Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода слова и вербальный экстремизм в России лингво-правовой аспект. Монография
.pdf
торые переместились из социально замкнутых сфер речи в общий
язык» 1. Поэтому возникает и серьезная обеспокоенность границами их употребления, а главное — последствиями необдуманного
вкрапления в речь, особенно публичную. В связи с этим необходимо при построении коммуникации, особенно публичной, обращать
внимание на словарные пометы, такие как устар., простор., жарг.,
арг., книжн. и др. Даже не имея помет о невозможности использования в широкой аудитории, эти лексемы могут спровоцировать
недопонимание и конфликт. Это заставляет задуматься о правовых
характеристиках данных феноменов языка и рассмотреть специфику создания текста с общеупотребительными и необщеупотребительными элементами, а также уделить внимание характеристикам дискурса.
1.2. Особенности организации речевого высказывания : текст
и дискурс
Современная коммуникация, в отличие от общения в предыдущие
исторические периоды, характеризуется большим количеством каналов и средств передачи информации : помимо непосредственного
активно используется удаленное взаимодействие коммуникантов.
И не только количество, растет и число целей, положенных в основу взаимодействия людей. Влияние на адресата, манипулирование
его восприятием, навязывание позиции, побуждение к действию
в соответствии с интересами и потребностями автора превалируют
в текстах различных коммуникативных сфер (политика, реклама,
религия и др.). Именно эти сферы характеризуются особой функциональной направленностью, им свойственна «ориентация на выполнение какой-то заранее намеченной цели сообщения» 2.
Текст необходим для фиксирования человеческих мыслей
и представляет собой последовательность символов, обладающих некоторой связностью. Понятие текста трактуется в науке
по-разному. Лингвист и лексикограф И. Р. Гальперин, в частности,
определяет текст так : «…это письменное сообщение, объективированное в виде письменного документа, состоящее из ряда вы-
1
Кудинова Т. А. «Общий жаргон» в системе субстандарта // Информаци-
онный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение» / 2010. № 5.
Филология.
2
Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. М.: На-
ука, 1981. С. 16.
31
сказываний, объединённых разными типами лексической, грамма-
тической и логической связи, имеющее определённый моральный
характер, прагматическую установку и соответственно литератур-
но обработанное» 1. Литературная обработка, конечно, вызывает
некоторые сомнения по отношению к большинству современных
текстов, но главным критерием можно назвать цельность. Помимо
этого он должен обладать завершенностью и автономностью, т. к.
позволяет выразить отдельно взятую мысль, составляющую содер-
жание данного текста. А следовательно, текст можно рассматривать
как продукт речевой деятельности с набором элементов в соответ-
ствии с прагматической установкой автора.
Наиболее сложным признаком текста является его возможность
порождать разные смыслы при восприятии. При взаимодействии
с семиотической средой текст ставится в зависимость от контекста,
что серьезно влияет на процесс дешифровки первоначально зало-
женного смысла. Именно поэтому встают вопросы о лингвистической экспертизе речевых произведений. Восприятие текста, с одной стороны, провоцируется автором, исходя из его позиции или
целевой установки, с другой же — напрямую зависит от ожиданий
адресата и его когнитивных возможностей.
При этом мы прекрасно понимаем, что на уяснение содержания текста больше будет влиять перцептивный аспект общения,
нежели какие-то формальные характеристики речевого произведения : грамматические, морфологические, лексические. Например, в ситуации публичного общения по проблеме коррупции в России, если в отношении одного из участников дискуссии возбуждено
дело по обвинению в данном преступлении, негативная оценка всех
коррупционеров может быть расценена как личное оскорбление,
хотя это и не было целью. И наоборот, при межличностном общении двух близких друзей использование нецензурных слов одним
в адрес другого не будет расценено как оскорбление. В данном слу-
чае табусемы, как номинирует их доктор филологических наук, про-
фессор В. И. Жельвис, скорее будут выступать в качестве средства
дополнительной организации текста — ритмики и тональности. И,
как замечает российский филолог и философ В. Ю. Михайлин 2, в подобном случае мат не имеет отношения к инвективе и, главное —
1
Гальперин И. Р. О понятии «текст» // Вопросы языкознания. 1974. № 6.
2
Михайлин В. Ю. Русский мат как мужской обсценный код : проблема про-
исхождения и эволюция статуса // «Злая лая матерная…»: Сборник статей / Под ред. В. И. Жельвиса. М., 2005. С. 88.
