Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое регулирование предпринимательской деятельности. Монография
.pdf
линейке исчислить», он может захотеть «по своей дурацкой воле пожить». От-
140
140
сюда Достоевский заключал, что человек есть тайна и каприз, и его свобода,
не имеющая культурной меры и не контролируемая ответственностью, может
стать своеволием и «самодурством», чего на Руси всегда хватало с избытком.
Итак, человек должен психологически, нравственно быть готовым к свободе — к ситуации выбора, принятия решения и ответственности за его исполнение, должен быть способен к рациональному расчету и волевому усилию, а не
только к эмоциональным порывам. Выбор поведения, хотя и осуществляется
при участии сознания, не сводится только к рациональному расчету и разумному
обоснованию, он предполагает и спонтанность, и наличие внутреннего неотрефлексированного стремления, интуитивного влечения и даже необузданной
страсти в достижении поставленной цели. В XX в. образ человека в философии
и науке уже не столь рационалистичен, как, например, в классической немецкой
философии XIX в. В нем весьма противоречиво сочетаются интерпретации рационалистические и иррационалистические (З. Фрейд, Э. Фромм и др.).
Да и в рамках христианской религии не господствовала безраздельно идея
предопределения поступков человека божьей волей. Уже такие религиозные
мыслители, как Ориген, Пелагий, Абеляр, настаивали на том, что Бог даровал
людям свободу воли, как свободу выбора между праведным и греховным, и человек несет полную ответственность за свой выбор. Это, так сказать, высокие,
метафизические проблемы, и не всегда просто привнести эти «модели» в сферу
земной жизни, в область повседневной хозяйственной деятельности. Но и здесь,
в свободном поле предпринимательства, делая выбор, принимая решение и приступая к его исполнению, человек всегда должен помнить о своей ответственности. Должно было пройти немало лет, возникнуть и уйти в небытие немало философских концепций свободы, чтобы в сознании людей утвердилась та истина,
что эта величайшая ценность всегда сопряжена с ответственностью, и чем шире
размах человеческой деятельности, тем выше цена ответственности. Чем больше
познает человек законы Вселенной, тем чаще он возвращается к пониманию того, что ответственность за его действия объективно задается требованиями законов, потому что всякий закон есть предел. Приводя это положение в своем толковом словаре, Вл. Даль разъяснял, что суть его в осознании человеком неких
границ, нарушение которых означает беспредел — «полное беззаконие, произвол, развал всякого общественного порядка и власти, непристойность»
Словарь русской культуры. Школа «Языки русской культуры». М., 1997. С. 427–429.
См.: Даль Вл. Словарь... Т. 1. М., 1955. С. 588. См. также: Степанов Ю. С. Константы.
71
.
Однако эти пределы не статичны, и свобода человека воплощается в том,
141
141
что своей творческой, инновационной деятельностью он преодолевает пределы,
расширяя пространство, которое они ограничивают. Поэтому свобода противоречива, ибо она, признавая ограничения, выводит человека за их границы: самоутверждаясь, он не просто воспроизводит образцы действий, а творит новые.
С развитием науки и техники степень свободы человека возрастает, но с ней
возрастает и мера ответственности, причем не только за частную деятельность,
но и за свое пребывание на Земле.
Все сказанное относится и к предпринимательской деятельности. Мы
находим в ней проявления свободы во всех трех рассмотренных выше смыслах.
Свобода действий предпринимателя, во-первых, связана с улавливанием той
объективной экономической необходимости, которая господствует в общественной жизни. Успеха в борьбе с конкурентами добивается тот, кто движется в
русле объективной тенденции, но не слепо, а предвосхищая ее повороты.
Примечательно высказывание по этому поводу крупного современного
предпринимателя Дж. Сороса. Он пишет: «...те, кто идет за тенденцией, теряют
только в поворотные моменты, когда тенденция изменяется. Большую часть
времени я следую за тенденцией, но все время я помню, что я — один из толпы,
и настороженно жду этих поворотных моментов. ...Я опережаю перемены.
Я ищу знаки, сигнализирующие, что тенденция, возможно, уже пошла на убыль.
