Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Россия. Региональная власть в условиях экономического кризиса. Сборник статей

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 1910 11 12 13 14 15 16 17 18 19 > Следующая >>>

31. Туранов С. Лучшие лоббисты России – апрель 2010 // Независимая газ. – М.,

2010. – 28 мая.

32. Чирикова А., Лапина Н. Женщины на высших этажах власти: Российская

практика и французский опыт: Информационно-аналитический бюллетень ИС РАН. – М.: Институт социологии РАН, 2009. – 72 с.

33. Daucé F., Walter G. Russie 2006: entre dérive politique et succès économiques // Courrier des pays de l’Est. – P., 2007. – N 1059. – P. 6–22.

А.Е. Чирикова

РОССИЙСКИЕ ЭЛИТЫ В УСЛОВИЯХ КРИЗИСА

Проблематика, состояние и подходы к анализу институтов власти в России, а также к элитной проблематике отличаются известной концептуальной противоречивостью. С одной стороны, в современной политической науке сложилась традиция исследовать институты власти с позиций нормативного подхода, когда анализируются правовые основания функционирования институтов власти, в

результате чего ученые, как правило, констатируют несовершенство существующей правовой базы, самих институтов власти, настаивая на необходимости их дальнейшего совершенствования (В. Лысенко, А. Чернышов, А. Дахин и др.). В результате применительно к региональной власти делается вывод о дефектности формальных институтов. С другой стороны, все большее число исследователей напоминают власти – это не только набор формальных предписаний, но и система незаявленных правил, неформальных норм, выработанных внутри институтов, которые на самом деле и предопределяют специфику их функционирования. Это позволяет некоторым авторам концентрировать внимание на неформальных практиках и говорить о феномене власти «для своих» (А Н. Петров, Л. Гудков, Б. Дубин, А. Дука, А. Чирикова и др.).

В ситуации кризиса неформальные договоренности и взаимодействия региональных элит между собой и с федеральным центром гипотетически могут получить новый толчок в своем развитии. В современной России неформальные практики становятся отдельной исследовательской проблемой, без невозможно понять, как функционируют институты власти.

Критический анализ и осмысление действующих практик функционирования федеральной и региональной власти в услови-

о том, что институты региональной

. Макаркин, Р. Туровский,

изучения которой

ях кризиса, дальнейшее оформление этих практик в концептуальные модели – необходимый исследовательский шаг, который поможет понять, как властные институты и элиты реагируют на ситуацию кризиса; насколько меняется их поведение; какие группы элиты проявляют наибольшую гибкость и приспособляемость в условиях кризиса.

В статье сделана попытка обобщить некоторые концепту-

альные

подходы и проанализировать эмпирические материалы, позволяющие понять, к каким реальным изменениям в стратегиях федеральных и региональных элит привел кризис, оценить, насколько эти изменения или их отсутствие адекватны сложившейся ситуации. Особое внимание в ней уделяется соотношению формальных и неформальных практик. Предлагаемый анализ не претендует на полноту, а представляет собой

авторский взгляд на процессы, происходящие в российских элитных слоях. Он базируется на многолетних эмпирических исследованиях региональных элит, в частности интервью, проведенных автором

, что позволяет

анализировать нынешнюю ситуацию в динамическом контексте.

Идеология модернизации и политические стратегии

российских элит в контексте кризиса

Разразившийся в 2008 г. мировой экономический кризис наряду с опасениями породил у некоторых политиков и экспертов ожидания, что он станет поворотным моментом к обновлению и приведет к переходу к более прогрессивным

политическим моделям и стратегиям поведения представителей правящего класса. Более того, как отмечает А. Рябов, несмотря на то, что многие понимали, что в России нет значимых общественных сил, обладающих альтернативным проектом политического развития, все же в публичном дискурсе присутствовали надежды на ограниченную политическую либерализацию. Либерализацию, способную повлечь за собой

рационализацию существующей общественнополитической системы, с тем чтобы придать ей большую гибкость и адаптивность, освободив от излишней централизации. Для достижения этих целей не хватало малого – соответствующего уровня рационализации политического сознания как элит, так и широких слоев населения (12, с. 62).

Выдержки из интервью даны курсивом. – А.Ч.

В реальной жизни никаких серьезных сдвигов в деятельности политических институтов не произошло. Государство, казалось, не замечало кризиса, предполагая, что он носит локальный характер. Политические же изменения, как ответ на изменения экономические, не обязательны и могут происходить тогда, когда этого востребует ситуация. «Одна из главных неожиданностей кризисного года в ни у рядовых граждан стремления к переменам», – продолжает свои размышления А. Рябов, подтверждая тот факт, что кризис для политических игроков всех уровней, включая общество, не стал вызовом и не мотивировал власть и элиты к поиску новых решений (12, с. 62). Скорее прямо противоположном направлении, что не просто консервировало политическую ситуацию, но заметно ухудшало общий политический дизайн. А это, в свою очередь, тормозило проведение модернизационных преобразований, делая их практически невозможными.

