Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Светило российской бюрократии. Исторический портрет М.М. Сперанского. Монография
.pdf
Глава двенадцатая. Русский Трибониан 403
ского над проектами реформ в первое десятилетие века была наполнена верой и надеждой. Она приносила удовлетворение его уму и
душе, будила в нем все новые и новые силы. Он работал по восемнадцать часов в сутки, как проклятый, но это и было его настоящей
жизнью. Он ложился спать глубокой ночью, часто прямо в кабинете,
усталый, изнуренный, но с мечтою о новом дне и продолжении трудов. Сейчас, спустя четверть века, все было по-другому.
Перо по-прежнему слушалось его, голова по-прежнему мыслила
ясно, душа чувствовала. Сперанский внимательно наблюдал окружающее и хорошо понимал главные пороки проводившейся императором Николаем I политики всевозможных запретов по отношению
к общественной жизни, обуздания любых движений общественного
духа. «Мудрость правительства состоит не в том, чтоб погасить ум
и воображение, — писал он в одной из своих заметок, — не в том,
чтоб охранить одну цепенеющую, хладную жизнь настоящего. Это
значило бы погасить веру и надежду, всякое чувство усовершенствования; это есть род богоотступничества и эпикуреизма; это есть подвергнуть общество всем опасностям непредвидимых внезапностей».
Работал Сперанский, как и прежде, интенсивно и много. Вставая
ранним утром, по обыкновению в 6 часов, садился за стол и читал
или писал до 10–11 часов. Затем на полчаса-час укладывался спать.
Вставал и снова работал, теперь уже до обеда. Перед обедом совершал легкую прогулку, после обеда общался некоторое время с дочерью или с гостями, если они были в его доме, и вновь принимался
за работу, которая продолжалась без перерыва до ночи. Иногда прерывал ее и выезжал в Государственный совет, в комитет или просто
к своим друзьям. Однако прежнего вдохновения у него уже не было.
Работа над проектами реформ как будто даже тяготила его. Составленные им в этот последний период жизни законопроекты несли
в себе немало сырого, недоработанного.
Ф. П. Лубяновский, близко сошедшийся в эту пору со Сперанским, свидетельствовал позднее о тогдашних его настроениях: «В
доброжелательстве, любви и приязни ко мне был он тот же, во многом — другой человек. Так, в нередких наших по-прежнему беседах
никогда я не слышал от него любимой за 25 лет перед тем в министерстве в[нутренних] д[ел] поговорки: il faut couper dans le vif tailler
en plain drap
1
. Почтенный Михайло Михайлович уже говаривал, что
и необходимые по времени и обстоятельствам перемены надобно
1
Надо резать по живому, кроить из цельного сукна.
404 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
вводить постепенно, с большою осторожностию, а не ломать и переделывать наскоро»1.
В отношении к Сперанскому со стороны аристократических кругов многое изменилось для него к лучшему, хотя некоторая настороженность все еще сохранялась. Петербург, кажется, вполне помирился с прежним возмутителем спокойствия. Главных же врагов его
успокоила смерть. В конце жизни старый и давний враг часто становится любезнее друга.
Рутинная бумажная работа, обрушившаяся на Сперанского с восшествием на престол Николая I, не прекратила его занятий философией. Напротив, с конца 20-х годов занятия эти стали даже интенсивнее, нежели прежде. Проблема человека, его предназначения, духовной его природы, нравственности и свободы, понятия «добра» и
«зла», «истины» и «правды», «счастья» и «долга» — такова тематика
многочисленных философских сочинений, а чаще просто заметок,
выходивших из-под пера Сперанского в 30-е годы XIX века. «Человек покорен двум законам природы: закону бытия и закону усовершения: он хочет не токмо быть, но и быть счастливым». «Человек
редко имеет одну систему поведения; всегда почти две: настоящую и
будущую. Одна есть система действий, другая — желаний. По большей части мы готовы жертвовать будущее настоящему: ибо будущее только грозит или обещает, а настоящее нудит или услаждает».
«Чем человек более отходит от себя и погружается во всеобщее, тем
он честнее, т. е. свободнее». Подобных высказываний можно привести еще множество.
