Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Россия. ХХ век История. Мифы. Память. Коллективная монография
.pdf
71
с деталями. Следователь в заключении с презрением отметил: «Телом здоров и
вынослив… В момент личной опасности несколько трусоват и боязлив…» Гиммлер после трѐхчасовой беседы утешил: «Всѐ, что вы хотите, будет — сигареты,
женщины». Сын батрака, всем обязанный Советской власти, Власов угодливо согласился на роль «идейного борца с коммунизмом».
Генерал Потапов — судьба, как опровержение мифов о советском прошлом.
Сама судьба генерал-полковника Михаила Ивановича Потапова — яркое
опровержение расхожих мифов о том, что в былые времена нельзя было сделать
карьеру, не являясь членом компартии; что человек, прошедший фашистский
плен, по возвращению обязательно ссылался в Сибирь, а после возвращения —
становился изгоем в обществе. Как удалось легендарному командарму сохранить
честь и достоинство в немецком плену и не стать «вторым Власовым» для своего
народа? Кажется, ответ на этот сложный вопрос можно найти в сравнении двух
выступлений советских военачальников на уже упоминаемом предвоенном совещании высшего командного состава. Когда «сосед» по Киевскому особому военному округу генерал Власов расхваливал свои достижения в области строевой
муштры и лебезил перед руководством, командир 4-го механизированного корпуса, генерал Потапов, прошедший Халкин-Гол в должности заместителя Георгия
Жукова — командующего 1-й армейской группой, говорил о проблемах боевого
взаимодействия войск в будущей войне. В его выступлении — никакого подхалимажа, и много критических замечаний в адрес Наркома обороны Тимошенко. Отмечая, что «создание крупных механизированных соединений такого типа как
корпус является результатом великой мощи нашего Советского Союза, огромных
индустриальных возможностей нашей родины» (Русский архив, 1993: 65), опытный генерал без утайки указывает на все слабости боевой подготовки таких соединений.
Для выполнения основной задачи механизированных соединений: «войти в
прорыв, сделанный усиленной пехотой, или проделать этот прорыв самому, уничтожить тыловую полосу, разгромить оперативные резервы противника и в тесном
взаимодействии с частями, наступающими с фронта, уничтожить главную группировку противника» (там же: 65–66) требуется особая выучка: «Я считаю, что
полностью копировать действия механизированных соединений на Западе и
бывшей Польше будет не всегда правильным.
…Нужно сейчас, в мирное время, сделать так, чтобы авиация и механизированные соединения были сработаны как хороший оркестр. …Я лично, товарищ
Народный комиссар, думаю, что нужно в состав механизированного корпуса органически ввести авиационную дивизию. Нужно тренировать еѐ сейчас таким образом, чтобы и лѐтчики, и механизаторы понимали друг друга с полслова даже
при условии, если они не могут договориться в оперативной глубине» (там же:
64).
Военное чутьѐ подсказывает генералу, что вопреки установкам Наркомата
обороны, войну придѐтся вести не на чужой, а на своей территории, а значит,
нужно заранее продумать все вопросы мобильности наших частей, с учѐтом из-
72
вечно плохих российских дорог и сурового климата. Поэтому генерал щедро делится с коллегами всеми своими военными хитростями и рационализаторскими
наработками. Рассказывая об особенности подготовки подвижной мотопехоты,
которая должна с лѐгкостью совершать броски на 15–20 километров, предлагает
ей «перебрасываться на танках в качестве десантной пехоты». Причѐм, как летом,
так и зимой, «когда один танк БТ перевозит 12 человек мотопехоты, переброска
происходит очень быстро, без дороги». «Если мы этого делать не будем, не будем
этому учить, будем надеяться на колѐсный транспорт, то мы неизбежно (а не везде у нас хорошие дороги) будем отрывать действие танковых частей от мотопехоты и единого, стремительного удара в тесном взаимодействии мотопехоты и
танков мы не получим. …Стоит нас свернуть с дороги, как наш колѐсный транспорт остановится зимой на дороге. …Мы делали так: пускаем два танка, за ними — простое приспособление в виде треугольника из дерева на цепи за танком.
