Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Реализация прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве. Монография
.pdf
§ 2. Уголовно-процессуальные средства обеспечения прав потерпевшего 111
и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда требуется получение судебного решения. Согласно ст. 17 УПК РФ следователь оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению,
основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Кроме того, суд
не вправе обязывать должностных лиц органов предварительного
следствия выполнять следственные и иные процессуальные действия и
принимать решения, входящие в их компетенцию и регулируемые уголовно-процессуальным законом РФ. В компетенцию и полномочия
суда в порядке ст. 125 УПК РФ не входит возложение на следователя
обязанностей по принятию мер по обеспечению гражданских исков, по
предъявлению дополнительного обвинения, по оценке доказательств,
имеющихся в деле. Данные вопросы не относятся к числу обжалуемых
в порядке ст. 125 УПК РФ, поэтому жалоба удовлетворению не подле-
202
жит»
.
Подобные решения принимались по изученным нами жалобам, поданным в суд на отказ следственных органов в производстве следственных (процессуальных) действий по ходатайствам заинтересованных лиц
203
.
Считаем, подобная судебная практика не может быть признана
обоснованной. Не соответствует она и достаточно ясно, неоднократно
озвученным позициям Конституционного Суда РФ по этим вопросам.
Определяя пределы действия судебного контроля, высший орган
конституционного правосудия указал: «Суд не должен ограничиваться
лишь исполнением формальных требований уголовно-процессуального закона и отказываться от проверки фактической обоснованности
обжалуемого решения органа предварительного расследования. Он
вправе принять собственное решение по данному вопросу, поскольку
иное способно привести к искажению самой сути правосудия»
202
Архив Дзержинского суда г. Перми. Уголовное дело № 1-311-08.
203
Доля подобных жалоб в общей структуре обжалования, разрешаемого
в порядке ст. 125 УПК РФ, по нашим данным, составляет от 22 до 25 %, что
достаточно объективно свидетельствует о значимости этих моментов для заинтересованных лиц.
204
Постановление Конституционного Суда РФ № 20-П от 02.07.1998 г.
«По делу о проверке конституционности отдельных положений ст. 331 и
204
.
112 ГЛАВА 2. Проблемы реализации процессуальных прав потерпевшего
Таким образом, в основе сложившейся практики опять оказались
субъективные подходы практикующих судей, не «решающихся» войти в
оценку фактической стороны обжалованных судебных решений, под
угрозой отмены итогового решения (вышестоящей инстанцией), а не
объективные интересы (потребности) потерпевших, обеспечивать которые призван и суд. Уголовно-процессуальный механизм обеспечения
интересов и прав потерпевших, в том числе от неправомерных действий
или решений публичных процессуальных органов, не выполняет те
нормативные и социальные задачи, которые ставились перед ним законодателем. В данной связи налицо необходимость в определенной коррекции данного механизма, позволяющей, с одной стороны, своевременно исключить из процесса доказывания необоснованные, субъективно надуманные ходатайства участников процесса, нивелирующие процессуальную самостоятельность следователя, с другой стороны, реально
и своевременно обеспечивать интересы заинтересованных лиц. Средства
подобной коррекции могут быть объективно различны. Например, небезосновательными представляются предложения ряда исследователей о
(полной) передаче функции судебного контроля на досудебном этапе
уголовного судопроизводства России «следственным судьям»
205
.
В принципе не связанные с разрешением дела по существу они
могли бы достаточно всесторонне исследовать как юридическую, так и
фактическую стороны жалоб или ходатайств, внесенных в суд, реальное установление тех обстоятельств, на доказанность которых, как на
основание отказа, ссылается следователь. Однако реализация данной
идеи, во-первых, связана с серьезными материальными, организационными и т. п. трудностями. Во-вторых, нет гарантии в том, что указания
законодателя в п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ также будут для судей в качестве непреодолимого препятствия к полноте и всесторонности подобной проверки.
464 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами ряда
граждан» //ВКС РФ. 1998. – № 5. – С. 16.
205
Манова Н.С. Теоретические проблемы уголовно-процессуальных про-
изводств и дифференциации их форм: Автореф. дисс. ... д-ра юрид. наук. – М.,
2006. – С. 54; Муратова Н.Г. Система судебного контроля в уголовном судо-
производстве: вопросы теории, законодательного регулирования и практики:
монография. – Казань: КГУ, 2004. – С. 346.
