Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Стрельцы
.pdf
261Часть четвертая
дочь свою после долгой разлуки? Отец Павел немог удержаться
отслез, глядя наобрадованную старуху ивосторг дочери. Мавра
Савишна, вскочив сосна, второпях надела насебя вместо своего
сарафана подрясник отца Павла ивыбежала здороваться снежданными гостями, апотом отвосхищения пустилась плясать, несмотря
насвою духовную одежду.
— Мавра Савишна!— сказал, улыбнувшись, отец Павел,— по-
гляди насебя: ты, кажется, мой подрясник надела. Полно плясать-то!
— Ничего, батюшка, натакой радости негрех ивподряснике
поплясать— прости Господи мое согрешение! Ай люшеньки люли!
Сидоров, которому Мавра Савишна после пляски поднесла стакан
настойки, остался против приказания Василия ночевать вдоме отца
Павла и, получив свое платье, ружье иобещанную награду, надругой
уже день возвратился вЛасточкино Гнездо вполной уверенности,
чтобарина его, Лыскова, утащили лешие имертвецы впреисподнюю
ичтоникто неспросит его, куда он искемночью ездил.
IV
Не знаешь, как он силен у двора:
Пропал ты, и навек!
Ʉɧɹɠɧɢɧ
Было около полудня, когда Сидоров подъехал кизбе своей. Набеду
его, Льюков сидел наскамье перед своим домом подтенью березы,
отдыхая после вчерашней безуспешной погони зараскольниками
иломая голову надчудесною встречею его влесу сБурмистровым.
Увидев Сидорова, махнул он ему рукою. Впустив лошадь свою стелегою
надвор, бедняк почувствовал холод ижар вруках иногах отстраха
ипобежал ксвоему барину.
— Куда ты ездил, мошенник?
— Авлес задровами, батюшка.
— Так это ты шатался целую ночь напролет полесу, а? Говориже,
разбойник! Ты иднем боишься влес ходить!
— Виноват, батюшка! Сглупа мне невдомек, чтоночью влес
задровами неезда.

262 Стрельцы
— Кудаже ты ездил? Говори мне, плут, всю правду. Федька, палок!
— Взмилуйся, отец родной, Сидор Терентьич, зачто?
— Ятебе покажу, зачто. Катай его!— закричал Лысков своему
холопу Федьке, которого главная должность состояла втом, чтобы
иметь всегда запас палок ичтобы колотить безпощады всякого, кого
барин прикажет.
Сидоров повалился вноги Лыскову ипризнался, чтоон ездил
всело Погорелово.
— ВПогорелово? Азачем? Небось кпрежней помещице? Ах ты
бездельник! Она-товас иизбаловала! Федька, принимайся задело!
— Помилуй, Сидор Терентьич!— продолжал Сидоров, кланяясь
вноги Лыскову.— Янекпомещице ездил.
— Так кчерту, чтоли, мошенник? Говори мне всю правду,
нетодополусмерти велю приколотить.
— Скажу, батюшка, всю правду-истину. Лаптишки уменя больно
изорвались, так яисобрался вПогорелово запокупкой. Тамкума
моя, Василиса, славные лапти плетет.
— Дачтоты, бездельник, меня обманываешь! Понадобились
лапти, так ночью задвадцать верст заними поехал! Ах ты разбойник!
Досмерти прибью, если нескажешь правды. Привяжи его кэтой березе, Федька, дапринеси палок-топотолще. Яизтебя выбью правду!
Холоп потащил бедняка кберезе.
— Скажу, Сидор Терентьич, все скажу, только помилуй!— закричал крестьянин, вырвавшись изрук холопа иснова упавши вноги
Лыскову.— Яотвез вПогорелово Василия Петровича сНатальей
Петровной.
Лысков, несмотря насвое изумление, схватил палку исобственноручно излил гнев свой набедного крестьянина. Потом велел оседлать свою лошадь и, взяв ссобою Сидорова иещечетырех крестьян,
вооруженных ружьями, поехал немедленно вПогорелово, решась
отнять уБурмистрова Наталью, которую считал своею холопкою.
Приехав всело, он остановился удома священника, зная, чтоунего
живет тетка Бурмистрова, ипотому полагая наверное, чтоНаталье
более негде быть, каквдоме отца Павла.
Лысков вошел прямо вгорницу. Мавра Савишна ахнула, старуха
Смирнова заплакала, Наталья, побледнев, бросилась нашею матери,