Эти два танка при помощи треугольников расчищают дорогу, по которой идѐт
машина с пехотой с цепями при снежном покрове глубиной 40 см» (там же: 65).
Потапов обращает внимание на то, что «современные танки имеют дальнобойность по заправке горючим примерно на 300–500 километров, а заправка на
колѐсную машину даѐт максимум 100 км. …получается тройное несоответствие в
этом деле. Мы, например, в корпусе проделали такой опыт: на строевых машинах
под второе сиденье мы сделали ящик и дополнительно в бочках возим две заправки. Таким образом, дальнобойность колѐсного транспорта уравновешивается
с дальнобойностью танков. Кроме того, дополнительно на каждую строевую машину мы кладѐм 4 ящика патрон и, таким образом, с точки зрения боекомплекта
разрыв ликвидируется» (там же).
И как в воду глядел генерал-майор, говоря: «нам очень часто придѐтся действовать тогда, когда тылы наши станут (ничего не поделаешь). Раз колѐсная машина не проходит и раз транспорт тыла преимущественно колѐсный, нужно както изворачиваться, нужно как-то думать и как-то учить войска сейчас, заблаговременно» (там же).
Нарекания танкиста коснулись и артиллерии, входящей в состав механизированного корпуса. Поскольку взятый на еѐ вооружение трактор СТЗ-5 «не успевает в своѐм продвижении за танковыми частями… Этот трактор …заменить более мощным и вездеходным». А от мотоциклетного полка в составе танкового
корпуса генерал вообще предлагает отказаться: «Я долго думал над этим вопросом, не знаю, товарищ Народный комиссар, мне кажется, что вообще найти правильное применение мотоциклетному полку нигде невозможно. Немцы используют мотоциклетные части в качестве первого эшелона. Я считаю, это возможно
сделать только тогда, когда противник бежит, тогда мотоциклетная часть выполняет свою роль. Послать первым эшелоном мотоциклетную часть, а дальнейший
боевой порядок построить так, чтобы шли тяжѐлые танки, средние танки и огнемѐтные, неправильно. …Командир механизированного корпуса должен обязательно иметь резерв. Поэтому мотоциклетный полк должен быть сформирован
таким образом, чтобы он преследовал две цели: во-первых, чтобы он использовался в качестве разведки для механизированного корпуса, во-вторых, — в качестве танкового резерва» (там же).
73
Лето 1941 г. Не «драп», а сопротивление и организованное отступление.
О командующем 5-й Армией Юго-Западного фронта генерале Михаиле
Ивановиче Потапове, боевые действия которой сыграли огромную роль в срыве
гитлеровского блицкрига, пишут с уважением в своих воспоминаниях его соратники: маршалы Жуков, Рокоссовский, Москаленко, генерал армии Штеменко и
противники: Х. Гудериан, Ф. Гальдер. Разбирает с восхищением его военные операции в книге «Блицкриг» английский военный историк Алан Кларк, цитируя директивы Гитлера — «во что бы то ни стало разгромить советскую 5-ю Армию»
(От «Барбароссы», 1988: 74).
В первые дни войны она контратаками отбрасывала врага за границу СССР
на 7–8 км, но не имела поддержки с флангов.
За срок в почти три месяца, что 5-я Армия генерала Потапова держала оборону на юго-западной границе, с Украины шли и шли эшелоны (более 1 500 000
вагонов!) на восток: с эвакуированными людьми, оборудованием многих заводов,
фабрик, шахт, электростанций, с музейными богатствами и бесценными архивами, с хлебом нового урожая и скотом. Ради свершения этой гигантской эпопеи не
щадили свои жизни наши воины.
Сопротивление 5-й Армии и многих других разрозненных частей по всему
гигантскому, небывало в истории мировых войн растянувшемуся фронту — от
Баренцева моря до Черного, хронологически засвидетельствовано начальником
штаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдером в известном дневнике: «30 июня
1941 г. Сведения с фронтов подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека» (Гальдер, 1971: 60). «1 июля. Противник отходит с исключительно упорными боями, цепляясь за каждый рубеж… На всех участках характерно небольшое число пленных» (там же: 68). «12 июля. Постоянная угроза северному флангу из района Коростеня (со стороны 5-й армии русских) …командование противника действует энергично и умело» (там же: 124).