Насколько оправданно подобное поведение правящей элиты? При каких условиях она способна реализовать модернизационный проект? Какие перемены должны произойти в обществе, чтобы изменилась его институциональная структура? Может ли модернизация вообще происходить без переосмысления элитами своего политического поведения? Всегда ли кризис ухудшает условия для таких перемен или все же он способен стать стимулом преобразований?

Дискуссии экспертов, ученых, обозревателей дают основания для утверждения, проекта должны быть созданы условия, позволяющие не просто провозгласить модернизацию в качестве идеологического проекта, но осуществить его на практике. Часть исследователей при этом полагают, что Россия нуждается в новой элите, иначе модернизация останется пустым лозунгом. «Люди, зависимые от поощрений и наказаний начальства и ближайшего окружения, не инноваторами по определению, равно как и не несут ответственности за стагнацию общества, – считает В. Шляпентох, – именно поэтому элиты, а не массы – главный хранитель консерватизма и главный мотор социальных изменений в России» (13, с. 3). Некоторые исследователи, разделяя точку зрения В. Шляпентоха, идут еще дальше, формулируя цель, которую необходимо для проведения модернизации: «Для успешного осуществления модернизации страны правящая элита должна решить важнейшую

России – то, что он так и не пробудил ни у элит,

политические элиты предпочли движение в

что для реализации модернизационного

могут быть

достичь элите

задачу – создать эффективное государство, которое является главным инструментом модернизации России. Если она этого не сделает, то существующая политико-правовая система вместе с элитой развалится, как развалилась царская Россия, а позже Советский Союз», – убежден А. Аринин (1).

Однако сделать государство эффективным российской элите не удается, поскольку в своих политических нию О. Гаман-Голутвиной, она имеет как минимум два серьезных ограничения политико-психологического свойства. Во-первых, серьезным ограничением на пути постсоветской модернизации продолжает оставаться доминирование сырьевых и, шире, первичных секторов не только в экономике, но также и в системе принятия политических решений. Нефть и газ, по постсоветских политиях, по сути, стали государствообразующими отраслями, а их представители в аппарате государственного управления – важнейшими режиссерами политико-административных процессов. Во-вторых, препятствием является слабость модернизационных ценностей и установок в структуре мотивации российских элит (3).

Другим ограничением модернизации в России и последующих политических перемен является, по институциональный дизайн сложившейся при В. Путине политической системы. Ни для кого не секрет, что в 2000-е годы усиление института президентской власти привело к ослаблению всех остальных политических институтов. Как следствие, в политической практике стали возникать субинституты, которые были призваны стать заменой ослабленных формальных институтов. При этом важно, как подчеркивает Петров, что институты, теряя свою роль и наполнение, не ликвидируются полностью: они сохраняют внешнюю оболочку, утрачивая внутреннее содержание. Субинституты, напротив, не превращаются в подлинные институты, не приобретают автономного статуса и легитимности, но подменяют собой политические институты (8). В результате система институционально упрощается, а внутри нее туры, приспособленные для решения частных задач. Наличие «двойного институционального каркаса» способствует тому, что институты множатся, а эффективность деятельности государства снижается. Более того, субинституты функционируют как закрытые системы, поддерживая и питая сложившийся в России персоналистский режим власти.

возникают временные струк-

стратегиях, по мне-

мнению политолога, в

мнению Н. Петрова,

Феномен тандема, когда власть разделена между двумя политическими акторами, только внешне производит впечатление открытости и согласованности. На самом деле новая конструкция власти еще в большей степени «переводит» политические институты на неформальные рельсы, разрушая пусть слабые, но уже укоренившиеся формальные правила игры. Этот процесс развивается практически не встречая не испытывают «давления снизу», а практика создания институций «под конкретную задачу» или политического игрока хорошо знакома всем властным акторам в России.

Сочетание слабости модернизационного потенциала российских элит со слабостью политических институтов многими исследователями рассматривается как непреодолимый барьер на пути модернизации. Некоторые аналитики полагают, что модернизация обречена на провал не только из-за отсутствия соответствующей мотивации у элит и несовершенства институтов, но прежде всего потому, что модель авторитарной модернизации неприемлема для России. «Набор политических инструментов для проведения курса авторитарной модернизации довольно ограничен, – пишет В. Гельман, – лидеры авторитарных режимов могут опираться на один или доминирующую партию. Но ни один из этих инструментов непригоден для модернизации в условиях сегодняшней России. В отсутствии политической подотчетности российская бюрократия оказывается заинтересована в сохранении статус-кво, а не в модернизации. Превращению российской бюрократии в инструмент модернизации препятствует не только низкая эффективность, но стремление руководства страны повысить ее исключительно путем усиления иерархического контроля в системе управления» (4, с. 56).

