Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Светило российской бюрократии. Исторический портрет М.М. Сперанского. Монография
.pdf
Глава восьмая. Пензенский губернатор 283
Борисович Куракин. Однажды он оказался не в состоянии исполнить
свои обязательства по договору с казной, и А. Е. Столыпин поставил
крупную партию вина за него. Став генерал-прокурором, князь Куракин отблагодарил своего компаньона тем, что принял на службу
в свою канцелярию его сына Аркадия. Именно в куракинском доме
Аркадий Алексеевич и познакомился со Сперанским.
Помимо сына Аркадия, родившегося в 1778 году, в семье Алексея Емельяновича Столыпина и его жены Марии Афанасьевны
(в девичестве Мещериновой) было пятеро сыновей
1
и пять дочерей. Старшей из их дочерей была Елизавета Алексеевна, родившаяся в 1773 году2. В 1794 году она вышла замуж за Михаила Васильевича Арсеньева3, а в 1795 году родила дочь Марию. В то время, когда
Сперанский прибыл в Пензу, Мария Михайловна была замужем за
Юрием Петровичем Лермонтовым. В 1814 году у них родился сын
Михаил, которому суждено было стать великим русским поэтом.
Во время пребывания Сперанского в Пензе Аркадий Алексеевич Столыпин был в Санкт-Петербурге. В 1812 году он служил в Сенате — после изгнания Сперанского из столицы ему пришлось оставить службу. Но Аркадий Алексеевич не перестал общаться со своим
другом. Он не только не прекратил переписки с опальным санов-
1
Старший сын Алексея Емельяновича — Александр Столыпин родился в 1774 г.,
в 1795 и 1797 гг. он служил адъютантом у А. В. Суворова. Умрет он в 1847 г.
в Симбирске в чине коллежского асессора. После Аркадия у четы Столыпиных
родился в 1780 г. сын Петр, но прожил он всего семнадцать лет. Родившийся
в 1781 году сын Николай будет участником Отечественной войны 1812 г., ста-
нет впоследствии генерал-лейтенантом, в 1830 году его, командира Ямбургского
полка и временного военного коменданта Севастополя убьет толпа во время чум-
ного бунта. Младшему сыну Столыпиных Афанасию, который появился на свет
в 1788 г., также доведется участвовать в войне 1812 г. Он геройски проявит себя
в Бородинском сражении и будет удостоен за храбрость шашкой, украшенной зо-
лотом. Выйдя в отставку в чине штабс-капитана, он станет предводителем дво-
рянства Саратовской губернии. Умрет в 1864 г. Дмитрий Алексеевич Столыпин,
родившийся в 1785 г., также выбрал своей стезей военную службу, которую начал
в 1801 г. В 1804 г. он получил первый офицерский чин, состоя на службе в гвар-
дейской артиллерии. Во время Отечественной войны 1812 г. был произведен
в чин капитана, в 1813 г. стал полковником, в 1820-м — генерал-майором. Умрет
Дмитрий Алексеевич Столыпин 3 января 1826 г. Его сын Аркадий был отцом вы-
дающегося государственного деятеля России Петра Аркадьевича Столыпина.
2
После Елизаветы в семье Алексея Емельяновича и Марии Афанасьевны Столыпи-
ных родились дочери: Екатерина Алексеевна (1775–1830), Александра Алексеев-
на (1777– ?), Татьяна Алексеевна (1782– ?), Наталья Алексеевна (1786–1851).
3
Михаил Васильевич Арсеньев родился в 1763 г., в 1810 г. он покончил жизнь са-
моубийством.
284 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
ником, но время от времени навещал его, дабы поддержать его дух
в несчастии. Сперанский со своей стороны мог помочь ему разве
только советами. 13 февраля 1816 года он писал Аркадию Алексеевичу из Великополья: «В письмах ваших, говоря непрестанно обо
мне, вы ничего еще не сказали мне о себе. Неужели не сделали вы
никакого шагу для помещения в службу, и какое было последствие.
