Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия. ХХ век История. Мифы. Память. Коллективная монография
.pdf
ЦЕНТР ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ
МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
Институт фундаментальных и прикладных исследований
Центр исторических исследований
Кафедра истории
РОССИЯ. XX ВЕК:
ИСТОРИЯ. МИФЫ. ПАМЯТЬ
Коллективная монография
Издательство Московского гуманитарного университета
2014
2
ББК 63.3
Р76
Ответственный редактор
С. В. Алексеев, доктор исторических наук, профессор
Авторский коллектив:
С. В. Алексеев, доктор исторических наук, профессор; А. А. Королев, доктор истори-
ческих наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ; Б. А. Ручкин, доктор исто-
рических наук, профессор; М. М. Мухамеджанов, доктор исторических наук, про-
фессор; О. А. Плотникова, доктор исторических наук; А. И. Фурсов, кандидат исто-
рических наук; Г. С. Амрахова, кандидат исторических наук, доцент; О. Г. Жукова,
кандидат исторических наук; Н. П. Панков, кандидат исторических наук
Рецензенты:
Д. Д. Пеньковский, доктор исторических наук, профессор, заведующий отделом
науки и издательской работы Национального института бизнеса
А. Б. Шатилов, кандидат политических наук, доцент, декан факультета социоло-
гии и политологии Финансового университета при Правительстве РФ
Россия. ХХ век: История. Мифы. Память : коллективная монография /
С. В. Алексеев, А. А. Королев, Б. А. Ручкин и др. ; отв. ред. С. В. Алексеев ;
Центр образовательных технологий ; Московский гуманитарный университет. —
М. : Издательство Московского гуманитарного университета, 2014. — 144 с.
ISBN 978-5-98079-998-4
Коллективная монография посвящена современному состоянию исторического знания в России, проблеме мифологизации и фальсификации российской истории ХХ в.,
в первую очередь Великой Отечественной войны.
Книга адресована всем интересующимся историей Отечества.
ББК 63.3
Книга подготовлена и издана в рамках проекта «Демифологизация истории России», осуществляемого АНО «Центр образовательных технологий» при поддержке Общероссийской общественной организации Общество «Знание» России (по итогам открытого конкурса по выделению грантов некоммерческим неправительственным организациям, проведенного в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации от 29 марта 2013 г. № 115-рп «Об обеспечении в 2013 году государственной
поддержки некоммерческих неправительственных организаций, реализующих социально значимые проекты и участвующих в развитии институтов гражданского общества»).
ISBN 978-5-98079-998-4 © Авторы, 2014
© АНО Центр образовательных технологий, 2014
© Московский гуманитарный университет, 2014
3
Предисловие
Россия раз за разом переживает заново свою историю. Наверное, острее и
больнее, чем многие другие страны в мире. Можно видеть здесь какую-то социальную болезнь, иронически рассуждать о «стране с непредсказуемым прошлым». А можно попытаться понять — свою страну, свой народ. Не у всех в последние десятилетия хватало на это сил.
Мы — молодая цивилизация. Сложившиеся за последнее тысячелетие — и
первое тысячелетие нашей государственной истории — ценности, основы мировоззрения и культуры не потеряли для нас значения. Вся история Родины переживается нами, — теми, кто к ней не зачерствел, — как нераздельная, дарящая
живые чувства, то гордость, то скорбь. Тому и другому надо дать место — без
уроков истории пользы из нее не извлечь.
Неудивительно, что во времена кризисные, когда само существование страны оказывается под угрозой, страдает и историческая память. И в то же время она
становится оружием в руках тех, кто стремится собрать распадающийся мир,
укорениться в родной земле и ее многовековом прошлом. А значит — неизбежно
превращается в поле битвы между желающими возвеличить и уничижить, между
исторической правдой и историческим мифом, «белым» или «черным». В такие
времена трудно, а то и неуместно оказывается вспоминать, что «истина лежит
посередине». Перо историка воистину приравнивается к штыку…
В ХХ в. Россия оказывалась на грани гибели не раз, и не раз потрясали ее
глубочайшие общественные перемены. Мы живем уже в третьем государстве,
при третьем общественно-политическом строе из сменившихся всего за сто лет.