Кризис, на волне которого была сформулирована идея модернизации, на самом деле имел все предпосылки для изменения политической системы и стратегии российских элит. Однако реально он не только не способствовал переосмыслению политической ситуации, но со гий, которые были сформированы в пору нефтяного «золотого дождя». Это не означает, что в начале кризиса не было намерений сделать российскую политическую систему более гибкой. Я соглашусь с позицией А. Рябова, который объясняет консервацию ситуации тем, что концентрация власти и собственности при низкой

активности населения позволяла создать высокие барьеры

из трех институтов: бюрократию, “силовиков”

временем привел к консервации тех страте-

сопротивления, ведь субинституты

российская

для входа на политический рынок новых акторов. Именно поэтому, когда федеральная элита почувствовала, что нынешняя политическая система прошла низшую точку кризиса и ее основания оказались более устойчивыми, чем предполагалось, российские верхи пришли к выводу, что даже частичное смягчение системы может ее разбалансировать. В результате выбор был сделан в пользу традиционных методов усиления административного контроля, который рассматривается властными кругами России как гарантия сохранения политической и общественной стабильности (12, с. 69).

Федеральная элита, несмотря на сокращающиеся ресурсы, по мере развития кризиса продолжала линию поведения, направленную на «выкуп» лояльности региональных элит, поддерживая, в первую очередь, тех представителей губернаторского корпуса, которые послушнее других ли у федеральной элиты сегодня возможности и ресурсы для оптимизации если не политических институтов, то хотя бы собственной политической стратегии, в рамках которой логика выживания во власти дополнялась бы более гибкими шагами по перестройке сложившейся системы внутриэлитных отношений? Похоже, нет. Элитные стратегии продолжают быть гражданского общества и политических институтов, а состояние общества и институтов, в свою очередь, зависит от готовности элит изменять свои привычные стратегии. Образовавшаяся ловушка вряд ли может быть преодолена до тех пор, пока базовым принципом российской власти остается «вертикаль». Вряд ли можно питать и иллюзии относительно выборам и отказ от идеологии «доминирующей партии», стремящейся поставить под свой политический контроль политическую ситуацию в России, одномоментно могли бы привести к качественному улучшению политической ситуации в стране.

Федеральная элита: Выбор стратегии

В условиях финансово-экономического кризиса «вертикаль власти» как базовая конструкция ным центром и регионами подверглась проверке на прочность, точно так же как подверглись проверке поведенческие стратегии элитных групп. Можно согласиться с мнением Н. Петрова, что в условиях кризиса «сложившаяся система отношений между центром и регионами не обеспечивает нормальное функциониро-

следовали предписаниям Кремля. Есть

зависимыми от состояния

того, что возврат к свободным

в отношениях между федераль-

вание прямых и обратных связей между федеральным центром и регионами, что делает принципиально невозможным ее адаптацию к быстро меняющейся ситуации. Она перегружена наверху, тяжеловесна, негибка, не способна к выработке и реализации эффективных решений. Это особенно неэффективно сегодня, так как в условиях кризиса от управленцев требуются не только быстрые, но разнообразные решения, отвечающие региональной специфике» (7, с. 12).

В условиях кризиса федеральная власть на фоне резкого уменьшения доходов регионов, роста безработицы, нарастания социальных обязательств перед жителями территорий, падения доходов граждан осознала, что региональной элите явно не хватает финансово-экономической ответственности, способности к стратегическому прогнозу и просто профессионализма. Это заставило центр

повысить свои требования к региональной элите. Ужесточилась система отчетности субъектов РФ, федеральный центр стал внимательно отслеживать социальные и экономические процессы в регионах и в зависимости от складывающегося в них климата оценивать деятельность первых лиц. Парадокс ситуации состоит в том, что в то же самое время к себе федеральная власть ных требований не предъявляла. Объяснение этому факту, думается, простое – до сих пор федеральный центр не до конца осознает опасности, которыми может сопровождаться кризис в отношениях между двумя уровнями государственной власти.

Постепенно факт взаимозависимости федеральных и региональных элит начинает осознаваться как федералами, так и регионалами. Появляется понимание того кризиса невозможно без консолидации усилий. Это заставляет обе элитные группы искать новые возможности в выстраивании взаимоотношений друг с другом. Но следует признать, пока эти попытки очень слабы.