Кажется, путь через к[нязя] Лопухина был бы для вас наименее тягостным и наиболее приличным, а говорят, что он в силах. Но на месте вы лучше это знаете. Надеюсь, что в первом письме вы мне чтонибудь о сем скажете. Прощайте, душевно вас обнимаю»
1
.
Получив 6 сентября 1816 года известие о своем назначении на губернаторство в Пензу, Михайло Михайлович в тот же день написал
своему верному другу: «Нет, любезный мой Аркадий Алексеевич, вы
так легко от меня не отделаетесь, мне необходимо должно с вами повидаться и получить от вас сведения о лицах и делах в Пензе… Уверяю вас, что без свидания с вами я отсюда не двинусь, а если и двинусь, то на ваш счет поставлю все ошибки и глупости, которые неминуемо в Пензе сделаю, когда пущусь туда, как в лес без вожатого…»
Пребывая в Пензе, Сперанский писал письма Аркадию Алексеевичу почти каждую неделю2. В них он рассказывал о событиях своей
пензенской жизни, даже о самых мелких; о проблемах, с которыми
1
Это письмо Сперанского к А. А. Столыпину примечательно еще тем, что в нем
упоминается отец убийцы поэта Михаила Лермонтова Николая Соломоновича
Мартынова. «Я не помню, любезный мой Аркадий Алексеевич, — писал Михайло
Михайлович, — просил ли я вас о дрожках, оставшихся в Нижнем у Соломона
Михайловича. Весьма бы я желал, если бы мог он мне их нынешним зимним пу-
тем доставить. Но при сем я бы желал, чтобы он не счел сие каким-либо с моей
стороны притязанием: ибо поистине я столь много обязан был дружеским его
расположением, что не хотел бы никак его оскорбить. Вы сладите сие — умненько
и без лишнего моего настояния». Как видно из содержания письма, отец убийцы
поэта Лермонтова, проживавший в Нижнем Новгороде, очень хорошо относился
к высланному в этот город опальному сановнику Сперанскому. Соломон Михай-
лович Мартынов был пензенским помещиком — принадлежавшие ему села Липя-
ги Инсарского уезда и Кучки Пензенского уезда располагались по соседству с се-
лами Столыпиных. В Нижнем Новгороде он занимался винными откупами, здесь
и родился в 1815 г. его сын Николай.
2
Эти письма потом бережно хранились в семье сына Аркадия Алексеевича — Дми-
трия Аркадьевича, который часть этих писем опубликовал (см.: журнал «Рус-
ский архив» за 1869 г. и 1871 г.). Бóльшая же часть писем М. М. Сперанского к
А. А. Столыпину до сих пор остается неопубликованной и хранится в Россий-
ском государственном архиве литературы и искусства. См.: РГАЛИ. Ф. 195. Оп. 1.
Д. 5933. Л. 51, 61–64, 66–86, 93–94, 99–106, 108–117, 148–153, 161–164, 168–
170, 190–192.
Глава восьмая. Пензенский губернатор 285
сталкивался; делился с другом своими мыслями и настроениями,
вызванными губернаторской деятельностью. Аркадий Алексеевич,
в свою очередь, одолжил Сперанскому 50 000 рублей на обустройство дома в Пензе, представил его своим пензенским родственникам.
Губернским предводителем пензенского дворянства стал незадолго до приезда Сперанского в Пензу Григорий Данилович Сто-
1
лыпин
, женатый на младшей сестре Аркадия Алексеевича Наталье
Алексеевне Столыпиной. У супругов был общий предок — Сильвестр Афанасьевич Столыпин, пожалованный в 1672 году в московские дворяне и умерший в 1683 году. Михайло Михайлович подружился с этой семьей. Их домашний учитель Густав Вильде, выпускник Дерптского университета, будет впоследствии сопровождать
Сперанского в поездке по Сибири.