Почти все философские работы, вышедшие из-под пера Сперанского, носили незаконченный, обрывочный характер. Это были даже
не работы, а скорее наброски, писавшиеся явно не для опубликования. И, пожалуй, можно сказать уверенно, для чего именно. В философских размышлениях Сперанский искал себе отдохновения от
мира чиновной суеты, успокоения от соприкосновений с высшим
светом, будораживших его душу, приводивших в хаос его чувства.
С началом правления нового императора Михайло Михайлович
и его дочь с зятем почти перестали выезжать в свет и принимать гостей у себя в доме. Одной из причин такой уединенности был недостаток денежных средств, который не отпускал Сперанского всю
его жизнь. Жизнь в Петербурге становилась все дороже. В сентябре
1
Воспоминания Федора Петровича Лубяновского // Русский архив. 1872. Вып. 3 и
4. Стлб. 486.
Глава двенадцатая. Русский Трибониан 405
1826 года Елизавета Фролова-Багреева родила дочь Марию, а спустя
два года сына Александра. Расходы семьи, естественно, возросли.
Михайло Михайлович попытался поправить свои финансовые
дела покупкой имения, способного приносить доход. В 1828 году он
приобрел довольно обширное имение под названием Буромка в Золотоношском уезде Полтавской губернии, принадлежавшее ранее
графам Разумовским. Взял в долг для этой цели у купца А. И. Яковлева 300 000 рублей ассигнациями на десять лет с выплатой 6% в год.
Думал, что доходы с этого имения позволят выплачивать долг с процентами, да еще дадут дополнительные средства на жизнь. Однако
расчеты оказались ошибочными. Доход Буромка приносила, но хватало его лишь на выплату процентов на долг. Один из лучших в России знатоков государственных финансов оказался на редкость несведущим в элементарных расчетах, касавшихся финансов личных.
На окружающих Сперанский производил впечатление процветающего бюрократа. Император Николай I ценил его государственный ум, поэтому часто с ним советовался. Министр государственных имуществ П. Д. Киселев вспоминал, как однажды — было это
17 февраля 1836 года — он пришел к государю за советом по вопросам устройства быта казенных крестьян, и тот сказал ему: «Повидайся с Сперанским. Я ему говорил о моих намерениях и прошу тебя
сообразить все это с ним, дабы представить мне общее ваше предложение об устройстве этого дела».
Это новое возвышение Сперанского в 30-е годы XIX века имело
под собой прочное объективное основание. Император Николай
принужден был решать значительно более сложные проблемы, нежели те, которые вставали перед его предшественниками. Заложенные Петром I политические и экономические структуры в николаевское время окончательно изживали себя и требовали замены. С другой стороны, в условиях небывало возросшей в своей численности
бюрократии самодержцу было намного труднее, нежели прежде,
осуществлять ту или иную политическую линию и тем более менять
направление своей внутренней политики.
Дабы по-настоящему управлять страной, российский государь
должен был прежде всего отладить механизм управления собственной бюрократией. А для этого требовалось организовать эффективный контроль за действиями должностных лиц, создать процедуры,
которые бы гарантировали функционирование политических институтов в направлении, желательном для самодержца. Иначе говоря,
для того, чтобы превратить бюрократию в послушный себе инстру-
406 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
мент, российскому императору надо было ее обезличить, свести каждого чиновника на роль колесика огромной машины, привязанного
к рычагу, на котором лежит рука верховного правителя. Функцию
данного рычага должна была исполнять инструкция, издаваемая императором. Чем сильнее разрасталась бюрократия, тем острее ощущалась необходимость замены управления через должностных лиц
управлением посредством инструкций — замещения в администрации личностей, действующих на свой страх и риск безликой массой
чиновников, не работающих в строгом смысле этого слова, но лишь
исполняющих инструкции верховной власти.