263Часть четвертая
аотец Павел, незная Лыскова, смотрел навсех внедоумении. Бурмистрова небыло вгорнице.
— Что, голубушка, неуйдешь отменя! Изволь-ка сбираться
проворнее. Поедем комне вгости, ужителега уворот длятебя стоит. Чтож, зачемдело стало? Простись сродительницей, дапоедем
проворнее.
— Прежде умру!— отвечала Наталья, рыдая иобнимая мать свою.
— Вот пустяки какие! Есть отчего умирать! Датебе, моя красоточка, будет уменя нежитье, амасленица. Ну, даведь если волей
нейдешь, так исилой потащат. Эй, Ванька, Гришка, подите все сюда,
тащите ее втелегу!
— Хоть яинезнаю твоей милости,— сказал отец Павел, сизумлением инегодованием смотревший наЛыскова,— однако ж,
какхозяин этого дома, кажется, могу спросить: покакому праву
разлучаешь ты мать сдочерью?
— Ха, ха, ха! Покакому праву! Она моя холопка, вот ивсе тут.
Еслиб сбежала комне надвор твоя лошадь иликорова, тыбы, ячаю,
пришел занею, иябы, верно, неспросил: покакому праву берешь ты
смоего двора твою корову? Эх, старинушка! дожил доседых волос,
атебяже мне надобно учить. Чтож вы, олухи, ее нетащите! Крику-то,
чтоли, ее испугались? Ну, поворачивайтесь! Подруки ее, подруки
возьмите! Даотвяжись ты, старая ведьма! Этак задочку-тоуцепилась!
Ты мать, аягосподин. Делать-тонечего! Оттолкни ее, Ванька!
— Это что?— воскликнул Бурмистров, входя вгорницу.— Прочь,
бездельники! Вон отсюда!
Крестьяне, испуганные грозным голосом Бурмистрова, отошли
отНатальи.
— Нелучшели тебе идти вон?— сказал Лысков.— Ясегодняже
донесу царевне Софье Алексеевне, чтоты живехонек. Она, незнаю
кому-то, голову велела отрубить.
— Доноси, кому хочешь, только убирайся вон!— закричал Василий.
— Дакакты смеешь отбивать уменя мою холопку? Коли наразбой
пошло, так явелю защищать себя. Ружья-тоупятерых заряжены. Ты
думаешь, чтоятебя испугался. Волоском меня тронь, так ястрелять
велю! Ты итошесть лет слишком усмерти украл. По-настоящему,
надобно схватить тебя даотправить вМоскву. Хватайте его, ребята,

264 Стрельцы
вяжите! Чтож вы, бездельники? Унего оружия нет, чего вы трусите?
Хватай его, Ванька!
— Как, это ты, Сидоров, наменя нападешь! Ну, ну, смелее! По-
пробуй схватить меня!
— Дачтож, Василий Петрович, делать, воля господская: велят,
так инаотца родного кинешься!
— Полно, Сидоров! Опусти-ка лучше мою руку, ведь япосильнее
тебя. Мне нехочется против тебя защищаться.
— Мошенник ты, Ванюха!— закричала Мавра Савишна,— забыл
ты мою хлеб-соль! Ну даБог стобой!
Бурмистров между темсхватил ружье Сидорова. Последний
притворялся, будто старается удержать ружье всеми силами, имежду
темшептал Бурмистрову:
— Дай мне тычка, аружье-тоотними!
Другие крестьяне хотели броситься кСидорову напомощь,
ноотец Павел остановил их, закричав:
— Грешно, дети, грешно пятерым нападать наодного.
Бурмистров длявида толкнул своего противника ивырвал унего
ружье.
— Ой мои батюшки!— закричал Сидоров, упав нарочно напол.—
Этакой медведь какой, никак мне ребро переломил.
Лысков задрожал отзлости изакричал крестьянам:
— Стреляйте! Яответчик заего голову.
Крестьяне, исполняя приказание господина, прицелились вБурмистрова.
— Застрелите, дети, именя вместе!— сказал отец Павел, став
подле Василия.
Все ружья вдруг опустились.
Бурмистров, прицелясь вЛыскова, сказал:
— Ты хотел меня застрелить какразбойника, апротив разбойников позакону позволено защищаться. Сейчас уйди отсюда,
анетопосажу тебе пулю влоб.
— Хорошо,— воскликнул Лысков, задыхаясь отзлобы,— яуйду,
только ужпоставлю насвоем. Сегодняже пошлю челобитную кцаревне Софье Алексеевне.