«Русские пытаются отсечь наши танки от наступающей за ними пехоты.
Положение становится таким запутанным, что мы, со своей стороны, не понимаем, то ли мы окружаем противника, то ли он окружает нас» (От «Барбароссы»,
1988: 75) — цитирует Ален Кларк архивные донесения немецкого командования.
Безмерно растянутый фронт то здесь, то там прорывался нападавшим врагом. Приходилось отступать, выравнивая линию фронта, иначе велика угроза окружения. Что и случилось с непокорной 5-й Армией, нависавшей угрожающим
балконом над немецкими войсками. Ее не дал вывести из-под смыкающихся щупалец фашистских частей приказ Верховного командования. Застрелился командующий Юго-Западного фронтом генерал Кирпонос, находящийся рядом с Потаповым. Контуженного взрывом, бездыханного командарма Потапова боевые товарищи сочли мѐртвым. Захоронить было некогда — немцы наступали… Оставили
в месте с другими погибшими в глубокой воронке. Подоспевшие немцы, заметив
среди убитых человека с высокими знаками отличия, смогли привести в чувство.
Хорошо известного в стане захватчиков командарма Потапова попросил
доставить к себе сам знаменитый танковый стратег Г. Гудериан. «Я беседовал с
ним, — пишет он в «Воспоминаниях солдата», — и задал несколько вопросов.
Первый вопрос: — «Когда они заметили у себя в тылу приближение моих тан-
74
ков?». Ответ: — «Приблизительно 8 сентября». Вопрос: — «Почему они после
этого не оставили Киев?» Ответ: — «Мы получили приказ фронта оставить Киев
и были готовы… Но затем последовал другой приказ, требовавший оборонять
Киев до конца» (Гудериан, 1998: 305). (На этом настоял маршал Тимошенко. —
О. Ж.)
И ещѐ много допросов перенесѐт генерал в немецком плену, и следователи
отметят: «в качестве пленного держался с достоинством», «по вопросам стратегического свойства ссылался на свою неосведомленность», «на вопросы, касающиеся его будущего, отвечал сдержанно»… Позже на предложение вступить в
армию предателя Власова, а значит, вмиг сменить гнилую баланду из овощной
кожуры на сытный паек, отрубил: «Победа всѐ равно будет за нами!». В фашистских концлагерях в разное время стойко делили с ним баланду генералы Лукин,
Музыченко, ст. лейтенант Яков Джугашвили. По-разному сложились их трагические судьбы…
Лишь в 1992 г. были опубликованы отчѐты и стенограммы допросов военнопленного генерал-майора Потапова, из которых явствует: командарм даже перед лицом смертельной опасности не дал захватчикам надежд на победу: «на вопрос о том, готов ли русский народ в глубине души вести войну в случае, если
армия отступит до Урала, ответил: — «Да, он будет оставаться в состоянии моральной обороны», а «Красная Армия будет продолжать сопротивление» (Военно-исторический журнал. 1992. № 2. С. 56–58).
Почему следователь Босси Федреготти заговорил об Урале, стало понятно
лишь после пленения и показаний одного из авторов плана вторжения в СССР
«Барбаросса» — фельдмаршала Паулюса в 1943-м. А теперь известно всем: захватчики собирались в утро 22 июня 1941 г. за полчаса подавить погранзаставы,
за две-три недели окружить и разгромить войска первой линии, ни в коем случае
не допустив их отступления (!) «в глубь русских просторов», через месяц-два занять Москву, Ленинград, Сталинград, выйдя на линию Астрахань–Архангельск.
Но советские войска оказали яростное сопротивление этому неизвестному
им тогда плану. Они — отступали! (За что их сегодня с маниакальной настойчивостью ругают кабинетные историки). Отступали с боями и контрударами, срывая
запланированный блицкриг, так успешно проведѐнный немцами в странах Европы…
Кое-что о «кухне» мифотворцев.
