Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода слова и вербальный экстремизм в России лингво-правовой аспект. Монография
.pdf
В статье 195 УПК РФ определяется порядок назначения судебной экспертизы и указывается, что после признания необходимым
назначения судебной экспертизы следователь выносит об этом постановление или возбуждает перед судом ходатайство, в котором
указываются :
1) основания назначения судебной экспертизы ;
2) фамилия, имя и отчество эксперта или наименование экспертного учреждения, в котором должна быть произведена судебная экспертиза ;
3) вопросы, поставленные перед экспертом ;
4) материалы, предоставляемые в распоряжение эксперта.
Помимо уголовного процесса эксперт может участвовать
в гражданском, административном, таможенном, арбитражном,
налоговом и конституционном. И в каждом случае его статус определяется соответствующим документом : Гражданским процессуальным кодексом РФ (основные статьи 18, с 79 по 87, 95, 96, 168,
171, 187, 283), Кодексом об административных правонарушениях
РФ (основные статьи 17.9, 19.26, 25.9, 25.14 и 26.4), Таможенным
кодексом РФ (основные статьи 378–385), Арбитражным процессуальным кодексом РФ (основные статьи 23, 55, 82–87, 107, 109, 157),
Налоговым кодексом РФ (основные статьи 95, 129, 131), Федеральным конституционным законом «О Конституционном Суде РФ» (основные статьи 32, 38, 49, 50, 52, 61, 62, 63).
Помимо отраслевых источников существует Федеральный закон от 31 мая 2001 г. № 73–ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» 1. Согласно статье
2 этого документа судебная экспертиза — это «процессуальное действие, состоящее из проведения исследований и дачи заключения
экспертом по вопросам, разрешение которых требует специальных
знаний в области науки, техники, искусства или ремесла и которые поставлены перед экспертом судом, судьей, органом дознания,
лицом, производящим дознание, следователем, в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному
делу». И основной задачей государственной судебно-экспертной
деятельности является оказание содействия перечисленным выше
лицам «в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию
по конкретному делу, посредством разрешения вопросов, требующих специальных знаний в области науки, техники, искусства или
ремесла». Эксперт является лицом независимым и в соответствии
1
Российская газета. 2001. 5 июня.
161
со своими специальными знаниями осуществляет необходимые исследовательские действия, оформляя их итоги в виде заключения
в письменной форме.
К государственным судебным экспертам предъявляется ряд тре-
бований — это :
1) гражданин Российской Федерации;
2) лицо, имеющее высшее образование и получившее дополнительное профессиональное образование по конкретной экспертной
специальности или среднее профессиональное образование в области судебной экспертизы;
3) аттестованный работник государственного судебно-экспертного учреждения, квалификация которого подлежит пересмотру
каждые пять лет экспертно-квалификационными комиссиями.
Согласно закону данное лицо имеет ряд прав и обязанностей,
во многом дублирующихся в УПК РФ. Эксперт обязан принять к производству порученную ему судебную экспертизу и провести полное
исследование представленных ему объектов и материалов дела, дав
обоснованное и объективное заключение, или представить мотивированный отказ. Принципиально важным является круг вопросов,
которые были поставлены перед экспертом, поскольку выходить
за пределы экспертной задачи запрещено, эксперт не должен проводить самостоятельный поиск новых материалов или проявлять
инициативу в индивидуальном собственном исследовании, помимо официального. Поэтому он не имеет права вступать в личные
контакты с участниками процесса, т. к. это может поставить вопрос
о его заинтересованности. Такой эксперт не вправе осуществлять
судебно-экспертную деятельность в качестве негосударственного.
Вполне обоснованно эксперт не может разглашать сведения, которые составляют государственную, коммерческую или иную охраняемую законом тайну или связаны с ограничением конституционных прав граждан. Поручения о производстве судебной экспертизы
принимаются экспертом непосредственно от руководителя государственного судебно-экспертного учреждения. При этом эксперт
вправе ходатайствовать о привлечении к производству судебной
экспертизы других экспертов, знания и квалификация которых могут быть полезны для дачи заключения.
