Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Прогулки по Мадриду. Монография
.pdf
дорическими колоннами и мощным аттиком. Перед
фасадом в 1899 году была установлена бронзовая
статуя Веласкеса. Северный фасад, выполненный в
ионическом ордере, кажется менее строгим, двухсторонняя лестница (построенная позже) ведет на
второй этаж. Перед этим фасадом находится памят-
ник Гойе (1902), перед южным – памятник Мурильо
(1871).
Городская зона, которая группируется около
Пасео дель Прадо, принадлежит к лучшим, как бы
самым «интеллектуальным» частям Мадрида. Она
сформировалась уже в XVIII веке. Поблизости от музея Прадо находятся известные нам архитектурные
памятники, в измененном виде вошедшие в ансамбль
Буэн Ретиро, – музеи Касон и Военный музей. Недалеко расположены Национальная академия языка,
Музеи театра, декоративного искусства, Морской
музей; несколько дальше – Музей испанского народа,
Музей этнографии.
Среди застройки XVIII–XIX веков близ музея Пра-
до неожиданно возникает готическая церковь Сан
Херонимо. Основанная в 1503 году церковь подвер-
галась неоднократным перестройкам и вызывает
не столько художественный, сколько исторический
интерес. Церковь составляла часть того монастыря,
на землях которого построен Буэн Ретиро. Монастырские владения были обширны, улица, выходящая
на площадь Кановас дель Кастильо, уже известна нам
как Каррера Сан Херонимо (Большая дорога Святого Иеронима). Воздвигнутое на ней в 50-е годы
XIX века здание Кортесов, испанского парламента,
151
152
принадлежит иному времени, но, выдержанное ар-
хитектором Н.П. Коломером в стиле позднего нео-
классицизма, оно естественно вписывается в эту, как
ее иногда называют, «греческую» зону.
Если в XVIII веке восточная часть Мадрида обрела
упорядоченный и облагороженный вид, то западная,
обращенная к Мансанаресу, выглядела по-прежнему
хаотично. Королевский дворец смотрелся каменным
великаном среди невзрачных карликов. В 1761 году
к югу от дворца началось строительство большого
храма Сан Франсиско эль Гранде. Монументальная
ротонда с шестью капеллами перекрыта огромным куполом диаметром в 33 м. В своих основных
формах созданная Ф. Сабатини, базилика близка
итальянской традиции. Бесконечно и разнообразно ее внутреннее убранство, насыщенное произве-
дениями испанских мастеров начиная с XVII века.
В левой от входа капелле – роспись Гойи «Проповедь
Святого Бернардина Сиенского», первая его заказная
работа в Мадриде.
Глядя на старые гравюры, на картину Гойи «Май-
ский праздник в долине Сан Исидро», можно убе-
диться, что строительство огромного храма Сан
Франсиско эль Гранде с его крупными объемами
внесло в панораму Мадрида, которая открывается со
стороны Мансанареса, впечатление большей урав-
новешенности и единства.
В правление Бурбонов и особенно при Карле III
сооружались новые, но чаще перестраивались ста-
рые королевские резиденции, получившие назва-
ние Sitios Reales (королевские места, владения).
Церковь Сан Франсиско эль Гранде
154
Расположенные в окрестностях Мадрида, на месте
охотничьих дворцов и угодий, они имели долгую
историю.
Построенный в Эль Пардо в 1568 году дворец –
прямоугольник с четырьмя башнями по углам и
сухим рвом – напоминал крепость. Одна из его
достопримечательностей – росписи юго-западной
башни, посвященные аргосской царице Данае, кото-
рые исполнил архитектор, скульптор и живописец
Гаспар Бесерра (1520–1570), знаменательны тем,
что в XVI веке впервые были созданы испанским
мастером, ранее декоративные работы в Испании
поручали иностранцам. Во время пожара 1603 года,
нанесшего большой урон дворцу, выгорел и сосно-
вый бор, когда-то запечатленный на одной из ста-
рых гравюр. В XVII столетии резиденция Эль Пардо
служила в основном временным пристанищем ко-
ролевской семьи. В правление Карла III охотничьи
угодья значительно увеличились, а сам дворец Эль
Пардо был расширен почти вдвое усилиями неутомимого Сабатини, обладавшего исключительным
мастерством достигать при разнообразии архитектурных элементов художественного единства образа. Многие испанские и иностранные художники и
декораторы украшали обновленный дворец, среди
них был молодой Гойя, создавший картоны для шпалер дворцовой столовой.
С 1940 по 1975 год в Эль Пардо жил генерал
Франко. После реставрации 1983 года, в ходе дол-
гих работ, когда внутренний двор был перекрыт
застекленным потолком, дворец стал современной
резиденцией для приема высоких официальных
гостей.
