Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Светило российской бюрократии. Исторический портрет М.М. Сперанского. Монография
.pdf
Глава девятая. «Путешествие в Сибирь» 313
предостерегал опытный сановник нового Сибирского генералгубернатора.
Искреннее желание Кочубея помочь Сперанскому успешно
пройти назначенное ему поприще проявлялось и в тех строках его
письма, в которых говорилось о главных персонах в государевом
окружении. «В провинциях обыкновенно толкуют много о людях
случайных или приближенных у Двора, — писал он. — Здесь также
весьма много о сем толков. Я думаю, что людей, постоянно доверенностию пользующихся, вряд ли открыть можно». Далее Виктор Павлович рассказывал о взаимной вражде графа Аракчеева и министра
финансов Гурьева, о том, что «особой милостью» пользуется у государя князь Голицын, который при этом, однако, «не вмешивается
в дела, до него не принадлежащие. Он занимается много духовными
материями, вообще любим и много делает добра». «Министр юстиции (князь Д. И. Лобанов-Ростовский. — В. Т.), с коим по сенату вы
будете иметь немало дела, — сообщал Кочубей Сперанскому, — почитается государем честным и твердым человеком. В честности его
нельзя сомневаться, но способности мало до крайности, а самолюбия и желчи паче меры. Он рубит дела в сенате и старается только,
чтоб как можно более их оканчивалось, мало заботясь о том, как
они оканчиваются»
1
.
Кочубей не боялся, что его письмо попадет в посторонние руки,
и потому оказался в нем на редкость откровенным. И ему, кажется,
была очень приятна такая раскованность. «Я слишком увлечен был
удовольствием беседовать с вами, и написал к вам письмо по масштабу Сибири», — заметил Виктор Павлович Сперанскому в конце
своего послания. Но заснувшая в нем на время сановная осторожность проснулась в тот момент, когда заканчивал он это письмо, и
дописала последние его строки: «Письмо сие прошу по прочтении ис-
требить. О сем настою непременно; точно так поступать буду я и
с вашими письмами»2. Михайло Михайлович по каким-то причи-
1
Письмо В. П. Кочубея М. М. Сперанскому от 22 апреля 1819 года. С. 165–166.
2
После этих слов была поставлена дата «Апреля 22 1819». А ниже сделана припи-
ска: «P.S. Я видел несколько раз Магницкого, но теперь у меня он не бывает. Ска-
зывают, что жалуется на меня, будто я был причиною и советовал вам отделить
жребий ваш от его; посему, как слышал я, рассказывает он разные странности и
пр. и пр. Я надеюсь, что он, обратясь, как уверяют меня, совершенно к религии,
переменит во многом образ мыслей своих». Данное предсказание Кочубея вполне
сбылось. Это показывает, что Виктор Павлович был очень наблюдательным че-
ловеком, и придает особую ценность тем его письмам, в которых он мог высказы-
ваться предельно откровенно.
314 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
нам не выполнил просьбы своего старшего друга и не уничтожил его
письма.
29 апреля дворянство и купечество Пензенской губернии дало
бал в честь оставлявшего губернаторский пост Сперанского. Торжество происходило в зале дворянского собрания. Дом был украшен
с наружной стороны иллюминацией. Над входом высился транспарант «М. М. Сперанскому». В самом зале висели два транспаранта.
На одном из них были написаны стихотворные строки, которые выражали отношение собравшихся к тому, кто два с половиной года
был у них губернатором:
«Почувствовать добра приятство,
Такое есть души богатство,
Какого и Крез не собирал».
На другом транспаранте была нарисована пирамида и солнце с
лучами, на основании ее — цифры, обозначающие время пребывания Сперанского в Пензе: 21 октября 1816-го и 29 апреля 1819 года.
5 мая 1819 года в Пензу прибыл новый губернатор — Ф. П. Лубяновский. Сперанский назначил свой отъезд на следующий день.
