Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Применение Конституции Российской Федерации судами общей юрисдикции актуальные вопросы теории и практики. Монография
.pdf
Глава 3. Актуальные вопросы применения российскими судами
Конституции Российской Федерации
на судопроизводство в разумный срок применительно к конкретному периоду времени.
4. Применение норм Конституции РФ в единстве с общими
принципами права. Расширение судебной практики применения
конституционных норм в единстве с общими принципами права,
не закрепленными в конституции, — тенденция современности. Несмотря на отсутствие формального признака их прямого конституционного закрепления, данные принципы считаются конституционными, что обосновывается косвенным путем: суды обнаруживают
их присутствие путем толкования смысла определенных конституционных положений. К таковым все чаще суды относят принципы
справедливости, правовой определенности, пропорциональности
(соразмерности, сбалансированности), разумности, субсидиарности,
правовой обоснованности и др.
Для судов общей юрисдикции важным ориентиром является
тот факт, что данные конституционные принципы признает Верховный Суд РФ. При этом эволюция данных принципов в целях
конституционного правопонимания очевидна: первоначально суды
общей юрисдикции эти принципы применяли как правовые критерии-требования, вытекающие из общего предназначения права.
Например, в решении Советского районного суда г. Воронежа
по делу № 2–2527 / 2004 отмечалось, что «суд учел характер и степень причиненных истице физических и нравственных страданий,
фактические обстоятельства дела, индивидуальные особенности
потерпевшей, ее положительную характеристику, возраст, больное сердце, требования разумности и справедливости»1.
Среди принципов, более широко применяемых судами общей
юрисдикции, следует назвать принцип справедливости.
На необходимость решения споров с учетом принципа справедливости указывается в постановлениях Пленумов Верховного Суда
РФ, обобщающих судебную практику, в частности, в постановлении от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами граж данского
законодательства, регулирующего отношения по обязательствам
вследствие причинения вреда жизни или здоровью граж данина»
и др.). В определении Верховного Суда РФ от 20 декабря 2011 г.
1
Архив Советского районного суда г. Воронежа.
121
Применение Конституции Российской Федерации судами общей юрисдикции:
актуальные вопросы теории и практики
№ 86-Впр11–6 указывается на возможность эффективного восстановления в правах посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости.
Общая тенденция широкого применения принципа справедливости, в том числе и его разновидности — принципа социальной
справедливости — характерна для судов общей юрисдикции разных
уровней по гражданским делам, связанным с имущественными
спорами. Можно даже сказать, что по определенным группам
гражданских дел суды общей юрисдикции основывают свои решения в большей мере на принципе социальной справедливости,
чем на законе.
К примеру, встают на сторону дольщиков по делам о долевом
жилищном строительстве, решают вопросы о праве на социальные
льготы, о возмещении вреда и пр.
На принцип справедливости суды общей юрисдикции нередко
ссылаются при обращении с запросом в Конституционный Суд РФ.
Так, по запросам Верховного Суда РФ и Октябрьского районного суда города Краснодара, жалобам граждан и общественных организаций чернобыльцев было принято Постановление Конституционного Суда РФ от 19 июня 2002 г. № 11-П, конституционная
мотивация которого была основана на правильном понимании конституционного смысла принципа справедливости.
Другим весьма востребованным судами принципом конституционного обоснования решений является принцип правовой опреде-
ленности.
В отличие от Конституционного Суда РФ, связывающего правовую определенность с ясностью и недвусмысленностью права,
правовая определенность в понимании судов общей юрисдикции
подразумевает недопустимость повторного рассмотрения однажды решенного дела. Этот принцип определен в качестве базового для принятия судебных решений в Постановлении Пленума
Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней»: «Если решение суда было исполнено на момент, когда стало окончательным
постановление ЕСПЧ, в котором установлено, что при принятии этого
решения были нарушены положения Конвенции или Протоколов
122
Глава 3. Актуальные вопросы применения российскими судами
Конституции Российской Федерации
к ней, — отмечается в Постановлении, то отмена такого решения
по новому обстоятельству в связи с указанным постановлением
ЕСПЧ превалирует над принципом правовой определенности».