32
не воспринимается собеседниками, как таковой. Более того, часто
в речи отдельных индивидов, использующих нецензурную лексику,
можно даже услышать ее уменьшительно-ласкательные варианты, выступающие в качестве одобрительного отношения к тем или
иным действиям.
Следовательно, можно сделать вывод, что сами слова не всегда оказывают решающее влияние на восприятие информации. Так,
выше мы обращались к словам ограниченного употребления, использование которых явно свидетельствует о желании лица, вклю-
чающего их в речь, выйти за границу нормативного языка и отнести
себя к сфере субстандарта. Но и вполне литературные нормативные
лексические единицы могут быть переосмыслены под влиянием
текстуальных и внеязыковых факторов. При этом если в первом слу-
чае с маркированной лексикой само использование свидетельствует
о намерении говорящего или пишущего, то ситуативное переосмысление в рамках отдельно взятого речевого акта нейтральных слов
заставляет задуматься не только адресата, но и ученых.
В связи с этим с конца ХХ века объектом анализа прикладной
лингвистики все чаще становится изучение не только собственно
маркированной лексики, но и сфера применения всех языковых
единиц в процессе речи и, более того, аспекты восприятия текста,
которые зависят отнюдь не от собственно вербальной составляющей, но от всех компонентов, составляющих процесс коммуникации. Так, объединяются наработки лингвистов, психологов, социологов, политологов, юристов, маркетологов и других специалистов
с целью решения вопроса о влиянии слова, произнесенного в определенной ситуации при определенных условиях на определенного
индивида. Именно вербально-визуальное влияние на человека дает
начало новому направлению комплексных междисциплинарных исследований в сфере лингвистической прагматики : теорий речевых
актов и речевого воздействия, а также анализа коммуникативных
намерений.
Относительно новое понятие в лингвистике, употребляемое
с 70-х годов ХХ века, которое как раз характеризует взаимодействие
текста с реальностью, — это дискурс. Рассматривается этот термин
в разных аспектах, но нас он будет интересовать как процесс социально обусловленной речевой деятельности. В свое время французский языковед Э. Бенвенист противопоставил речь и дискурс,
указывая на привязку последнего к говорящему. Репрезентация
сообщения и репрезентатор, таким образом, принципиально влияют на воспринятое содержание. В результате подобных рассужде-
33
ний дихотомия швейцарского лингвиста, основателя семиологии
и структурной лингвистики Ф. де Соссюра (язык — речь), пополнилась под влиянием теорий Э. Брюссанса третьим элементом —
дискурсом — определенным высказыванием, с помощью которого говорящий использует язык. Можно сделать вывод, что дискурс
представляет собой уже не просто определенным образом организованный набор слов и предложений, а сложную систему, как отмечено в работе 1, иерархии знаний. При этом стоит обратить внимание,
что знания имеют не только вербальный характер, но и содержат
значительное количество паралингвистических и экстралингвисти-
ческих факторов, влияние которых зачастую оказывается значи-
тельно более сильным, чем собственно речевая часть высказывания.
В данном исследовании мы будем также членить данные понятия. Речь, по сути, является практической реализацией языка, однако именно дискурс представляет собой вариации и комбинации
вербальных и невербальных элементов под влиянием авторской
цели. По утверждению академика Ю. С. Степанова, «каждый дискурс — это один из „возможных миров“» 2. А значит, можно утверждать, что дискурс предоставляет нам возможность в каждой отдельно взятой ситуации так организовать языковые средства в процессе
речевой деятельности, чтобы построить свою коммуникативную
реальность, способствующую достижению наших целей.
Британский философ и основатель лингвистической философии Дж. Л. Остин отмечает, что передача вербальных сообщений
не является конечной целью речи 3. При создании собственного
текста автор строит его таким образом, чтобы в процессе его восприятия адресат получил не только основную информацию, но и
дополнительный набор коннотативных характеристик, которые
как раз и будут основными при формировании отношения к полу-
ченной информации. Как отмечает один из первых разработчиков
теории нейролингвистического программирования Р. Дилтс, «язык
1
Караулов Ю. Н., Петров В. В. От грамматики текста к когнитивной теории
дискурса / Т. А. ван Дейк. Язык. Познание. Коммуникация / Пер. с англ.;
сост. В. В. Петрова ; под ред. В. И. Герасимова ; вступ. ст. Ю. Н. Караулова
и В. В. Петрова. М.: Прогресс, 1989. С. 8.