Утром 6 мая Михайло Михайлович присутствовал на молебне в Троицком женском монастыре, располагавшемся на территории города,
затем был на завтраке, данном на берегу руки Суры дворянством и
купечеством. В четыре часа пополудни он взошел на паром. К этому
моменту на берегу собралась, кажется, вся Пенза. Попрощавшись с
жителями, Сперанский поплыл на пароме на другой берег. Так началось его «путешествие в Сибирь».
Вместе со Сперанским туда отправились Кузьма Репинский и
Жорж Вейкардт (сын Марии Карловны Вейкардт).
* * *
Термин «генерал-губернатор» появился еще при Петре I. Но в то
время он использовался в качестве почетного титула или для названия руководителя местности, находившейся на военном положении.
Создание института государева наместника или генерал-губернатора
как постоянного органа местного управления для всей территории
России было впервые предусмотрено принятыми императрицей
Екатериной II в 1775 году «Учреждениями для управления губерний
Всероссийской империи». По смыслу этого законодательного акта
генерал-губернаторы должны были ведать лишь одной губернией.
Глава девятая. «Путешествие в Сибирь» 315
Однако на практике они стали назначаться для управления местностями, состоявшими из нескольких губерний.
Статьи 81 и 82 «Учреждений для управления губерний Всероссийской империи» определяли основные направления этих должностных лиц: «Должность государева наместника, или генералгубернатора, есть следующая: строгое и точное взыскание чинить со
всех ему подчиненных мест и людей о исполнении законов и определенного их звания и должностей, но без суда да не накажет никого;
преступников законов и должностей да отошлет, куда по узаконениям следует для суда, ибо государев наместник не есть судья, но
оберегатель ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА изданного узаконения, ходатай за пользу общую и государеву, заступник утесненных
и побудитель безгласных дел. Словом сказать, нося имя государева
наместника, должен он показать в поступках своих доброхотство,
любовь и соболезнование к народу». Из содержания приведенных
статей вытекало, что главной функцией генерал-губернатора является общий надзор за управлением губернией и забота о соблюдении законов. Однако на практике генерал-губернаторы стали заниматься всеми текущими делами местного управления: они обеспечивали сбор налогов, поддержание общественного порядка и т. д.
Действительность показала, что на отдаленных от столицы территориях власть генерал-губернаторов становилась почти неограниченной. Не видя эффективных способов ее обуздания, Павел I
вскоре после своего вступления на престол принял решение упразднить институт генерал-губернаторства, оставив его только для приграничных местностей.
Ко времени вступления на престол Александра I территория Сибири делилась на две губернии: Иркутскую и Тобольскую. Уже в первые месяцы Александрова царствования стал решаться вопрос о разработке для Сибирского края нового административного устройства,
в полной мере учитывающего особенности этой обширной местно-
1
. Дать Сибири «особенное образование» обещала в свое время
сти
еще императрица Екатерина II2.
1
Сомнения в применимости екатерининских «Учреждений для управления гу-
берний» к Сибири высказывал, в частности, в записке, поданной государю, граф
А. Р. Воронцов. Возможно, эти сомнения были навеяны Александру Романовичу
А. Н. Радищевым, который еще в 1791 г. писал ему, тогдашнему своему началь-
нику: «Уральские горы, отделяя Сибирь от России, делают ее особенною во всех
отношениях» (Радищев А. Н. Полн. собр. соч. М.; Л., 1952. Том 3. С. 379).
2
В высочайшем указе об образовании Колыванской области, изданном в 1779 г.
316 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
27 мая 1801 года «Непременный совет», рассмотрев вопрос об
управлении Сибирью, признал, что «страна сия, по великому ее пространству, по разности естественного ее положения, по состоянию
народов, ее населяющих, нравами, обыкновениям, промыслами и
образом жизни толико один от другого разнствующих, требует как
в разделении ее, так и в самом образе управления особенного постановления». Одновременно было принято решение направить в сибирские губернии для изучения местных условий «особенного чиновника» с заданием представить после этой поездки проект нового
административного устройства Сибири, «приличнейший многочисленному разнообразию народов в ней обитающих».
