Правовое регулирование предпринимательской деятельности. Монография

него в особою статью объясняется положенным в основу «Законов Ману» со-

словным принципом, согласно которому установлены различия в определении вины и кары за нее, зависящие от места каждой варны в их иерархии. Брахма­ны — высшая варна, поэтому за причинение вреда ее представителю назнача­лось более суровое наказание. А, с другой стороны, преступление брахмана наказывалось менее сурово, чем аналогичное преступление представителя ка­кой-либо другой варны. Дифференциация наказаний по сословному принципу отчетливо выражена в следующих статьях:

Гораздо полнее и определеннее репрессивный характер правовых санкций выражен в другом древнем памятнике — в Ветхом Завете: «Если не будешь ста­раться исполнять все слова закона сего, написанные в книге сей, и не будешь бояться сего славного и страшного имени Господа, Бога твоего, то Господь по­разит тебя и потомство твое необычайными язвами, язвами великими и постоян­ными, и болезнями злыми и постоянными»63. Это предупреждение носит адрес­ный характер, специфичный для права, и принципиально отличается от содер­жащихся в «Законах Ману» похвал наказанию. И реальность выраженной в этом предупреждении угрозы подтверждена карами, обещанными тем, кто не испол­нит велений, зафиксированных в тех разделах Ветхого Завета, в которых скон­центрировано его нормативное содержание — книгах «Исход», «Левит», «Чис-

ла», «Второзаконие». Эти кары весьма суровы. Так, полагалось предавать смер­ти за поклонение идолам или чужим богам, за осквернение субботы, за невы­полнение решений священников. Смертью карался не только тот, кто умышлен­но убил человека, но и тот, кто ударил или злословил отца своего или свою мать. Смертью наказывали за кровосмешение, супружеские измены, половые извра­щения. За такие преступления, как нанесение телесных повреждений, налагалось наказание по принципу равного воздаяния: глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку и т. п. Менее репрессивный характер носили санкции за нарушение каких-либо заповедей, допущенное по ошибке, по неведению. За это следовало принести жертву повинности — скотом, птицей или хлебом.

Неоднократно повторяющиеся правовые формулы, содержащие запреты на почитание идолов и т. п., дополняются положительными нормами, представ­ляющими собой развернутые детализированные указания о том, как нужно по­читать Бога, как оборудовать для этого святилище, какие и как приносить жерт­вы и т. д. Это — инструкции, в которых правовое начало сочетается с «техноло­гическим» и элементами нравственной аргументации. Правовые нормы, касаю­щиеся негативных отношений между мужчинами и женщинами, подкрепляются положительными предписаниями, указывающими, как следует строить семейно­брачные отношения.

Этот же принцип регламентации используется применительно к экономи­ческим отношениям. Примечательно, что уже в Десятисловии запрет «Не кради» сочетается с нормой, относящейся не к действиям, а к мотивам действий: «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего» (Исход. 20,

Очень наглядно выражена нравственная аргументация необходимости ми­лосердного отношения к обедневшим в нормах о залоге. Так, «если возьмешь в залог одежду ближнего твоего, до захождения солнца возврати ее. Ибо она есть единственный покров у него, она одеяние тела его: в чем он будет спать?» (Ис­ход. 22). Проявлением нравственного принципа солидарности выступают и нор­мы, касающиеся отношения к собственности ближнего. Одна из них такова: «Когда увидишь вола брата твоего или овцу его заблудившихся, не оставляй их, но возврати брату твоему. Если же не близко будет к тебе брат твой, или ты не знаешь его, то прибери их в дом свой, и пусть они будут у тебя, доколе брат твой не будет искать их, и тогда возврати ему их. Так поступай и с ослом его, так по­ступай с одеждою его, так поступай со всякою потерянною вещью брата твоего, которая будет им потеряна и которую ты найдешь» (Второзаконие. 22).

Тесное переплетение правовых и моральных начал в Ветхом Завете во многом объясняется особенностями этого произведения, содержание которого охватывает проблемы мироздания, истории, всех сторон жизнедеятельности лю­дей. В этом энциклопедическом контексте правовые нормы не могли предстать в суховатой, жесткой оголенности, отделившись от морали. Такими они предста­вали в документах другого рода, изначально возникавших в виде юридических кодексов, выражавших интересы определенной общественной силы в условиях четко наметившейся социальной поляризации.

