Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода слова и вербальный экстремизм в России лингво-правовой аспект. Монография
.pdf
Вариативность интерпретаций повышает количество разного
рода рисков, связанных с публичной коммуникацией, и накладывает особую ответственность на ее участников. Проблемы адекватного понимания публичного сообщения обусловлены внетекстовыми
аспектами и зависят от дискурса. Однако и сам текст имеет разнообразные конструктивные элементы и не всегда представлен только вербальной составляющей, что значительно усложняет декодирование первоначального смысла.
В процессе организации речевого высказывания можно наблюдать две основные стратегии построения текста :
1. Автор учитывает особенности дискурса и, целенаправленно
организуя текст, управляет адресатами.
Схему можно представить в следующем виде :
Автор → Авторский текст → Аудитория → Авторская цель
2. Автор не учитывает особенности дискурса, и текст управляет
как собственно автором, так и адресатами.
Схема будет такой :
Автор ↔ Текст → Аудитория
Обратимся к первой стратегии, ее можно назвать манипулятивной. Автор текста формирует его таким образом, чтобы установки
в адекватной интерпретации были получены адресатом и поставленные цели достигнуты. В данных условиях конструирования текста автор четко отбирает языковой материал и организует его так,
чтобы тот был максимально действенным в конкретной ситуации.
Следовательно, мы будем иметь дискурсивно зависимую речь, которая предполагает анализ потенциальной аудитории, согласование целевой установки с действующим законодательством, подбор
формальных единиц, которые не предполагают их использование
в другой ситуации. Такой текст может быть использован только
один раз в одной аудитории для достижения одной цели и больше
нигде, он ситуативен.
В силу ограниченности своего транслирования такой текст производит необходимый эффект на аудиторию. В частности, политик,
ведущий предвыборную агитацию, не должен использовать одну
и ту же речь при кампании среди учителей, слесарей, работников
завода, бизнесменов и студентов. В среде учителей будет неприемлемо использование слов ограниченного употребления второй
41
и третьей группы, рассматриваемых в параграфе 1 и включающих
ограничения по кругу использующих лиц и связанных с нарушением общественной морали, но первая категория (ограничения
по времени бытования) может быть вполне применима в силу осведомленности данного контингента об их содержании. И, наоборот, как правило, использование третьей группы лексем вызывает
положительный отклик в среде работников физического труда, разряжая обстановку и вызывая к выступающему интерес.
При этом опытный оратор также будет учитывать и собственно
аудиторию приглашенных лиц. Работники завода — это не только
мастера цеха, но и конструкторы, и административно-управленческий персонал. Различаются образовательный, социальный, психологический и даже гендерный цензы, что должно быть отражено в манипулятивном тексте. Впрочем, стоит отличать и учителей
словесности от учителей физической культуры. Каждая коммуникативная ситуация будет требовать от автора планомерного изучения
контингента и особенностей общения : митинг, дискуссия, дебаты ;
закрытое помещение или открытая площадка ; стационарная речь
или шествие в кругу единомышленников и т. д. То есть мы делаем
вывод, что даже две речи для учителей как потенциальных избирателей не могут быть идентичны в силу разницы дискурсов.
Манипулятивная дискурсно зависимая стратегия создания текста реализует все имеющиеся средства воздействия под влиянием конкретной ситуации, что приводит к достижению авторской
цели. Стоит подчеркнуть, что рассматриваемый пример с подготовкой предвыборной речи имеет не одну, а сразу несколько целей : сиюминутные и долговременные. Сиюминутные цели будут
достигнуты, но не значит, что и все отложенные, долговременные
также. К первой группе можно отнести создание образа политика,
что будет успешно реализовано, а ко второй — голосование на вы-
борах за данного кандидата, что станет известно только в день голосования.
Нельзя не упомянуть и тот факт, что подобные тексты создаются
лицами, которые манипулируют не только потенциальными адресатами, но и правоведами и экспертами. В частности, достаточно
часто при разработке такого рода произведений и ретрансляции
их через средства массовой информации авторы прибегают к правилу наследования модальностей или иллокутивному вынуждению,
что создает серьезные проблемы при дальнейшей экспертизе текста.
Термины «наследование модальностей» и «иллокутивное вынужде-
ние» активно используются в работах А. Н. Баранова и Г. Е. Крейд-
42
лина, где понимаются как взаимодействие модальностей высказывания с модальностями отдельных предложений и модальностью
всего текста в целом, а также связь двух речевых актов 1. Собственно, если автор статьи о злоупотреблении служебным положением
одним из чиновников в заголовке укажет, что это «сказка о недобросовестном чиновнике», то и привлечь его к ответственности за клевету будет невозможно. Именно это и подтвердит лингвистическая
экспертиза, т. к. сказка — это «один из основных жанров устного народно-поэтического творчества, эпическое, преимущественно прозаическое художественное произведение волшебного, авантюрного
или бытового характера с установкой на вымысел» 2.