В окрестностях Эль Пардо располагалась дошед-
шая до нас в руинах Торре де ла Парада (Охотни-
чья башня), построенная в XVI веке и посещаемая
в сезоны охот Филиппом IV. Для украшения этого
здания им были заказаны Веласкесу так называемые
охотничьи портреты – самого короля, его брата
инфанта Фердинанда и наследного Бальтасара
Кар лоса (ныне они представлены в музее Прадо).
Гораздо значительнее была другая постройка в лесу
Эль Пардо – дворец Ла Сарсуэла. Его история начи-
нается с 1625 года, когда инфант Фердинанд купил
примыкавшие к Эль Пардо земли близ источника
Сарсуэла, на которых возвел дворец, окруженный
садами.
Дворец Ла Сарсуэла представлял собой сравни-
тельно небольшое одноэтажное здание с внутрен-
ним двором, каменным цоколем с прорезанными
в нем окнами полуподвала. Дворец пострадал при
нашествии Наполеона, а во время гражданской
войны 1936–1939 годов, когда линия фронта проходила от него в непосредственной близости, был
почти целиком разрушен. В 1960-е годы начались
восстановительные работы, которые коснулись и
красивого парка, расположенного на террасах. Хотя
главной частью комплекса остался дворец XVII века,
здание значительно расширили, обновили, украсили
в соответствии с современными вкусами. Дворец
Сарсуэла в настоящее время – резиденция их величеств короля и королевы Испании.
155
156
С историей и культурой Мадрида тесно связан
дворцово-парковый ансамбль в Аранхуэсе, распо-
ложенный к юго-востоку в плодородной долине, где
река Тахо сливается с своим притоком Харамой и
образует две затейливые петли.
В глубокой излучине Тахо в 1387 году магистр
рыцарского ордена Сантьяго воздвиг замок, ставший затем собственностью испанской короны.
Мест ность была такой прекрасной и завидной,
что ее посещали короли Фердинанд и Изабелла, а
Карл V и Филипп II намеревались соорудить здесь
королев ский дворец. Эту затею удалось частично
осуще ствить Филиппу II, который в 1564 году при-
влек к строительству Хуана де Толедо, а затем Хуана
де Эрреру, создателей Эскориала.
Король, с детства любивший Аранхуэс, большое
внимание уделял благоустройству его садов, приглашая опытных специалистов из стран Европы. Хотя
дворец не был завершен и в XVII веке, сюда во времена Филиппа IV часто приезжала королевская семья в
сопровождении придворных, особенно весной, ког-
да цвели возделанные сады. После пожара середины
1660-х годов дворец был перестроен, однако его сов-
ременный облик и размеры принадлежат XVIII сто-
летию, когда по воле Карла III Сакетти расширил
центральный корпус боковыми двухэтажными кры-
льями, и дворец превратился во внушительное розово-белое, раскинувшееся в ширину тяжеловатое
здание. Эффектная входная лестница, созданная в
1735 году итальянцем Д. Бонавиа, ведет в многочисленные богатые покои дворца-музея, насыщенного
произведениями искусства. Особой известностью
пользуются парки Аранхуэса.
Непременной принадлежностью дворцов и заго-
родных поместий испанской высшей аристократии
стали прекрасные сады и парки. В городе дворец
обычно выходил фасадом на оживленную улицу, и
трудно было представить себе, что сзади него простирается обширный ухоженный парковый участок
с фонтанами. Одна из самых родовитых в Испании
семья герцогов Осуна владела в Мадриде богатыми
дворцами, но почти легендарной считалась их вилла
Каприччо или Аламеда де Осуна за пределами горо-
да (не сохранилась). Вилла славилась своими коллекциями, а ее парк, исполненный в романтической
традиции, – редкой красотой. Герцогская чета была
покровителем и заказчиком Гойи, в 1767 году он ис-
полнил для Аламеды несколько панно, где фоном
служат пронизанные солнцем чудесные пейзажи с
мягкой линией гор на горизонте.
В XVIII веке жизнь испанского общества, испы-
тавшего прилив новых сил, была насыщена резкими
контрастами. Основание Национальной библиотеки
в 1711 году, Королевских академий – языка, исто-
рии, медицины, художеств – закладывало фундамент знаний. Создание королевских мануфактур
(в Мадриде: в 1721 году Санта Барбара – по производству тканых ковров; в 1759 году Буэн Ретиро – по
производству фарфора; в 1728 году в Ла Гранхе де
Сан Ильдефонсо – по производству стекла) способствовало подъему художественного ремесла,
позволило мастерам искусств работать в новых
157
158
областях, не связанных с религиозной тематикой.