В соответствии со ст. 25 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в заключении эксперта или комиссии экспертов должны быть отражены :
— время и место производства судебной экспертизы ;
— основания производства судебной экспертизы ;
162
— сведения об органе или о лице, назначивших судебную экс-
пертизу ;
— сведения о государственном судебно-экспертном учреждении, об эксперте (фамилия, имя, отчество, образование, специальность, стаж работы, ученая степень и ученое звание, занимаемая
должность), которым поручено производство судебной экспертизы ;
— предупреждение эксперта в соответствии с законодательством
РФ об ответственности за дачу заведомо ложного заключения ;
— вопросы, поставленные перед экспертом или комиссией экспертов ;
— объекты исследований и материалы дела, представленные
эксперту для производства судебной экспертизы ;
— сведения об участниках процесса, присутствовавших при
производстве судебной экспертизы ;
— содержание и результаты исследований с указанием примененных методов ;
— оценка результатов исследований, обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам.
Помимо судебной экспертизы существует также внесудебная,
проводимая экспертными учреждениями, например, по заданиям
правоохранительных органов по делам, не отнесенным к судопроизводству, или по заявлениям частных физических и юридических лиц.
По сущностным и правовым характеристикам экспертиза имеет
разные виды. Нас не будет интересовать исчерпывающая характеристика всех типологий, которые могут быть найдены в учебниках
по судебной экспертизе, нам интересно будет проанализировать
лингвистическую с разных позиций.
Данный вид экспертизы является относительно молодым,
но особенно востребованным с конца 90-х годов, когда резко увеличилось количество судебных разбирательств в сфере речевых
преступлений и правонарушений, а юридических знаний оказалось
недостаточно для понимания речевого взаимодействия и адекватной оценки роли участников коммуникативного процесса. Этот
вид экспертизы представлен в самом конце списка родов судебных
экспертиз, предполагающих наличие экспертной специальности
«Исследование продуктов речевой деятельности», по которым предоставляется право самостоятельного производства судебных экспертиз в федеральных бюджетных судебно-экспертных учреждениях Министерства юстиции России.
В связи с новизной понятия приоритетным становится вопрос
о терминологии. Лингвистическая экспертиза по разным интерпре-
163
тациям относится к таким синтетическим научным направлениям,
как : юрислингвистика, правовая лингвистика, судебная лингвистика, судебное речеведение, теории лингвистических экспертиз и т. д.
Основываясь на зарубежном опыте классификации термина, от-
метим, что в англоязычной традиции существует понятие «forensic
linguistics», которое буквально переводится как «судебная лингвистика» и включает все, что относится к применению лингвистических знаний, методов и взглядов в судебном контексте и досудебном
расследовании : толкование законов, толкование лингвистических
казусов в судебных процессах, предоставление лингвистических доказательств. В русском языке аналогом термина «forensic linguistics»
является понятие «лингвистическая экспертиза». В процессе перевода намечается нюанс, поскольку слово «forensic» в английском языке употребляется в значении «криминалистический», что говорит
о классификационной характеристике самой экспертизы. Помимо
данного термина существует термин «legal linguistics», имеющий
синонимичное значение, но с точки зрения русского эквивалента
более соответствует понятию правовой или юридической лингвистики, как более общему видовому определению.
В немецкой практике представлено два терминологических варианта : понятия «правовая» (Rechtslinguistik) и «судебная» (forensische Linguistik) лингвистика различает. По замечанию А. Н. Баранова,
первое охватывает «область функционирования языка в суде, языковую форму юридической аргументации, языковые требования
к оформлению юридических документов, интерпретацию семантики текстов документов и т. д.», второе — «использование знаний
о функционировании языка в проведении следствия» 1.
В российской практике лингвистическую экспертизу будем понимать, согласно определению Е. И. Галяшиной, как «процессуально регламентированное лингвистическое исследование устного и/
или письменного текста, завершающееся дачей заключения по вопросам, разрешение которых требует специальных познаний в языкознании и судебном речеведении». К объектам такой экспертизы
можно отнести единицы языка и речи, тексты. Стоит оговориться, что в российской науке под лингвистической экспертизой почти всегда понимают судебную лингвистическую экспертизу. Они
практически представляют собой синонимы, хотя выше мы отмечали, что существует и внесудебная, но она менее часто используется,
1
Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста : теоретические осно-
вания и практика. М., 2013. С. 10–11.
164
и это способствует подмене терминов. Более того, говоря «судебная
лингвистика», мы подразумеваем три ее вида : уголовно-правовую,
гражданско-правовую и административно-правовую, оставляя вне
поля зрения остальные виды экспертиз, т. к. частотность их взаимосвязи с лингвистической сферой почти равна нулю.