Неудивительно, что историю не раз начинали «переписывать». Не удивительно и
то, что в большей степени это касалось истории недавней. Можно ли вообще изучать ее «объективно»? Можно — выявлять и издавать источники, накапливать
справочную информацию. Но как может быть «объективной» оценка человеком
деяний людей, тем более недавних, на его глазах протекавших — а значит, и его
собственных? Нет, оценивать историю недавних десятилетий «объективно» —
значит перестать быть человеком. Пусть в будущем из наших субъективных оценок рождается «объективная». Но это не наша задача — к счастью или к несчастью.
Зато возможно — разоблачать политическую ложь, демонтировать разрушающие историческое сознание и память мифы. Немало накопилось их за постсоветские годы, — и от идеализации пройденного пути произошел в какой-то
момент стремительный переход к очернительству. Сейчас ситуация выправляется — и нередко творятся новые мифы, отнюдь не всегда уместные и полезные…
Профессиональному историку очень трудно пройти по грани между безоглядным
следованием «убеждению» (все равно какому) и поспешными выводами на ограниченном круге источников. Источники действительно по понятным причинам
доступны далеко не все, поле для их сопоставления, вопреки большому как будто
количеству, невелико — и это еще одна проблема изучения новейшей истории.
Однако долг честного исследователя все равно остается долгом.
4
Мы не стремимся объять необъятное. Наша книга посвящена демифологизации отечественной истории ХХ в., и прежде всего — Великой Отечественной
войны. Естественно, мы выбрали лишь некоторые, показавшиеся нам ключевыми, пункты расхождения «черной» исторической мифологии последних десятилетий с реальной истории. Мы постарались показать причины зарождения мифов
и фальсификаций, механизмы их распространения — и представить действительные исторические факты, опровергающие их.
Не бесполезно напомнить прописные истины — настолько прописные, что
периодически возникает у ищущих умов желание их оспорить. История пишется
по источникам. Историк должен устанавливать историческую истину. Историк —
не столько пропагандист, сколько учитель, передающий опыт минувших веков
будущему. У историка есть долг — перед своим учеником и читателем, перед
Отечеством, перед всеми людьми. Этот долг — сохранение правды о прошлом.
Исполнению его и посвящается этот труд. В меру наших сил, в меру наших возможностей. Соответственно нравственному выбору, совершаемому каждым из
нас.
Первая часть нашей книги названа «Историк на распутье». Здесь речь пойдет о нынешнем состоянии исторического знания в России, о корнях кризиса исторической науки — подчас весьма и весьма глубоких, уходящих в самые основания современной цивилизации и современного мышления. Первая глава —
«Историческая наука сегодня: в тенетах политики и рынка» — написана доктором исторических наук, профессором Сергеем Викторовичем Алексеевым и доктором исторических наук Ольгой Анатольевной Плотниковой. Вторая глава —
«Новый учебник: новая мифология» — написана доктором исторических наук,
профессором Борисом Александровичем Ручкиным.
Вторая часть: «Великая Отечественная. В поисках истины». В ней мы обращаемся к различным искажениям и фальсификациям истории Великой Отечественной и Второй мировой войны, которыми столь богаты последние десятилетия. На основе источников, в том числе ранее не публиковавшихся архивных, авторы вошедших в раздел глав развенчивают новые и старые исторические мифы.