Притчей во языцех стали в воспоминаниях и сочинениях о российской бюрократии николаевской эпохи фразы о бездарности чиновников, их бездушии и глупости. Большая доля ответственности
за такое состояние чиновничьего корпуса лежала на самом императоре. Но действовал здесь также объективный фактор. Бездарные,
бездушные чиновники заполняли поры российской администрации потому, что на них давала спрос сама бюрократическая система
управления, направляемая преимущественно посредством инструкций.
Архитектором данной системы был Сперанский. Именно на него
император Николай возложил функцию составителя проектов законов и инструкций. Именно к нему обращался государь в том случае,
если для принятия решения требовались специальные знания. Так,
по поручению его величества Сперанский начертал: «Заметки по организации судебной системы в России» (1827), «Записку о причине
убыточности Нерчинских заводов и мерах по улучшению их положения» (1827), записку и проект «Положения о порядке производства
в чины» (1830), «Проект учреждения уездного управления» (1830),
«Записку об устройстве городов» (1830), «Проект учреждения для
управления губерний» (1831), «Замечания на проект Ф. А. Герстнера
о строительстве железных дорог» (1830), «Проект рескрипта министру народного просвещения о проекте устава гимназий и уездных
училищ» (1837).
Именно Сперанскому император Николай поручил такое важное
дело, как составление «Свода законов Российской империи». Впоследствии биографы Сперанского назовут это его дело главным подвигом его жизни. И действительно, созданием «Свода» он завершил
труд почти полутора веков русской истории, увенчал многочисленные попытки систематизировать российское законодательство, регулярно предпринимавшиеся начиная со времени Петра I.
Глава двенадцатая. Русский Трибониан 407
* * *
Первая такая попытка была предпринята в последний год XVII столетия. Изданным 18 февраля 1700 года Именным Указом Петра I
было предписано служилым людям заняться составлением нового уложения, а именно: «с Уложенной книги 157 году2, и с именных указов и с новоуказных статей, которые о Их государских и о
всяких земских делах состоялись после Уложенья, сделать вновь,
снесши Уложенье и новые статьи, которые состоялись сверх Уложенья, и которые дела вершены, а в Уложенье и в новоуказных статьях
об них не положено»3. За основу нового уложения предполагалось,
таким образом, взять Соборное уложение 1649 года и, добавив к
нему нормы указов, принятых в последующие времена, согласовать
их с его статьями. Царь Петр привлек для этой работы 71 человека
из бояр, окольничьих, думных и московских чинов, а также дьяков.
М. М. Сперанский в своем кратком описании попыток систематизации законодательства в России на протяжении XVIII – начала XIX
века назвал их первой законодательной комиссией, отметив, что
«она именовалась Палатою об Уложении»4.
Заседания данной Палаты начались с 27 февраля 1700 года.
В июле 1701 года она завершила рассмотрение всех глав Уложения
и новоуказных статей, дополнявших их текст. По всей видимости, к
августу того же года Новоуложенная книга была готова и представлена вместе с проектом царского манифеста о ее введении в действие на рассмотрение Петру I. Однако царь по какой-то причине не
одобрил сделанной работы. В августе 1701 года «Палата об Уложении» возобновила свои заседания и к ноябрю 1703 года составила
еще один вариант Новоуложенной книги, но и он не получил одобрения со стороны государя.
Именным Указом от 20 мая 1714 года Петр I повелел изготовить
новую редакцию Соборного уложения 1649 года, дополнив и обновив его текст правовыми установлениями, появившимися после его
1
1
Именной указ от 18 февраля 1700 года «О заседании в Государевых Палатах
боярам для учинения свода Уложенья и всех указов, после того состоявшихся //
1-ПСЗРИ. Том 4. № 1765. С. 14.
2
То есть 7157 года от сотворения мира, что соответствует 1649 году от рождения
Христа.
3
1-ПСЗРИ. Том 4. № 1765. С. 14.
4
Сперанский М. М. Обозрение исторических сведений о своде законов. СПб., 1833.
С. 12.
408 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
издания1. Но эта работа, по всей видимости, сделана не была: во всяком случае, документов, свидетельствующих о каком-либо ее результате не сохранилось
2
.