Целесообразным представляется деление термина на виды :
в широком и в узком смыслах. В широком смысле к лингвистической
экспертизе можно отнести все действия, осуществляющиеся в отношении продуктов речевой деятельности, куда входят помимо собственно лингвистических и другие : психологические, технические,
технологические. Таким образом, в первом значении к рассматриваемому виду мы отнесем и почерковедческую, и автороведческую,
и видеофонографическую, и другие виды экспертизы. На основании такого лингвистического исследования в широком смысле мы
сможем установить автора как простого, так и сложного текста, его
личностные характеристики и целевые установки ; основные текстографические и системные показатели самого текста, наличие
в нем скрытых смыслов и программ, если он представлен в компьютерном варианте, и т. д. Анализ демотиватора, представленного
в Интернете, как вида сложного текста может быть проведен с разных позиций : установление авторства, особенностей компьютерной программы ; выявление цели и скрытого смысла, технической
составляющей манипуляции. К таким действиям будут привлечены
помимо филологов еще психологи, IT-специалисты, PR-технологи,
юристы. Но, несмотря на такую разнонаправленную команду, сама
экспертиза будет иметь лингвистический характер. В узком смысле
под лингвистической мы будем понимать только действия судебной
экспертизы, связанные непосредственно с разрешением текстовых
споров при помощи только специалистов-филологов.
Невзирая на новизну понятия, отметим принципиальное изменение содержательных характеристик под влиянием научно-техни-
ческого прогресса. Методы, которыми пользовались эксперты кон-
ца ХХ века, к настоящему моменту по большей части устарели, т. к.
на смену простому тексту пришел сложный, а на смену лингвисти-
ческим недочетам — планомерное манипулирование сознанием
и волей адресата. Можно сказать, что лингвистическая экспертиза
рождается заново, в частности, под влиянием интернет-технологий, а также в связи с распространением новых видов речевых преступлений, таких как вербальный экстремизм. Всеобщая информатизация способствует ускорению взаимосвязи между субъектами
в процессе коммуникации, что, в свою очередь, упрощает само об-
165
щение, но усложняет осуществление контроля за ним. Лингвистическая экспертиза становится одним из эффективных средств в борьбе со злоупотреблениями свободой слова в современном мире, ее
наличие обеспечивает квалифицированную оценку текстов и дает
правовые основания для привлечения виновных к ответственности.
На основании подобного заключения становится принципиально важным определить и систематизировать характерные показатели экспертизы продуктов речевой деятельности. Лингвистическая
экспертиза в современных условиях представляет собой конгломерат разнообразных действий не только в сфере филологии. С целью проведения квалифицированного исследования к собственно
лингвистическим подключаются и другие методы работы с текстом.
По характеру необходимых специальных знаний можно выделить 12 классов судебных экспертиз : медицинские, инженерно-технические, экономические, экологические, искусствоведческие и пр.
На данный момент «классовое» деление практически не применяется, однако в рамках исследования нас будет интересовать класс
1 — «Криминалистические», куда входят, помимо прочего : авторо-
ведческая, почерковедческая, технико-криминалистическая экспертиза документов, видеофонографическая (видеофоноскопическая,
экспертиза видео- и звукозаписей). В данных видах используются
разнообразные приемы работы с текстом в широком смысле слова, но целью их является, как правило, раскрытие преступлений
внетекстового характера, что способствует привлечению экспертов разных сфер. Именно по этой причине такие экспертизы редко
проводятся единолично, поскольку требуется большой объем разнородной информации для решения поставленной задачи. С одной
стороны, можем говорить о лингвистической экспертизе в широком смысле как о криминалистической, наравне с перечисленными выше, которые будут являться составными ее частями, т. к. объект исследования один — текст. И, таким образом, выявить общий
основной принцип работы экспертов — идентификация целого
по его части с целью решения классификационных задач. С другой
стороны, цель проведения лингвистической экспертизы носит герменевтический характер, понимание самого текста и его возможных интерпретаций становится основной задачей, поэтому в узком
смысле их нельзя отнести к лингвистической экспертизе по целевой установке. Такая двойственность способствует как решению
узкоспециальных задач, так и накоплению общего прецедентного
опыта, который может быть использован в дальнейшем экспертами в качестве базиса.
