Реализация прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве. Монография

Мы считаем положение части 3 статьи 20 УПК РФ оправданным и справедливым, учитывающим особенности возбуждения уголовного

Полагаем, что если кому-либо преступлением в действительности причинен вред, то обстоятельство его официального признания либо непризнания потерпевшим не может повлиять на его связь с преступ­лением, как «причастного» лица. Факт принятия уполномоченным гос­ударственным органом процессуального акта о наделении лица права­ми потерпевшего не в силах изменить обстоятельства реального, имевшего место в действительности, события причинения вреда, вреда определённого характера и размера.

В этой связи дознаватель, следователь или суд могут допустить предположительно пострадавшее лицо, подавшее заявление о преступ­лении, к участию в производстве по делу для подтверждения данных обстоятельств и для защиты своих прав, изложив в своем решении предположение о причинении ему вреда20.

На основании изложенного выше, мы считаем, что следует более тщательно отнестись к определению видов преступных последствий, которые закон считает обязательными для установления по конкрет­ному уголовному делу и необходимыми для признания лица потер­певшим. Из статьи 42 УПК РФ следует, что потерпевшему преступле­нием может быть причинён физический, имущественный либо мо­ральный вред.

Следует отметить, что понятие «вред» достаточно тесно связано с понятием «убыток». Как же соотносятся указанные термины? В этой связи необходимо обратиться к гражданско-правовому законодатель­ству, поскольку термин «убыток» определен именно в ГК РФ. В соот­ветствии с ч. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, кото­рые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произве­сти для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение

Необходимо обратить внимание на то, что в юридической литера­туре достаточно прочно укоренилось мнение, что упущенная выгода является исключительно гражданско-правовой категорией и взыскание неполученных доходов должно производиться только в рамках граж­данского судопроизводства33. Трудно согласиться с М.В. Танцеревым, считающим, что данная категория не подлежит установлению в уго­ловном процессе, поскольку для квалификации действий обвиняемого и степени его ответственности значения не имеет, а установление ее ведет к затягиванию процесса34. Думается, что приведенные аргументы несколько неубедительны. Следует поддержать мнение И.Н. Полякова, полагающего, что восстановление имущественной сферы пострадав­шего - это не только взыскание реальных имущественных убытков, но и, несомненно, неполученных доходов, которые должны играть роль квалифицирующего обстоятельства, а ссылки на трудность подсчета последних беспочвенны, ведь в современной следственно-судебной практике широко используется проведение различных экспертиз, спо­собных установить сумму убытков (т. е. реального ущерба и упущен­ной выгоды)35. Совершенно очевидно, что данная разновидность вреда, непременно, должна подлежать возмещению, если она находится в причинно-следственной связи с совершенным преступлением и бес­спорно доказано, что лицо могло получить указанные доходы. На се­годняшний день, как отмечают некоторые ученые, упущенную выгоду суды общей юрисдикции взыскивают в основном по делам о наруше­нии авторских и смежных прав (ст. 146 УК РФ) с «пиратов» в пользу правообладателя, используя при этом формулировку: «... учитывая снижение покупательского спроса на реализацию легальной видеопро­дукции правообладателя (ст. 49 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах»)»36. Полагаем, что упущенная выгода должна быть

Учитывая то, что в рамках современного российского уголовного судопроизводства упущенная выгода, как правило, не возмещается, можно сделать вывод, что понятия «убыток» и «ущерб» являются си­нонимами.