Здесь я отрываюсь от толпы и ищу новый инвестиционный тезис. Допустим, я
думаю, что тенденция зашла слишком далеко, я могу попытаться пойти против
нее. Нас будут все время наказывать, если мы будем идти против тенденции.
Только в поворотные моменты мы получаем вознаграждение»
.
Динамика рынка, колебания спроса и предложения неустойчивы, быстрота
реакции, точность расчета позволяют совершать нетрадиционный поступок и
«поймать свой шанс». Это уже новое в модели предпринимателя, чего еще не
могло быть в традиционном обществе. Традиционная модель поведения средневекового человека была слишком стабильной, несвободной, шаблонной, опутанной обилием сакрализованных или мистических схем, основанной больше на
адаптации и послушании. Уже в интерпретации Вебера предпринимательство
обретает новые черты, особенно связанные с принципом рациональности. Оно
становится более «манипулятивным», требуется проективность, возможность
«проигрывания в уме» ряда вариаций, прежде чем действовать.
Сорос Дж. Сорос о Соросе. М., 1996. С. 25–26.
72
Предпринимательское сознание и деятельность являют собой, во-вторых,
142
142
пример свободы как выбора. Предприниматель сам выбирает конкретную экономическую задачу и способы ее решения. Он по своему усмотрению нанимает
работников, которые нужны ему, чтобы осуществить задуманное, наделяет их
конкретными функциями. Он может советоваться с другими людьми, нанимать
для консультаций разного рода специалистов, однако решение принимает только
он сам.
В поисках решения, предполагающего выбор одной из возможных линий
поведения, предприниматель опирается на специальные знания, относящиеся к
той конкретной области производства и торговли, в которой он действует, и на
свой личный опыт. Но этот опыт основан на событиях, с которыми он столкнулся раньше, а впереди его могут ожидать совсем другие события. Предугадать их
может помочь воображение. В книге «Думай и богатей!» Н. Хилл пишет по этому поводу: «Ваши возможности — в вашем же воображении, этой мастерской
ума. Оно способно преобразить интеллектуальную энергию в свершение и бла-
госостояние. ...При бездействии воображение слабеет, чахнет, но не умирает.
Дайте ему жизнь вашей работой! Поскольку чаще придется иметь дело с синтетическим воображением, развивайте его усерднее»
.
Однако, давая волю своему воображению, можно оказаться в плену у иллюзий, рожденных воображением других людей. Типичными иллюзиями являются, например, представления о том, что товары будто бы господствуют над
людьми, будто деньги выступают самостоятельной силой, имеющей собственную логику, не зависящую от отношений людей. Предпринимателю, чтобы добиться успеха, нужно принимать в расчет эти иллюзии, вырабатывая планы своих действий, т. е. нужно иметь в виду не только то, что объективно существует,
но и то, что кажется людям, с которыми он вступает в экономические отношения. Опыт Дж. Сороса, на которого мы ссылались выше, показывает, что понимание включенности иллюзий в ход экономической жизни может расширить
свободу предпринимателя, помогать ему сделать точный выбор. Сорос подчеркивает, что обдумывая план действий, он принимает в расчет не только требование экономической необходимости, но также ожидания и интерпретации людей.
«С одной стороны, — пишет он, — реальность отражается в мышлении людей — это когнитивная функция мышления. С другой стороны, люди принимают решения, которые влияют на реальность, но которые основаны не на реаль-
Хилл Н. Думай и богатей! М., 1977. С. 80–82.
73
ности как таковой, а на интерпретации этой реальности — я называю это функ-
143
143
цией участия. Обе функции работают в противоположных направлениях, и при
определенных обстоятельствах они могут накладываться друг на друга. Взаимодействие между ними принимает форму двунаправленного рефлексивного механизма обратной связи»
.
Теория рефлексивности Сороса была изложена в его книге «Алхимия финансов» и стала пособием для предпринимателей, вскрывающим механизмы
функционирования рынка, которые следует учитывать, принимая решения.
