Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прогулки по Мадриду. Монография
.pdf
с глубоким декольте, мантильям и обязательному
вееру в руках. Во все времена главное украшение
испанки – ее волосы, за которыми она бережно ухаживает. По французской моде знатные дамы носили
пудреные парики, в то время как мадридские махи
щеголяли пышными, свободно падающими на пле-
чи локонами, прикрытыми кружевными черными
и белыми мантильями. Не подчиняясь официальным правилам поведения, вызывая подражание в
высших кругах общества, франты и франтихи казались олицетворением вольнолюбия. Однако их
среда непрестанно порождала мошенников, воров,
бандитов, проституток. К концу XVIII столетия, по
свидетельству современников, махаизм в Испании
превратился в настоящее социальное зло.
Просвещенные устремления века с трудом
утверж дались в стране, где роскоши двора и знати
противостояли нищие и неграмотные народные
массы, скованные в течение веков гнетом темных
суеверий и предрассудков, ложных представлений
и фанатичных верований. Противником всего но-
вого выступала католическая церковь и ее верная
опора – инквизиция. Реформаторы эпохи просве-
щенного абсолютизма хотя и пытались ограничить
власть инквизиции, но вступить с ней в решитель-
ную борьбу не осмеливались.
Инквизиция, учрежденная в Испании в 1480 году
с целью надзора над крещеными маврами (морисками), превратилась в серьезную политическую силу.
Она содействовала укреплению власти абсолютизма
и обогащала государственную казну путем конфис-
161
162
кации имущества осужденных. В результате гонений,
направленных против «духа ереси, мятежа и неповиновения», сотни тысяч безвинных жертв были сожжены на кострах, замучены в тюремных застенках.
Процессы этого высшего политического суда отличались особой свирепостью в XVI веке, во времена
Филиппа II. Сеть тайных агентов и доносчиков опутывала страну, никто не был уверен в завтрашнем
дне. В XVII столетии число жертв инквизиционного
трибунала уменьшилось.
Вспомним, однако, что зрелище аутодафе на
мадридской Пласа Майор собирало, как на торжественный праздник, огромную фанатичную толпу.
В XVIII веке публичные массовые казни в присутствии короля, его семьи и двора уже не устраивались.
Свои судилища инквизиция перенесла в секретные
тюрьмы, где допрашивали, пытали, держали в тем-
ных казематах.
В 1778 году в Мадриде состоялся громкий про-
цесс известного адвоката, писателя и государственного деятеля Пабло Олавиде, соратника Аранды, обвиненного, в сущности, в свободомыслии.
Олавиде не отправили на костер, но приговор
инквизиционного трибунала отличался суровостью.
Он включал конфискацию имущества, изгнание из
Мадрида, лишение гражданских прав, заточение
в монастырь на восемь лет и такие унизительные
детали, как обязанность носить грубую одежду и
передвигаться пешком или верхом на осле. «Святая
инквизиция, сеньор, неусыпно бодрствует в нашей
стране для нашего спасения» – эти слова простого
возницы, обращенные к итальянскому путешественнику, достаточно красноречивы.
Изображения жертв и узников инквизиции вошло в графические произведения и живопись Гойи.
Он, возможно, присутствовал на позорном судили-
ще Пабло Олавиде в мадридской церкви Сан Доминго. Во всяком случае, процедура заседания инквизиционного трибунала ему была известна. В одной из
небольших, написанных на досках картин, предна-
значенных для себя (Академия Сан Фернандо, Мад-
рид), он обратился к этой теме. В глубине сумрач-
ного зала церковного здания, освещенного факелами и свечами, заседает трибунал: осужденным зачитывается приговор. Они изображены на переднем
плане в желтых балахонах – санбенито и высоких
остроконечных колпаках – каросах, разрисованных
красными языками пламени, их руки связаны. Один
из еретиков с поникшей головой возвышается на
желтом помосте, рядом духовные и светские власти,
возглавляемые безразличным и важным коррехидо-
ром. Трое других осужденных стоят у подножия помоста. Пространство, вмещающее множество тону-
щих во мгле людей, кажется уплотненным и душным.
Томительно-безнадежно тянется время. Господст вует
темная гамма, насыщенная контрастами белого и
черного в монашеских рясах, с яркими цветовыми
вспышками желтого и оранжевого.
Впервые инквизиция была упразднена указом
Жозефа Бонапарта 4 декабря 1808 года во время
французской оккупации Испании. Она отменялась
декретами первых испанских революций и восста-
163
164
навливалась в периоды реакции и, наконец, что
трудно себе представить, только в 1834 году была
упразднена навсегда. Эти факты истории окраин-
ной страны Европы ушли в прошлое. Но в ту пору
они были жестокой реальностью, оставившей глубокие следы. Атмосфера страха и преследований,
насаждаемая инквизицией, боровшейся со «слугами сатаны», не уничтожила, а, напротив, укрепила
веру народных масс в колдовские силы зла, темную
власть дьявола.