Глава «Миф об оккупации Западной Украины и Западной Белоруссии войсками
Красной Армии» написана кандидатом исторических наук Никитой Петровичем
Панковым. Глава «Развенчивая исторические мифы: фальсификации предвоенного периода и первых дней войны» написана кандидатом исторических наук Андреем Ильичом Фурсовым. Глава «Мифы о Великой Отечественной войне: причины возникновения и последствия распространения» написана кандидатом исторических наук Ольгой Германовной Жуковой. Завершающая раздел глава «Мифы
о героях и антигероях» написана доктором исторических наук, профессором, заслуженным деятелем науки Российской Федерации Анатолием Акимовичем Королевым.
Третья часть: «Молодежь и война». Среди героических образов Великой
Отечественной войны в прежние годы всегда выделялись образы молодых, отдавших силы и саму жизнь ради Победы. Противоборство «белых» и «черных»
мифов о них шло все последние годы. Между тем ныне, когда возрождающаяся
Россия ищет опору в воспитании своих подрастающих поколений, вопрос о при-
5
мерах, об образцах для подражания встает как никогда остро. Глава «Комсомол в
годы Великой Отечественной войны: вопросы организационной и воспитательной работы» написана доктором исторических наук, профессором Мансуром Михайловичем Мухамеджановым. Глава «Подвиг юных героев войны» написана
кандидатом исторических наук, доцентом Галиной Сергеевной Амраховой.
Предисловие и заключение написаны доктором исторических наук, профессором С. В. Алексеевым. Им же проведена работа по составлению и научному
редактированию монографии.
6
Часть первая
Историк на распутье
Глава первая
Историческая наука сегодня: в тенетах политики и рынка
В российском обществе, в том числе образованном, отсутствует консенсус
по важнейшим проблемам отечественной истории. Дискуссии по исторической
проблематике, вольно или невольно инициированные в последние годы различным политическими кругами, не только не привели к выработке единого подхода,
но и породили негатив в общественно-политической сфере. Они стали дополнительным фактором для развития политического радикализма разных толков, а характерные для них ностальгические поиски идеалов в том или ином прошлом
способствовали росту неудовлетворенности сегодняшним днем без предъявления
реальных, обращенных в будущее альтернатив. Насущной необходимостью является снижение градуса подобного рода дискуссий, а с другой стороны — выработка целостного и взвешенного подхода к истории Отечества, который мог бы
стать элементом государственной идеологии.
Исходя из интересов любой общественной реальности, самый оптимальный
подход к истории родной страны: «Гордость без ностальгии». Гордость за великое прошлое страны соответствует задачам национально-государственной идеологии, воспитания гражданина и патриота. В то же время придание этой гордости
ностальгического оттенка, как правило, нивелирует всѐ еѐ положительное значение. Историческое кредо нашего современника, как думается, должно стать следующим: «Мы строим настоящее и обращены в будущее. За нами великое и
славное прошлое, наследие которого мы сохраняем и поддерживаем. В прошлом
у нас, как и у всех, были темные пятна, но мы либо преодолели их последствия,
либо преодолеваем».
Ключевой здесь остаѐтся проблема подготовки учебных пособий, формирующих историческое сознание будущих поколений, а также выращивание педагогических кадров. Необходимо не допускать как безудержного восхваления
прошлых эпох, так и тем более «очернительства» в любых формах. Успехи, победы и достижения прошлого должны быть подчеркнуты и безоговорочно прославлены; неудачи и трагедии должны объективно, сурово и хладнокровно анализироваться. При этом целью должно быть действительно объективное научное
обоснование требуемых взглядов, и следует избегать разного рода ревизионистских, скандальных и одиозных идей. Только так вместо нынешней идейной сумятицы мы со временем сможем выработать здоровое, работающее на современность историческое сознание.
Однако достижению этих целей препятствует кризисное состояние исторической науки, распространение субъективности, непрофессионализма и ненаучной мифологии. Рассмотрим некоторые факторы, влияющие на такое положение
7
дел. Как увидим, корни их залегают весьма глубоко, в основополагающих конструктах современной цивилизации как таковой.
