Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прогулки по Мадриду. Монография
.pdf
лишений. В начале января 1605 года в книжных
лавках Мадрида появилась первая часть его романа
«Дон Кихот», отпечатанная в типографии Хуана де
ла Куэста на улице Аточа. В 1610–1616 годах Сервантес поселился в бедном и сумрачном доме на углу
мадридских улиц Леона и Франкос. В той же типог-
рафии Куэсты печатались в 1613 году его «Назида-
тельные новеллы», а в 1615 году вторая часть «Дон
Кихота». Обретшие мировую славу произведения
Сервантеса со времени их появления на свет пользовались безусловным признанием не только в Ис-
пании, но и в других европейских странах. Однако
по-прежнему писатель до самой смерти 23 апреля
1616 года влачил полунищенское существование.
С горестным гневом восклицает он в одной из сво-
их «Назидательных новелл»: «О столица! Столица!
Ты делаешь своими баловнями наглых попрошаек
и губишь людей скромных и достойных…» Дом, в
котором жил Сервантес, был полностью перестроен, его могила в расположенном рядом монастыре
Тринитариев затерялась. Впрочем, по стечению обстоятельств, связанных с последующей реорганизаторской деятельностью и безответственностью го-
родских властей, погребения других представителей
Золотого века в Мадриде также не сохранились.
В соседних от дома Сервантеса кварталах жили
гранды испанской литературы: Лопе де Вега, Франсиско Кеведо, Тирсо де Молина, Педро Кальдерон.
По-разному складывались их судьбы. Лопе де Вега,
«чудо природы», «Феникс талантов», «отец испанско-
го театра», наделенный поразительной творческой
71
72
энергией, ярким темпераментом и языческим скла-
дом натуры, прожил долгую и бурную жизнь, поль-
зуясь безграничной популярностью у современни-
ков. Любимец мадридцев, Лопе де Вега превратился
как бы в эталон всего совершенного. В 1634 году
Кеведо писал: «Его имя стало пословицей: “все, что
от Лопе, хорошо” – преимущество, которым до него
никто не пользовался».
В 1596 году в силу ряда вынужденных обстоятельств Лопе де Вега вернулся в Мадрид из восьмилетней ссылки. Он занял значительное положение
в обществе, а в 1614 году принял сан священника.
Связь с церковью, однако, слабо отразилась на творчестве этого гениального жизнелюба.
В 1610–1635 годах, до своей смерти, Лопе жил в
собственном доме на улице Франкос, ныне не слиш-
ком удачно переименованной в улицу Сервантеса.
После того как была точно установлена принадлеж-
ность этого здания знаменитому драматургу, Королевская академия литературы его купила. Начатая
с 300-летия со дня смерти Лопе реставрация про-
должалась до 1960 года. Двухэтажный небольшой
кирпичный дом на каменном основании, образец
жилой архитектуры начала XVII века, удалось восстановить почти полностью. По существу, это ред-
кий в Мадриде пример памятника, связанного столь
конкретно с Золотым веком. Помещения, которые
занимали Лопе де Вега, его дочери и слуги – каби-
нет, спальни, часовня, коридор и кухня – невелики
и скромны; многие предметы здесь подлинные. Маленький внутренний дворик служил уютным садом.
Дом Лопе входит в число активно посещаемых мадридских музеев.
Последователем Лопе считал себя монах Габриэль
Тельес, известный под литературных псевдонимом
Тирсо де Молина. Яркая фигура этого драматурга,
новеллиста и прозаика во многом загадочна, факты
его жизни малоизвестны, начиная от точной даты
рождения. Значительный период Тирсо прожил в
Толедо, результатом чего стала его знаменитая книга
«Толедские виллы» (1621), затем переехал в новую
столицу и завязал тесные связи с ведущими писателями того времени. Преуспев в драматургии, он стал
объектом преследования Комиссии по исправлению
нравов, которая обвинила «монаха-мерсенария по
имени Тельес, в миру Тирсо» в создании комедий,
исполненных «светского духа, дурных побуждений
и зловредных примеров». Однако дело было замято;
Тирсо де Молина, живя в Мадриде, продолжал активно интересоваться театром. В начале 40-х годов
XVII века наступил новый резкий поворот в судьбе
выдающегося писателя. Он был сослан и закончил
жизнь весной 1648 года в монастыре.
В оживленных спорах, которые велись на засе-
даниях Поэтической мадридской академии в доме
Себастьяно Франсиско де Медрано и касались изощ-
ренного литературного стиля знаменитого поэта
Луи са де Гонгоры, Тирсо де Молина занимал сторо-
ну его противников. В борьбе против так называемого гонгоризма, или культизма, провозглашавшего
приоритет вычурной и изощренной литературной
формы, перегруженной символикой, участвовали ве-
73
74
дущие испанские писатели, начиная с Сервантеса и
Лопе де Веги. Поэзия «культистов», касты кабинетных
ученых, «культурных» литераторов, яростно высмеи-
валась Франсиско Кеведо, крупнейшим испанским
сатириком XVII века. Уроженец Мадрида, аристократ,
последовательный монархист и католик, Кеведо про-
шел сложный жизненный путь, в котором блестящая
литературная деятельность сочеталась с активной об-
щественной позицией. Писатель проявил подлинное
бесстрашие, борясь против влияния иезуитов и резко
критикуя политический курс временщика Оливареса. Ему пришлось расплачиваться преследованиями,
ссылкой и даже тюремным заточением. Уже стари-
ком Кеведо провел четыре года в подземной тюрьме
в двойных кандалах и, выпущенный в 1643 году на
волю, вскоре умер в Мадриде. Автор многих произ-
ведений, отмеченных философской глубиной, тра-
гическим ощущением окружающего мира, подчас
усложненной литературной формой, он стал особен-
но известен у испанского читателя плутовским романом «История жизни пройдохи по имени Пабло».
