умолкать. Вскоре Василий сротою
достиг просеки и, пройдя ее, остановился дляотдыха уизвестной
читателям тропинки. Солнце уже закатилось, ивечерняя темнота
покрыла небо. Отдаленное яркое зарево освещало красным сиянием
верхи мрачных сосен. Вскоре после полуночи Бурмистров пришел
вЛасточкино Гнездо иприказал потешным провести ночь вкрестьянских избах. Потом, выслав издома своей тетки холопов Лыскова, поместил он вверхней светлице спасенную им девушку, асам
решился ночевать вспальне, которую Мавра Савишна приготовила
дляего свадьбы. Долго ещесидел он уокна исмотрел сгрустным
чувством назарево, расстилавшееся вотдалении надЧертовым
Раздольем. Наконец зарево начало гаснуть исовершенно исчезло
присребристом сиянии месяца, который, выглянув из-заоблака,
отразился взеркальной поверхности озера. Повсюду царствовала
глубокая тишина, прерываемая повременам раздававшимся влесу
пением соловья.
«Боже мой, Боже мой!— подумал Бурмистров, приведенный вумиление прелестною картиною природы ибезмятежным спокойствием
ночи.— Дочего могут доводить людей суеверие ипредрассудки!».
Наконец сон начал склонять Василия; он лег напостель искоро
заснул, сневольным ужасом исостраданием припоминая унылое
пение раскольников, прощавшихся посреди огня сжизнию.
Надругой день Василий узнал отспасенной им девушки, чтоона
ехала ссвоим дядею, бедным городовым дворянином Сытиным,
изЯрославля вМоскву; чтоночью раскольники наних напали

280 Стрельцы
надороге, дядю ее убили, аее увлекли вихжилище, ичтоАндреев
долго морил ее голодом ипринудил наконец исполнить его волю
ипринять насебя звание священника устроенной им церкви.
— Господи Боже мой! чтобудет сомною?— говорила девушка,
заливаясь слезами.— После смерти моих родителей дядюшка призрел
меня. Злодеи убили второго отца моего! Теперь ясирота беспомощная!
Где приклоню яголову?
— Успокойся, Ольга Андреевна!— сказал ей Бурмистров.— Бог
неоставляет сирот.
Вскоре после полудня Василий, собрав свою роту, отправился
сдевушкой вПогорелово ивстречен был заворотами восхищенною
Натальею, старухою Смирновою, отцом Павлом иМаврою Савишною.
Все вошли вгорницу. Расспросам небыло конца. Когда Василий рассказал, между прочим, какспас он приведенную им ссобой девушку
отсмерти, тоНаталья, взяв ее ласково заруку, посадила подле себя
ивсеми силами старалась ее утешить. Ольга горько плакала.
— Ах, Господи, Господи!— восклицала Мавра Савишна, слушая рассказ Бурмистрова,— так это ты, горемычная моя пташечка,
осталась набелом свете сиротинкою! Неужто утебя после покойного
твоего дядюшки— дай Бог ему царство небесное!— никого изроденьки-тонеосталось?
— Никого!— отвечала Ольга, рыдая.
— Неплачь, неплачь, мое красное солнышко: коли нет утебя
родни, так будьже ты моею дочерью. Батюшка-царь защитил меня,
бедную. Есть теперь уменя деревнишка исдомиком; будет снас,
неумрем сголоду. Обними меня, старуху, моя сиротиночка!
Ольга, пораженная таким неожиданным великодушием итронутая нежными ласками новой своей благотворительницы, бросилась
нашею Мавре Савишне иначала целовать ее руки. Последняя хотела
что-тооказать, нонемогла и, обнимая Ольгу, навзрыд заплакала. Все
были тронуты.
— Господь вознаградит тебя затвое доброе дело, Мавра Савишна!— сказал отец Павел.
— И, батюшка, неменя вознаградит, атебя. Укого япереняла
делать добро ближним? Какбы неты, так ябы сголоду померла. Было
время, сама ходила помиру!
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