В начале ноября 1816 года в Пензу приехала Елизавета Алексеевна Арсеньева с намерением навестить заболевшего отца и познакомиться с новым губернатором. Михайло Михайлович был в гостях
у Столыпиных и видел ее и Алексея Емельяновича, очень растроганного преподнесенным ему портретом внука Николая — двухлетнего
сына Аркадия Алексеевича2.
Из письма М. М. Сперанского к А. А. Столыпину
от 7 ноября 1816 года:
«Батюшка ваш принял портрет Николеньки со слезами. Он очень слаб
телом, но довольно бодр еще духом, а особливо поутру. Вечер играет
в карты, обедает всегда за общим столом, хотя и не выходит из тулупа. Ноги очень плохи. Прекрасная вещь видеть, как водят его ваши
сестрицы (Наталья и Александра Алексеевны. — В. Т.) из одной комнаты в другую: ибо один он пуститься уже не смеет. Одно слово о Кавказе веселит его, как ребенка, и я уверен, что он может еще там помолодеть и запастись здоровьем на долгое время. Он отправляется туда
в марте; но собирается уже и ныне. Елизавета Алексеевна также
здесь. Не знаю, увижу ли Лермонтовых. Трудности в помещении, все
1
Григорий Данилович Столыпин (1773–1829) будет занимать должность пензен-
ского губернского предводителя дворянства до 1821 г.
2
Николай Аркадиевич Столыпин родился 27 июня 1814 г. Впоследствии станет из-
вестным дипломатом, камергером и тайным советником. Будет занимать долж-
ности поверенного в делах в Карлсруэ (1854–1865), посланника в Вюртемберге
(1865–1871) и в Нидерландах (1871–1884). Умрет в 1884 г.
286 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
дома набиты приезжими, и зиму обещают ныне весьма многолюдную.
Александра Алексеевна в одном положении. Ей необходимо нужно переменить место пребывания. Но куда? С Григорием Даниловичем мы
в больших ладах, и, кажется, дело обойдется без большой мудрости.
С Михениным началась дружба; со всеми прочими мир и благоволение.
Пиры еще продолжаются, и не знаю, когда из них выйду. Признаюсь,
я не ожидал ни столько внимания, ни столько умения жить. Здешнее
общество нигде не испортить. Дела чрезмерно запутаны, но кажется,
обойдется с моей стороны без крику, ибо криком ничего не поправить,
и сверх того все так покорно, что и осердиться совестно…»
23 ноября 1816 года Михайло Михайлович писал в СанктПетербург Аркадию Алексеевичу: «Батюшка и все ваши родные,
в том числе и я, который в любви к вам никому из них не уступлю,
поздравляем вас и Веру Николаевну с новорожденным. Да приосенит его Господь всеми своими милостями». Новорожденным, о котором шла речь в приведенных строках, был появившийся на свет
14 ноября сын друга Сперанского Алексей. Впоследствии Алексей
Столыпин — «Монго» — будет учиться в одной юнкерской школе с
Михаилом Лермонтовым и станет ему ближайшим приятелем, соратником по военной службе, секундантом обоих его дуэлей.
Тем временем Сперанский хлопотал о возвращении А. А. Столыпина на государственную службу. «Вам известна моя к нему и ко
всему дому их привязанность, — обращался Михайло Михайлович
к О. П. Козодавлеву. — Он желает службы, а я нахожу ее для него
необходимою». В декабре 1816 года эти хлопоты принесли плоды:
Столыпин был восстановлен на службе в Правительствующем Сенате.
В январе 1817 года Сперанский узнал о болезни племянницы Аркадия Алексеевича Марии Михайловны Лермонтовой, проживавшей
в Тарханах — в имении своей матери Елизаветы Алексеевны, располагавшемся в 110 верстах от Пензы. «У нас нового почти нет, — сообщал Михайло Михайлович А. А. Столыпину из Пензы в Петербург. — Есть одна новость для вас печальная, племянница ваша Лермонтова весьма опасно больна сухоткою, или чахоткою. Афанасий и
Наталья Алексеевна отправились к ней, т. е. к сестрице вашей, в деревню, чтобы ее перевезти сюда. Мало надежды, а муж в отсутствии».