Второй вариант чаще используется в Интернете при отнесении
материала к какой-либо рубрике. Если отнести заметку о ночном
гонщике Иванове в рубрику «политика», то читатель обязательно предположит, что это связано с представителями власти. Если
в рубрику «преступления» — что кто-то пострадал. Если в рубрику
«юмор» — что ничего страшного не произошло и никаких проблем
это не вызвало. Таким образом, автор задает скрытое утверждение
определенной позиции восприятия информации, которое не имеет
никаких формальных показателей, т. к. рубрикация — это не основание для возбуждения уголовного дела.
Таким образом, при организации текста с учетом первой стратегии автор использует определенные языковые конструкции для
формирования заданного смыслового поля, учитывая при этом все
специфические характеристики дискурса : знания адресата о мире,
его цели, специфику деятельности, социальные паттерны и пр. Стоит также отметить, что подобные манипулятивные тексты, как правило, преследуют и ряд сверхзадач, которые могут иметь политический, идеологический и даже мировоззренческий характер.
Вторую стратегию можно назвать бессистемной, поскольку ав-
тор учитывает только ряд параметров дискурса, упомянутых выше,
что значительно затрудняет достижение авторской цели и делает
неупорядоченными действия адресанта, приводя к хаотическим
1
Баранов А. Н., Крейдлин Г. Е. Языковое взаимодействие в диалоге и по-
нятие иллокутивного вынуждения // Вопросы языкознания. 1992. № 2;
Баранов А. Н., Крейдлин Г. Е. Структура диалогического текста : лексические показатели минимальных диалогов // Вопросы языкознания. 1992.
№ 3; Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста : теоретические
основания и практика. М., 2013.
2
Померанцева Э. В. БСЭ. М., 1961. Т. 9.
43
попыткам оказать влияние на восприятия текста адресатом. При
подобной организации текста автор часто пускает на самотек де-
ятельность по организации коммуникации и предоставляет ауди-
тории делать выводы самостоятельно, что приводит порой к совер-
шенно неожиданным результатам. Именно такой подход создает
максимальное количество правовых рисков и, как правило, приво-
дит к необходимости правоприменения компетентными сторонами.
Рассмотрим только ряд вариантов реализации данной страте-
гии и возможные правовые последствия.
Во-первых, формальные проблемы коммуникации. При произнесении речи в аудитории говорящий может не учесть специфику
аудиального контакта, например не совсем качественную акустику. Так, находящиеся в помещении лица, не расслышав полностью
высказывание, могут его не правильно воспринять, переосмыслить
и в дальнейшем, находясь в полной уверенности, что цитируют
оратора, исказить его мысль, что поспособствует судебному разбирательству. Или при письменной речи некачественная распечатка
материала с пробелами может обеспечить неуместное замещение
слов на похожие по написанию, входящие в круг лексики ограни-
ченного употребления, что даст возможность обратиться в суд с тре-
бованием привлечь автора текста к ответственности. Достаточное
количество вопросов у общественности вызвала песня популярной
исполнительницы Славы про одиночество, которое имеет в тексте произведения ряд характеристик, таких как «сволочь», «скука».
Причем второе слово в акустическом исполнении певицы явно напоминает слово из набора нецензурной лексики и оценивается как
таковое значительным количеством аудитории. В качестве другого
примера с бинарной пропозицией можно отметить песню «Я бальник», исполняемую A-Dessa и Б. Моисевым. Текст ее в печатном
виде не вызовет никаких нареканий у цензоров, но в процессе прослушивания появляется акустический парадокс — мы слышим слияние звуков, что оказывается опять-таки за пределами норм литературного языка.
Во-вторых, непродуманное использование в речи различного
рода фразеологических оборотов, идиом, пословиц или поговорок,
т. е. словосочетаний или предложений с затемненным значением,
которое не удается восстановить без знания переносного или устоявшегося в языке значения. Авторы текста зачастую не учитывают
интеллектуальный уровень аудитории, ее поло-возрастные особенности и используют известные им устоявшиеся в языке речевые
конструкции, предполагая, что они известны всем. Однако, не зная
44
переносного значения высказывания, использованного в тексте,
аудитория воспринимает его в прямом смысле, что часто приводит не только к недопониманию, но и к ощущению, что нарушены
конституционные права адресата. Он считает, что его оскорбили,
предположив наличие прямого смысла в авторском высказывании.