166
По количеству экспертов можно говорить об индивидуальных
и комиссионных. В первом случае работает одно лицо, во втором —
несколько. При индивидуальной работе человек сам проводит исследование и сам отвечает за его результаты. Комиссионные экспертизы могут осуществлять люди, сведущие в одной специальности
или в нескольких ; это имеет значение для процедуры проведения
экспертных действий и установления ответственности. Если представлены специалисты в одной отрасли, то каждый проводит самостоятельное исследование в полном объеме, анализируются полу-
ченные результаты и подписывается совместное заключение. Так,
согласно подобному коллективному заключению, каждый будет
нести ответственность в случае каких-либо нарушений. Однако
если нет возможности прийти к консенсусу, несогласная сторона
составляет свое собственное заключение. Привлечение нескольких
экспертов одной сферы деятельности является достаточно редким
случаем и связано в основном с резонансностью рассматриваемых
вопросов.
В случае производства комплексной экспертизы, каждый эксперт проводит исследования в пределах своих специальных знаний,
что отражается в заключении. Поэтому специалист несет ответ-
ственность только за свою часть исследования, которую подписывает. И если по недоразумению он подпишет все заключение целиком, то должен будет нести ответственность и за чужие выводы.
Подобный пример мы уже рассматривали в отношении дела, где
обвинялись Т. С. Стецура и Н. Ю. Низовкина. Использование такого
вида экспертиз часто встречается в судебной практике. Междисциплинарный характер поставленных вопросов не может быть решен
представителями одного научного направления. В частности, почти всегда соседствуют лингвистическая и психологическая, психиатрическая, культурологическая, техническая экспертизы. Таким
образом, выделяя чисто лингвистическую, мы значительно сужаем
ее цели и ограничиваем экспертов в средствах.
Лингвистическая экспертиза при кажущейся определенности
задач и методов имеет ряд серьезных проблем в сфере практической
реализации, что значительно снижает ее эффективность.
Первой преградой для широкого использования становится ее
необязательность, т. е. компетенция правоохранительных органов
самостоятельно решать вопрос о ее необходимости в каждом конкретном деле. Нежелание зачастую продиктовано тем, что одной
из проблемных сторон проведения экспертиз является необходимость их финансирования. В зависимости от вида экспертизы дан-
167
ная обязанность может быть возложена на федеральный или региональный бюджет, что часто снижает желание назначать ее лицами,
также финансирующимися за счет этого бюджета. Второй причиной можно назвать твердую убежденность отдельных работников
в собственной всесторонней компетентности, что вырабатывает
у них устойчивое намерение не допускать третьих лиц к процес-
су выявления речевых преступлений. Эта ситуация могла бы быть
легко разрешима при условии совершенствования законодательного механизма и присвоении лингвистической экспертизе статуса обязательной.
До содержательного анализа результатов самой экспертизы часто вообще не доходит или они не учитываются, большее значение имеют процессуальные моменты. В частности, решение ВерхИсетского районного суда г. Екатеринбурга Свердловской области
от 3 июля 2008 года о признании информационных материалов
книги В. А. Истархова «Удар русских богов» экстремистскими было
отменено Определением Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда № 33–926/2009 от 27 января
2009 г. на основании ст. 360, 361 и 366 Гражданского процессу-
ального кодекса РФ. Одним из оснований стало неучастие в деле
соавтора В. В. Селиванова, а не содержательный анализ самих материалов, проведенный экспертом П. В. Суслоновым. При этом неразрешенным остался вопрос : если данное лицо не было привлечено к процессу, то разве материалы поменяли свой смысл и должны
быть представлены общественному вниманию ? Такой формальный
подход не только не вызывает доверия у населения, гражданин, который является автором, по сути не может считать себя оправданным. Сам механизм нуждается в доработке.
Вторая проблема связана с отсутствием четкой методики проведения экспертизы. Существуют хорошие, наработанные научно-методические схемы, которыми пользуются эксперты, но часто,
чтобы ответить на конкретные, поставленные в ходе исследования
вопросы, они не могут быть применимы. Такая ситуация ставит перед экспертом-лингвистом необходимость самостоятельно решать
методическую, а иногда и процессуальную задачу, что вызывает ряд
затруднений из-за отсутствия подобных навыков и опыта в данной
сфере. В рамках рассматриваемого вопроса следует упомянуть, что
Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 16 марта
1971 г. № 1 «О судебной экспертизе по уголовным делам» указал, что
«суды не должны допускать постановку перед экспертом правовых
168
вопросов, как не входящих в его компетенцию» 1. Эта проблема имела бы решение в рамках всесторонней подготовки юрислингвистов
как отдельной профилирующей специальности. Массовое обучение
этим междисциплинарным вопросам позволило бы серьезно увели-
чить количество практикующих экспертов, а значит и внедрить но-
вые методики анализа текстов.