Перевезти в Пензу больную Марию Лермонтову не удалось. Ее
состояние стремительно ухудшалось. «Дочь Елизаветы Алексеев-
Глава восьмая. Пензенский губернатор 287
ны без надежды, но еще дышит», — писал Сперанский Столыпину
в письме 20 февраля 1817 года. Через четыре дня Мария Лермонто-
1
ва скончалась
. Михайло Михайлович, как только узнал об этой пе-
чальной вести, сел писать письмо другу.
Из письма М. М. Сперанского к А. А. Столыпину
от 27 февраля 1817 года:
«Странно, любезный мой Аркадий Алексеевич, что я получаю письма
ваши, как от больного, а отвечаю к вам, как к здоровому, столь крепка
надежда моя на Бога, что он не допустит вас страдать долго. Последнее письмо, писанное рукою Веры Николаевны, меня, однако, поколебало. Сие уже слишком продолжительно. Вы отдали справедливость моим чувствам, не пропустив почты, и хоть в трех строчках
дали мне знать, что вам, по крайней мере, не хуже. Надеюсь, что настоящее мое письмо получите вы в выздоровлении, и в сей надежде
не колеблюсь сообщить вам вести о племяннице вашей Лермонтовой.
Нить, на которой одной она столько времени висела, наконец, пресеклась. Наталья Алексеевна отправилась в деревню и, вероятно, привезут сюда Елизавету Алексеевну. Батюшка ваш все сие переносит с
бодростию и удивительной кротостию. Ныне у него должно учиться
истинной философии…»
Как человек близкий к семье Столыпиных, Сперанский был хорошо осведомлен о ее внутренних проблемах. «Бог даровал сестрице
вашей Наталье Алексеевне дочь Феоктисту, — писал он Аркадию
Алексеевичу 5 июня 1817 года. — Ожидаем сего дня Афанасия, а за
ним и Елизавету Алексеевну. Ее ожидает крест нового рода. Лермонтов требует к себе сына. Едва согласился оставить еще на два года.
Странный и, говорят, худой человек. Таким, по крайней мере, должен быть всяк, кто Елизавете Алексеевне, воплощенной кротости и
терпению, решится делать оскорбления…»
1
Мария Михайловна Лермонтова умерла в Тарханах и там же была похоронена
27 февраля 1817 г. в семейном склепе рядом с прахом отца Михаила Васильевича.
На ее могиле был установлен памятник из серого гранита, увенчанный бронзо-
вым крестом со сломанным якорем, — знаком несбывшейся судьбы. На памят-
нике высечена была надпись: «Под камнем сим лежит тело Марии Михайловны
Лермонтовой, урожденной Арсеньевой, скончавшейся 1817 года февраля 24 дня,
в субботу, житие ее было 21 год и 11 месяцев и 7 дней».
288 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
12 июня 1817 года Михайло Михайлович сообщал Столыпину
в Петербург: «Елизавета Алексеевна здесь и с внуком своим, любезным дитем. Она совершенная мученица-старушка. Мы решили ее
здесь совсем основаться»
1
. Приехала в Пензу сестра Аркадия Алексеевича по очень важному для себя делу. 13 июня 1817 года в Пензенской гражданской палате Сперанский заверил своей подписью,
в числе других свидетелей, завещание Елизаветы Алексеевны, определявшее судьбу ее внука Михаила Лермонтова — ужасную участь
жить в разлуке со своим отцом. 44-летняя «мученица-старушка»
сделала условием получения наследства внуком его пребывание по
жизнь ее или до времени его совершеннолетия на ее воспитании и
попечении без всякого на то препятствия со стороны его отца и ближайших родственников последнего. В качестве оправдания столь
жестокого условия Елизавета Алексеевна указывала на свою «неограниченную любовь и привязанность» к внуку как к «единственному предмету услаждения» остатка ее дней и «совершенного успокоения» горестного ее положения.