§ 2. Уголовно-процессуальные средства обеспечения прав потерпевшего 113
Названные подходы судейского корпуса в понимании п. 3 ч. 2
ст. 38 УПК РФ можно было бы минимизировать соответствующими
разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ. Но высшая судебная
инстанция страны достаточно однозначна в этих моментах судебной
проверки, категорически запрещая судьям оценивать фактическую
сторону действий или решений следственных органов до разрешения
дела по существу в суде первой инстанции.
Рядом исследователей предлагается вернуть в уголовный процесс
императивную обязательность указаний прокурора по отношению к
следователю, восстановить в полном объеме властно-распорядительные полномочия прокурора за законностью и обоснованностью предварительного расследования, что, в свою очередь, позволит быстро и
своевременно устранять подобные нарушения в деятельности следственных органов
206
.
Однако и этот путь представляется нам бесперспективным. Во-первых, и следователь, и прокурор, как уже отмечалось, по сути, связаны
едиными показателями в деле «борьбы» с преступностью. Во-вторых,
как обстояло дело с обеспечением прав потерпевших, когда прокурор
обладал всей системой указанных прав, известно достаточно. В-третьих,
известный «простор» для субъективной интерпретации норм п. 3 ч. 2
ст. 38 УПК РФ все равно остается.
Наконец, необоснованный отказ следователя и солидарная с ним
позиция суда могли бы быть нивелированы действительно обеспеченным правом потерпевшего (его представителя) самостоятельно собирать и представлять в уголовный процесс легитимные доказательства.
Однако и здесь окончательное решение вопроса о том, насколько полученные потерпевшим (его представителем) сведения, предметы и
документы будут приобщены к материалам уголовного дела, найдут
свое отражение (оценку) в постановлении о привлечении в качестве
обвиняемого или в обвинительном заключении (акте), зависит исключительно от субъективного усмотрения следственных органов.
206
Григорьев В.Н., Победкин А.В., Калинин В.Н. Процессуальная регла-
ментация предварительного расследования в результате реформы 2007 г. //
Государство и право. 2008. – № 6. – С. 48–58; Колоколов Н.А. Баланс обвинительной власти (новеллы УПК РФ) // Уголовный процесс. 2009. – № 3. – С. 3–8;
Быков В.М. Процессуальные ограничения при производстве следственных
действий //Уголовный процесс. 2008. – № 6. – С. 49–54.
114 ГЛАВА 2. Проблемы реализации процессуальных прав потерпевшего
Примечательно и то, что при рассмотрении ходатайств и жалоб
указанной категории как следственными органами, так и судом игнорируются правовые позиции Конституционного Суда РФ, который
указывает на то, что «в соответствии с Конституцией РФ каждый
вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ч. 2 ст. 45); судопроизводство осуществляется на
основе состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123)
207
. Подо-
зреваемый, обвиняемый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители вправе собирать и представлять
письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному
делу в качестве доказательств.
В данной связи ни произвольный, ни обоснованный отказ следователя в производстве следственных (процессуальных) действий по ходатайству потерпевшего, ни формальная ссылка суда на положения норм п. 3
ч. 2 ст. 38 УПК РФ не могут служить основанием отказа потерпевшему в
судебной защите своих нарушенных прав. Отказывая в удовлетворении
подобной жалобы потерпевшего, суд, с учетом названной конституционной практики, должен исходить из следующих критериев:
1) отказ возможен, когда соответствующее доказательство (на приобщении которого настаивает потерпевший) не имеет отношения к делу, по которому ведется расследование, не способно подтверждать
наличие или отсутствие события преступления, виновность лица в его
совершении, иные обстоятельства, подлежащие установлению при
производстве по уголовному делу (доказательство не обладает свойством относимости);
2) отказ возможен, когда доказательство, как не соответствующее
требованиям закона, изначально является недопустимым (сведения
получены потерпевшим с явным нарушением закона; у следователя
нет достаточных юридических или фактических оснований для производства испрашиваемого следственного действия и т. п.);
3) когда обстоятельства, которые призваны подтвердить указанное в
ходатайстве потерпевшего доказательство, уже достаточно установлены
207
Определение Конституционного Суда РФ № 467 – 0 от 21 декабря 2004 г.