В русле инерционного сценария центр продолжает формулировать предписания регионам, усиливая всеми способами контроль за их действиями лается на «самостоятельность действий» региональных элит. Однако региональные элиты с этой задачей явно не справляются: для этого у них нет ни опыта, ни ресурсов. Сказывается сформировавшаяся за годы политики централизации привычка региональных элит не принимать самостоятельных решений, а ждать указаний из Москвы элит, удобная в докризисный период, оказалась реальным тормо-

. Адаптивность поведенческих стратегий региональных

сверху. При этом на словах ставка де-

, что выживание в условиях

аналогич-

зом для выживания в новых условиях. Но не только неготовность региональных элит существовать в условиях дефицита ресурсов оказалась решающей в этой ситуации. Кризис, как того и следовало ожидать, выявил слабость региональной экономики, что не замедлило сказаться на социально-экономических ресурсах территорий (5).

Центр же, несмотря на заявленную «самостоятельность действий» регионов, продолжает контролировать и подстраховывать ситуацию, опасаясь социального взрыва на местах. С этой целью были выделены средства на борьбу с безработицей, на переобучение работников и поддержку малого предпринимательства. По оценкам экспертов, на борьбу с кризисом российское государство истратило 1,5 трлн. руб. (6). При этом федеральный центр действовал в

режиме пожарной команды и по сути «тушил» кризис деньгами вместо того, чтобы целенаправленно разобраться с многообразием региональных ситуаций и перейти от стратегии «вынужденного реагирования на обвал» к стратегии «совместных упреждающих действий».

Далеко не все действия федеральных властей региональные элиты оценивают как приемлемые и эффективные. Неприятие у региональных элит вызвала

попытка воссоздать феномен «госкорпораций» и усилить государственное регулирование. Так, губернатор Пермского края О. Чиркунов оценивает подобный шаг вполне определенно: «Среди прочих мер на совете Округа по ситуации на рынке жилья прозвучали два предложения. Первое – воссоздание Госстроя, второе – воссоздание Госплана. Вот так… Ситуация со строительной отраслью тяжелая, и мы

по привычке начинаем искать те решения, которые знали раньше. Решения, базирующиеся на нерыночных методах. Важно, что против такого подхода выступил Президент Татарстана Ментимир Шаймиев. Кто как не он является государственником, но при этом жизненная мудрость подсказывает ему, что есть предел вмешательства государства в экономику. Уважаю»

Схожим образом реагировал на действия федеральных властей губернатор Кировской области Н. Белых. Приведу его комментарий заседания Совета ПФО в Ульяновске: «Само заседание было посвящено вопросам поддержки строительной отрасли. Звучали такие предложения со стороны центра: “создать Госстрой”,

Режим доступа: http://chirkunov.livejournal.com/99648.html?thread=

6156864

“дать плановое задание”, “выделить из бюджета” и т.п. Честно говоря, такие высказывания вызывали конвульсии и у нелиберальных деятелей. Говорят, даже делались ставки на то, кто первый “взорвется”. Но все закончилось тихо. Протокол получился нейтральный»

Другим способом осуществления контроля над регионами является смена губернаторского корпуса. В 2008–2010 гг. «силовики» (Хакасия, Воронежская область) и представители партноменклатуры (Кировская, Орловская области) были заменены представителями федеральной власти, которые, по мнению Кремля, должны стать более эффективными управленцами в условиях растущей социально-экономической нестабильности. Пока рано говорить

о том, что новые назначенцы реализовали те цели, которые были перед ними поставлены. По оценкам региональных экспертов, некоторые из вновь назначенных губернаторов (Свердловская область) в условиях кризиса не только не смогли «удержать» ситуацию в своем регионе, но и значительно ухудшили ее.

В кризисной ситуации действия федеральных элит по отно

шению к элитам региональным по сути соответствовали сформировавшимся моделям поведения самих регионалов: на долю последних выпадала функция исполнения указаний сверху, а от-

ветственность за происходящее нес на себе федеральный центр.

Политическая логика федеральных элит, которые боятся отказаться от избыточного контроля за деятельностью регионов, и ожидания региональных элит,

стремящихся заставить федеральную власть делиться ресурсами, совпали и, похоже, устраивают обе стороны. Угроза утраты власти (реальная или вымышленная) заставила элиты двух уровней государственной власти мобилизовать все возможные ресурсы, формальные и неформальные, чтобы эту власть сохранить. Но беда в том, что сама по себе борьба за сохранение властного статуса не ведет

к развитию политической системы, а напротив, приводит к ее стагнации. При этом, как показывает опыт, федеральные власти в своей политике ориентировались не столько на сильных, сколько на слабых региональных руководителей, для которых подчинение всегда было надежной гарантией самосохранения. Сегодня за эти ошибки приходится платить дороже, чем в

прошлом, но, похоже, денег у центра пока хватает, а это значит, вряд ли следует ожидать быстрых перемен в стратегиях элит. На сегодняшний день ситуацию спасают только

Режим доступа: http://belyh.livejournal.com/306475.html

100

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 910 / 1910 11 12 13 14 15 16 17 18 19 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]