* * *
Общение Сперанского со Столыпиными, особенно интенсивное
в первый год пребывания его в Пензе, помогло ему быстро войти
в жизнь местного общества, проникнуться его духом и стать своим
в общественной среде, изначально ему чужой и чуждой. Весной
1817 года Михайло Михайлович писал дочери в Петербург: «Ты хочешь, чтобы я дал тебе понятие о Пензе. Поставь в некоторую цену,
что я о ней перед тобою столь долго молчал или мало говорил. Я боялся тебе ее хвалить, точно так как та мать, которая боялась, чтоб ее
ребенок не попросил себе луны. Скажу вообще: если Господь приведет нас с тобою здесь жить, то мы поживем здесь покойнее и приятнее, нежели где-либо и когда-либо доселе жили. Правда, что мы с
тобою и не избалованы, но и то правда, что здесь люди, говоря вообще, предобрые, климат прекрасный, земля благословенная».
Елизавета Сперанская приехала в Пензу вместе с Марией Карловной Вейкардт 22 июля 1817 года и оставалась там до конца сентября 1818 года. Она отпраздновала с отцом в этом городе восемнадцатый и девятнадцатый дни своего рождения. Пензенский губернатор
1
7 августа 1817 г. Сперанский сообщил А. А. Столыпину: «Елизавета Алексеевна
также здесь поселилась и на первый раз живет в доме Дубенского».
Глава восьмая. Пензенский губернатор 289
более года являлся одновременно и преподавателем, занимаясь со
своей дочерью различными науками в присущей ему свободной манере. По возвращении в Санкт-Петербург Елизавета Сперанская рассказывала графу Кочубею и его супруге Марии Васильевне об отце
и своей пензенской жизни, а также о том, что узнала за прошедший
год. 18 октября 1818 года Виктор Павлович написал Михайле Михайловичу в Пензу о своих впечатлениях после общения с его дочерью: «Признаюсь вам, что образование ее немало меня удивило.
Мне представлялось вещью невозможною в Перми и Пензе иметь
средства к воспитанию. Г[осподин] Цейер просветил меня, изъясняя, что занимались оным вы исключительно».
Елизавета была в Пензе, когда в начале августа 1817 года в гости к ее отцу приехал М. Л. Магницкий. 14 июня он был назначен на
должность гражданского губернатора в Симбирск, и после того, как
в конце июля сдал дела новому Воронежскому губернатору, решил
заехать к своему старшему другу и сослуживцу, с которым в один
и тот же день был изгнан из столицы и с государственной службы,
затем — так же в один день — возвращен из ссылки и на службу.
12 сентября 1817 года Михаил Леонтьевич писал из Симбирска Сперанскому: «Я так привык любить вас, что не могу быть покоен, как
скоро хоть пылинка лежит на дружбе нашей. Благодаря Богу мы ее
сняли. Пребывание мое в Пензе будет для меня незабвенно».
Сперанский не мог не казаться жителям Пензы человеком диковинной натуры. Обходительный в обращении со всеми, в том числе
и с простыми людьми, не позволявший себе злоупотреблений, обыкновенных для российского губернатора и потому привычных для
населения, он отличался от всех своих предшественников на посту
Пензенского губернатора.
Князь Григорий Сергеевич Голицын, у которого Сперанский принимал дела по управлению Пензенской губернией, порезвился на губернаторской должности всласть. Если кто-то говорил, к примеру,
что вся Пенза плясала под его дудку, то он был прав вдвойне, поскольку это происходило не только переносном смысле, но и в самом что ни на есть буквальном. Губернатор Голицын имел страсть к
карнавалам и часто заставлял пензенцев наряжаться и плясать, причем не смущался выделывать это даже в тяжелейшие для России дни
Отечественной войны.