Курс просвещенной монархии, который фор-
мировал буржуазное развитие страны, не мог быть
всесторонне претворен в жизнь испанским госу-
дарством с его крепкими феодальными устоями.
Стоило измениться политической ситуации, прийти
к власти деятелям иного склада и ориентации, как
все пошло прахом.
После смерти Карла III в стране воцарилось
позорное трио: похожий на дородного лавочника
король Карл IV, злобная и распутная королева Мария Луиза и ее любовник Мануэль Годой – наглый
временщик, проделавший за короткий срок головокружительную карьеру от простого гвардейского
офицера до фактического правителя государства. Не
отягощенный знаниями военного искусства, политических дел, путавший Россию с Пруссией, Годой
был осыпан монаршими милостями, всеми возмож-
ными пышными титулами и званиями, начиная от
генералиссимуса, князя Мира, испанского инфанта,
герцога Алькудиа, адмирала Кастилии до президента
Академии Сан Фернандо, директора Музея естест-
венной истории, Астрономической обсерватории,
Химической лаборатории и Ботанического сада. Фа-
ворит открыто и беззастенчиво грабил страну, скоро
став владельцем не только огромного капитала, но и
земель, дворцов, картин, драгоценностей. Яро стная
схватка за власть между Годоем и инфантом Ферди-
нандом вносила разлад в королевскую семью. Население страны возлагало надежды на наследника
престола и ненавидело фаворита, прозванного за
его происхождение из Эстремадуры «колбасником»
(область славилась своей колбасой).
Дыхание Французской революции все сильнее
ощущалось на Пиренейском полуострове. В Испа-
нии наступила феодальная редакция. Государствен-
ное управление, экономика, финансы пришли в
полное расстройство. Права инквизиции, ограниченные Арандой, были восстановлены, а в 1798 году
возвращены иезуиты. В истории страны произошел
новый поворот, открылась одна из самых темных
ее страниц.
Франсиско Гойя пережил в Мадриде и недолгий
период общественного подъема и все последующие
за ним глубоко драматические события. Необычна
судьба этого уроженца арагонской глухомани, кото-
рому суждено было стать придворным живописцем
трех испанских королей, занять руководящие посты
в Академии Сан Фернандо, получить признание в
высшем свете, сблизиться с передовыми деятелями
национальной культуры.
Франсиско Гойя-и-Лусиентес родился 30 марта
1746 года в селении Фуэндетодос близ Сарагосы,
165
166
в семье ремесленника-позолотчика, в сарагосской
школе монаха отца Хоакина он научился писать
и считать, но долго вынужден был преодолевать
недостатки в произношении, лексике и каллиграфии. В возрасте 14 лет Гойя поступил в мастерскую
заурядного сарагосского художника Хосе Лусана
Мартинеса, где овладел мастерством рисунка и ко-
пированием офортов и эстампов. Опыт копирова-
ния сыграл положительную роль, но Гойя, обладая
слишком сильной творческой индивидуальностью,
неизменно отступал от верности оригиналу. В Сара-
госе значительную роль в его жизни сыграла семья
живописцев Байеу, со старшим братом Франсиско
Байеу он совместно работал, а на его сестре Хосефе
женился в 1773 году.
Жизнь Гойи, особенно в эти молодые годы, окружена романтическими легендами, она шла словно
по двум руслам: внешнему, событийному, окрашенному духом авантюризма, жаждой славы и приключений, и другому, в котором было много не до
конца осознанных исканий, неуверенности в себе,
наивного практицизма; огромному честолюбию
сопутствовала осторожная осмотрительность, увлечению творчеством – карьеристические интересы. В 1764 и 1766 годах Гойя безуспешно пытался
поступить в Академию Сан Фернандо в Мадриде, в
1770–1771 годах неожиданно отправился в Италию,
где на конкурсе Пармской академии завоевал вторую премию, затем, вернувшись в Сарагосу, исполнил первые заказные работы. В 1773 году с молодой
женой он навсегда поселился в Мадриде, и с этого
времени его жизнь и творчество самыми тесными
узами связались с испанской столицей.
Подлинное творческое лицо Гойя обрел сравни-
тельно поздно. Его дарование развивалось медленно
и достигло вершин только на четвертом десятке лет
жизни.
Волнующая сила исходит от искусства Гойи; оно
не подвластно холодному анализу. Попытки его прямолинейного истолкования всегда обречены на неудачу. В его искусстве нерасторжимо слиты свет и
мрак, добро и зло, отчаяние и надежда, ненависть и
сострадание, горький пессимизм и неистовое утверж-
дение жизни. Гойя насытил свое искусство могучей
стихией реальности, которая, даже при самых неве-
роятных взлетах его фантазии, не порывает связи с
породившей ее почвой. Гойя с дерзновенной смелостью увидел дьявольский лик окружающего мира, ско-
вывающий людей страхом непознаваемого, смерти,
гнетом мракобесия, трагедией спящего и околдован-
ного Разума. Страстный обличитель со временной ему
действительности, художник далек от изощренной
игры ума и рассудочного просветительского морализирования. Его язык остро обнажен, беспощадно
резок и в то же время усложнен, зашифрован, изменчиво подвижен, подчас труднообъясним.