2
Степанов Ю. С. Альтернативный мир, дискурс, факт и принцип причин-
ности // Язык и наука конца XX века : Сборник статей. М.: РГГУ, 1995.
С. 35–73.
3
Остин Дж. Л. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике.
Вып. 17. Теория речевых актов. М., 1986. С. 22–40.
34
является одним из ключевых компонентов, из которых мы строим наши внутренние модели мира. Он способен оказывать огромное влияние на то, как мы воспринимаем реальность и реагируем
на нее» 1. Именно реакция является в современной публичной коммуникации конечной целью, т. е. передача не объективной, а субъективной информации, которая должна оцениваться как нормативная в процессе ее восприятия, ставится во главу угла.
Еще Дж. Оруэлл 2, английский писатель и публицист, автор культового антиутопического романа «1984», с легкой руки которого
вошел в широкое употребление термин «холодная война», отметил, что любое высказывание отражает чьи-то интересы. Тем самым
он указывал на определенную власть языка, о которой рассуждал
и Р. Блакар 3, называя язык инструментом социальной власти. С целью воздействия на адресата разрабатываются различные теории
манипулирования общественным сознанием, которые активно используются с начала ХХ века в различных сферах жизнедеятельности общества.
Определим языковое манипулирование, опираясь на мнение
А. А. Даниловой 4, как «скрытое языковое воздействие на адресата»,
при котором автор текста намеренно использует единую систему эффективных средств и передает информацию с определенной точки
зрения, пытаясь воздействовать на реципиента. При этом, учитывая
достаточно жесткое законодательство в отношении публичной свободы слова (Конституция РФ, законы «О средствах массовой информации», «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», «О противодействии экстремистской деятельности»
и др.), при распространении спорной публичной информации многие
стараются перенести основную часть содержания в имплицитное поле.
И обезопасить себя тем самым от прямых обвинений в экстремистской деятельности или оскорблении общественной морали.
Стоит отметить, что среди современных технологий структурирования текстов, которые наиболее распространены в сфере общественной коммуникации, имеют место два направления мани-
1
Дилтс Р. Фокусы языка. Изменение убеждений с помощью НЛП. СПб.:
Питер, 2012. С. 13.
2
Оруэлл Дж. 1984. М., 1991.
3
Блакар Р. Язык как инструмент социальной власти // Язык и моделиро-
вание социального взаимодействия. М., 1987. С. 88–125.
4
Данилова А. А. Манипулирование словом в средствах массовой инфор-
мации. М.: Добросвет ; КДУ, 2011. С. 18.
35
пулирования : синхроническое и диахроническое. В первом случае
воздействие является единовременным и осуществляется только
в момент чтения или слушания материала, что оказывает некоторое влияние при условии психологической восприимчивости адресата или становится первой частью более сложного манипулятивного механизма.
Второй — имеет своей целью задействовать некоторые уже существующие у адресата представления и создать на их основе новые, более обоснованные и долговременные. Поэтому можно сказать, что первый уровень воздействия идет в одной темпоральной
плоскости, а второй — политемпорален. Так, большой объем идентичной информации оказывает со временем на реципиента нужное
давление, он принимает сообщение в качестве абсолюта и, не стремясь к анализу, ретранслирует далее другим субъектам.
Известно, что читатель или слушатель получает из текста два
вида информации : основную и дополнительную. Основная по большей части содержит эксплицитную информацию, которая достаточно легко воспринимается и имеет однозначную семантику.
Но именно дополнительная информация, которая извлекается адресатом в процессе декодирования текста и осознанно или неосознанно включается в содержание текста, является базисом диахронического влияния, т. е. перевода информации из поля «новое» в поле
«известное». В частности, если мы слышим нечто новое, то стре-
мимся найти первоисточник, как-то проверить данные, убедиться
в их истинности, но в случае повышенной частотности одинаковых
сообщений мы принимаем их на веру, т. к. уже не раз встречали подобные упоминания, что притупляет чувство бдительности. Классическая русская фраза «Если человеку сто раз сказать, что он свинья, то он захрюкает» четко отражает принцип подобной передачи
информации.
Определяя суть данного принципа терминологически, можно сказать, что это «текстовое знание»: «представленное в текстах,
фиксируемое текстами и порождаемое в текстах» 1. Стоит также
оговориться, что, как правило, вне текста или ссылки на исходный
текст сообщение может получать новые смыслы, изначально не запрограммированные автором.