28 апреля 1718 года царь Петр I издал Именной Указ, которым
приказал всем коллегиям сочинить регламент на основе шведского
устава «во всех делах и порядках по пунктам; а которые пунк ты
в шведском регламенте неудобны или с ситуациею сего государства несходны, и оные ставить по своему рассуждению, и поставя об
оных, докладывать, так ли им быть»3.
В течение лета и осени Юстиц-коллегии удалось с помощью Поместного приказа и Канцелярии земских дел свести со статьями
шведского Земского уложения семь наиболее сложных и объемных
глав Соборного уложения (10, 16, 17, 16, 20, 21, 22), что позволило
приступить к рассмотрению текста сводного Уложения в Сенате.
Сенаторы начали слушания составленных частей сводного Уложения с января 1720 года и сразу же обнаружили массу недоработок,
поэтому приняли решение возвратить проект в Юстиц-коллегию.
К августу они снова получили для слушания главы этого сборника —
на этот раз доработанные и дополненные новыми материалами, но
при первом же их рассмотрении пришли к выводу, что без иностранцев — знатоков законодательства и судоустройства Швеции в деле
составления уложения по шведскому образцу не обойтись. Сенатским указом от 8 августа 1720 года была создана новая комиссия,
в которую помимо русских чиновников вошли трое иностранцев, обладавших такими знаниями.
Плоды деятельности этой законодательной комиссии оказались
весьма скудными. В течение первых трех лет ее главные усилия были
сосредоточены на разработке структуры сводного уложения. В декабре 1722 года члены комиссии согласились с тем, чтобы данный
сборник состоял из трех книг: 1) «О земском суде», 2) О криминальных делах», 3) «О делах гражданских». Однако в августе 1723 года
они изменили свое мнение о составе сводного уложения, решив, что
1
См. подробнее об этом повелении Петра I в издании: Томсинов В. А. Юридическое
образование и юриспруденция в России в XVIII столетии. Издание 2-е, дополнен-
ное. М.: Зерцало-М, 2012. С. 49–52.
2
Эти документы пытались обнаружить в архивах русские правоведы, занимав-
шиеся историей систематизации российского законодательства, но безуспешно.
См.: Латкин В. Н. Законодательные комиссии в России в XVIII ст. Историко-
юридическое исследование. СПб., 1887. Том 1. С. 20.
3
1-ПСЗРИ. Том 5. № 3197. С. 565.
Глава двенадцатая. Русский Трибониан 409
в нем должно быть две части и шесть книг: первая часть из двух книг,
посвященных институтам процессуального права; вторая — из четырех книг, излагающих институты материального права: «криминальные дела», «гражданские дела», государственные злодейства» и «публичные преступления».
Петр I так и не дождался сводного уложения, составленного из
норм русского и шведского законодательства. Но его смерть не прервала работу комиссии. В феврале 1725 года сенаторы обновили ее
состав, и летом 1726 года обновленная комиссия завершила работу
над проектом нового Уложения. В нем теперь было четыре книги:
1) «О процессе, то есть о суде, месте и о лицах, к суду надлежащих»,
2) «О процессе в криминальных или розыскных, пыточных делах», 3) «О злодействах, какие штрафы и наказания последуют» и
4) «О цивильных или гражданских делах и о состоянии всякой экономии или добрых и противных порядках в домоправительстве».
Более половины текста данного проекта было составлено на основе
Соборного уложения 1649 года, новоуказных статей и актов первой
четверти XVIII века, а также из норм, сформулированных комиссией. Третья часть его содержания представляла собой нормы, заимствованные из шведского законодательства, около 7% его текста составляли статьи из датского уложения 1683 года и и эстляндских актов XVII века. В сентябре 1726 года проект сводного уложения был
передан для обсуждения в Правительствующий Сенат. Однако сенаторы не стали его обсуждать. За время, пока проект дорабатывался,
он перестал уже удовлетворять потребностям Русского государства.