На принцип правовой определенности опираются многие решения Верховного Суда РФ, оценивающие допустимость повторного рассмотрения однажды решенного дела. К примеру, в Определении Верховного Суда РФ от 7 февраля 2014 г. № 41–КГ13–36
указывается, что отмена решения суда в кассационном порядке
может привести к нарушению принципа правовой определенности, который, среди прочего, требует, чтобы принятое судами окончательное решение не могло быть оспорено. Принцип закрепляет, что ни одна из сторон не может требовать пересмотра
окончательного и вступившего в законную силу постановления
только в целях проведения повторного слушания и получения нового постановления. Полномочие вышестоящего суда по пересмотру дела должно осуществляться в целях исправления судебных
ошибок, неправильного отправления правосудия, а не пересмотра по существу. Отступления от этого принципа оправданны,
только когда являются обязательными в силу обстоятельств существенного и непреодолимого характера.
Не все имеющие место случаи применения принципа правовой
определенности получают признание среди исследователей.
В частности, А. Султанов подвергает сомнению определение
Верховного Суда РФ от 11 августа 2009 г. № 18-В09–61, в котором
было отмечено, что надзорная жалоба оставлена без удовлетворения по мотиву того, что принятое по делу судебное решение исполнено, отмена обжалуемого судебного постановления может
привести к нарушению принципа правовой определенности, вмешательству в право истца на пользование принадлежащим ему жилым помещением. Проанализировав данное дело с точки зрения
Европейской конвенции и Конституции РФ, А. Султанов полагает,
что суд надзорной инстанции установил: в результате судебной
ошибки были нарушены права, защищаемые ст. 8 указанной Конвенции и ст. 1 Протокола № 1 к этой Конвенции, ст. 40 Конституции
РФ, поскольку право бессрочного пользования жилым помещением может защищаться указанными положениями Конвенции
и Конституции РФ, но счел, что восстановление нарушенных
123
Применение Конституции Российской Федерации судами общей юрисдикции:
актуальные вопросы теории и практики
прав будет противоречить ст. 6 Конвенции и ст. 1 Протокола № 1
к Конвенции. Такое Определение Верховного Суда РФ, как считает А. Султанов, свидетельствует о том, что у национальных
судов нет понимания положений Европейской конвенции и Конституции РФ, а также порядка их применения. Это подтверждает правильность точки зрения некоторых практикующих юристов о том, что российский надзор нельзя отнести к эффективным
средствам правовой защиты нарушенных прав и свобод и что
можно сразу же после кассации обращаться в ЕСПЧ. Переименование надзорной инстанции в кассационную вряд ли изменит
ситуацию1.
Применение принципа правовой определенности судами общей
юрисдикции критически оценивается и другими исследователями.
Так, И. Р. Медведев выражает надежду на то, что «наши российские суды все же научатся правильно определять баланс различных
правовых принципов, а не будут, прикрываясь принципом правовой определенности, оставлять в силе неправосудные акты, предоставляя возможность торжествовать неправовой определенности,
подрывающей доверие к суду и в конечном итоге к го сударству»2.
Отечественные ученые пытаются дать объяснение сложившейся ситуации. В частности, Ю. А. Свирин замечает, что на принцип
правовой определенности в гражданском процессе долгие годы
не обращали внимания только потому, что судебный прецедент
не признавался источником права. В последнее десятилетие
взгляды правоведов на роль и значение судебного прецедента начали меняться. Сама судебная практика заставляет посмотреть
на доктрину принципов гражданского процесса как на основополагающие начала, закрепленные в нормах права и в нормах
судебного установления, объективировав принцип правовой определенности3.
1
См.: Султанов А. Восстановление нарушенных прав // Эж-юрист. 2011.
№ 20. С.103–113.
2
Медведев И. Р. Вступительная статья к книге «Применение Гражданского
процессуального кодекса РФ». Т. 1: Обжалование и пересмотр судебных постановлений в практике Верховного Суда РФ. М., 2008. С. V.
3
См.: Свирин Ю. А. Принцип правовой определенности в гражданском про-
цессе // Современное право. 2013. № 11. С. 96.