Политемпоральность знаний, приобретенных по второй, «долговременной» схеме, переводит их в более функциональную пло-
1
Чернявская В. Е. Текст в медиальном пространстве : Учебное пособие. М.:
Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2013. С. 216.
36
скость, и воздействие является наиболее сильным, поскольку параллельно с основным содержанием формирует подтекст. Смысл
подтекста можно выразить, опираясь на позицию И. Р. Гальперина :
«Это своего рода „диалог“ между содержательно-фактуальной и содержательно-концептуальной сторонами информации» 1. Первая,
как правило, выражается вербально и достаточно однозначно, вторая — передает отношение автора и его интерпретацию сообщаемого, что может быть как эксплицитно, так и имплицитно представлено в тексте.
В процессе обыденного межличностного общения имплицитная часть сообщения практически отсутствует, т. к. потребности
в ней нет, нарушение норм межличностного общения, как правило,
не отступает от правовых норм. Именно поэтому разговор «с глазу
на глаз» может содержать достаточно большое количество ненормативных элементов, о которых говорилось выше, и не соответствовать этикетным формулам. Такая «вольность» появляется в силу
посвященности участников коммуникации в единую тему, знания
личностных особенностей коммуникантов, обоюдной заинтересованности и, самое главное, — возможности контролировать и корректировать процесс движения информационного потока. Так, если
оппонент неправильно понял содержание сообщения, всегда можно пояснить свою точку зрения и, наоборот, в случае заблуждения
говорящего можно вступить с ним в диалог.
Высказывание одного адресанта, произнесенное одному адресату при личном общении, может быть дополнено, неверное восприятие подвергается корректировке при необходимости, и когнитивный диссонанс не возникает.
При этом схему такого коммуникативного акта можно выразить
следующим образом :
Адресант (информация АНТ) → Адресат Х
(информация Х) → Адресант → Адресат Х (информация АНТ)
В процессе передачи адресантом информации АНТ (информации
адресанта) адресат воспринимает ее под влиянием дискурса, куда
в широком смысле можно включить все факторы, воздействующие
на конечный результат осмысления. И, таким образом, информация
приобретает не совсем исходный характер вплоть до антагонисти-
ческого. Однако цикличность взаимодействия при межличностном
1
Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. С. 48.
37
общении и его незавершенный характер позволяют корректировать
коммуникативную стратегию для манипулирования адресатом и передачи ему первоначального сообщения. В данном случае мы говорим именно о целенаправленной передаче конкретной информации,
необходимой для адресанта, рассчитывающего на прогнозируемый
результат, а не о других целевых установках автора текста.
В отличие от обыденного общения, массовая или публичная коммуникация имеет совершенно другую природу : количество адресатов не ограничено. Публичная коммуникация, даже при условии непосредственного вовлечения в нее ограниченного круга лиц, может
иметь широкое распространение среди всех заинтересованных данной проблемой. В частности, на телевизионное ток-шоу приглашается
определенное количество лиц для участия в процессе записи, они дискутируют, приходят к каким-то выводам, решают проблему, их коммуникация закончена, но после выхода передачи в эфир к коммуникации подключаются все телезрители, и процесс возобновляется. При
этом он может возобновляться при повторе передачи, при письмах
в редакцию, при обращении в суд за защитой нарушенных прав и т. д.
Стоит отметить и то, что не только количество, но и собственно
субъектный состав непредсказуем. Совершенно случайно программу, ориентированную на домохозяек, может увидеть профессиональный юрист. Или обращение политика к посвященным в проблему лицам может услышать человек, абсолютно не разбирающийся
в данном вопросе, и понять все превратно. Данная характеристика
порождает следующую особенность — непредсказуемость последствий коммуникации. Часто провокационные выступления одиозных политиков или популярных личностей имеют не те последствия,
на которые они сами рассчитывают. Неумело построенное заявление либо приводит к стихийному нарушению общественного порядка, либо вообще не имеет общественного резонанса.
Особая природа разноаспектности восприятия информации
включает и целый спектр правовых последствий неумелого построения коммуникативного акта. Публичное общение предполагает,
что каждый из его участников за все, что он сказал или написал,
несет ответственность при этом юридического, а не морального
характера, т. к. каждый из неограниченного множества субъектов
данной коммуникации может увидеть в той или иной фразе ущемление своих прав.