В развитии исторической мысли можно выделить четыре ключевых парадигмы, четыре ответа на вопрос об адресации и причине нужности исторической
науки. В своем развитии эти подходы конкурировали, сменяли друг друга, были
более или менее присущи различным цивилизациям, однако сосуществуют до сих
пор.
У истоков исторического знания, в пору устного предания, функцией «истории» являлось эпико-героическое обоснование величия племени в целом и вождеских родов. Так закладывались основы древнейшей парадигмы историописания — панегирической. Как увидим, несмотря на свое донаучное происхождение,
она окажется весьма живучей. В древнейших цивилизациях Востока официальное
летописание носило пропагандистско-панегирический характер, обосновывая и
прославляя деяния правителя.
Зарождение критической исторической мысли связано с античностью.
С одной стороны, она породила историческую науку как таковую. С другой стороны, резкое расширение в античном полисе круга полноправных образованных
людей поставило вопрос об адресации истории. Историк стал обращаться к обществу, к довольно широкому кругу грамотных людей. История понималась при
этом как средство развлечения публики и поучения ее на исторических примерах.
Эту парадигму, которая ведет начало с самого «отца истории» Геродота, можно
определить как развлекательно-нравоучительную.
Иным был подход к исторической науке на Дальнем Востоке, который начал
складываться с Конфуция и приобрѐл законченную форму у Сыма Цяня и его продолжателей на стезе династийных историй. История здесь не рассматривалась как
литературный жанр и не адресовалась широким слоям даже грамотного населения.
Потребителями исторических трудов являлись монарший двор и чиновничество.
Последнее должно было черпать из истории материал для конструирования государственной политики и «увещеваний» монарха. Соответственно, исторические
труды лишь в малой степени служили и целям пропаганды. При соблюдении необходимой корректности в адрес «главного читателя» историки, тем не менее, обычно
уходили от прямой лести через отказ от описания последних правлений. В панегириках, в общем, и не было нужды, поскольку труды предназначались почти исключительно для основной опоры престола. Другое дело — «неофициальные истории»,
но и мотивация их создателей, тем более, была сходной: дать объективное описание
прошлого во избежание повторения ошибок. Такой подход может быть определен
как аналитико-нравоучительный. Отличия его от преобладавшего в античности ясны. В Европе он до нового времени встречался крайне редко.
Средневековая христианская Европа (включая, естественно, Византию и
Русь), унаследовав античные традиции исторической литературы, выработала свой
подход к пониманию функций истории. Прообразом для него послужили исторические книги Библии. Учительный элемент истории сохранялся, но появлялся новый,
и действительно главный Адресат любого человеческого труда — не объект, а
Субъект любого истинного поучения. Историк-христианин осознавал себя слугой
Промысла, а свою книгу — одновременно как акт служения Богу, изложения дейст-
8
вия Провидения, и как свидетельство на грядущем Страшном Суде. Соответственно, резко возросли требования объективности (к мирским делам) и достоверности (в
рамках христианского миропонимания). «Аудитории» в античном, дальневосточном
или современном смысле труды христианских хронистов и летописцев вообще не
имели. Если они писались на заказ, в поучение и образец, то могли расходиться в
списках — но нередко держались в единственном экземпляре. Смысл труда был в
самом факте его написания как свидетельства о предках и современниках в «Книгу
Жизни». Всѐ это, разумеется, не исключает известного панегиризма, особенно у
придворных авторов, в адрес монархов и своих народов — чаще всего вполне объяснимого патриотическим чувством. Однако деяния политической власти следовало
оценивать исходя с позиций внешнего авторитета — Бога и Церкви. Любые восхваления «своих» должны были оставаться в определенных рамках, задаваемых вышеописанной идеальной парадигмой. Справедливо будет определить ее как провиденциальную.