«По жалобе гражданина Пятничука П.Е.на нарушение его конституционных
прав положениями ст. 46, 86 и 161 Уголовно-процессуального кодекса РФ //
ВКС РФ. 2005. – № 3. – С. 74.
§ 2. Уголовно-процессуальные средства обеспечения прав потерпевшего 115
на основе системы других доказательств, в связи с чем производство
еще одного или нескольких следственных действий является явно избыточным, не соответствует задачам процесса (критерий – достаточности).
В итоге, принимаемое судом решение должно быть обосновано
ссылками именно на эти конкретные, скрупулезно исследованные в
ходе судебного заседания, доводы. Естественно, это требует не формальной «проверки» и «оценки» по правилам ст. 125 УПК РФ, а реального познания судом и сторонами фактической стороны заявленного к
разрешению спора. Исключительно подобный порядок позволит более
или менее полно обеспечить реализацию прав потерпевшего, предоставленных ему законом, выполнение основных функций не только в
публичных, но в его (нарушенных) интересах.
На фоне становления правового государства и гражданского общества, закрепления приоритета личных прав и свобод, принуждение потерпевшего к осуществлению уголовного преследования, равно как и
ограничение доступа к такому преследованию, не может являться положительным моментом современного российского уголовного судопроизводства. Анализируя действующий уголовно-процессуальный
закон, хорошо видно, что потерпевший, являясь участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения, наделен в этом качестве
определенными правами (ст. 22, ст. 42, ст. 123, ст. 216, ст. 312 и др.
УПК РФ). Тем не менее, при анализе прав государственных органов,
ведущих уголовный процесс, мы видим, что только к их исключительной компетенции относится, например, право избирать, изменять и
отменять меры пресечения в отношении обвиняемого (п. 5 ч. 2 ст. 37;
п. 4 ч. 3 ст. 38; ст. 97 УПК РФ). При этом среди перечня обстоятельств,
указанных в ст. 99 УПК РФ, и которые должны учитываться при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения (тяжесть
предъявленного обвинения, данные о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие
обстоятельства), также отсутствует указание на учет мнения потерпевшего. Отметим, что в некоторой степени данная проблема уже затрагивалась в научной литературе
208
.
208
Колоколов Н.А. Защита жертв преступлений: возможные пути совершен-
ствования процессуального закона / Проблемы защиты жертв преступлений.
116 ГЛАВА 2. Проблемы реализации процессуальных прав потерпевшего
Нам думается, что это не совсем верный подход законодателя. Действительно, рассматриваемый вопрос не мог ни в коей мере положительно решаться в период действия УПК РСФСР 1960 г., когда уголовное преследование, обвинение и производство предварительного расследования, в силу принципа публичности, было обязанностью и правом лишь государственных органов. Но действующий УПК РФ, отходя
от публичных приоритетов в уголовном процессе, обязан, на наш
взгляд, обеспечить право частных обвинителей (или, по выражению
Н.Е. Петровой, «неофициальных обвинителей», что представляется
нам не совсем верным по причине отсутствия в нормах уголовнопроцессуального закона данного понятия, тогда как понятия «частное», «частно-публичное» обвинение законом предусмотрены)
209
на
участие в таких важных процессуальных действиях, как избрание, изменение и отмена меры пресечения. В своей работе Н.Е. Петрова идет
дальше в развитии данной идеи и предлагает наделить «неофициальных обвинителей» правом на равных условиях с должностными лицами возбуждать ходатайства перед судом о применении к лицу, в отношении которого ведется уголовное преследование, любой меры пресечения, с представлением материалов, обосновывающих необходимость
применения таких мер
210
.
Позволим себе не согласиться с данной точкой зрения. Предоставление потерпевшему и иным частным обвинителям такого права может создать определенные трудности в деятельности публичных органов расследования и суда. В частности, это может повлечь неоправданную задержку в производстве предварительного расследования, а в
ряде случаев повлияет и на оперативность избрания и применения меры пресечения (например, когда потерпевший и должностное лицо органа предварительного расследования независимо друг от друга подадут ходатайства о применении различных мер пресечения). Исходя из
того, что потерпевшим причиняется непосредственный ущерб от пре-
Материалы расширенного заседания Ученого совета НИИ проблем укрепления
законности и правопорядка при генеральной прокуратуре РФ. – М., 1999. –
С. 15–17.
209
Петрова Н.Е. Частное и субсидиарное обвинение: Дис. … канд. юрид.