Выбор может быть тем свободнее, чем яснее представления о последствиях предпочтения тех или иных альтернатив. Однако высокая степень неопределенности в условиях рынка, непрерывно и быстро меняющееся поле этих условий не позволяют отчетливо видеть последствия принимаемых решений. Если
до некоторого момента неопределенность содействует свободе, так как отсутствует жесткая схема действий, то при нарастании неопределенности происходит качественный сдвиг, когда свободный выбор заменяется «везеньем» или
«невезеньем». Или же тут приходится прибегнуть к третьему пониманию свободы — как спонтанности. Суть ее в том, что решение принимается интуитивно,
когда рациональные аргументы не работают. Такие решения следуют также в
ситуациях крайне ограниченного времени, которые нередко возникают на финансовом рынке. Опытный предприниматель в короткие мгновения может принять единственно верное решение. Если его сознание не засорено привычными
схемами, то подсознание способно выдать точный ответ, ведущий к успеху, безошибочно прореагировать на неопределенность.
Возникновение объективных условий свободного предпринимательства по
мере того, как увеличивалось число предпринимателей, обладавших перечисленными субъективными качествами, позволяющими использовать эти условия,
увеличило опасность превращения свободной конкуренции в «войну всех против всех», о которой писал английский философ Томас Гоббс, опасность разгула
той разбойничьей вседозволенности, которая обнаружилась в период первоначального накопления. Уменьшить эту опасность можно было с помощью государственного законодательства, применения правовых санкций. Но как раз одним из условий свободного предпринимательства в то время было преодоление
тех препятствий, которые на пути его становления создавали еще при феодализме сложившиеся правовые ограничения. Значит, требовалось опереться в боль-
Сорос Дж. Сорос о Соросе. С. 80.
74
шей степени на другие средства регулирования отношений — не правовые,
а моральные. И естественно, что Вебер пытался установить, каковы были эти
средства, и занялся выяснением роли протестантской этики. Он полагал, что
именно принципы и нормы этой этики предохраняют от превращения свободы
в произвол, обеспечивают формирование в людях такого нравственного качества, без которого нет подлинной свободы, как ответственность.
Однако Вебер переоценил значение протестантской этики. В этом можно
убедиться, выясняя, в какой мере нормы этой этики касались разных элементов
структуры человеческих отношений. В этой структуре можно выделить отношение индивида к самому себе и его отношения к другим индивидам. Что касается
первого, то тут позитивное значение норм протестантской морали несомненно.
Ее установки нацелены на то, чтобы человек, приступающий к предпринимательской деятельности, рассчитывал на собственные силы и в случае неуспеха,
разорения не возлагал вину на других.
Лица, воспитанные в этом духе, принципиально отличались от подавляющего большинства своих современников, которые боялись выбрать активную линию поведения, связанную с риском. Этот страх брать на себя ответственность за
собственную судьбу проанализировал Э. Фромм. В своей книге «Бегство от свободы» он показал, что происходившее в условиях становления капитализма освобождение людей от общинного патронажа и личной зависимости от феодалов далеко не всех побуждало воспользоваться предоставленной свободой. Колон, привыкший к тому, что ответственность за земельный участок, на котором он работает, несет не он, а хозяин этого участка, освободившись, не испытывал стремления
приобрести частную собственность, затеять какое-то свое дело, даже если у него
было немного денег. Многие, обретя свободу, почувствовали себя одинокими и
незащищенными, они искали покровительства у государства, у богатых собственников, готовых взять их на службу и избавить от необходимости становиться
бродягой либо попытаться что-то самостоятельно предпринять без надежды на
успех. Да и среди тех, у кого были средства, достаточные для создания собственного предприятия, решались на это большей частью протестанты, подготовленные воспитанием к активной хозяйственной деятельности, а католики чаще всего
выбирали образ жизни рантье, живущего на проценты со своего капитала и отдающего предпочтение гедонистическим ценностям.
Переходя к рассмотрению отношений предпринимателя к другим людям,
следует различать три вида этих отношений:
а) отношения предпринимателя к другим предпринимателям;
75
б) отношения предпринимателя к потребителям продукции, производимой
на его предприятии, к покупателям товаров;
в) отношения предпринимателя к нанятым им работникам.