Несколько иначе сложилась история историописания на мусульманском
Востоке. Восприняв многие достижения античной и раннехристианской исторической мысли, мусульманские историки восприняли, вместе с тем, и не менее богатую традицию донаучного историописания Передней Азии — через персидское
посредство. Эта традиция была ориентирована на последовательное возвеличение
политической власти, причѐм у персов-зороастрийцев уже в соединении с религиозной дидактикой. Восприятию этого панегирического подхода способствовали и обстоятельства возникновения и распространения ислама. Ислам очень быстро превратился в государственную религию, после чего все политические достижения мусульманского государства становились и религиозными. Расширение
границ Халифата означало для мусульман распространение истинной веры. Те
возвышенные оценки, которые в христианской традиции закрепились только за
деяниями святых и отразились в агиографическом жанре, в исламской традиции
было естественно связывать с деяниями исламской власти, а значит, с жанром истории. К тому же тюрко-монгольские и берберские завоевания внесли в исламскую культуру мощный пласт архаики. В итоге преобладать стали сочинения,
возвеличивающие династии или отдельных правителей (прежде всего, как верных
слуг Аллаха). Такие произведения, впрочем, могли лишь очень ограниченно восприниматься как часть государственной пропаганды. Они циркулировали в кругах образованных улемов — и, несомненно, предназначались для пропаганды
именно в этом смысле, создавая благоприятное (или наоборот) впечатление о
правителе в большом исламском мире. Всѐ это не исключало и появления довольно многих трудов (особенно посвященных всемирной и древней истории),
выполненных в провиденциальной парадигме, с позиций объективной критики
правителей. Таким образом, целостной парадигмы историописания исламский
мир в средние века не выработал. Впрочем, это не помешало исламскому династийному панегирику оказать воздействие на некоторые восточнохристианские
традиции (грузинскую, эфиопскую).
Не исключено и влияние на западноевропейскую традицию начиная с XVI в.
Секуляризация европейского общества и складывание национальных государств
привели к серьѐзным изменениям в историописании. С одной стороны, происходило
9
«возрождение» (как и во всѐм) античных традиций развлекательно-нравоучительного жанра. С другой стороны, во множестве появляются совершенно панегирические национальные истории, нередко с самыми фантасмагорическими представлениями о прошлом своих народов. При этом отношение к власти может быть
вполне критичным, но отношение к народу, к нации — нет. Назначение таких трудов — восхваление доблестей «своих людей», что как будто прямо перекликается с
донаучными представлениями первобытного общества. История в Европе обретает
ранее не свойственную ей функцию широкой политической пропаганды. Вопрос о
влиянии с мусульманского Востока здесь — не случайный парадокс и не умозрение.
«Османская мода», охватившая дворы от Парижа до Москвы, отразившаяся в сочинениях Макиавелли и Пересветова, повлияла на оформление европейского абсолютизма — почему же не на традиции историописания? Вопрос нуждается в дальнейшем исследовании. Здесь же отметим, что именно на пороге нового времени в Европе оформляется новая парадигма историописания — пропагандистскопанегирическая. Она могла быть направлена в пользу отдельных лиц, народов и государств, социальных групп и светских идеологий. Цель же оставалась одна — интерпретация истории (не обязательно, заметим, ложная) для широких масс в интересах «заказчика». Стоит отметить, что значительная часть глобальных концепций исторического процесса, созданных в новое время, формулировалась именно в таком
контексте. Они служили обоснованием необходимости того или иного, идеологически предпочтительного направления «прогресса».
Конкуренция «античной» и «новой» парадигмы продолжалась все новое
время. Из «античной», в конце концов, родился научно-популярный исторический жанр. «Новая» парадигма прямо воплотилась в многочисленных парадных
национальных историях и официозных учебниках на всех языках мира. По мере
развития исторической науки в среде самих ученых всѐ большей популярностью
пользовалась аналитико-нравоучительная парадигма. Она возникла как закономерный этап на пути эволюции истории от литературы к науке, — впрочем, знакомство европейцев с научной мыслью Дальнего Востока в XVIII в. свою роль
здесь тоже сыграло. Однако, в отличие от древнекитайской элиты, политики, чиновники и бизнесмены Запада нового времени не слишком стремились «учиться
у истории». В итоге на долгое время ученым-приверженцам такого подхода пришлось заниматься «наукой ради науки», адресуя труды кругу собственных коллег. В каком-то смысле это был сниженный вариант провиденциальной парадигмы, где вместо Бога как объекта почитания и служения выступала научная истина — «бог» эпохи Модерна.