14 мая 1728 года был издан Сенатский указ, объявлявший, что
«Его Императорское Величество, ревнуя Закону Божию и имея попечение о всех Своих верных подданных, дабы во всем Государстве
был суд равный и справедливый без всякой волокиты, Всемилостивейше указал прежнее Уложенье пополнить… и для того все указы
и новоуказные статьи разобрать, и которые из них явятся в пополнение к законному Уложенью, а не в противность или что еще потребно сверх того пополнить, то выписывать и приносить в Сенат, к
слушанью, а в Сенате слушать немедленно; и когда на мере поставлено будет, тогда для апробации подавать в Верховный Тайный Совет, и когда апробовано будет, тогда напечатав, приобщить к приличным Уложенья главам»
1
. М. М. Сперанский писал об этой по-
1
Сенатский указ, вследствие Именного, состоявшегося в Верховном Тайном сове-
те, от 14 июня 1728 года «О пополнении прежнего Уложения и о высылке для
410 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
пытке систематизации российского законодательства следующее:
«Здесь снова всё обратилось к первоначальному предположению: к
составлению Сводного Уложения; и хотя при том мысль о дополнении и усовершении его не была совсем устранена, но сего достигнуть
надеялись собственною опытностию, не прибегая к иностранным
источникам»
1
.
Согласно упомянутому Указу на этот раз законодательную комиссию должны были составить способные люди от дворян каждой
губернии. Но предписание о присылке таких представителей не выполнялось. Когда же в ответ на обращения Сената в губернские канцелярии депутаты с мест были присланы, оказалось, что мало кто из
них мог работать с законодательными актами. В. Н. Латкин, изучавший переписку, которую Сенат вел в 1728 году с губернскими канцеляриями по поводу избрания и присылки депутатов с мест для участия в комиссии по сочинению нового уложения, отмечал: «Из этой
переписки мы можем видеть, до чего халатно относилось общество к
избранию своих представителей и как мало интересовалось возможностью принять участие в составлении законов, непосредственно касавшихся его интересов. Местным начальствам приходилось прибегать ко всевозможным репрессивным мерам вроде, напр., ареста
жен депутатов, захвата их крепостных, конфискации их имущества
и т. п., чтобы заставить дворян участвовать в выборах, а депутатов
ехать в Москву, и все-таки в результате получилось избрание совершенно неспособных к делу лиц»2.
1 июня 1730 года императрица Анна Иоанновна издала Именной
Указ, данный Сенату, «О немедленном окончании начатого Уложения и об определении к сочинению оного добрых и знающих людей
из шляхетства, духовенства и купечества и о поднесении каждой кончанной главы к Высочайшему утверждению»3. По словам М. М. Сперанского, эта уложенная комиссия учреждена была «на том же основании, как и предыдущая, с тою разностию, во-первых, что число
членов умножено, депутатов также сперва положено было вызвать,
того в Москву из офицеров и из дворян способных людей, из каждой губернии по
5 человек, кроме Лифляндии, Эстляндии и Сибири» // 1-ПСЗРИ. Том 8. № 5287.
С. 54.
1
Сперанский М. М. Обозрение исторических сведений о своде законов. С. 15.
2
Латкин В. Н. Учебник истории русского права периода империи (XVIII и XIX вв.) /
Под редакцией и с предисловием В. А. Томсинова. М.: Зерцало, 2004. С. 43.
3
1-ПСЗРИ. Том 8. № 5567. С. 284–285.
Глава двенадцатая. Русский Трибониан 411
но впоследствии предложение сие отменено; во-вторых, что мысль
о дополнении законов из иностранных источников, в предыдущей
Комиссии устраненная, здесь снова появляется; в-третьих, что в Комиссиях Первой, Второй и Четвертой, главное дело состояло в Сводном Уложении, исправление же и дополнение его предназначаемо
было токмо как последствие; здесь, напротив, главным делом постановлено было сочинение нового Уложения, а Свод существующих
законов должен был служить к тому только пособием»
1
.
И в этот раз Сенату не удалось собрать комиссию из депутатов
с мест. К декабрю 1730 года в Москву прибыло лишь пятеро таких
лиц. Познакомившись с ними, сенаторы пришли к выводу, что никакой пользы в деле составления нового уложения от них не будет
и потому приняли решение отпустить выборных по домам, а вместо
них сформировать уложенную комиссию из числа лиц, служивших
в коллегиях. Ее деятельность продолжалась почти десять лет, но ни
к каким серьезным результатам не привела.