265Часть четвертая
— Даужпоздно, хамово поколение, поздно, семя крапивное!—
закричала Мавра Савишна, которая вместе сстарухой Смирновой
старались привести вчувство упавшую вобморок Наталью.—
Яужсплемянником сама написала натебя сегодня челобитную
батюшке-царю Петру Алексеевичу!
— Очень рад,— сказал Лысков,— нас царь рассудит.
— Племянник-томой мне растолковал, чтоты вмоем поместье
невладелец ичтоЛасточкино Гнездо исдомиком все-таки мое,
даром чтоменя пошее оттуда выгнали!
— Нерассказывай всего тому плуту, тетушка. Убирайсяже
вон! Чего ты ещедожидаешься?
— Уйду, сейчас уйду, дай только слово сказать. Ты ведь, святой
отец, хозяин этого дома. Если укрываешь усебя мою холопку, так
иотвечать должен занее, если она убежит. Тогда язатебя примусь.
Незабудь этого. Прощай! Авось скоро увидимся. Пойдемте, мошенники! Пятеро немогли содним сладить!
— Если хочешь, тетушка, топрикажи твоим крестьянам остаться здесь,— сказал Василий,— Лысков непомещик их, он завладел
твоим имением непозакону, асамовольно. Ты настоящая помещица.
— Коли так,— воскликнула Мавра Савишна, посадив пришедшую вчувство Наталью наскамью,— тоявам всем приказываю
неуходить отсюда нинапядь!
— Слушаем, матушка!— сказали водин голос обрадованные
крестьяне.
— Кормилица ты наша!— прибавил Сидоров, бросясь кМавре
Савишне,— дай поцеловать твою ручку! Опять ты наша госпожа!
Слава тебе Господи!
— Врешь ты, разбойник!— закричал Лысков.— Яваш господин!
Осмельтесь непойти сомною: дополусмерти всех велю батогами
образумить.
— Неприкажешьли, матушка, Мавра Савишна, самого его образумить ипроводить отсюда?— спросил Сидоров, сложив кулаки
ипоправляя рукавицы.
— Вон его толкай, Ванюха!— закричала Мавра Савишна.— Живет мошенник вмоем домике низачтонипрочтодаещенадмоими
крестьянами смеет ломаться! Вон его!

266 Стрельцы
— Ребята, неотставай!— закричал Сидоров, выталкивая Лыскова вшею изгорницы.— Проводим его милость заворота, ведь
госпожа приказала.
— Прибавь ему, Ванюха, прибавь ему, мошеннику!— кричала
Мавра Савишна.
Крестьяне, вытолкав Лыскова заворота, возвратились вгорницу
испросили помещицу, чтоим ещеделать прикажет.
— Пусть они покуда останутся уменя вдоме,— сказал отец
Павел,— даневелишьли им, Мавра Савишна, помочь моей работнице, она пошла вогород гряды полоть?
— Слышите, ребята? Ступайте гряды полоть, дасмотрите:
непускайте козла вогород. Неравно Лысков сюда воротится, так
опять его вшею!
— Слушаем, матушка!— сказали крестьяне ивышли изгорницы.
— Ну, племянник,— сказала Мавра Савишна,— потешили мы
себя— вытолкали мошенника. Только что-тобудет снами? Ведь
разбойник навсех нас нажалуется царевне Софье Алексеевне!
— Так чтож? Пусть его жалуется. Твоя челобитная прежде
придет кцарю Петру Алексеевичу.
— Разве он, наш батюшка, занас заступится, анетобедовое
дело: все пропадем какмошки!
— И, полно, тетушка! Правому нечего бояться. Ятеперьже
поеду всело Преображенское иударю челом царю.
— Да, да, поезжан скорее, пака нас всех ещенеперехватали
данесковали.
V
Ко скипетру рожденны руки
На труд несродный простирал:
Звучат доднесь по свету звуки,
Как он секирой ударял.
Лучи величества скрывая,
Простым он воином служил.
Ⱦɟɪɠɚɜɢɧ