Сейчас между разными парадигмами сохраняется зыбкое равновесие. Античная развлекательно-нравоучительная парадигма доминирует в научнопопулярном жанре. Понятие, думается, несколько лукавое, поскольку хороший
исторический нарратив и должен писаться понятно, «популярно», а научный анализ, необходимую часть хотя бы отчасти научного труда, «популярным» сделать
крайне сложно.
Пропагандистско-панегирическая парадигма до недавнего времени доминировала повсеместно, определяя магистральные пути «большой науки». Особенно, но далеко не исключительно, это касалось разного рода идеократических
10
режимов. В настоящее время, однако, по мере сокращения числа такого рода режимов, и одновременно упадка самой идеи национального государства на «демократическом» Западе, эта парадигма отмирает.
В странах, избравших инновационный и информационный путь развития,
закономерно начинает воплощаться предпочтительная современному интеллектуалу аналитико-нравоучительная парадигма. Государство и бизнес выступают
заказчиками «объективной» научной (в том числе исторической) информации, на
основе которой (в интерпретации экспертного сообщества) планируют свои действия и определяют векторы развития. Попутно поощряются и фундаментальные
исследования в области «науки ради науки», полезные для ее развития или способные дать долгосрочный эффект. Большое количество научно-учебных центров
и источников их финансирования способствует самореализации почти любого
конкретного специалиста. К России практически ничто из вышесказанного не относится.
Единственная парадигма, которая в современном мире пребывает в явном
аутсайде, — провиденциальная. Это и естественно — она подразумевает труд историка исключительно как дело личной ответственности перед Высшим Авторитетом, а не как «профессию». Историк здесь должен осознавать себя не исполнителем любых людских «заказов», а летописцем Промысла. Адресовать свой труд
не обществу и не государству, а Богу. Не самая популярная идея в современной
светской научной мысли.
История России во все времена вызывала широкий интерес своих граждан.
Изучение истории формирует у молодого поколения историческое сознание, чувство патриотизма, сопричастности к истории Отечества, социально-культурной
идентичности. Историческое сознание пронизывает всѐ общественное сознание
как часть его содержания и как метод решения всех его вопросов. Поэтому историческое сознание необходимо всем. Стоит подчеркнуть, что историческое сознание — явление многогранное, имеющее непростую структуру, обусловленную
способами его формирования. И. Я. Лернер обращает внимание на существование двух сторон исторического сознания: обыденной и научно-теоретической.
Историческое сознание, — отмечает Лернер, — достижение всех, оно выражается
в разной форме: национального самосознания, политического, экономического,
нравственного, эстетического. Если первый уровень исторического сознания
складывается из непосредственных впечатлений, накапливаемых любым человеком на протяжении жизни, то следующим уровнем является упорядоченное, системное знание истории, индивидуум начинает сопоставлять и анализировать факты на основе знаний и накопленного опыта. Историческое сознание, по Лернеру, — «ценностное отношение к человеческому прошлому, система ориентации в
мире, под углом зрения истории, способ рационального воспроизведения и оценивания социумом и личностью движение общества во времени. Индивидуальное
историческое сознание является результатом приобщения к знанию о прошлом,
осмысления прошлого и генерации чувства сопричастности к нему».
Обыденный уровень исторического сознания, основанный на культурной
памяти и личном опыте, характеризуется расплывчатой, а зачастую мифологизированной картиной мира. По убеждению Е. М. Мелетинского, миф представляет
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]