В наибольшей мере протестантская этика влияла на взаимоотношения
предпринимателей, поскольку важнейшее место в ней занимали требования соблюдения человеческого достоинства, честности, осуждения лжи, обмана. Однако среди предпринимателей были не только протестанты, но и католики, и люди
других вероисповеданий, не воспитанные в духе строгой нравственности. Протестантам приходилось как-то к этому приноравливаться, подчас поступаясь
своими принципами.
В отношениях с покупателями его товара предприниматель-протестант избегал обмана. К тому же его обязывали предлагать хороший товар не только забота о репутации его предприятия, но и воздействие автоматического рыночного
регулирования, которое позволяло любому покупателю воспользоваться условиями конкуренции и выбрать того продавца, товар которого оказывался предпочтительнее по качеству и цене.
Но вот в отношениях предпринимателя с рабочими нормы протестантской
этики оказывались малоэффективными, и условия конкуренции не выступали
позитивным фактором. Как бы Вебер и другие авторы, солидарные с ним в данном вопросе, ни старались уверить читателей в том, что предпринимателипротестанты отечески относились к рабочим, пеклись об их благополучии, звучит это неубедительно. Погоня за прибылью вынуждала и этих предпринимателей повышать норму эксплуатации, вопреки своим благочестивым убеждениям,
чтобы не отстать от тех конкурентов, которые этими убеждениями не обладали.
И помешать этому рабочим было трудно: ведь конкуренция царила и на рынке
рабочей силы, и на место недовольного рабочего, который захотел бы уйти от
хозяина, нашлись бы сотни других.
Может быть, представления Вебера о заботливом отношении предпринимателей к своим рабочим объясняются тем, что он жил и писал свои работы в то
время, когда в европейских странах и в США эксплуатация пролетариата несколько смягчилась. Это явилось следствием не нравственного совершенствования капиталистов, а возрастания роли техники, которая неуклонно совершенствовалась в XX в., в борьбе за высокую прибыль, и появления у капиталистов
понимания опасности, которая им угрожает благодаря нарастанию борьбы рабочего класса за свои права, его организованности и политической активности.
С особенной силой оба эти фактора заявили о себе в XX в. Подъем международ-
76
ного пролетарского движения, победа Октябрьской революции в России и
надежды, которые возникали у рабочих во всех странах, когда они наблюдали за
развертыванием «российского эксперимента» — строительства общества без капиталистов, — конечно, это не могло не изменить линию поведения современных предпринимателей по отношению к трудящимся.
Но в годы, когда жили и писали Маркс и Энгельс, ситуация была другая.
И книга Ф. Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» остается историческим документом, свидетельствующим о бесчеловечном отношении «цивилизованных» капиталистов к рабочим, большинство которых в те годы было обречено на тяжелейшие условия труда при рабочем дне, нередко превышавшим десять часов, на прозябание в жалких трущобах и нищету. Поэтому напрасно Вебер пытался приписать одинаковую мораль тем, кто использует свою рабочую
силу, и тем, кто использует свое имущество в качестве капитала, называл это характерной чертой капиталистической культуры. Он явно закрыл глаза на то, что
в этой культуре необходимость продажи своей рабочей силы осознавалась рабочими как социальное зло, отнюдь не открывающее перед ними путь к успеху, на
который вступили угнетавшие их владельцы капитала.
В отличие от Вебера Маркс подчеркивал принципиальные различия между
характером и целями деятельности капиталистов и рабочих и, показывая, что это
определяется их неравным положением в системе капиталистического производства, вполне обоснованно рассматривал это социально-экономическое неравенство как фактор, формирующий отнюдь не одинаковые, а противоположные
мотивы социального поведения. Чем больше капиталисты устремлялись в погоню за прибылью, тем больше у рабочих это порождало социальный протест и
стремление к усилению классовой борьбы. Таким образом, воздействие объективного фактора — экономического неравенства — оказалось силой, подавляющей проявления нравственного единства, которые коренились в протестантской
этике. И это обнаруживалось тем явственнее, чем откровеннее заявлял о себе
развертывавшийся в буржуазном обществе процесс секуляризации.
Выходит, что Вебер в действительности обнаружил идеологический фактор, существенный не для всей системы отношений между участниками капиталистического производства, а лишь — в определенной степени — для отношений между собственниками капитала — этический фактор, потребность в котором сегодня остро чувствуется в нашей стране, где отношения между предпринимателями основательно заражены авантюризмом и пока еще далеко не достигли рационального состояния.