124
Глава 3. Актуальные вопросы применения российскими судами
Конституции Российской Федерации
Широкое применение в контексте конституционного обоснования
судебных решений судами общей юрисдикции получил и принцип
пропорциональности. Верховный Суд РФ, следуя практике ЕСПЧ
и Конституционного Суда РФ, рассматривает данный принцип
как конституционный.
К примеру, в мотивировочной части решения Верховного Суда
РФ от 16 сентября 2013 г. № АКПИ13–698 применительно к ограничению свободы экономической деятельности, подчеркивается,
что эти ограничения должны соответствовать критериям, закрепленным Конституцией РФ, а именно вводиться федеральным законом и носить строго соразмерный характер (принцип пропорциональности) (ч. 1 ст. 7, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ).
Основная сфера применения принципа пропорциональности —
права и свободы человека, их ограничения. В вышеназванном постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г.
№ 21 отмечено, что в силу ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, положений
Европейской конвенции и Протоколов к ней любое ограничение
прав и свобод человека должно являться необходимым в демократическом обществе (пропорциональным преследуемой социально значимой, законной цели).
Принцип пропорциональности нередко применяется при рассмотрении споров в сфере социальных отношений, однако в таких
спорах его потенциал еще предстоит раскрыть. Как отмечается
в юридической литературе, практика некоторых районных судов
демонстрировала лишь робкие попытки возвысить ценность взаимоотношений между матерью и ребенком над строгостью правил
поведения, закрепленных федеральным законом, т. е. стремление
применить фундаментальный принцип пропорциональности используемых средств и достигаемой цели, где сами средства изначально признаются релевантными, а цель — социально значимой1.
Суды общей юрисдикции для конституционного обоснования
своей позиции по многим гражданским спорам зачастую в комплексе используют сразу несколько общих принципов права: например, принципы разумности и справедливости (определение
1
См.: Шлинк Б. Баланс и пропорциональность // Сравнительное конститу-
ционное обозрение. 2012. № 2. С. 56–76.
125
Применение Конституции Российской Федерации судами общей юрисдикции:
актуальные вопросы теории и практики
Верховного Суда РФ от 10 октября 2013 г. № 11–АПУ13–34).
На основе принципов разумности и справедливости устанавлива-
ются компенсации судами общей юрисдикции за нарушение
разумных сроков рассмотрения дел в суде на основании Федерального закона от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права
на исполнение судебного акта в разумный срок».
Следует заметить, что с момента принятия указанного Федерального закона только до конца 2010 г. в суды общей юрисдикции подано около 3 тыс. заявлений, размеры компенсации колеблются
от 20 тыс. до 300 тыс. рублей. Помимо требований заявителя, обстоятельств дела, по которому было допущено нарушение, продолжительности нарушения и значимости его последствий для заявителя, соблюдения принципов разумности, справедливости, размеры
компенсации определяются и с учетом практики ЕСПЧ. Это означает, что суд должен назначить компенсацию, размер которой близок к ставкам ЕСПЧ по аналогичным делам1.
На общие принципы права ссылаются не только суды при вынесении решений, но и заявители.
Например, по мнению заявителя Т. В. Винниченко, оспариваемые нормы нарушают принцип правовой определенности, поскольку содержат термины «пропаганда» и «гомосексуализм»,
не имеющие определения ни в федеральном законодательстве,
ни в законодательстве субъекта РФ (Определение коллегии Верховного Суда РФ по заявлению Винниченко Т. В. о признании недействующими отдельных положений областного Закона Архангельской области «Об отдельных мерах по защите нравственности
и здоровья детей в Архангельской области» и областного Закона
«Об административных правонарушениях» по апелляционной
жалобе Винниченко Т. В. на решение Архангельского областного
суда от 22 мая 2012 г.).
Таким образом, судебная практика применения общих принципов права наглядно демонстрирует развитие правосознания судей,
все чаще основывающих свои решения не только на конкретных
1
См.: Балкаров А. Б. Компенсация за нарушение разумных сроков: обобще-
ние практики // Юрист. 2011. № 20. С. 38–41.