Храмовые и правительственные хозяйства всех расположенных на этой

территории номов были слиты в одно централизованное хозяйство, а занятые в нем работники объединены в отряды, которые по мере надобности перебрасы­вались с одного места на другое. Особенное внимание в комплексе выполняе­мых ими работ уделялось поддержанию в порядке ирригационной сети, разроз­ненные участки которой были объединены. Организация труда в этом централи­зованном хозяйстве требовала затраты огромных сил на надзор и учет. «Все фиксировалось письменно; на каждом документе, будь это хотя бы выдача двух голубей на кухню, стояли печати лица, ответственного за операцию, и контроле­ра; кроме того, отдельно велся учет рабочей силы и отдельно — выполненных ею норм... поле могло делиться на полосы вдоль и поперек, и один человек отве­чал за контроль работы по поперечным полосам, а другой — по продольным; таким образом осуществлялся их взаимный контроль крест-накрест. Разовые до­кументы сводились в годовые отчеты по отрядам, по городам и т. д.»65.

Следующий из законодательных памятников древней Месопотамии при-

Обращают на себя внимание статьи, направленные на защиту интересов свободных общинников от ростовщиков. Если, например, человек вынужден продать свою собственность, то преимущественное право на ее покупку предо­ставляется его брату, а не чужому человеку. Среди статей, посвященных долго­вому праву, есть направленные против недобросовестных кредиторов. Большое место (11 статей) отведено тарифам заработной платы наемным работникам и платы за наем повозки или корабля. За правонарушения, связанные с наймом работников или имущества, предусмотрены денежные наказания. Они же ис­пользуются в качестве санкций за воровство (за исключением наказания смер­тью за кражу, совершенную в ночное время), а также за телесные повреждения68.

тическую по характеру царскую власть, упорядочивая и укрепляя администра­тивную систему, позволявшую сосредоточить в руках царя управление всей жизнью государства и прежде всего централизованным хозяйством, Хаммурапи уделял пристальное внимание работе по сбору, обобщению и систематизации правовых норм. Эта работа завершилась созданием судебника, представлявшего собой самый важный правовой памятник Древнего Востока, охватывающий все стороны жизни общества того времени. Текст этого памятника имеет традици­онную для древневосточных судебников структуру, элементами которой явля­ются «Пролог», характеризующий заслуги царя и цели его судебника, статьи за­конов и «Эпилог». В «Прологе» судебника Хаммурапи говорится, что боги при­звали его к царству «для водворения в стране справедливости и истребления беззакония и злых, чтобы сильный не притеснял слабого... для благосостояния народа»69. Нельзя не отметить, что эти формулировки звучат весьма современно, мало отличаются от деклараций демократических политиков нашего времени, хотя принадлежат одному из древних единоличных властителей. Правда, Хам­мурапи отличал относительный демократизм, потому что он действительно до­бивался прекращения процесса закабаления свободных общинников ростовщи­ками, боролся против их превращения в рабов-должников.

воздействием развития торговли и денежных отношений. Ими пользовались для обогащения купцы (тамкары). Они были торговыми агентами государства, но одновременно вели коммерческие операции на собственные средства. Судя по судебнику, требовали регулирования их отношения с помощниками и теми людьми, которым они ссужали деньги в рост. В ст. 104–107 обнаруживается за­бота о нанимаемых купцами помощниках — странствующих торговцах, лишен­ных собственных средств. Им рекомендуется обязательно брать у купцов рас­писки за деньги, уплаченные за полученные для продажи товары. Очевидно, без этого на слово купца нельзя было полагаться, впрочем, как и на слово торговца. Он мог отрицать, что получил от купца ссуду, а купец мог отрицать, что торго­вец ее ему вернул. Если изобличали в обмане торговца, его обязывали вернуть купцу все им взятое в тройном размере, а если изобличали в обмане купца, он должен был вернуть торговцу полученное им в шестикратном размере74. Купец, следовательно, наказывался строже, чем торговец, вероятно потому, что его чрезмерные притязания признавались несправедливыми. Они тем более требо­вали ограничения, когда купец выступал как ростовщик. У многих общинников возникала необходимость обращаться к купцам за ссудой с тем, чтобы в долж­ный срок вернуть ее или отработать. Но, получив ссуду, человек становился должником купца, попадал в долговую кабалу. В судебнике III династии Ура, о котором говорилось выше, такие должники назывались рабами и фактически были столь же бесправными. В судебнике Хаммурапи это не допускается, в нем предусмотрен ряд мер, которые не позволяют ростовщикам поступать с их должниками как с рабами. Согласно ст. 113, к уголовной ответственности при­влекался тот заимодавец, который эксплуатировал отрабатывающего у него так усердно, что доводил до болезни или до смерти. Если до смерти был доведен от­данный заимодавцу для отработки долга сын должника, то убивали сына заимо­давца75.