наук. – Самара, 1999. – С. 142–144.
210
Петрова Н.Е. Указ. работа. – С. 142.
§ 2. Уголовно-процессуальные средства обеспечения прав потерпевшего 117
ступления, многие процессуалисты приходят к мысли о необходимости особенно тщательной проверки их показаний
211
. Дело в том, что
показания потерпевших в силу ряда причин далеко не всегда объективны. Потерпевший, например, стремится отомстить за причиненные ему
страдания, боль, лишения, оскорбления и т. д., желает получить максимальную материальную компенсацию. Поэтому потерпевший может
преследовать и корыстные цели, преувеличивая размеры причиненного
преступлением ущерба и стараться скрыть свое собственное неблаговидное поведение. Недобросовестным потерпевшим данное право может быть использовано исключительно в собственных интересах и во
вред интересам правосудия, например, с целью оказания давления на
подозреваемого или обвиняемого.
Тем не менее, следует рассмотреть ряд аргументов по данному вопросу. Так как потерпевший имеет самый непосредственный интерес к
исходу уголовного дела в целом, его не может не волновать вопрос и о
мерах, принимаемых для обеспечения производства по данному делу.
Действительно, ходатайствуя, например, перед судом об избрании в
качестве меры пресечения в виде заключения под стражу, дознаватель,
следователь и прокурор преследуют, в подавляющем большинстве
случаев, лишь интересы дознания либо следствия, мало внимания уделяя тому, согласен ли потерпевший с избранием именно этой меры
пресечения. Причем, в данном случае мнение потерпевших не учитывается и судом. Так, законодатель в ст. ст. 108–110 УПК РФ прямо не
предусматривает участие потерпевших при подаче и рассмотрении судом ходатайств об избрании заключения под стражу в качестве меры
пресечения, о продлении срока содержания под стражей и об отмене
или изменении меры пресечения.
Исследование следственно-судебной практики показывает, что в
подавляющем большинстве случаев желания потерпевших ограничиваются лишь возмещением материального ущерба либо морального
вреда, причиненного преступлением. Поэтому будет ли целесообразным заключать под стражу обвиняемого, готового возместить либо
уже возместившего все причиненные преступлением потерпевшему
211
Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск,
1971. – С. 79; Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. – М., 1966. –
С. 52.
118 ГЛАВА 2. Проблемы реализации процессуальных прав потерпевшего
убытки? В таких случаях обычно потерпевший уже на стадии предварительного расследования весьма пассивно начинает вести себя с момента возмещения ущерба, причиненного преступлением, не желая
того, чтобы к обвиняемому вообще применялись какие-либо иные меры воздействия (особенно по преступлениям имущественного характера). Поэтому необходимо учитывать мнение потерпевшего при избрании, изменении, отмене меры пресечения.
Исходя из принципов равенства всех перед законом и судом и состязательности сторон, ни один участник уголовного процесса не должен иметь процессуальных прав больше, чем другие. Тем не менее,
предоставляя органам, ведущим предварительное расследование, обвиняемому и его защитнику право обжаловать решение об избрании,
изменении, отмене меры пресечения, УПК РФ лишает этого права потерпевших. В данном случае действует лишь общее правило о возможности обжалования процессуальных действий (бездействий) органов
предварительного расследования и суда (ст. 123 УПК РФ). Таким образом, УПК РФ в этой части абсолютно несправедливо ограничивает
право потерпевших на защиту своих прав и законных интересов.
Наличие указанных юридических коллизий, пробелов и противоречий, необходимость постоянного обращения к актам конституционного
правосудия или высших судебных инстанций страны нередко создает
для потерпевшего непреодолимые трудности для реализации им своих
прав, надлежащего выполнения неразрывно связанных с его интересом
функций. В этой связи он не в меньшей степени, чем обвиняемый, заинтересован в квалифицированной юридической помощи (представителей
адвокатского сообщества) для реального обеспечения своих нарушенных интересов и необходимых процессуальных прав. Показательные
данные в этом контексте приводит В.Н. Новиков. Если по уголовным
делам, в которых участвовали законные представители потерпевших,
ими обжаловались процессуальные решения следователя, заявлялись
различного рода ходатайства и отводы только по 3 % из общего числа
дел, то адвокаты – представители потерпевших использовали указанные способы обеспечения прав доверителей по каждому третьему делу
212
(34 %)
. Разница, как видим, принципиальна.