126
Глава 3. Актуальные вопросы применения российскими судами
Конституции Российской Федерации
нормах права, но и на естественно-правовых доктринах и идеях,
получающих формально-юридическое воплощение в общих принципах права. Данная практика позитивно воспринимается другими субъектами права, в том числе теми, кто имеет право на обращение в суд. Нельзя, однако, не обратить внимания на важность
деликатного и осторожного использования общих принципов
права, особенно, если речь идет о случаях признания их конституционной природы. Оценочный, абстрактный характер общих
принципов права предполагает необходимость разумной трактовки
и отказа от правовой конъюнктуры и спекуляций с целью облегчения судебной нагрузки или необоснованного упрощения судебных процедур.
3.2. Проблемы судебных коллизий при применении
российскими судами Конституции Российской Федерации
Как уже было отмечено ранее, расширение круга субъектов применения конституционных норм и, как следствие, рост коллизий
и разногласий в судебной практике в контексте правопонимания
тех или иных конституционных положений усложняет эффективность применения Конституции РФ судами общей юрисдикции.
Случаи противоречивого понимания положений Конституции
РФ наблюдаются между следующими судами:
1) ЕСПЧ и Конституционным Судом РФ;
2) Конституционным Судом РФ и Верховным Судом РФ, други-
ми судами общей юрисдикции;
3) конституционными, уставными судами субъектов РФ и суда-
ми общей юрисдикции.
1. Коллизии (несоответствия) между правовыми позициями
Конституционного Суда РФ и Европейского Суда по правам человека.
Современная практика свидетельствует о том, что в большинстве случаев наблюдается совпадение в правовых позициях Конституционного Суда РФ и ЕСПЧ. Количество ссылок Конституционного Суда РФ на решения ЕСПЧ неуклонно растет. Несмотря на эту
взаимосвязь, согласно официальной доктрине Конституционного
127
Применение Конституции Российской Федерации судами общей юрисдикции:
актуальные вопросы теории и практики
Суда РФ ЕСПЧ не может вторгаться в компетенцию Конституционного Суда РФ, в том числе оценивать его решения.
Как известно, до октября 2010 г. не было случаев, когда решение Конституционного Суда РФ вызвало бы возражение со стороны ЕСПЧ как нарушающее Конвенцию права человека и основные
свободы. Но ситуация, возникшая после принятия ЕСПЧ Постановления от 7 октября 2010 г. (№ 30078 / 06) по делу «Константин
Маркин против России», изменилась существенным образом.
Впервые ЕСПЧ высказал правовую позицию, противоположную той, что была изложена в Определении Конституционного
Суда РФ от 15 января 2009 г. № 187-О-О, принятом в связи с жалобой гражданина Константина Маркина. В этом Определении
Конституционный Суд РФ указал, что российское правовое регулирование, предоставляющее военнослужащим-женщинам возможность отпуска по уходу за ребенком до достижения им трехлетнего возраста и по общему правилу не признающее такое
право за военнослужащими-мужчинами (они могут воспользоваться лишь кратковременным отпуском), не нарушает положения
Конституции РФ о равенстве прав и свобод независимо от пола.
ЕСПЧ, напротив, определил, что с учетом условий и специфики
военной службы в России и особой, конституционно закрепляемой, связи материнства и детства (ч. 1 ст. 38 Конституции РФ)
вряд ли можно утверждать, что предоставление права на отпуск
по уходу за ребенком военнослужащим-женщинам при одновременном отказе в этом праве военнослужащим-мужчинам «лишено разумного обоснования». Вынося решение, ЕСПЧ применил
не только положения вышеназванной Конвенции, но и нормы
Конституции РФ. При этом его правовая позиция оказалась более
либеральной в контексте понимания конституционных прав военнослужащих в России.