77
В отличие от Вебера Маркса интересовала не рационализация отношений
между капиталистами, а обострение антагонизма между капиталистами и рабочими. И неверно думать, что, исследуя этот процесс, он упускал из виду обратное влияние идеологических факторов на экономику. Напротив, рассчитывая на
коренной переворот в экономике, основанный на замене частной собственности
общественной, он полагал, что для осуществления этого переворота необходимо
создание и распространение среди рабочих новой идеологии, выражающей их
интересы и образующей фундамент их революционной морали. Именно это и
составляло важнейшую часть содержания его теоретической и практической деятельности.
78
ГЛАВА 2. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
144
144
ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ:
ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ
2.1. Роль государства в правовом регулировании
рыночной экономики
Хорошо известен один из основных принципов рыночной экономики:
снижение роли государства в регулировании экономических отношений. Вопрос
о роли государства в правовом регулировании рыночной экономики стал одним
из самых актуальных после перехода России к новым условиям политического
устройства и организации хозяйства; в дискуссии принимают участие представители разных наук: от экономистов до юристов, включая специалистов в социальной сфере
.
В то же время, практика экономических преобразований в России показала, что государство не может полностью устраняться от регулирования экономических процессов, это чревато нарастанием социальных проблем (их отражением являются данные по расслоению населения по уровню доходов) и, следовательно, возникновением новых внутренних угроз национальной безопасности.
Основными причинами необходимости государственного вмешательства в
экономику ученые называют:
1) обеспечение публично значимых потребностей (в мерах социальной за-
щиты, безопасности границ, правопорядке, публичной инфраструктуре и проч.);
2) формирование государственного бюджета;
3) защиту окружающей среды и природных ресурсов;
4) обеспечение занятости населения;
5) обеспечение свободы экономической деятельности, защиты от монопо-
лизма;
6) управление государственной собственностью;
7) стимулирование активной инновационно-технологичной хозяйственной
деятельности, особенно в стратегически важных секторах экономики;
Вопросы экономики. 1997. № 6. С. 2–4; Губин Е. П. Государственное регулирование рыночной
экономики и предпринимательства: правовые проблемы. М. : Юристъ, 2005. С. 32.
Абалкин Л. И. Роль государства в становлении и регулировании рыночной экономики //
79
8) защиту нарушенных экономических прав субъектов
145
145
.
На основе анализа актов российского законодательства, а также трудов
отечественных специалистов в области предпринимательского права считаем
возможным выделить три основные функции государства в правовом регулировании рыночной экономики:
1) организующую;
2) воспитательную;
3) социальную.
Рассмотрим более подробно первую из выделенных — организующую
функцию российского государства в сфере предпринимательства.
В соответствии с Конституцией РФ задачу по организации предпринимательской деятельности выполняет Российская Федерация. Статья 71 основного
акта закрепляет, что в ведении Российской Федерации находятся:
регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина (в);
установление системы федеральных органов законодательной, исполни-
тельной и судебной власти, порядка их организации и деятельности; формирование федеральных органов государственной власти (г);
установление основ федеральной политики и федеральные программы в
области экономического развития (е);
установление правовых основ единого рынка; финансовое, валютное,
кредитное, таможенное регулирование, денежная эмиссия, основы ценовой политики; федеральные экономические службы, включая федеральные банки (ж);
федеральный бюджет; федеральные налоги и сборы (з);
гражданское законодательство; процессуальное законодательство; пра-
вовое регулирование интеллектуальной собственности (о);
официальный статистический и бухгалтерский учет (р).
При этом в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации находятся следующие вопросы (ст. 72 Конституции РФ):
владение, пользование и распоряжение землей, недрами, водными и
другими природными ресурсами (в);
установление общих принципов налогообложения и сборов (и);
административное, административно-процессуальное, трудовое, зе-
мельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах, об охране
окружающей среды (к).
мику в свете решений Конституционного Суда Российской Федерации // Государственная власть
и местное самоуправление. 2013. № 10. С. 8.
Григорьева В. А. Конституционные пределы государственного вмешательства в эконо-
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]