212
Новиков В.Н. Профессиональное (адвокатское) представительство за-
явителя и потерпевшего на досудебных стадиях уголовного судопроизвод-
§ 2. Уголовно-процессуальные средства обеспечения прав потерпевшего 119
Между тем, действующий уголовно-процессуальный закон вообще
не предусматривает обеспечения права потерпевших на бесплатную
юридическую помощь адвоката по аналогии со ст. 51 УПК РФ. Не содержит он и эффективного процессуального механизма возмещения
материальных затрат потерпевшему в тех ситуациях, когда он своими
средствами стремится обеспечить свое конституционное право на квалифицированную юридическую помощь представителя-адвоката.
Такое положение дел, как отмечается рядом исследователей
213
, не
согласуется ни с названными конституционными положениями, ни с
социальным назначением уголовного судопроизводства России, ни со
столь широко декларируемым принципом состязательности и равенства процессуальных прав сторон в процессе. Именно необходимость
обеспечения паритета прав обвиняемого и потерпевшего в обеспечении своих основополагающих процессуальных прав требует от законодателя безотлагательного решения вопроса о введении в УПК РФ
системы согласованных норм, реально обеспечивающих право потерпевшего на участие в деле адвоката-представителя по назначению, по
аналогии с нормами ст. 51 УПК РФ. Опрос практических работников
показал, что 77,4 % опрошенных считают целесообразным предусмотреть в УПК РФ новую норму – ст. 45.1, предусматривающую в отдельных случаях обязательное предоставление адвоката в качестве представителя потерпевшего, 11,8 % опрошенных выступили против этого
и 10,8 % – затруднились ответить на поставленный вопрос. В связи с
этим уголовно-процессуальный закон, полагаем, должен быть дополнен
ст. 45.1 УПК РФ «Обязательное участие представителя». И обязательное
участие – представителя потерпевшего, по аналогии с названными нормами, должно быть обеспечено следователем или судом, когда:
– потерпевший в силу возраста, профессии, здоровья или особых
свойств уголовного дела прямо настаивает на обеспечении данного
права;
ства: Дисс. ...канд. юрид. наук. – Воронеж, 2004. – С. 87; Шадрин B.C. Обес-
печение прав личности при расследовании преступлений. – М., 2000. – С. 208.
213
Парфенова М.Ф. Законный представитель и представитель потерпев-
шего участники уголовного судопроизводства, представляющие интересы
потерпевшего // Уголовное судопроизводство. 2007. – № 1.
120 ГЛАВА 2. Проблемы реализации процессуальных прав потерпевшего
– потерпевший является несовершеннолетним;
– потерпевший страдает физическими или психическими недостат-
ками, препятствующими ему осуществлять свои права в уголовном
процессе;
– в отношении потерпевшего совершенно тяжкое или особо тяжкое
преступление;
– потерпевший не владеет языком, на котором ведется уголовное
судопроизводство;
– уголовное дело подлежит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей; в особом порядке судебного разбирательства,
предусмотренном главой 40 УПК РФ; при заочном рассмотрении уголовных дел по правилам ч. 5 ст. 247 УПК РФ;
– подозреваемый заявил ходатайство о производстве по уголовному делу дознания в сокращённой форме в порядке, установленном главой 32.1 УПК РФ;
– государственный обвинитель в порядке ч. 7 ст. 246 УПК РФ отказался от обвинения, а потерпевший настаивает на разрешении дела судом по существу.
Названный перечень не является исчерпывающим. Следственносудебная практика (со временем) знает и другие примеры, когда потерпевшему должно быть безотлагательно обеспечено право на квалифицированную юридическую помощь адвоката, в том числе посредством организации в Российской Федерации и надлежащего финансирования «муниципальной» адвокатуры, о чем говорил в своем выступлении на VII съезде судей Председатель Верховного Суда РФ В.М. Ле-
214
бедев
.
Следующая проблема в реализации прав потерпевшего в стадии
предварительного расследования возникает при прекращении уголовного дела. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что вопрос
о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) в подавляющем числе случаев решается следователем вообще без участия потерпевшего
215
.
214
Лебедев В.М. Российская юстиция. 2009. – № 1.
215
Ибрагимов И.М. Законодательное расширение правомерных возможно-
стей защиты прав потерпевшего // СПС «КонсультантПлюс», 2009.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]