267Часть четвертая
Ктоизрусских незнает села Преображенского, этой колыбели
величия Петра? Ктонечитал илинеслыхал прозабавы царственного отрока сего потешными наобширных полях, которые это
село окружали?
Ещеприцаре Алексие Михайловиче вПреображенском был
устроен Потешный двор, родоначальник русских театров. Там,
какповествуют Разрядные Записки, в1676году была комедия; тешили
Великого Государя иноземцы, какАлаферна Царица Царю голову
отсекла, инаорганах играли немцы, далюди дворовые боярина
Артемона Сергеевича Матвеева. Того ж году была другая комедия
тамже, какАртаксеркс велел повесить Амана, иворганы играли,
инафиолах, ивструменты, итанцевали.
Родитель Петра Великого, царь Алексий Михайлович, особенно
любил село Преображенское ичасто тамотдыхал отзабот государственных, предаваясь любимой забаве своей, соколиной охоте. Оно
служило приятным убежищем царице Наталье Кирилловне ицарю
Петру Алексеевичу вовремя правления Софии. Тамюный государь
завел, сначала внебольшом числе, потешных изюношей равных
сним лет. Это небольшое войско, служившее кувеселению монарха
и, получившее оттого свое название, мало-помалу умножилось,
ичасть этого войска была переведена всело Семеновское. Стого
времени потешные разделились наПреображенских иСеменовских,
ивпоследствии изних учреждены были в1695году полки Преображенский иСеменовский.
Сначала потешные составляли одну только роту. Капитаном
ее был женевец Лефор, любимец Петра Великого. Вступив врусскую службу в1677году, он отличил себя храбростью впоходе
против татар итурок. Впоследствии юный царь узнал иполюбил
его, начал учиться унего голландскому языку ивступил кнему
вроту солдатом. Наравне ссослуживцами своими юный царь спал
впалатке, бил зорю, стоял поочереди начасах, возил натележке
землю дляустроения крепостцы, словом сказать, подавал собою
пример своим подданным воинской подчиненности, инаконец
монарх России свеликою радостию получил чин сержанта. Наслова
патриарха, старавшегося, посовету бояр, отвлечь юного государя
отнесоразмерных сего силами ивозрастом трудов, он отвечал:

268 Стрельцы
«Труды неослабляют здоровья моего, анапротив, его укрепляют.
Много времени проходит уменя ивпустых забавах, ноотних,
владыко святой, никто меня неотвлекает».
В1684году, вдень Преполовения, двенадцатилетний царь,
находясь вМоскве иосматривая Пушечный двор, приказал стрелять вцель изпушек иметать бомбы. Окружавшие его бояре
убеждали монарха неподходить близко кпушкам. Вместо ответа
он взял фитиль, смело приложил кзатравке— ипушка грянула.
Развивающийся скаждым днем гений юного царя тревожил
властолюбивую Софию. В1688году, двадцать пятого января, Петр
Алексеевич, вместе сцарем Иоанном исцаревною, присутствовал
впервый раз вГосударственной Думе истех пор был удаляем
отсовещаний: царевна увидела, что, допустив влияние Петра
надела государства, она лишит сама себя власти. Несмотря наэто,
рожденный дляпрестола гений неостанавливался напути своем,
иСофия сбеспокойством предугадывала, чтоюный царь скоро
твердою рукой возьмет унее скипетр, ему поправу принадлежащий.
Солнце поднялось уже дополовины из-заотдаленного бора,
когда Бурмистров приближался кПреображенскому счелобитною своей тетки. Привъезде всело он услышал оклик часового
«ктоидет?» иостановил свою лошадь.
— Здесьли его царское величество?— спросил Бурмистров.
— Его царское величество вМоскве,— отвечал часовой.
— Как? мне сказали, чтоцарь Петр Алексеевич здесь, вПреображенском.
— Говорят тебе, чтоцаря здесь нет. Посторонись, посторонись!
Прапорщик идет: надобно честь отдать.
Бурмистров увидел приближавшихся кнему двух офицеров.
Один изних был лет семнадцати, высокого роста, соткрытым,
прелестным лицом, накотором играла кровь юношества. Если
обэто была девица, товсебы влюблялись внее.* Другой был человек также высокого роста, лет тридцати пяти, спривлекательною физиономиею иблагородною поступью. Оба разговаривали
по-голландски.
* Слова Кемпфера, который во время аудиенции видел Петра Великого, когда
сему государю было 16 лет от роду.