Например, женщина обращается в суд с иском, что начальник в присутствии коллег оскорбил ее, назвал «курицей». При этом, выступая
на рабочем собрании, тот сказал, что она, как «курочка по зернышку клюет, да сыта бывает», указывая на скромные потребности работницы (в положительном смысле !), в отличие от непомерных запросов других членов коллектива.
Сюда же примыкает и неумелое использование цитат, которые
неизвестны оппоненту, но, например, содержат нецензурную лексику. Слушающий не понимает, по какой причине говорящий использовал то или иное оскорбительное слово, и предполагает, что
оно было включено в речь с целью унижения достоинства адресата.
Не опираясь на цитирование современного материала поп- и роккультуры, достаточно остановить внимание на классических примерах. Например, небезызвестная фраза А. С. Пушкина из письма
Петру Вяземскому : «Ай, да Пушкин, ай, да сукин сын !» — имеющая
одобрительный оттенок, выражающая радость от удачно выполненной работы по отношению к завершившему дело автору. В случае
употребления ее в отношении сотрудника предприятия, хорошо
справившегося с поставленной задачей, эта фраза вряд ли вызовет
положительные эмоции адресата. А цитата, произнесенная высоко интеллектуальным продавцом, торгующим ананасами, в отношении их покупателя из двустишия В. Маяковского «Ешь ананасы,
рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй» может быть
оценена в качестве прямой угрозы жизни и здоровью.
Но даже самое безобидное цитирование реплики Чацкого
из «Горе от ума», произнесенное третьим лицом в отношении супруги : «Чуть свет — уж на ногах ! и я у ваших ног» — может стать
основанием дела о разводе.
Безусловно, стоит оговориться, что досконально знать интеллектуальные способности всех слушающих или читающих невозможно. Именно поэтому подобные двусмысленности восприятия
информации можно называть термином «факультативное следствие». Как отмечает А. Н. Баранов, «факультативные следствия
непредсказуемо разнообразны, поскольку не в последнюю очередь
определяются моделью мира адресата, его ожиданиями и коммуникативными намерениями в данный конкретный момент времени.
45
Они порождаются в силу испорченности или, наоборот, благонра-
вия адресата» 1. В упомянутых выше случаях первостепенную роль
будет играть не автор текста и его авторский замысел, а адресат,
который может понять или не понять истинный смысл сообщения,
что создает серьезные правовые риски в коммуникативной сфере.
Нельзя не упомянуть и обратную ситуацию, когда автор вкладывает некий имплицитный смысл, возможно, даже оскорбительный для слушающего или содержащий признаки порочащих сведений о третьих лицах, но истинная семантика его должна быть
восстановлена адресатом путем совершения ряда интеллектуальных действий. Если этих действий не следует, адресат не понимает
подтекста сообщения и остается в неведении о намерениях автора,
что автоматически приводит к отсутствию состава преступления.
В-третьих, при несовпадении субъектов авторства текста
и трансляции информации первый часто не всегда учитывает личностные особенности оратора, что приводит к невозможности последним ретранслировать текст аудитории, он допускает ошибки,
нарушает ритмику текста и пр. Случается так, что, читая заранее
заготовленный текст, политик не знает значения использованных
автором терминов, что приводит не только к курьезности выступления, но и к падению политического рейтинга. Одним из наиболее растиражированных примеров последнего времени можно
назвать выступления официального представителя Государственного департамента США Дж. Псаки. Во время пресс-конференции,
посвящённой референдумам о самоопределении Донецкой и Луганской областей Украины, она заявила о так называемых «карусельных механизмах» голосования, однако разъяснить их суть, отвечая
на вопрос корреспондента Associated Press Мэтью Ли, так и не сумела, пообещав поинтересоваться у специалистов 2. А на брифинге
10 апреля 2014 Дж. Псаки оговорилась, что «природный газ транс-
портируется из Западной Европы в Россию» 3. Подобные примеры
свидетельствуют о работе оратора и текста отдельно друг от друга,
текст становится более значимым, чем оратор, т. к. тот не может
вписаться в дискурсное поле передаваемой информации, отсут-
1
Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста : теоретические осно-
вания и практика. М., 2013.
2
Госдеп не знает, в чём обвиняет Россию : «Что такое „выборные карусе-
ли ?“» — «Я уточню у экспертов» // Московский комсомолец. 2014. 14 мая.