Третье проблемное поле обусловлено острой необходимостью
согласования теории и практики исследований. Классические подходы к анализу текста не могут быть применимы : текст не является объективной категорией. Истина и даже истинность текстового смысла ставится в зависимость от дискурса, т. е., по мнению
К. И. Бринева 2, «как кто-то что-то понимает», она становится «субъективной и релятивной», что делает ее зависимой от интерпретации. Большой процент множественности оценок со стороны теоретиков и практиков усугубляется общественной субъективностью
и ситуативной детерминацией. Неоднозначность интерпретации
и повышенный процент прецедентности по делам о речевых преступлениях приводят к общественному недоверию и превращают лингвистическую экспертизу из «буфера» между обществом и государством в «камень преткновения» между ними. Следует упростить сам
процесс лингвистической экспертизы, сформировав на имеющемся
опыте набор стереотипных подходов к решению целого комплекса
однотипных проблем, в частности вербального экстремизма. В современной правовой ситуации последнее понятие является весьма
аморфным, что способствует большому количеству злоупотреблений в правоприменительной практике.
В качестве четвертой объективной причины нужно указать изменение границ коммуникативного пространства. Границы рушатся благодаря инновационным технологиям : для подготовки и совершения террористического акта нет необходимости перемещаться
на большие расстояния, общаться с большим количеством людей, экстремистские действия можно осуществлять в удаленном доступе. С целью противодействия такой тенденции современная лингвистическая
экспертиза должна быть мобильной, подстраиваться под появляющиеся новые формы правонарушений. Не имеет смысла создавать жесткие нормативы, которые уже через небольшой промежуток времени
потребуют пересмотра и начнут тормозить прогресс в данной области.
1
Бюллетень Верховного Суда СССР. 1971. № 2. С. 9.
2
Бринев К. И. Теоретическая лингвистика и судебная лингвистическая экс-
пертиза. Барнаул, 2009. С. 34.
169
Более целесообразным стало бы формирование шаблонов в сфере рисковых моделей. В случае отсутствия таких моделей мы имеем шанс
перенять специфический американский опыт, где зачастую конфликтные тексты прямо пропагандируют экстремизм, но имеют свободное
хождение в обществе в силу особенностей законодательства.
Лингвистическую экспертизу нельзя проводить в отрыве от правовых понятий и общей правовой концепции государства. Степень
общественной опасности текста (вне зависимости от его вида !)
должна стать краеугольным камнем в основании построения новых принципов лингвистической экспертизы. Предполагаем, что
не совсем верным является тезис о том, что невозможность верифицировать утверждение, т. е. проверить его истинность или ложность,
дает основания не привлекать автора к ответственности. Многие современные тексты пестрят оскорблениями, но, используя традиционные подходы, не получается привлечь к ответственности хорошо
подготовленных журналистов, политиков и других публичных лиц.
Подавляющее большинство юрислингвистов пытается решить первостепенную проблему — определение разницы между утверждением и суждением в правовом поле. На основании Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 года № 3 «О судебной
практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также
деловой репутации граждан и юридических лиц» 1 два эти понятия
имеют совершенно различную юридическую природу : утверждение о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и «оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 Гражданского
кодекса РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения
и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности». Таким образом, если автор текста
утверждает, что А — вор, то автора можно привлечь к ответствен-
ности, если доказать непричастность а к фактам кражи. Но в случае,
если автору текста кажется, что а мог бы быть вором, то это проявление собственно свободы слова. Тем более, если такие высказывания направлены в адрес политических деятелей : это, в соответствии
со статьями 3 и 4 Декларации о свободе политической дискуссии
в СМИ 2, принятой 12 февраля 2004 года на 872-м заседании Комитета Министров Совета Европы, совершенно «необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полно-
1
www.logos-pravo.ru
2
law.edu.ru
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]