В столице литературные кружки располагались в
кафе и тавернах, снискавших популярность среди
просвещенных кругов общества. Позиции поборни-
ков национальной старины оставались достаточно
сильными; они проявляли себя в литературе, в изучении архивов, документов, освещавших историю
страны. Так, плодом долгого труда историка искусств
Х.А. Сеана Бермудеса, друга Гойи, стал изданный в
Мадриде в 1800 году Словарь самых знаменитых ху-
дожников Испании. Несмотря на то что в театрах
господствовал французский репертуар, мадридские
театральные залы тесно заполнялись зрителями, ког-
да исполнялись сайнеты – одноактные комедии из
народного быта и близкие к ним по жанру тонадильи, сопровождаемые музыкой, пением и танцами.
Французских актеров нередко освистывали, своих
же – среди них по-прежнему выделялись блестящие
таланты – встречали овациями. Попытка возродить
испанский народный театр отчасти увенчалась ус-
пехом в сайнетах Рамона де ла Круса (1731–1794),
посвященных жизни и типам мадридских улиц.
В испанской столице борьба тенденций прояв-
лялась в крайних, на редкость негибких формах.
Известно высказывание Карла III: «Испанцы – это
дети, они кричат, когда их моют». Испанцев «мыли»
принудительным, насильственным путем, запреты и
ограничения наносили удар по их национальному
укладу, устоявшимся обычаям. Сторонники реформ,
поклонники французской литературы изымали из
репертуара пьесы драматургов Золотого века
– Лопе
де Веги, Тирсо де Молины, Кальдерона. Попытки запретить корриду, некоторые празднества, зрелища,
карнавалы, а по наущению инквизиции – любимый
танец фанданго вызывали бурные протесты.
В 1776 году министр Карла III маркиз Леопольде
Эскилаче пытался реформировать мужскую одежду.
Испанцы, закутанные в длинные, почти до земли
плащи, с надвинутыми на глаза большими полями
шляп, выглядели зловеще. Под такой одеждой можно
было легко скрыться бродягам и бандитам. Реформа Эскилаче укорачивала длину плащей и заменяла
шляпы французскими треуголками. Неповиновение
грозило высылкой на четыре года. В Мадриде нача-
лось восстание, известное как «бунт Эскилаче».
Возмущение народных масс оказалось столь
яростным, что король вынужден был отправить
своего министра в отставку; новая же мода, особенно
в ношении треуголок, постепенно вошла в обиход.
Сопротивление этой реформе, которая затрагивала национальные чувства, объяснимо. Между тем
вполне безобидные, цивилизованные мероприятия
встречали такую неожиданную реакцию, что сравнение испанцев с несмышлеными детьми может пока-
заться слишком мягким. Когда Кампоманесу, например, удалось наладить освещение мадридских улиц,
разъяренные толпы, подстрекаемые фанатичными
монахами, разбили стекла в фонарях. Столь необходимая очистка города от непролазной грязи была
встречена с негодованием во всех слоях общества.
Абсурдные доводы о том, что испарения, поднима-
ющиеся от нечистот, благотворно насыщают разре-
159
160
женный мадридский воздух, уместнее прозвучали бы
во времена средневекового обскурантизма, нежели
в эпоху Просвещения.
Нередко застрельщиками уличных беспорядков,
направленных против всякого рода новшеств, выступали представители городских низов, так называемые махо и махи, по-испански «франт», «франтиха».
Их разновидность составляли «маноло» («мадридский парень») и «манола» ( «мадридская девушка»).
В основном все они принадлежали городскому простонародью и в жизни Испании наиболее отчетливо
заявили о своем существовании к середине XVIII ве-
ка. Так называемый махаизм (термин современной
науки) был далеко не прост. В политическом отно-
шении его роль оказалась ничтожной, ибо подчер-
кнуто независимый, подчас вызывающий характер
поведения городской молодежи никак не подрывал
ни основ монархии, ни власти католической церк-
ви. В том, что махо и махи выступали хранителями
традиций в укладе жизни, обычаях, празднествах,
музыке, танцах, типе национальной одежды, было
немало ярких привлекательных черт, сообщивших
жизни города романтический живописный оттенок.
Эта преданность старому проявлялась нередко во
внешних формах театрализованной игры, где свою
роль выполняли особенности костюма. Мадридские
франты носили узкие облегающие панталоны, парчовые жилеты, короткие куртки, широкие, охватыва-
ющие талию, цветные пояса, темные плащи, шляпы
или треуголки. Городские франтихи узнавались по
широким юбкам до щиколоток, вышитым корсажам
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]