Канал НТВ на седьмой день после торжественного празднования 65летнего юбилея Великой Победы выпустил в эфир новый «фантастический триллер» об истории Великой Отечественной войны и судьбах еѐ героев — фильм
«Победитель победителей», который авторы позиционируют как «документальный». В нѐм нанесено открытое и откровенно лживое оскорбление памяти генералов Потапова и Лукина. О них, попавших в фашистский плен с тяжѐлыми ранениями, стойко прошедших муки ада на земле и восстановленных в правах по
возвращении, ТВ до сих пор молчало. Вспомнило впервые, не пожелав встретиться с родными, ничего не прочитав о командармах в обширной военной литературе
и прессе, но, заручившись свидетельствами некоего писателя и историка Дмитрия
75
Фоста, у которого, как сообщило НТВ, в личном архиве документов по истории
войны — тысячи единиц хранения!
В 1945 г. советских военачальников освободили союзники, предлагали остаться на «свободном демократическом Западе», не то на Родине их ждѐт Сибирь… Они отказались! Были отправлены на самолѐте в Москву.
По буйной фантазии Дмитрия Фоста — главного идеолога фильма «Победитель победителей», Сталин «срежиссировал» возвращение генералов так, чтоб
автобус, доставивший их в столицу, остановился у поворота на Лубянку… Пусть
струхнут и присмиреют! В автобус вошѐл «красивый офицер-кавказец и приказал: — Потапов, на выход с вещами!» По версии Форса, генералу Потапову в
плену ампутировали ногу, и, выходя из автобуса, он выронил костыль, который
кавказец не подумал помочь поднять. А проводя инвалида кремлѐвской аллеей,
громко щѐлкнул затвором пистолета у него за спиной. Генерал решил, что его тут
и расстреляют, и со страху… обмочился. Камера, представьте, показывает зрителям разыгранную актѐрами сцену — по одинокой ноге в сапоге катится предательская струйка… А дальше, как гнусно живописует, фантазируя Фост, генерала
заводят на заседание Политбюро, и Сталин, указывая на сырые галифе, говорит с
усмешкой: «Нехорошо получилось, но спасибо Вам за защиту столицы в 41-м!» И
расцеловывает вконец смущѐнного командарма.
Дмитрий Фост трагически комментирует, как оскорбляет его, бывшего военного, такое издевательское и уничижительное отношение Сталина, конечно,
считавшего себя «победителем победителей», к настрадавшимся героям.
А вот как на самом деле проходило возвращение военачальников на родину —
по рассказам вдовы генерала Потапова, Марианны Федоровны, возмутившейся измышлениями НТВ, но по возрасту не способной выдержать судебную волокиту за
честь мужа. Освобождѐнные американцами из плена, советские генералы праздновали день Победы в Париже, на сердечном приѐме у де Голля. Французы сшили им
тѐмно-синие пальто и кители цвета хаки, но без знаков отличий. Генералы надели
ордена — немцы не стали отбирать их из чувства уважения перед воинами, верными
присяге. На московском аэродроме их пересадили на другой самолѐт и отправили в
Сибирь, как и пугали союзники, в фильтр-лагерь. Но после проверки вернули в Москву. Жили уже в приличных условиях, в Голицыно, и оттуда их вывозили на допросы. Об этом времени генерал Потапов рассказывал жене неохотно и без особых подробностей, но доподлинно известно, что после семимесячной проверки органами
НКВД командарма направили на курсы при Академии Генерального штаба (ВАК),
а затем назначили помощником командующего 6-й мотомеханизированной армии в
Забайкальском военном округе. В 1947-м, он, сорокалетний вдовец, женился на молодой актрисе Марианне Модоровой, родился сын. В 1954-м генерал вновь стал командующим 5-й Армии, пусть без него, но дошедшей в 1945-м до логова врага (Быков, 2007: 485-489). Он ушѐл из жизни в 1965 г. — в звании генерал-полковника, на
посту 1-го заместителя командующего Одесским военным округом. На боевом посту. До последней минуты жизни!
