Российские правоведы XVIII-XX веков. Том 3. Очерки жизни и творчества

Д. Д. Гримм стал сотрудником выходившей в столице Фин ляндии с 5 декабря 1919 года газеты «Новая русская жизнь». Гене рал П. Н. Врангель, принявший 22 марта 1920 года пост Главноко мандующего Вооруженными Силами Юга России, назначил его сво

18 Российские правоведы XVIII—XX веков

Осенью 1920 года Д. Д. Гримм находился в Париже. 18 ноября 1920 года он участвовал в заседании Парижского комитета консти туционнодемократической партии

Отношения Д. Д. Гримма с руководством этой партии были весьма сложными. Он не вписывался в рамки либеральной идео логии февральской революции 1917 года, которая проповедовалась Милюковым и К

20 Российские правоведы XVIII—XX веков

Воззрения, которые исповедовал Д. Д. Гримм в рассматривае мое время, его приверженность к национально мыслившим поли тическим деятелями русской эмиграции в целом и к генералу Вран гелю в особенности — все это сближало его с Иваном Александро

вичем Ильиным

. И. А. Ильин считал П. Н. Врангеля единственным человеком, подходящим к роли русского вождя. Петр Николаевич, в свою очередь, видел в Ильине мыслителяпатриота, наиболее адек ватно оценивавшего происшедшее в России и перспективы борь бы с большевизмом. С 1923 года и до смерти Врангеля в 1928 году Иван Александрович вел с Петром Николаевичем интенсивную пе реписку3.

Сына Д. Д. Гримма Ильин привлекал к сотрудничеству в сво ем журнале «Русский Колокол». Но Иван Давидович почемуто усмотрел в этом журнальном замысле Ильина стремление работать «наперекор» П. Б. Струве и тем «нарушить единство белого фрон та». Эти свои обвинения И. Д. Гримм открыто высказал Ильину в письме, написанном в октябре 1927 года. Иван Александрович, в свою очередь, пересказал обвинения младшего Гримма самому П. Б. Струве2, назвав их «злым вздором» и заявив при этом, что «опровергать все это ниже моего достоинства — нет ни охоты, ни сил, ни времени». В письме к своему другу И. С. Шмелеву И. А. Ильин высказался по поводу обвинений И. Д. Гримма еще резче. «Третьего дня был расстроен пакостным письмом, получен ным от Ивана Гримма из Юрьева, — писал Иван Александрович Ивану Сергеевичу 23 октября 1927 года. — “Обличает” меня (на основании моего конфид[енциального] досье) — в желании нару шить единство белого фронта; “совершить исторический подлог”, выдачей моей “философской системы” за “белую идеологию”; в претензии деспотически подвергнуть мир и Россию фил[ософско] религиозной реформации; в честолюбивовластолюбивых замыс лах орденского характера; в желании работать наперекор Струвин ской России... и т. д. Все это тоном большой заносчивости, резким до неприличия, и с высокопарными разъяснениями “истин”, про думываемых в состоянии перед магистерским экзаменом. На утом ленную душу все это подействовало удручающе... Хочу ему не отве тить вовсе. Это прием борьбы: инсинуировать пакости сердца сво его предмету своего недоброжелательства»3.

22 Российские правоведы XVIII—XX веков

культет

24 Российские правоведы XVIII—XX веков

. И в то же время здесь имеется немалое количество документов, отражающих его де ятельность в рассматриваемое время в рамках Русского Юридичес

кого факультета в Праге

В 1926—1927 годах проходил подготовку к профессорскому зва нию по кафедре государственного права на Русском Юридическом факультете в Праге сын Давида Давидовича Игорь Гримм. В июне 1927 года он успешно сдал магистерский экзамен. Его магистер ская диссертация была написана на тему: «Двойственность госу дарственнообщественного бытия в учении Аристотеля».

Преподавал Давид Давидович Гримм в Тартуском университе те семь лет: в 1934 году — в возрасте семидесяти лет— он вышел на пенсию.

В Тартуском университете в 20е годы обучалось довольно мно го русских студентов (4—5% от общего числа учащихся). Важней шие лекционные курсы читались здесь в то время на русском язы ке, поскольку ведущими профессорами были русские. Но с середи ны 30х годов власти Эстонии начали вводить ограничения на преподавание дисциплин на русском языке. Эта мера была частью политики шовинистически настроенных эстонских властителей на вытеснение всего русского из Эстонии. Положение русских эмиг рантов, искавших здесь пристанища себе, стало заметно ухудшаться.

Генераллейтенант Алексей Константинович Баиов (1871—

26 Российские правоведы XVIII—XX веков

Причинами этого являются: прежде всего шовинизм эстонской интеллигенции с ее печатью и, во 2х, общая в этом отношении тен денция всякого правительства, которое, с одной стороны, само со стоит из интеллигенции, а с другой стороны, всегда старается уго дить той среде, из которой оно само вышло, и особенно печать, ради удержания власти в своих руках. Кроме того необходимо от метить общее стремление эстонцев обэстонить русских.

На восточных окраинах государства, особенно в Печерском краю, где проживает бо´льшая часть русских (в Печерском краю 60% всего населения) и где эта часть состоит, главным образом, из кре стьян, эстонской общественностью и преимущественно государ ственными властями в целях эстонизации принимаются всевозмож ные меры, даже такие, какие вряд ли возможно признать возможны ми для культурного государства. В других местностях республики эстонизация происходит главным образом через школу, а также на стойчивым втягиванием в государственные и экономические инте ресы своего государства…

Эстонское население, за исключением интеллигенции и вооб ще городского, относится к эмигрантам в общем хорошо. Оно не делает разницы, да и не всегда понимает ее, между коренным рус ским населением и эмигрантами. Лишь в случае сильной конку ренции на почве материальных интересов является некоторое не удовольствие, никогда, впрочем, не переходящее в злобу и недо брожелательство. Местное крестьянское население очень часто вспоминает с удовольствием старую, царскую Россию и сравнивает ее с нынешней самостоятельной Эстонской Республикой, часто не в пользу последней. Оно часто, особенно в старшей своей полови не, критически относится к своей власти, которая, кто бы ни со