269Часть четвертая
Бурмистров, соскочив слошади исняв шапку, приблизился
кмолодому офицеру, стал перед ним наколени иподал ему челобитную.
Офицер, взяв бумагу, спросил:
— Ктоты таков?
— Ябывший пятисотенный Сухаревского стрелецкого полка,
Василий Бурмистров.
— Бурмистров?.. Протебя мне, какпомнится, говорила
что-томатушка. Нетыли удержал твой полк отбунта?
— Яисполнил свой долг, государь!
— Встань! Обними меня! Тебе неприлично стоять передо мной
наколенях: япрапорщик, аты пятисотенный.
Бурмистров, встав, почтительно приблизился кцарю, который
обнял его ипоцеловал влоб.
— Вот, любезный Франц,— сказал монарх, обратясь кполковнику Лефору ипотрепав Бурмистрова поплечу,— верный слуга
мой, даром чтострелец. Агде теперь полк твой?
— Незнаю, государь. Явышел давно уже вотставку.
— Азачем?
Бурмистров рассказал все, чтосним было. Царь несколько раз
немог удерживать своего негодования, топал ногою инахмуривал
брови, внимательно слушая Василия.
— Отчего Милославский так притеснял тебя? Что-нибудь
дапроизошло между вами?
Бурмистров, зная, чтоПетр столькоже любил правду иоткровенность, сколько ненавидел ложь искрытность, объяснил
государю, чемнавлек он насебя гонения.
— Так вот дело вчем!.. Агде теперь твоя невеста?
— Неподалеку отМосквы, вселе Погорелове. Тамошний священник приютил ее вместе сее матерью имоею теткою, которая
лишена противозаконно своего небольшого поместья. Ее челобитная иголовы наши втвоих руках, государь! Заступись занас!
Безтвоей защиты мы все погибнем!
Бурмистров снова стал наколени перед Петром.
— Встань, встань, говорю ятебе!
Прочитав челобитную, Петр воскликнул:

270 Стрельцы
— Так этот Лысков отнял имение утвоей тетки даещеиневесту
утебя отнять хочет! Небывать этому!
— Он поехал вМоскву наменя жаловаться.
— Кому жаловаться?
Бурмистров смутился, несмея произнести имя царевны Софии.
— Чтож ты неотвечаешь? Кому хотел он жаловаться? Сестре
моей, чтоли?
— Он угрожал, чтонадо мной исполнится приговор постарому
докладу покойного боярина Милославского.
— Тоесть чтосестра моя велит этот приговор исполнить?
Говори прямо, смелее! Ялюблю правду!
— Он надеется напомощь главного стрелецкого начальника,
окольничего Шакловитого.
— Пускай надеется!— воскликнул Петр, топнув ногою.— Будь
покоен: ятвой защитник! Иди замною.
Бурмистров, взяв свою лошадь заповода, последовал зацарем
иЛефором. Вскоре вышли они изсела наполе, где Преображенские
иСеменовские потешные вожидании прибытия царя стояли уже
подружьем.
— Начни, полковник, ученье, игде стать мне прикажешь?—
спросил Петр Лефора.
— Упервой Преображенской роты.
— Аты, пятисотенный,— сказал Петр Бурмистрову,— останься
наэтом месте, дапосмотри наученье моих преображенцев ясеменовцев. Это неточтострельцы.
Царь, положив вкарман челобитную, которую держал вруке,
вынул шпагу истал науказанное место.
Поокончании ученья Петр подошел кЛефору ипожал ему руку.
— Ну что?— сказал государь, обратясь кБурмистрову.— Каково мои потешные маршируют истреляют? Они успеют три раза
залпом выстрелить, покуда стрельцы ружья заряжают. Азавсе
спасибо тебе, любезный Франц! Обними меня!
После этого царь вдруг спросил Бурмистрова:
— Гдеже была досих пор твоя невеста? Ты ведь говорил,
чтоМилославский завещал ее Лыскову. Почему ж этот плут только
теперь вздумал ее утебя отнимать?
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