3
U. S. Department of State daily press briefing. 10.04.2014 / Эл. ресурс : http ://
www.state.gov/r/pa/prs/dpb/2014/04/224644.htm
46
ствует сопряженность целей говорящего и речи. При этом адресат
не может идентифицировать информацию однозначно.
Подведем итог. Разные стратегии построения текста приводят
к разным последствиям при восприятии передаваемой информации, поскольку не только собственно сообщаемое важно для адресата. Восприятие ситуативно и зависит от большого количества
внешних характеристик процесса коммуникации и внутренних
ожиданий слушающего или читающего текст лица. При бессистемной стратегии передачи информации автор изначально ставит себя
в подчиненное положение и не может управлять последствиями
коммуникативного воздействия, общение становится автономным
от своего инициатора. Именно такая бесконтрольность в выборе
речевых средств приводит к росту правовых рисков в сфере коммуникации и переводу лингвистических показателей в правовое поле.
В отличие от бессистемной стратегии организации высказывания манипулирование адресатом создает иллюзию отсутствия нарушения прав и затрудняет работу экспертов в сфере подобных правонарушений, но сам факт наличия, пусть и в скрытом виде, спорной
с правовой точки зрения информации остается.
1.3. Креолизованный текст как фактор правовой провокации
Как мы определили ранее, современной коммуникации присущи такие характеристики, как множественность толкования и полемичность восприятия авторского текста, трансформация семантики слова в дискурсе. С целью максимального воздействия на адресата, что
становится приоритетным в рамках инновационных стратегий манипулирования, происходит усложнение структуры текста и включение
в нее элементов различных семиотических систем, подключение паралингвистических средств для создания многопланового контекста.
В связи с возможностью задействовать разные каналы передачи
информации текст становится более сложным, в его состав включаются элементы, ранее выходившие за пределы данного понятия. Традиционные принципы устного общения и их основные характеристики
уходят в прошлое, коммуникация приобретает показатель интерактивности. Необходимым становится добавление к вербальной части,
о которой мы говорили выше, знаков иных систем, раскрывающих
уже в совокупности истинное значение информационного послания.
Неоднородные тексты, включающие различные способы передачи информации, достаточно прочно вошли в нашу жизнь и укоренились в различных общественных сферах. Сейчас довольно сложно
47
себе представить общение современного социализированного молодого человека без привлечения средств Интернета, где имеются
различные возможности выражения не только своих мыслей, но и
эмоций. Нет смысла описывать, как ты отдохнул летом, если можно
выложить фотографии или прикрепить их к сообщению с соответствующими комментариями. Также практически обязательными
стали так называемые смайлики, без которых сейчас не обходится почти ни одно сообщение. Рекламные плакаты, новостные программы, газетные статьи, радиопередачи и многое другое — все это
креолизованные тексты. Поскольку язык не в силах передать весь
набор существующих эмоций, индивид вынужден привлечь другие
каналы коммуникации и обратиться к старинному способу транслирования своих мыслей — их изображению. В условиях современной
коммуникации под влиянием авторской цели стало необходимым
снабжать вербальную часть сообщения невербальной.
Слово и изображение стали единым и неделимым коммуникативным целым в большинстве сфер современного общения. При
этом, как отмечал Р. Барт, «изображение больше не иллюстрирует
собой слово ; со структурной точки зрения само слово паразитирует на изображении» 1. Действительно, значительно проще заменить
большой по объему текст, который не каждый захочет прочитать
или прослушать, на картинку с короткой подписью-слоганом, что
и воспринимать легко, и запомнить проще, т. к. в одной фразе передается вся суть сообщения. Конечно, не всегда словесная часть отходит на второй план, но довольно часто наличие визуальной или
аудиальной составляющей становится условием взаимопонимания
и, конечно, реализации манипулятивной стратегии. При создании
манипулятивного текста на первый план выходит не сообщение
как таковое, а способ его передачи, иначе говоря, его «упаковка» 2.
Так использование разных кодов в процессе создания и репрезентации текста, «упакованного» для максимального воздействия
на адресата, способствовало появлению и исследованию понятия
сложного текста, называемого термином «креолизованный текст».
Первоначально необходимо определить понятие данного вида
текста и его особенности, а затем мы сможем оценить рисковые модели его использования в коммуникации.
1
Барт Р. Система моды : статьи по семиотике культуры. М., 2003. С. 387.
2
Чейф У. Л. Данность, контрастивность, определенность, подлежащее, то-
пики и точка зрения // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1983. Вып.
11. С. 277–316.