Председатель Конституционного Суда РФ В. Д. Зорькин в выступлении на Международном форуме по конституционному
правосудию «Европейская конвенция о защите прав человека
и основных свобод в XXI веке: проблемы и перспективы применения» (с 18 по 20 ноября 2010 г.) высказал свое несогласие с решением ЕСПЧ по делу Маркина. Он подчеркнул, что Конституционный
Суд РФ, принимая решение о конституционности закона в случа-
128
Глава 3. Актуальные вопросы применения российскими судами
Конституции Российской Федерации
ях, аналогичных германскому прецеденту1, — притом, что между
положениями Конституции РФ о правах человека и Европейской конвенцией нет противоречий, а противоречие возникло между толкованием Конституции РФ (данным Конституционным Судом РФ) и толкованием указанной Конвенции (предпринятым
ЕСПЧ), — может не ориентироваться на интерпретацию Конвенции ЕСПЧ, а принять решение в духе национальной конституции,
тем самым имплицитно подтверждая свою трактовку положений
Европейской конвенции (как составной части российской правовой системы) в духе национальной Конституции2. В. Д. Зорькин,
обозначая пределы вмешательства ЕСПЧ в решения Конституционного Суда РФ, отметил, что содержащиеся в некоторых решениях Страсбургского суда конкретные рекомендации (указания)
о внесении изменений в законодательство и (или) в правоприменительную практику в плане обеспечения второй группы прав
вступают в прямое противоречие с интересами как России в целом,
так и ее граждан3.
В связи с этим возникает вопрос: как должны строиться отношения между ЕСПЧ и конституционными судами европейских стран,
включая Россию? Незадолго до конфликта в своем интервью в июле
2010 г. В. Д. Зорькин подчеркнул, что взаимодействие ЕСПЧ
и Конституционного Суда РФ представляет собой двустороннюю
связь — диалог, поскольку оба Суда достаточно часто при осуществлении своей деятельности ссылаются на решения друг друга. Идея
1
Федеральный Конституционный Суд Германии в постановлениях от 11 октября 1985 г., от 14 октября 2004 г. и от 13 июля 2010 г. выдвинул и обосновал правовую позицию «об ограниченной правовой силе постановлений ЕСПЧ». Согласно
этой позиции государство обязано исполнить постановление ЕСПЧ в рамках
участвующих в рассмотрении дела лиц и в отношении конкретного предмета
спора, рассмотренного ЕСПЧ. Однако государство вправе не учитывать его решение в случаях и в частях, противоречащих конституционным ценностям,
защищаемым Основным законом ФРГ.
2
Более подробно об этом см.: Фоков А. П. Международные и националь-
ные права в деятельности Конституционного Суда Российской Федерации:
история, современность и проблемы взаимоотношений с Европейским судом
по правам человека // Российский судья. 2011. № 1.
3
Подробнее об этом см.: Зорькин В. Д. Предел уступчивости // Российская
газета. 2010. 29 окт. С. 11.
129
Применение Конституции Российской Федерации судами общей юрисдикции:
актуальные вопросы теории и практики
диалога корреспондирует с принципом субсидиарности в деятельности ЕСПЧ, который и должен быть положен в основу понимания
пределов действия правовых позиций Конституционного Суда РФ
и ЕСПЧ. С помощью этого диалога Конституционный Суд РФ
мог бы расширять свои представления о содержании конституционных норм, формировать конституционную доктрину более благоприятного правового режима для человека в Российской Федерации, с учетом, в том числе правовых позиций ЕСПЧ.
Проблему частично разрешило Постановление Конституционного Суда РФ от 6 декабря 2013 г. № 27-П «По делу о проверке конституционности положений статей 11 и пунктов 3,4 части 4 статьи
392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом президиума Ленинградского окружного военного суда». Правовая позиция, высказанная Конституционным
Судом РФ в указанном Постановлении, определяет следующее:
в случае если суд общей юрисдикции придет к выводу о невозможности исполнения постановления ЕСПЧ без признания не соответствующими Конституции РФ законоположений, относительно
которых ранее Конституционный Суд РФ констатировал отсутствие нарушения ими конституционных прав заявителя в конкретном деле, он правомочен приостановить производство и обратиться
в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке конституционности этих законоположений.
Еще более однозначно свою позицию Конституционный Суд РФ
высказал в Постановлении от 14 июля 2015 г. № 21-П «По делу
о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального
закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», частей первой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой
статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13, пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, частей
1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части
четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государст-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]