Следует заметить, что поначалу к Сперанскому относились
в Пензе с большой настороженностью: в провинциях все еще носился слух о его измене и разных противных интересам дворянства
290 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
делах. Но спустя некоторое время настороженность исчезла — новый губернатор очаровал всех.
В немалой степени способствовали этому званые обеды, на которых Михайло Михайлович стал регулярно бывать с первых дней
своего пребывания на посту Пензенского губернатора. «Вот другая неделя, как я здесь, — сообщал он из Пензы дочери Елизавете
31 октября 1816 года, — и каждый день на званом обеде, где редко
бывает менее 50-ти человек. Знакомлюся, стараюся нравиться и, кажется, успеваю…»
1
По-настоящему прочное в человеке никакие удары судьбы из его
натуры не вышибут. К пятому десятку лет подбирался Сперанский, а
все старался, все любил нравиться…
* * *
Жажда плодотворной деятельности никогда не покидала Сперанского, он томился только от рутинной, чиновничьей работы, не ведающей результата. Потому глубоко расстраивался он всякий раз,
когда убеждался в тщетности каких-либо попыток переменить положение дел, с которым сталкивался на государственной службе и которое виделось ему пагубным.
Из письма М. М. Сперанского к А. А. Столыпину
от 5 июня 1817 года:
«Собираюсь и никак не могу вырваться в губернию. Откуда берутся
дела? Откуда? От собственного нашего самолюбия. Сколько ни твердил себе, вступая в управление, чтоб не управлять, но низать дела,
как нижут бусы, демон самолюбия не попущает следовать сему правилу: все хочется делать как можно лучше и следовательно делать
самому; а работать должно на гнилом и скрипучем станке. Какой же
может быть успех? Успех мгновенный, цель почти ничтожная. Не пустое ли это самолюбие?»
Предчувствие не обмануло Сперанского: первая же поездка по
Пензенской губернии и знакомство с существовавшими здесь порядками вызвали в нем удручающие чувства. «Сколько зла и сколь мало
1
Сперанский М. М. Письмо к дочери Елизавете от 31 октября 1816 года // Русский
архив. 1868. Вып. 7. Стлб. 1107.
Глава восьмая. Пензенский губернатор 291
способов к исправлению! Усталость и огорчение были одним последствием моего путешествия», — жаловался он своему приятелю
А. А. Столыпину.
Невозможность быстро все переменить к лучшему в губернии навевала на него пессимизм. Он все больше разочаровывался в своей
должности. «Скажу откровенно, — признавался Михайло Михайлович в одном из своих писем из Пензы, — иногда мне кажется, что я
мог бы делать лучше и более, нежели подписывать ведомости и журналы губернского правления, ибо в сем почти существенно заключается вся наша инвалидная губернская служба. Так мнится мне в минуты, в часы, а иногда и в целые дни, когда бьет меня самолюбие; но,
образумясь, я нахожу, что безрассудно было бы желать пуститься
в бурное море на утлой ладье, без твердой надежды в успех, а сей надежды, по всем расчетам здравого смысла, иметь я не могу».
За время своей работы в государственном аппарате Сперанский
сумел привыкнуть ко всякого рода непорядкам. Успел он также
узнать многое и из того, что творилось в губерниях, в частности, о
тех злоупотреблениях, которые чинили облеченные практически
бесконтрольной властью губернаторы. Большинство сведений о злоупотреблениях не доходило, однако, до центральных ведомств, и потому истинное положение дел в губерниях оставалось неизвестным
тем, кто служил в Санкт-Петербурге. Каждая губерния походила на
озеро, в глубине которого вольготно резвилась крупная рыба, свободно пожиравшая мешавшую ей мелочь, но поверхность была тихой и гладкой, блистающей, как огромное зеркало. Всякие попытки
столичной администрации проникнуть в глубину провинциальной
жизни и разобраться в происходящем там, не вылезая при этом из
Петербурга, оканчивались ничем.