48
Исследование природы сложных текстов начинается еще
в ХХ веке. С целью анализа данного явления к структуре и содержанию подобных текстов с позиций разных научных школ обращались такие ученые, как А. А. Адзинова, А.-М. Ариас, Е. Е. Анисимова, А. Н. Баранов, И. Л. Билюк, А. А. Бернацкая, Л. М. Большиянова,
Н. С. Валгина, Ю. О. Веревкина, А. А. Величко, М. Б. Ворошилова,
Л. В. Дубовицкая, П. Б. Паршин, Е. Г. Сомова, Д. П. Чигаев, У. Эко
и другие исследователи.
Собственно термин «креолизованный текст» был введен в научную парадигму и проанализирован учеными Ю. А. Сорокиным
и Е. Ф. Тарасовым 1. Однако он является не единственным для характеристики подобных сложных текстов. Эту группу также называют поликодовые, изовербальные, составные, нетрадиционные, неоднородные, семантически осложненные или семантически
обогащенные тексты. При этом суть данного явления представлена следующим образом. Креолизованными называют «тексты,
в структурировании которых наряду с вербальными применяются иконические средства, а также средства других семиотических
кодов (цвет, шрифт и др.)» 2. При этом необходимо отметить, что
компоненты данного текста конструктивно взаимодействуют друг
с другом и, как отмечает Л. С. Большакова 3, именно эта двухкодовость в своей целостности обеспечивает необходимый коммуникативный эффект.
Автор при создании поликодового текста учитывает потенциальные возможности его составных частей и специфику используемых кодов. Это способствует, с одной стороны, более качественной
реализации коммуникативного замысла, а с другой — усложнению взаимодействия с адресатом и максимальному его вовлечению
в процесс анализа заложенной в сообщении информации. В данном
случае значение имеют не отдельные его части сами по себе, а только сочетание естественного языкового кода с кодом иной семиотической системы дает комплексный смысл текста, «вербальные
1
Сорокин Ю. А., Тарасов Е. Ф. Креолизованные тексты и их коммуникатив-
ная функция // Оптимизация речевого воздействия. М.: Высшая школа,
1990. С. 180 –186.
2
Анисимова Е. Е. Лингвистика текста и межкультурная коммуникация
(на материале креолизованных текстов): Учебное пособие. М.: Издательский центр «Академия», 2003. С. 3.
3
Большакова Л. С. О содержании понятия «поликодовый текст» // Вестник
Новгородского государственного университета. 2008. № 49. С. 48 –51.
49
и невербальные элементы образуют одно визуальное, структурное,
смысловое и функциональное целое» 1.
Следовательно, можно сказать, что на уяснение общего смысла текста влияют все элементы, входящие в его состав помимо вербальных. Цветовое решение при оформлении презентационного
материала, выбор шрифта при написании статьи, особенности голосового оформления выступления, подбор иллюстративного материала в плакате — все это составные части сообщения, которые
оказывают влияние на восприятие заложенного смысла. А значит,
и коммуникативный эффект такого текста обеспечивается за счет
связности всех составляющих.
Нельзя забывать, что разнокодовость элементов сообщения,
с одной стороны, способствует обеспечению единообразного толкования заложенного смысла, поскольку дублирует его на разных
знаковых уровнях, с другой — приводит к неоднозначности, т. к.
не всегда автору удается согласовать все элементы, и это влияет
на интерпретационный процесс в зависимости от специфических
характеристик дискурса. «Специфика структурной организации
креолизованного текста обусловливает возможность взаимодействия в нем не только кодов различных семиотических систем, но и
различных видов дискурсов» 2. Именно эта характеристика, отме-
ченная И. В. Степановой, свидетельствует о гипертекстуальности
креолизованного текста, потенциал которого максимально раскрывается при использовании современных компьютерных технологий.
Правильно организованный текст с нарушением плана выражения не будет иметь необходимого эффекта или может даже способствовать появлению совершенно противоположной реакции
адресата. Неверно выбранный шрифт или иллюстрация в печатном тексте могут изменить все содержание сообщения. В частности,
шрифты, стилизованные под арабскую вязь или готику, безусловно,
очень красивы, но в статье про деятельность террористов будут автоматически создавать негласный намек на принадлежность правонарушителей либо к арабской, либо к неонацистской группировкам.
При характеристике деятельности политика в новостной передаче
нельзя давать никаких вербальных оценок, но можно поставить фо-
1
Ворошилова М. Б. Креолизованный текст : аспекты изучения // Полити-
ческая лингвистика. Екатеринбург, 2006. Вып. 20. С. 189.
2
Степанова И. В. Креолизованный текст как средство репрезентации кон-
цепта LOVE (на материале комиксов love is) // Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 24. С. 155.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]