На роль такого чиновника император Александр своим указом
от 9 июня 1801 года определил Ивана Осиповича Селифонтова.
В первой половине 90-х годов XVIII века он занимал должность Тобольского вице-губернатора. В 1796 году был назначен Иркутским
генерал-губернатором, но не успел вступить в эту должность, так
как генерал-губернаторство было упразднено императором Павлом. Общие результаты поездки И. О. Селифантова в Сибирь нашли
свое отражение в отчете министра внутренних дел В. П. Кочубея за
1803 год, в котором говорилось следующее: «Расстояние Сибири от
места Главного Управления, великое ее пространство, рассеянность
населения и многие другие местные уважения, отличающие сей край
от всех других губерний, давно уже заставляли помышлять, чтоб состав полицейского и судебного ее управления более приспособить
к сим существенным различиям ее положения. Послание сенатора
Селифонтова имело целью, чтоб точнее наблюсти сии различия и
представить о положении Сибири сколь можно подробные и достоверные сведения. При рассмотрении здесь сведений, от него доставленных, открылись два рода неудобств, с настоящим состоянием ее
сопряженных: одни происходили от самого состава управления ее;
другие от разных злоупотреблений, временем и бездействием власти
вкравшиеся»
1
.
13 июня 1801 года «Непременный совет» принял решение о целесообразности восстановления должности генерал-губернатора
по всей территории Российской империи. 23 мая 1803 года был
учрежден единый для Сибири институт генерал-губернатора с центром в Иркутске. На должность эту император Александр назначил
И. О. Селифонтова. По словам Ф. Ф. Вигеля, он сначала «отговари-
1
Журналы Комитета министров. СПб., 1888. Том 1. С. 76.
Глава девятая. «Путешествие в Сибирь» 317
вался и насилу принял должность, многотрудную для добросовестного человека»1.
При своем назначении на должность Сибирского генералгубернатора И. О. Селифонтов получил особую инструкцию, разработанную М. М. Сперанским и В. П. Кочубеем. Данная инструкция предоставляла ему расширенный круг полномочий. Генералгубернатор назывался в ней «хозяином» вверенных ему губерний.
Для содействия себе он мог создавать совет из высших чиновников
Сибирской администрации, который имел только совещательные
функции и не обязывал своими решениями генерал-губернатора.
И. О. Селифонтов был наделен правомочием назначать на должности в Сибирском управлении и смещать с них всех чиновников,
кроме губернаторов, вице-губернаторов и начальников губернских палат, имевших свои «особенные начальства» в столице. На
генерал-губернатора Сибири возлагался надзор за снабжением продовольствием населения и войск. Однако командование как военносухопутными, так и военно-морскими силами оставлялось при этом
в подчинении военных.
Из-за малочисленности сибирского дворянства в Сибири не были
сформированы предусмотренные «Учреждениями для управления
губерний Всероссийской империи» органы дворянского самоуправления. Это обстоятельство в сочетании с большой удаленностью Сибирских губерний от столицы давало генерал-губернатору Сибири
возможность действовать совершенно произвольно. В таких условиях российскому императору «не осталось иного делать, как избрать особу, заслуживающую доверие, и снабдить довольною властью разрешаться сами собою во всем том, что не терпит отлагательства».
Основываясь на результатах своей поездки в Сибирь в качестве
«особенного чиновника», Селифонтов выступил с предложением об
организации здесь в дополнение к Иркутской и Тобольской губерниям Томской губернии. Решение об этом было принято государем
6 июня 1803 года. 26 февраля 1804 года император Александр издал
Указ «Об учреждении Томской губернии», гласивший: «Повелеваем:
1. Все пространство, составляющее ныне Тобольскую губернию, разделить… на две части, из коих первая, из девяти уездов, составлять
будет губернию Тобольскую, а вторая, из восьми уездов, составит
губернию Томскую».
1
Записки Филиппа Филипповича Вигеля. Часть 2. М., 1892. С. 166.