Но откуда мифическая версия главного оракула передачи — Д. Фоста — об
ампутированной ноге, о страхе до «обмочения»? Вероятно, страстное желание
опорочить сильных волей полководцев, верных присяге даже в плену, заставило
76
«склеить» судьбы двух героических людей — Михаила Ивановича Потапова и
Михаила Фѐдоровича Лукина, храбро защищавшего путь к столице — под Смоленском. Он попал в плен с тяжѐлым ранением в ногу, которую ампутировал немецкий хирург. Это командарму Лукину Сталин сказал: «Спасибо за Москву!»
Только и Лукин на заседании Политбюро не был и «со страху» ничего не творил.
Вышел в отставку по состоянию здоровья в 1946 г. А в 1993 г., посмертно, получил звание Героя России.
Но ни воспоминания самих генералов, ни оценка их боевой деятельности
соратниками и противниками, ни рассказы их здравствующих родных — не интересны энтэвэшникам, как и вообще суровая и честная правда о войне. Видно,
представляя себе, что пережили воины и полководцы в годы Великой Отечественной, энтэвэшники не раз обмочились, отсюда и бредовые версии храбрых на
домыслы творцов «документального» кино.
Законно репрессированные.
Ещѐ один не просто миф, но и тонкая мистификация об истории войны, с
особенным удовольствием муссируемая СМИ — массовые необоснованные, якобы, сугубо политические репрессии по знаменитой 58-й статье УК. Действительно, среди осуждѐнных по этой «универсальной» статье было немало севших «за
язык», т. е. за разговоры на политические темы и анекдоты. Но основная масса —
вполне законно репрессированных — за серьѐзные преступления. Для того чтобы
понять это, совсем не надо прорываться в какие-то особо секретные архивы ФСБ.
Достаточно просто почитать самую популярную среди москвичей газету — «Вечернюю Москву». Уже 23 июня 1941 г. она опубликовала Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об объявлении в отдельных местностях СССР военного
положения», в том числе, в Москве и Московской области» и Указ Президиума
Верховного Совета СССР «Об утверждении Положения о Военных Трибуналах в
местностях, объявленных на военном положении, и в районе боевых действий»
(Вечерняя Москва. 1941. 23 июня). А так же — Приказ по местной противовоздушной обороне г. Москвы и Московской области. № 1 от 22 июня 1941 г., подписанный начальником МПВО комбригом С. Фроловым и начальником штаба
МПВО майором Лапировым: «В связи с угрозой воздушного нападения на город
объявляю в г. Москве и Московской области с 13 часов 22 июня 1941 г. угрожаемое положение. Приказываю всему населению, руководителям предприятий, учреждений и домоуправлений г. Москвы и Московской области точно и своевременно выполнять правила местной противовоздушной обороны…
А) полностью затемнить на весь период угрожаемого положения жилые
здания, учреждения, торговые предприятия, фабрики и заводы г. Москвы и Московской области.
Б) выключить все световые рекламы, внутридворовое освещение и перевести на маскировочное освещение специальные указатели и сигнальное освещение.
В) полностью затемнить все промышленные предприятия, установив дежурство у всех выключателей внутреннего и наружного освещения;
Г) обеспечить светомаскировку всего транспорта г. Москвы и Московской
области;
77
Д) начальникам отделений железных дорог, вокзалов и сортировочных
станций полностью обеспечить светомаскировку ж.-д. станций, вокзалов, депо,
мастерских и подвижного состава.
Е) привести в готовность бомбоубежища и газоубежища для населения
г. Москвы и Московской области.
Ж) соблюдение строгого порядка и принятие всех необходимых мер при
воздушных нападениях;
З) всем руководителям предприятий, учреждений, домоуправлений по
опубликованию настоящего приказа обеспечить полную готовность населения и
организаций противовоздушной обороны.
Установить по каждому предприятию, учреждению, домоуправлению ответственных дежурных по МПВО.