12 декабря 1741 года императрица Елизавета Петровна издала
Именной Указ Сенату о создании комиссии из нескольких сенаторов
для пересмотра указов и составления реестра тем из них, которые
должны быть «отставлены» (т. е. отменены. — В. Т.), как «с состоянием сего настоящего времени несходные и пользе государственной
противные»2. Данная комиссия занималась порученным делом более двенадцати лет и так же, как и предыдущие законодательные комиссии, не выполнила своей задачи.
24 августа 1754 года Правительствующий Сенат, во исполнение
повеления ее императорского величества «о сочинении ясных и понятных законов по обстоятельству нынешних времен, в применении обычаев и нравов, по которым необходимо и перемена законов
быть должна» приказал: «Для лучшего и скорейшего рассмотрения
Уложения и указов, по которым бы все сомнительства пресечены,
недостатки дополнены, а излишки исключены были, учредить при
Сенате Комиссию…»3 Разработанный данной комиссией и утверж-
1
Сперанский М. М. Обозрение исторических сведений о своде законов. С. 16–17.
2
1-ПСЗРИ. Том 11. № 8480. С. 545.
3
Сенатский указ от 24 августа 1754 года «О сочинении по судебным местам про-
ектов Уложения, по плану прилагаемому и о представлении таковых же проектов
из Коллегий с их мнениями и планами на рассмотрение Сената» // Законодатель-
ство императрицы Елизаветы Петровны / Составитель и автор вступительной
статьи В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2009. С. 147–148.
412 Светило российской бюрократии. Исторический портрет М. М. Сперанского
денный Сенатом план нового уложения предполагал в его структуре четыре части: первая часть содержала в себе нормы, касающиеся суда и до судебных мест. Вторая — излагала права, персонально
принадлежавшие подданным разных состояний. Третья часть
включала в себя «все то, что до движимого и недвижимого имения
и до разделения оного принадлежит, и по каким крепостям и случаям оные кому и каким образом крепкие быть должны». Четвер-
тая часть показывала, «каким порядком и в каких случаях розыск и
пытки производить, и какие за разные преступления казни; наказа-
1
ния и штрафы положены»
.
До начала апреля 1755 года «общая комиссия» составила проекты первых двух частей нового уложения. С 11 апреля и до 24 июля
1755 года они обсуждались на заседаниях Сената, 25 июля их представили на одобрение Елизавете Петровне, но государыня решила,
что работа над этими частями должна быть продолжена.
В последующие годы члены комиссии вели работу над проектами третьей и четвертой частей нового уложения, но делали это настолько медленно, что императрица решила преобразовать комиссию. 29 сентября 1760 года она определила в состав комиссии сенаторов графа Р. Л. Воронцова и князя М. И. Шаховского, отдав им
управление всей деятельностью комиссии и поручив завершить составление третьей и четвертой частей уложения. При этом государыня повелела возвратиться после окончания данной работы к первой и второй частям с тем, чтобы, поправив их, подать для конфирмации ее величеством вместе с остальными двумя частями.
1 марта 1761 года данная комиссия обратилась в Сенат с доношением, в котором попросила созвать для участия в составлении
нового уложения представителей от дворян, офицеров, духовенства, горожан и купечества. 29 сентября 1761 года был издан Сенатский указ, предписавший к слушанию нового уложения «из городов
из всякой провинции (кроме новозавоеванных, а также Сибирской,
Астраханской и Киевской губерний) выслать штаб и обер-офицеров,
происшедших из дворян и знатного дворянства, не выключая из
того и вечно отставных от всех дел, токмо к тому делу достойных,
по два человека из каждой провинции, за выбором всего тех городов шляхетства». Купцам также дозволялось выбрать депутатов,
но только по одному от каждой провинции. Кроме того, предпола-
1
План к сочинению нового Уложения // Законодательство императрицы Елизаве-
ты Петровны. С. 152.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]