318 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Создание министерств в 1802 году привело к возникновению
в местном управлении административных органов, подотчетных
соответствующим министерствам и не подчинявшихся генералгубернатору. Это создало условия для конфликтов между двумя ветвями власти. Особенно остро подобные конфликты должны были
протекать в Сибири, где генерал-губернатор считался «хозяином» и
обладал самой широкой властью.
И первый крупный конфликт такого рода разразился в 1804 году,
когда генерал-губернатор Селифонтов захотел удалить из своего
края строптивого иркутского прокурора С. А. Горновского. На защиту последнего встал министр юстиции П. В. Лопухин, заявивший:
«Я с моей стороны никак не позволю себе располагать участью чиновников, мне вверенных, при всем уважении к донесениям управляющих губерний, по одному их взгляду, по одному поверхностному
обозрению». Министр внутренних дел В. П. Кочубей, которому непосредственно подчинялся Селифонтов, в ответ выразил мнение,
что генерал-губернатор «есть первый и главный прокурор вверенных ему губерний». Одновременно он пояснил П. В. Лопухину: «Составляя в министерстве одно целое, мы не можем действовать раздельно, и как нет в губерниях ни ваших, ни моих чиновников, а все
они служат равно Государю и Отечеству».
Стремление генерал-губернатора Селифонтова усилить свою
власть и распространить ее на все сферы сибирского общества превратило его правление в борьбу всех против всех. Раздорами были
охвачены даже его отношения с губернаторами. Особенно сильно
конфликтовал он с руководителями Иркутской губернии, поскольку
именно в Иркутске находилась резиденция генерал-губернатора.
С 1802 по 1806 год на должности Иркутского губернатора побывало
шесть человек.
Император Александр всерьез обеспокоился состоянием дел
в Сибирской администрации в начале 1805 года. 20 мая указанного
года его величество направил отправлявшемуся в Китай главе российского посольства графу Ю. А. Головкину секретное письмо, в котором сообщил, что до него дошли вести о беспорядках и злоупотреблениях в Иркутске. Государь поручил Головкину понаблюдать за
действиями Сибирского генерал-губернатора. В своих инструкциях
ревизору Александр заявлял: «Отдаленность сего края и особенные
местные его положения делают весьма уважительными все способы,
кои могут представиться к точнейшему познанию его нужд и к лучшему его устройству».
Глава девятая. «Путешествие в Сибирь» 319
Ознакомившись на месте с деятельностью Сибирской администрации, Ю. А. Головкин пришел к выводу о том, что Сибирью невозможно управлять на основании «Учреждений для управления губерний Всероссийской империи» и что поэтому этот край должен
стать «отдельною и особливою частию в общем государственном
управлении». По его мнению, Сибирью необходимо управлять не
как губернией, а в качестве казенного поместья.
Данный вывод был сделан на основе весьма поверхностного обозрения Сибирского края и под влиянием бытовавших тогда в столичном обществе убеждений, согласно которым этот край населен
отсталыми в своем развитии народами.
Недостатки сибирского управления связывались в донесении Головкина с личностью генерал-губернатора. Поверив данному донесению, император Александр не мог найти ничего лучшего для исправления недостатков, как отстранение И. О. Селифонтова от должности за допущенные им злоупотребления своей властью.
Между тем злоупотребления властью со стороны Сибирского
генерал-губернатора были при тех условиях неизбежны. Назначенный управлять огромным краем, он не имел четких инструкций,
определявших его полномочия, не обладал правом издавать имевшие юридическую силу на вверенной ему в управление территории
постановления или инструкции, изменять численность штатов административных органов, распоряжаться финансовыми средствами.
Поэтому даже в «чистых» делах ему приходилось нарушать законы.
А без их нарушения управлять было невозможно.
Поставленный в такие условия, генерал-губернатор опирался,
в сущности, только на доверие государя. Именно поэтому недруги
генерал-губернатора старались в борьбе с ним разрушить доверие, которым он пользовался у императора. В связи с этим и главным средством данной борьбы были жалобы, доносы на генералгубернатора его императорскому величеству.