За нарушение установленных правил местной противовоздушной обороны
руководителей организаций, учреждений, предприятий и население привлекать к
уголовной ответственности по законам военного времени» (там же).
А уже 25 июня газета сообщает о вопиющем случае, рассмотренном Военным Трибуналом: «Поздно вечером 22 июня в доме № 1/47 по Краснопролетарской улице комната, в которой проживал рабочий обувной фабрики № 3 Московского городского управления лѐгкой промышленности Д. Е. Несмелов, была освещена, и на улицу проникал яркий свет. Дежурившая в это время во дворе одна
из активисток дома Н. Анохина немедленно отправилась к Несмелову и предложила ему выключить свет или завесить окно. Несмелов был пьян. Он наотрез отказался подчиниться законному требованию, всячески оскорблял Анохину, ударил
еѐ и вытолкнул из комнаты. В квартиру явилась управляющая домом Ю. Озолит и
вторично потребовала затемнить помещение. Но и на этот раз Несмелов ответил
площадной бранью.
Преступника привлекли к уголовной ответственности. Вчера это дело в открытом судебном заседании рассматривал военный трибунал войск НКВД Московской области. Председательствовал военюрист 1-го ранга А. А. Петров, члены — батальонный комиссар М. Ф. Доронов и сержант государственной безопасности А. С. Шутаев. Военный трибунал приговорил Несмелова к 10 годам лишения свободы» (там же: 25 июня).
Так же на скамье подсудимых оказался комендант общежития Московского
завода «Комета» С. Лыков, который «с преступной халатностью отнесся к приказу» и был приговорѐн к 5 годам лишения свободы: «В ночь на 23 июня окна общежития оказались не замаскированными, в них горел свет. Возле бараков не был
запасѐн песок для тушения возможных пожаров от зажигательных бомб».
Как ни парадоксально это прозвучит, но для одного несмелого дебошира и
одного коменданта-разгильдяя в тот день… окончилась война. Призыв на фронт
им уже не грозил…
Из номера от 26 июня москвичи узнают о Приказе начальника гарнизона
г. Москвы генерал-лейтенант Захаркина «Об обеспечении общественного порядка
и государственной безопасности в г. Москве». Приказ устанавливает время работы учреждений и организаций местного и областного значения — с 8 часов 30
мин. Утра, союзного и республиканского значения — с 9 часов утра. Театрам,
78
паркам, кино, клубам и другим зрелищным предприятиям предписывается работу
заканчивать не позднее 22 часов 45 минут. Торговым предприятиям (магазины,
палатки, рынки и др.) предприятиям общественного питания (рестораны, столовые, кафе и др. и предприятиям коммунального обслуживания (бани, прачечные,
парикмахерские и др.) заканчивать свою работу в 22 часа 45 минут.
Понятным и своевременным, в связи с военным положением, становится
воспрещение въезда в Москву «всем лицам, не прописанным на жительство в г.
Москве, за исключением лиц, специально командированным по вызовам народных комиссаров СССР и РСФСР». «Рабочим и служащим пригородов, работающим в г. Москве, разрешается въезд в г. Москву по специальным пропускам предприятий и учреждений».
Запрещается фотографирование и производство киносъѐмок в пределах
г. Москвы. Воспрещается движение по г. Москве легкового транспорта и пешеходов с 24 часов до 4 часов 00 минут, за исключением имеющих специальные пропуска.
Естественно, «за невыполнение этого приказа виновные наказывались по
законам военного времени» (там же: 26 июня).