Кеведо развил в нем традицию этого национального
жанра испанской прозы, заложенную еще в XVI веке,
насытив ее гораздо большей обличительной силой.
Скрытая неприглядная изнанка жизни была увидена
здесь глазами проходимца, бродяги и «плута», ловким
обманом и изворотливостью идущего к наживе.
В отличие от Лопе и его учеников, но подобно
Кеведо, Педро Кальдерон де ла Барка происходил
из аристократического рода, он принадлежал к вы-
сшим светским кругам Мадрида. Получив серьезное
университетское образование в области богосло-
вия и философии, Кальдерон участвовал в военных
походах, не переставая заниматься театром. После
смерти Лопе де Веги он стал придворным драматургом, был награжден рыцарским орденом Санть-
яго. В 1651 году принял сан священника и позже
назначен почетным капелланом короля. По своей
натуре человек замкнутый и самоуглубленный, этот
истинный гранд испанской драматургии вел в Мад-
риде уединенный образ жизни. Кальдерон писал в
основном для придворных спектаклей и религиоз-
ных торжеств. Слава его была огромна.
Мадрид объединял лучшие умы, самые яркие та-
ланты эпохи. В столицу устремлялись художники из
других городов Испании и стран Европы. Мадрид
дважды посещал великий фламандец Питер Пауль
Рубенс. При дворе работали итальянские живопис-
цы и декораторы.
Практика приглашения в Испанию иностранных
мастеров основывалась на давней традиции. Созда-
ние Эскориала в XVI веке привлекло целую группу
итальянцев, представителей романизма, течения,
подражавшего произведениям римской школы. Обязательные нормы красоты, некий условный канон
выдавались ими за наследие великих мастеров Воз-
рождения. Поклонники Рафаэля и Микеланджело
не могли, однако, достичь ни идеальной возвышен-
ности, ни могучей жизненности образов, созданных
их кумирами.
Худосочное искусство эпигонов надолго при-
жилось при консервативном испанском дворе.
75
76
В XVII сто летии обветшавшим художественным
приемам придворных художников противостояло
искусство неприкрашенной жизненной правды, ко-
торое неустанно пробивало себе дорогу, развиваясь
вдали от двора, в местных художественных центрах.
Главными очагами реализма Золотого века на рубеже XVI–XVII веков стали Севилья и Валенсия – ожив-
ленные торговые города, в художественной жизни
которых всегда сильнее и ярче проявлялись новые
веяния времени.
Сравнение испанской художественной шко-
лы с другими школами Европы обнаруживает, что
внимание ее мастеров было сконцентрировано в
основном на изображении человека, которое огра-
ничивалось областью монументальной религиозной
живописи. Бытовой жанр, пейзаж, натюрморт игра-
ли скорее подчиненную, нежели самостоятельную
роль. Единственным светским жанром, получившим
широкое развитие, стал портрет. Сходное явление
можно наблюдать и в испанской скульптуре, которая
всецело была подчинена культовым целям. Во всем
этом сказалось сильнейшее влияние церкви, высту-
павшей не только главным заказчиком, но и законо-
дателем художественных вкусов. Возросшая в начале
XVII века роль монашеских орденов, соединявших в
своих руках огромную экономическую и духовную
власть, поставила перед искусством новые задачи.
Вновь основанные монастыри, не отличавшиеся при
строительстве богатством материалов и архитектурных форм, нуждались в достойном внутреннем
убранстве. В первой половине XVII века искусство
фрески не было развито в Испании и главным укра-
шением монастырских помещений служили большие станковые картины. Все испанские живописцы,
за редким исключением, писали такие крупные мо-
настырские циклы. О большинстве из них в настоящее время судить трудно, многие не сохранились,
другие были разрознены и распределены по разным
собраниям, частично вывезены за рубеж.
Сила испанского искусства состояла в его суровой жизненности. Острота восприятия натуры испанскими живописцами преобладала над творче-
ским воображением. Часто на их полотнах события
Священной истории, ее персонажи изображались
узнаваемыми любым, знакомым с жизнью простых
людей.