В этих условиях генерал-губернатор вынужден был предпринимать специальные меры для того, чтобы прекратить поток порочивших его доносов в столицу: насаждать вокруг себя атмосферу страха
и рабской покорности, разделять чиновников на враждующие группировки и т. д. Управление Сибирью превращалось для него в настоящую борьбу за власть, бескомпромиссную и жестокую.
3 марта 1806 года на должность Сибирского генерал-губернатора
был назначен вместо И. О. Селифонтова И. Б. Пестель. Перемена
личности на этом посту ничего не изменила в характере управления
320 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
Сибирью. Заняв должность Сибирского генерал-губернатора, Иван
Борисович развернул во вверенном ему в управление крае борьбу
против всех, кто не позволял или был в состоянии не позволить ему
властвовать так, как ему хотелось. Краткое описание его деятельности на этом посту, данное в мемуарах И. И. Дмитриева, напоминает
сводку боевых действий: «Сенатор и Сибирский генерал-губернатор
Иван Борисович Пестель, человек умный и вероятно бескорыстный,
наклонный к раздражительности и самовластию, в короткое время
пребывания своего в Сибири сделался грозою целого края, преследуя и предавая суду именитых граждан, откупщиков и гражданских
чиновников. Он уничтожал самопроизвольно контракты частных
людей с казною, ссылал без суда за Байкальское озеро; служащих
в одной губернии отправлял за три тысячи верст в другую и отдавал под суд тамошней Уголовной Палаты, наконец, восстал и против
своих губернаторов, из коих два, по его представлению, были отрешены от должности и судимы Сенатом»
1
.
За первые два года своего генерал-губернаторства И. Б. Пестель
сумел заменить всех трех губернаторов. Нового Иркутского губернатора Н. И. Трескина он привез с собой. Иван Борисович знал этого
человека по службе своей с 1789 до 1798 года на посту главы московского почтового ведомства: Николай Иванович был тогда его
помощником.
В момент назначения И. Б. Пестеля в Сибирь Н. И. Трескин являлся Смоленским вице-губернатором. По слухам, ходившим в Петербурге, Иван Борисович не соглашался принять должность Сибирского генерал-губернатора, если не поставят на место Иркутского губернатора именно Трескина. «Я его, так сказать, образовал к
службе, — говорил о нем Пестель, — и знал его правила, его строгую
честность и искреннее благочестие. Нельзя было найти человека надежнейшего, который бы был мне более предан и даже, из благодарности, более привязан».
Должность губернатора в Иркутске занимал с 1805 года
А. М. Корнилов2 — его переместили на губернаторство в Тобольск.
1
Дмитриев И. И. Взгляд на мою жизнь. М., 1866. С. 188–189. См. также о борь-
бе генерал-губернатора И. Б. Пестеля за власть во вверенном ему в управление
крае: Штейнгейль В. И. К иркутскому летописцу пояснение. Записка о Сибири //
Штейнгейль В. И. Сочинения и письма. Том 2: Записки и статьи. Иркутск, 1992.
С. 193–197.
2
Отца знаменитого русского адмирала — героя Севастопольской осады В. А. Кор-
нилова.
Глава девятая. «Путешествие в Сибирь» 321
В 1808 году новому генерал-губернатору Сибири удалось добиться отрешения В. С. Хвостова от должности Томского губернатора «за медленное исполнение приказов» и поставить на нее своего
зятя Ф. А. Брина. В 1809 году И. Б. Пестель выжил с поста Тобольского губернатора А. М. Корнилова — его зять перешел на этот пост,
оставив губернаторство в Томске. Томским же губернатором стал
в 1812 году Д. В. Илличевский
1
.