29 октября газета сообщила: «За последние дни отмечен ряд случаев нарушения светомаскировки автотранспортом (как военным, так и гражданским). Водительский состав, имея светомаскировочные колпаки на фарах, намеренно снимает внутри фар маскировочную сетку, тем самым открывает свет более установочного. Также нарушается светомаскировка в жилых домах. За нарушение правил светомаскировки Управлением Коменданта гор. Москвы привлечена к уголовной ответственности гр-ка Рябова А. Ф. и осуждена Военным Трибуналом к 5
годам тюремного заключения. Кроме того, переданы в Военный Трибунал для
рассмотрения дела гр-на Хажомия Ф. И., шофѐра Алабьева А. Д. и шофѐра Дронцович П. А.» (там же: 29 октября)
Трудно поколению, никогда не знавшему войны, осознать всю опасность
существования в прифронтовом городе, в котором случались и куда более серьѐзные происшествия, чем нарушение светомаскировки. Так, в самые тревожные дни
14–16 октября 1941 г., когда значительная часть москвичей поддалась панике и
сорвалась с родных мест на восток, в Военном трибунале Московского военного
округа слушалось дело о неудавшейся диверсии. 15 октября «Вечѐрка» сообщила,
что суд: «рассмотрел дело братьев К. Петра и Павла, уроженцев местечка Семѐновка Черниговской области, по обвинению их в подготовке крупной диверсии на
одном из оборонных заводов Наркомата боеприпасов» (там же: 15 октября). На
заводе старший брат, Пѐтр работал слесарем, младший, Павел, — учѐтчиком.
«Как показало следствие, подтверждѐнное технической экспертизой, фашистские
выродки, завербованные немецким шпионом, покушались устроить на заводе
грандиозный взрыв» (там же) … Павел сообщил суду, что не был против «мелких
актов саботажа и вредительства», тогда как Пѐтр «был сторонником серьѐзных
диверсионных актов, способных нанести ощутимый ущерб Советскому Союзу.
Взрыв уничтожил бы все следы преступления». И тут же признался, что «под
влиянием брата усвоил его антисоветские взгляды, вполне разделял его предательскую деятельность и готов был выполнить любое указание Петра». Дивер-
79
санты были арестованы накануне совершения преступления и приговорены к расстрелу (там же).
О драматических событиях середины октября 1941 г. и «активных участниках» октябрьского драпа и грабежей газета информирует неоднократно.
21 октября. «Трусы и предатели»: «Предприятия треста местной промышленности Коминтерновского района Москвы выполняли специальные заказы. Но
ответственные задания мало интересовали управляющего трестом П. М. Маслова.
Вместо заботы о порядке на предприятиях, о быстрейшем выполнении заказа
этот шкурник и трус беспокоился о личном благополучии. Решив улизнуть из
Москвы, Маслов нашѐл себе «попутчика» — директора обувной фабрики этого
же треста Э. Г. Хачикьяна. Оставив на произвол судьбы предприятия, награбив на
фабрике по нескольку пар обуви, Маслов и Хачикьян пытались удрать из Москвы. Но на вокзале они были задержаны.
Паникеры и предатели, совершившие преступление по статье 58–14 Уголовного кодекса (контрреволюционный саботаж) преданы суду военного трибунала» (там же: 24 октября).
Да-да! Нынешним поборникам законности неплохо было бы иметь в виду,
что и такие безусловные преступления, вовсе не имеющие политической подоплѐки, осуждались именно по 58-й статье, как «контрреволюционный саботаж».
В том же номере: «Перед судом Военного трибунала. Бандиты»: «Утром
18 октября по окраинной площади Москвы проезжали грузовики с эвакуированными из города женщинами и стариками. Некто Абдрахманов, дворник одного из
близлежащих домов, вместе с группой бандитов и грабителей напал на отъезжающих. В машину посыпались камни, а когда одна из автомашин остановилась,
бандиты начали выбрасывать из неѐ пассажиров, избивать их, тащить вещи. Особенно усердствовали некая Ловягина — женщина без определѐнных занятий, судившаяся в прошлом году за кражу, Есипов, дважды привлекавшийся к суду за
хулиганство, Дугаев, также имеющий судимость, и другие. Грабительские действия сопровождались бандитскими выкриками.
При содействии проходивших граждан милиция задержала и арестовала
15 бандитов. Показаниями свидетелей и наличием награбленных вещей все они
были изобличены.
Вчера это дело рассматривал Военный Трибунал Московского военного
округа под председательством бригвоенюриста тов. Романовского. Пять зачинщиков бандитского нападения приговорены к расстрелу, остальные — к разным
срокам заключения» (там же: 24 октября).