Значительным рубежом в творчестве Гойи, принесшим ему большой успех, стала с 1776 года работа
над картонами для ковров Королевской мануфактуры
Санта Барбара в Мадриде. Изготовление тканых ков-
ров, внедренное в Испанию фламандскими мастера-
ми, имело давнюю традицию, о чем свидетель ствует
167
168
знаменитая картина Веласкеса. Пришедшее в упадок
производство гобеленов было возрождено в XVIII веке усилиями Антона Рафаэля Менгса и его учеников;
по-видимому, Менгс привлек Гойю к этой работе.
Следует обратить внимание читателя, что обычно
применяемое название «картон» не отличается точностью. Это название предполагает подцвеченный
водяными красками рисунок на картоне, который
путем проколов и запорошения переводится затем
на ткань. На самом же деле картоны, о которых идет
речь, представляют собой написанные маслом на
холсте крупные картины, соответствующие разме-
рам будущего тканого изделия. В XVIII веке модными
стали сцены из так называемой народной жизни,
исполняемые часто в духе изящных пасторалей искусства рококо.
В этой области до Гойи и одновременно с ним
работало немало известных испанских живописцев, однако он быстро обратил на себя внимание не
только большим объемом заказов, но и оригиналь-
ностью их решений.
Работая над картонами в 1776–1791 года (исклю-
чая перерыв в шесть лет), Гойя создал их очень мно-
го. В Прадо хранится более сорока его полотен.
Гойя изображал прогулки, пикники, развлечения
городской молодежи, уличные сцены и рынки, игры
детей, прачек на берегу Мансанареса, ссору на по-
стоялом дворе, игру в пелоту, слепого гитариста, де-
ревенскую свадьбу. По своей тематике многие картоны были близки произведениям Рамона де ла Круса
с его народными сценками, даже названия некоторых
сайнет драматурга и картонов Гойи совпадали. Одна-
ко художник не стал, как Рамон де ла Крус, непо-
средственным бытописателем мадридской жизни, ее
восприятие у Гойи преображено в более условный,
опоэтизированный образ, подчиненный особенностям этого декоративного жанра. Он обогатил его
новшествами композиции, укрупнением фигур, красочностью живописных находок, появлениям свежих
сюжетов, а главное – непосредственным ощущением
жизни городского простонародья, той среды, кото-
рую он хорошо знал, но ограничивался в основном
показом ее зрелищной стороны. Изображенные персонажи выразительны, но почти не индивидуализи-
рованы, приметы города только намечены, имеют
самый общий характер. Пейзаж лишь напоминает
близкие к столице предгорья, и только вводимый в
композицию простор светлого неба, может быть,
близок реальным впечатлениям. Среди этих подчас
неравноценных работ выделяется первоначально
задуманная в качестве картона великолепная картина
«Майский праздник в долине Сан Исидро» (1778).
Здесь же в Прадо находится парная к ней, но мень-
шего размера «Капелла Сан Исидро». Оба произведе-
ния посвящены самому популярному мадридскому
празднику – Дню святого Исидора Пахаря, жившему
в XIII веке. Святой покровитель города обнаружил в
долине на правом берегу Мансанареса целебный, тво-
ривший чудеса источник, на месте которого в начале
XVI века королева Изабелла Португальская воздвигла
капеллу. В день праздника 15 мая толпы мадридцев
совершают паломничество к источнику, устраивают
169
170
в долине шумный пикник и целый день проводят в
развлечениях, песнях и танцах. Полотно «Майский
праздник» – шедевр живописи Гойи, редкий по живописной красоте панорамный пейзаж, где в огромной, подобной чаше, долине на берегу реки царит
веселое празднество. Композицию картины часто
сравнивают с раскрытым веером. На откосе холма на
переднем плане расположились группы мужчин и
молодых женщин с белыми зонтиками. Долина за-
полнена множеством людей, движущихся карет, па-
латок торговцев и балаганов. Светлые нежные краски
передают свежесть весенней травы, тающих в дымке
зеленых крон редких деревьев и теплый трепещущий
воздух. На высоком берегу реки Мансанарес со сходящими к ней лысыми обесцвеченными откосами
раскинулся город. В изображении Мадрида художник
сочетает обобщенность с конкретными деталями.
Легко узнаются очертания и формы его самых круп-
ных зданий – Королевского дворца и храма Сан
Франсиско эль Гранде. Столица Испании на исходе
XVIII столетия запечатлена Гойей во всей ее реальной
жизненности и вместе с тем, подобная прекрасному
миражу на светлом небе, включена в сияющую крас-
ками панораму радостного народного праздника.
Мужественная и поэтичная книга «Испанский
дневник», посвященная гражданской войне 1936–
1939 годов в Испании, принадлежит перу советско-
го корреспондента, участника событий Михаила
Кольцова и содержит немало ярких, емких и на ред-
кость выразительных описаний природы страны, ее
городов и художественных памятников15. Лаконич-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]