18 августа 1807 года И. Б. Пестель выехал из Иркутска в СанктПетербург и больше в Сибирь не возвращался. Дистанционное
управление вверенным ему краем Сибирский генерал-губернатор
осуществлял более одиннадцати лет без перерыва. По этому поводу
в столичном обществе ходило множество шуток и анекдотов. Сказывали, например, что в 1822 году император Александр, обедая
в доме графа Нарышкина, где был также и Пестель, заметил в беседе: «Граф, временем я чувствую необходимость в очках, но не решаюсь». Нарышкин тут же отреагировал: «Я знаю удивительные
очки!» — «У кого?» — вопросил Александр. Нарышкин тогда встал
и, указывая рукой через стол, воскликнул: «В-о-н у Пестеля! Он тринадцать лет живет здесь и видит все в Сибири!»
2
Между тем пребывание И. Б. Пестеля в столице имело вполне рациональное объяснение. Как ни странно, при той системе управления, которая существовала тогда в России, было удобнее управлять
Сибирью из расположенного на многие тысячи верст от нее СанктПетербурга. Главные сибирские проблемы оказывалось невозможным решать без императора, а для этого требовалось время от времени бывать у его величества на приемах. И. Б. Пестель, благодаря
тому, что находился в столице, часто приглашался в царский дворец
на обеды, стал членом Сената и Государственного совета, мог присутствовать при рассмотрении сибирских дел в Комитете министров.
В 1814 году он был назначен членом особого комитета по откупным
делам, предмет деятельности которого затрагивал интересы и Сибирской администрации.
Кроме того, Иван Борисович обосновался в Санкт-Петербурге
еще и потому, что хотел получить для себя новую инструкцию, кото-
1
Отец однокашника поэта Пушкина по Царскосельскому лицею — Алексея Дамиа-
новича Илличевского.
2
Этот анекдот пересказал в своих мемуарах Эразм Стогов. См.: Стогов Э. И. Запис-
ки жандармского штаб-офицера эпохи Николая I. М., 2003. С. 75.
322 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
рая позволила бы ему на вполне законных основаниях властно вмешиваться в деятельность всех отраслей местного управления.
Проект такой инструкции был разработан к 1812 году, но по разным причинам не получил высочайшего утверждения, несмотря
на то, что Иван Борисович прилагал постоянные усилия для того,
чтобы добиться этого.
Помимо заботы о новой инструкции для сибирского генералгубернатора, И. Б. Пестель имел — по крайней мере, в течение последних восьми лет своего генерал-губернаторства, — еще одно
увлекавшее его занятие. Он вел судебное преследование бывших сибирских губернаторов А. М. Корнилова и В. С. Хвостова, смещенных
им за стремление к самостоятельности. Только после того, как Иван
Борисович оставит пост генерал-губернатора, эти дела будут прекращены за невиновностью обвинявшихся. По представлению Сперанского Корнилов и Хвостов будут восстановлены в должностях, станут тайными советниками и сенаторами, им выплатят жалованье за
все годы отставки.
Для обеспечения прочности своего положения на посту генералгубернатора И. Б. Пестель старался поддерживать самые добрые
отношения с петербургской любовницей Аракчеева госпожой
В. П. Пукаловой, которая, к его генерал-губернаторскому счастью,
проживала в соседнем доме. Всемогущий граф вплоть до 1817 года
покровительствовал Сибирскому генерал-губернатору И. Б. Пестелю
и, когда переменил к нему отношение, Ивану Борисовичу пришлось
уйти в отставку.
Любопытно, что при всем своем деспотизме И. Б. Пестель считал
себя чрезвычайно честным и справедливым по натуре человеком.
Бывало так, что, просмотрев в театре пьесу, где показывались гонения и притеснения людей, бессовестность и продажность судей, он
приходил в такое сильное негодование на несправедливость, что не
спал целыми ночами.
Судьба наказала Ивана Борисовича за такое двуличие на редкость необычно: сыну его Павлу угодно было стать, по ее велению,
руководителем тайного революционного общества, поставившего
одной из своих целей ликвидацию в России деспотического произвола властей.
Жизнь в Петербурге дорого обошлась Ивану Борисовичу.
Генерал-губернаторское жалованье его составляло 12 000 руб. в год.
В дополнение к нему он получал ежегодно 6000 руб. на объезд губерний, 3000 руб. сенаторского жалованья, 3000 руб. пенсии, 3000 руб.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]