24 октября. «От коменданта Москвы»: «Военный трибунал приговорил
к расстрелу: Писеева И. Е., сборщика конторы Союзутиль, за контрреволюционную
агитацию и распространение провокационных слухов; Левина П. Г., директора холодильника мясокомбината, за самовольное оставление вверенного ему хозяйства,
что нарушило нормальную работу холодильника, и за дезертирство Хохлова И. М.,
шофѐра первой автобазы Треста хлебопечения, похитившего и продавшего на сторону 1836 килограммов хлеба. Приговоры приведены в исполнение.
Закончены следствием и переданы на рассмотрение Военного Трибунала
дела по обвинению Мороз Л. С., директора 2-го молокозавода, в хищении про-
80
дуктов с вверенного ему завода; Шемонаева Н. И., Шемонаева Б. И.,
и Дитц А. Ф., обвиняемых в разграблении квартир граждан, выехавших из Москвы; Шмакова А. М. и Куприянова А. М., обвиняемых в контрреволюционной агитации» (там же: 24 октября).
26 октября. «Перед судом Военного Трибунала»: «Председатель артели
«Трикотажник» А. Г. Лихачѐв решил дезертировать. Он самовольно распорядился прекратить работу в артели. Вместе с подчинѐнной Куренковой — начальником пошивочного цеха — паникѐр незаконно выдал членам артели и разным частным лицам товары. Таким образом было разбазарено товаров на сумму до
100000 рублей.
Военный Трибунал приговорил Лихачѐва к расстрелу с конфискацией лично принадлежащего ему имущества, Куренкова осуждена на 10 лет лишения свободы с поражением в правах на 3 года и конфискацией имущества.
Военный Трибунал войск НКВД Московской области рассмотрел дело директора 2-го молокозавода Л. С. Мороза. Используя свои права, проходимец похитил на заводе большое количество продуктов, из заводской кассы украл 5.000
рублей.
Военный трибунал приговорил Л. С. Мороза к 10 годам лишения свободы с
поражением в правах на 5 лет и конфискацией имущества. Маслова и Хачикьяна — к 10 годам лишения свободы с поражением в правах на 5 лет и конфискацией имущества» (там же: 26 октября).
15 ноября. «Расхитительница продуктов»: «Е. А. Петрова работала заместителем директора магазина № 2 Ростокинского райпищеторга. В последнее время
она довольно часто приносила к себе на квартиру тщательно запакованные свѐртки. Оказалось, что Петрова систематически похищала продукты из магазина. Еѐ
задержали на улице с полной корзиной. Там было 8,3 килограмма сливочного
масла, 100 коробок спичек, 2 литра растительного масла, 2 килограмма печенья.
Ещѐ больше продуктов обнаружили работники милиции у Петровой на квартире.
Здесь нашли 75,5 килограмма пшеничной муки, 20 килограммов сахару, 15 килограммов сливочного масла, 15 килограммов конфет, 12 килограммов риса, 12 килограммов круп и много других продуктов. Дело Петровой рассматривалось в
Военном Трибунале Москвы. Петрова приговорена к 10 годам лишения свободы
с конфискацией всего имущества» (там же: 15 ноября).
17 декабря: «М. М. Фидельман был начальником одной из крупнейших автобаз. В. М. Роднов работал на этой же базе шофѐром. Они сговорились похитить
несколько автомашин с тем, чтобы потом продать их.
На Петровке Роднову удалось подкараулить машину, шофѐр которой на
минуту отошѐл в сторону. Заняв место в кабинке, преступник сразу развил большую скорость и скрылся. Грузовик был доставлен на автобазу и там спрятан. Через несколько дней Роднов похитил машину у колхоза. Вслед за тем мародѐры
захватили ещѐ одну машину.
В это время учреждение, которое обслуживала автобаза, готовилось к эвакуации из Москвы. На грузовик были погружены продукты для сотрудников на
время переезда. Тут вмешался Фидельман. Под предлогом неисправности грузовик был им задержан на автобазе, а когда учреждение выехало, вдогонку была
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]