Также следует сказать, что публичная или общественная коммуникация по сути своей не имеет финальной точки, поскольку
к ней можно подключиться в любой момент, даже когда собственно
38
коммуникативный акт закончен. Парадоксальность состоит в том,
что в первом случае при обыденном общении, завершив разговор,
мы прекращаем коммуникативный акт, и участники, достигая или
не достигая определенной цели, выходят из процесса общения. Публичная же коммуникация подразумеват, что к ней могут вернуться
не только сами участники, но и другие лица по истечении времени.
При этом меняющиеся общественные отношения будут иметь решающее значение для восприятия смысла первичной коммуникации.
И, конечно, необходимо заметить, что общественная коммуникация предполагает, что источник информации передает сообщение аудитории с помощью различных семиотических кодов, дополняя собственно язык другими средствами воздействия. Именно
такая сложность и провоцирует многозначность восприятия первичной информации и порождение множества смыслов в зависимости от дискурсивных характеристик, которыми можно и нужно
управлять. Как справедливо отмечает М. Н. Богомолова 1, «в современном гражданском обществе культурное пространство человека
в основном формируют различные средства массовой информации».
А значит, массовая коммуникация должна иметь некоторый набор
требований и ограничений, о которых будет сказано далее в главе 2.
При этом можно сделать вывод, что содержание массово ориентированного текста не должно нарушать Конституцию РФ и противоречить российским законам, поскольку потребитель конечного текста не один, с которым можно общаться, а неограниченное
количество совершенно различных лиц с неодинаковой осведомленностью о сути проблемы, с индивидуальным мнением о происходящем и т. д. Последствия передачи некорректной информации
могут быть непредсказуемы для всего общества. Но любой текст
должен иметь личностные характеристики, а желание высказать
какую-то «запретную» мысль, скорее всего, потребует привлечения
инструментария экспликации, что поспособствует формированию
содержательно-подтекстовой части информации. И именно этот
факультативный элемент будет требовать максимальных усилий
по декодированию конкретным адресатом.
Проблема возникает в рамках когнитивного подхода, т. к. адресат
активно участвует в декодировании заложенной автором информа-
1
Богомолова М. Н. Роль коммуникации в современном гражданском обще-
стве // Гуманитарные научные исследования. 2012. № 9 [Электронный
ресурс]. URL : http ://human.snauka.ru/2012/09/1654 (дата обращения :
31.07.2014).
39
ции не только в ракурсе собственно сообщения, но и в семантическом
пространстве дискурса. И, как справедливо отмечает В. Б. Шнейдер,
«адресат взаимодействует не с коммуникатором, а с текстом и в ре-
зультате своей собственной активности по его восприятию продуцирует в своем сознании некоторые мысли и идеи» 1. А раз так, то на
восприятие будет влиять тезаурус читателя, как его определяют в теории информации, т. е. совокупность всех знаний, которыми обладает
субъект. Таким образом, восприятие одного адресата будет отличаться от восприятия другого, что, безусловно, негативно с точки зрения
автора, преследующего одну определенную цель. При публичной
коммуникации адресант, как правило, не взаимодействует со всеми
адресатами напрямую, а значит, и не может установить степень адекватности восприятия первоначального кода.
Наличие не двух субъектов, обладающих разными личностными характеристиками и социальным опытом, а значительно большее их количество детерминирует результаты адекватного процесса
«передачи — получения» информации. Следовательно, можно сде-
лать вывод, что коммуникативный акт в публичной сфере приобретает новую структуру :
1. Адресат А (информация А)
Адресант → (информация АНТ) →
2. Адресат В (информация В)
3. Адресат С (информация С)
… Адресат Z (информация Z)
В данном случае адресант передает определенный набор информации, которой обладает и которую хочет донести до адресата или
адресатов, однако проследить процесс восприятия он не может и повлиять на него тоже не в силах, поэтому каждый адресат получает
индивидуально и дискурсно детерменированный вариант данного
сообщения. Под влиянием определенных характеристик адресаты
идентифицируют сообщения, при этом каждый создает свой вариант имеющейся информации. И совершенно справедливо звучит
утверждение Ф. И. Тютчева : «…нам не дано предугадать, как наше
слово отзовется…».
1
Шнейдер В. Б. Нормативные основания достижения адекватного пони-
мания в актах речевой коммуникации. Екатеринбург : Изд-во УрГУ, 1993.
С. 17.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]