Пожалуй, ни у кого из испанских живописцев
XVII века чувство реальности не было выражено с
такой впечатляющей силой, как у Франсиско Сурбарана (1595–1664). В 1630–1640 годах Сурбаран
пережил период расцвета и славы – ведь именно
ему, скромному художнику из Эстремадуры, по-
ручили выполнить ряд крупных заказов для мона-
стырей Севильи, а городской совет просил его на-
всегда остаться в их городе. За двадцать лет работы
в Севилье Сурбаран так и не стал настоящим анда-
лусцем. Черты патриархальной созерцательной натуры, сдержанный темперамент мастера отразились
в его искусстве. В 1634 году он был вызван ко двору,
где работал для дворца Буэн Ретиро. Незадолго до
смерти он снова отправился в Мадрид, эта вторая
поездка была связана с гораздо более печальными
77
78
обстоятельствами: испытывая тяжелые материаль-
ные затруднения и забытый заказчиками, Сурбаран,
возможно, искал поддержки у Веласкеса, друга своей
севильской юности.
В картинах живописца оживает размеренный и
однообразный обиход испанских монастырей. Ка-
жется, что время течет тяжело и медленно. Все, что
происходит в сфере потустороннего, приобретает
черты реальности. Не случайно поэтому изображе-
ние чудес на полотнах Сурбарана выглядит иногда
почти нелепо, его ангелы простодушны, прозаичны,
словно написаны с простых крестьянских парней
или монастырских служек, а восточные волхвы напоминают костюмированных участников религиозных процессий.
Вместе с тем искусству Сурбарана в высокой
мере присуща глубина чувств и суровая красота.
Мощным ощущением жизни веет от его полотен,
составляющих религиозные циклы. При этом Сурбаран меньше всего наделен даром бытописателя и
рассказчика. Мир его образов осязаем и правдоподо-
бен – не случайно Сурбаран замечательный мастер
натюрморта – и в то же время обладает повышенной,
хотя и сдержанной, внутренней духовностью. Не-
истребимая сила духа угадывается в его массивных
величественных фигурах; композиция картин строится на сопоставлении четких плоскостей, крупных
пластических объемов и цветовых пятен.
В русле богатейшей проблематики европейс-
кой художественной культуры XVII века концепция
испанского искусства могла бы показаться даже
слишком локальной, если бы не одно важное обстоятельство. Испания дала человечеству Веласкеса. Его
великое искусство вышло далеко за пределы наци-
ональной школы. Ее основной массив, отмеченный
консервативными и конфессиональными чертами,
оказался рядом с художником, который олицетво-
рил собой творческий авангард эпохи.
Основным источником сведений о жизни Велас-
кеса служит трактат его учителя художника Франси-
ско Пачеко «Искусство живописи», опубликованный
в 1649 году6. Первая биография Веласкеса появилась
в третьем томе сочинений придворного живописца и писателя XVIII века Антонио Паломино «Му-
зей живописи и оптическая школа» (1724)7. Число
документов, связанных с Веласкесом, невелико, не
сохранились его письма, высказывания об искусстве,
единственно достоверным принято считать его автопортрет в картине «Менины», изображения жены
и дочери – предположительны.
Даже то немногое, что мы знаем о Веласкесе, со-
здает исключительно привлекательный образ чело-
века высокого нравственного благородства. Уже сов-
ременники называли его «Художником истины».
Диего Родригес Сильва де Веласкес родился в
1599 году в небогатой дворянской семье в Севилье.
Он недолго учился у Ф. Эрреры-Старшего, затем в
1611–1617 годах в мастерской опытного педагога
Франсиско Пачеко, и уже в 17 лет получил звание
мастера. Через год он женился на дочери Пачеко
Хуане Миранде. Как замечает Пачеко, он отдал ему
дочь, побуждаемый к этому добродетелью, чисто-
79
80
той юноши и в надежде на его природный гений.
Веласкес стал своим человеком в гостеприимном
доме своего учителя, который называли Академией
образованных людей не только Севильи, но и всей
Испании. Уже первые картины Веласкеса, созданные
в жанре бодегонес (от слова трактир, харчевня) с
изображением скудных завтраков и кухонных сцен с
немногими полуфигурами народного типа и натюрмортом на переднем плане, обнаружили его яркую
творческую самостоятельность. Но счастливые се-
вильские годы остались позади.
Воцарение молодого монарха Филиппа IV выдвинуло новых людей: одни вернулись из изгнания,
другие, некогда всесильные, исчезли с исторической
арены. Фактически ставший у власти граф-герцог
Оливарес, сын севильского губернатора, покровительствовал землякам. Севильянцем был и королевский капеллан Хуан де Фонсека, принадлежавший к
поклонникам Веласкеса. Практичный Пачеко понял,
что наступил благоприятный момент для придвор-
ной карьеры его ученика и зятя. Следуя его настояниям, Веласкес в 1622 году отправился в Мадрид.
Из-за чисто внешних обстоятельств поездка не
увенчалась успехом, и он вернулся в Севилью. Лишь
год спустя, благодаря хлопотам Хуана де Фонсеки,
Веласкес получил вызов от самого графа-герцога.
На этот раз художник приехал в Мадрид вместе
со своим учителем. Возможно, зная скромность и
сдержанность характера Веласкеса, Пачеко рассчитывал на свой жизненный опыт и знание сложной
обстановки придворной жизни. Однако признание
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]