М. Л. Магницкий, занявший осенью 1816 года должность вицегубернатора Воронежской губернии, писал спустя некоторое время
графу Аракчееву: «Я надорвался внутренно, видя пять лет сряду и
особливо теперь здесь, что у нас делается в губерниях. Ежели бы
иностранец мог найтиться, не зная, что он в России, в одной из губерний наших, поверил ли бы он, что это Россия, в благословеннейшее из всех земных царствований? Поверил ли бы он, что эта та самая Россия, за спасение и славу которой столько раз сам боготворимый ею государь нес и великодушно подвергал бесценную жизнь
свою величайшим опасностям? Сия Россия в тысяче верстах от столицы его угнетена и разоряется, как турецкая провинция. Горестная истина сия столь положительна и зло так глубоко укоренилось,
292 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
что никто из здравомыслящих местных начальников не может надеяться ее исправить и никто из искренно преданных государю и славе
его царствования не может согласиться иметь ежедневно перед глазами плачевную сию картину, иначе как в виде самого тяжкого наказания».
11 апреля 1817 года Михаил Леонтьевич снова жаловался графу:
«Ваше сиятельство изволите, может быть, припомнить, что в первом
письме моем назвал я здешний край турецкою провинциею. Положи-
1
тельная истина. Начальник здешней губернии
вел себя точно как
паша. Окружен будучи славою прежнего бескорыстия и уверен, что
он пользуется за сие добрым именем государя, смело и открыто попирал он всякий порядок и всякие законы. Один дух неограниченного самовластия руководствовал им. Все самые важные просьбы и
доносы на чиновников и дворян, часто в преступлениях их обличающие, собирал он не для преследования, но для совершенного господства над виновниками. При малейшем сопротивлении его власти или желанию, многим из них показывал он просьбы на них, у
него хранящиеся, и тем покорял их навсегда. Таким образом, все его
управление было не что иное, как продолжительная и непрерывная
интрига. Все места ему подчиненные, загромождены делами, по личностям, пристрастиям, или мщению заведенными».
Подобно Магницкому, Сперанский, занявшись непосредственно
губернскими делами, смог по-настоящему ознакомиться с действи-
1
М. Л. Магницкий имел в виду в данном случае губернатора М. И. Бравина, который
по приезде в Воронеж сенатской ревизионной комиссии был отстранен от своей
должности на время ее работы, а после того, как комиссия обнаружила множество
злоупотреблений с его стороны, был и вовсе отрешен от губернаторства. Императорский указ об отрешении Бравина от должности Воронежского губернатора был
издан 18 мая 1817 г. С этого времени Магницкий стал именоваться «правящим
должность губернатора». За три недели управления Воронежской губернией ему
удалось исправить самые вопиющие злоупотребления, допущенные прежним губернским начальством. Принятые для искоренения злоупотреблений меры Михаил Леонтьевич описал в своем «Отчете о трехнедельном управлении Воронежскою
губерниею», копию которого на 20 страницах он отослал 20 июля 1817 г. графу
Аракчееву с сопроводительным письмом, в котором писал: «Я представил непременною обязанностью представить все действия мои по службе вашему, мой Государь, руководству. Посему и имею честь представить… список с отчета моего, по
кратковременному управлению здешнею губерниею… Вы изволите увидеть из оного, сиятельнейший граф, состояние бывшего здесь управления и порядка». Полный текст данного «Отчета…» опубликован в издании: Из истории Воронежского
края / Под редакцией А. Н. Акиньшина. Вып. 8. Воронеж: ВГУ, 2000. Магницкий
«ведет себя как рыцарь, искоренитель всех злоупотреблений» — такими словами
оценивал Сперанский решительную деятельность своего товарища по несчастью.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]