Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое регулирование предпринимательской деятельности. Монография
.pdf
посягательств ростовщиков, запрещал ростовщику отбирать у должника весь
77
78
79
80
полученный им урожай (ст. 66), освобождал землевладельца от долга, если он не
по своей вине терял урожай. «Если кто-нибудь будет иметь на себе процентный
долг, — говорится в ст. 48, — а сосед замочит его поле, или наводнение унесет
жатву, или вследствие засухи в поле не вырастет плода, то он не обязан возвращать в этом году хлеб заимодавцу и смывает свой документ. Он не обязан отдавать проценты за этот год»77.
Наряду с трудом рабов и должников широко использовался в Вавилонии
наемный труд свободных работников — как в сельском хозяйстве, так и в ремесленном производстве. В судебнике Хаммурапи отведено большое место
(ст. 215–224, 253–274) для тарифов заработной платы наемных работников квалифицированного труда (врачей, ветеринаров, строителей, корабельщиков), труда ремесленников (кирпичников, кузнецов, плотников, ткачей и т. д.), а также
различных видов неквалифицированного труда. При Хаммурапи норма оплаты
труда наемных работников была на 30 % выше обычной для Вавилонии, она достигала 10–11 сиклей серебра в год78. Но и требования к нанятым работникам
были высокими, им не прощалась недобросовестность и нерадивость. Если,
например, у пастуха часть стада погибла от эпидемии, он не нес ответственности, но если это произошло по его вине, он должен был возместить владельцу
скота потери. Возместить потери должен был и нанятый хозяином судна лодочник, если по его нерадивости это судно утонуло. О мере ответственности наемного строителя можно судить по ст. 229: «Если строитель построил человеку
дом и свою работу сделал непрочно, а дом, который он построил, рухнул и убил
хозяина, то этот строитель должен быть казнен»79.
Добросовестность играла существенную роль и в арендных отношениях
(ст. 42–44). Того кто, арендовав поле, не обработал его и не вырастил зерна, обя-
зывали отдать хозяину поля зерно в количестве, соответствующем урожаю, выращенному на соседних полях. А кто вообще не провел никаких работ на арендованном поле, должен был кроме того вспахать и взборонить это поле80.
Основательная разработка вопросов, касающихся экономических отношений, является одним из существенных достоинств Законов Хаммурапи. Это относится и к экономическому аспекту семейных отношений — не только насле-
зерно. За три сикля — построить дом.
См.: История Древнего мира. Т. I. С. 108.
Сикль — 8,4 гр. серебра. За один сикль можно было купить овцу или свинью, на 5 мес
Хрестоматия по истории Древнего Востока. С. 148.
Там же. С. 132.
41
дования имущества, но и определения экономического положения членов семьи,
81
82
которая рассматривалась как основная ячейка общества. В отличие от тех древних обществ, в которых женщина была бесправной (например, Древнего Рима),
в Вавилонии при царе Хаммурапи положение женщины в семье было почетным.
Она имела свое имущество, позволявшее ей реализовать предоставленное судебником право на развод в случае вины со стороны мужа. Если же муж без вины со стороны жены пытался ущемить ее права, он терпел большие имущественные потери. В случае бесплодности жена сохраняла свое положение в семье, хотя муж получал право на сожительство с наложницами. Муж мог взять
новую жену, если прежняя заболела проказой, но должен был содержать заболевшую в своем доме. Однако супружеская неверность со стороны жены каралась смертью (ст. 129). А за соучастие в убийстве мужа его жену сажали на кол
(ст. 153).
Нельзя сказать, что по жесткости санкций Законы Хаммурапи уступают
Ветхому завету. Если искать в древности примеры более мягкой системы наказаний, то одним из них может служить законодательство Хеттского государства,
подчинившего себе в 1595 г. до н. э. Вавилонию. До нас дошел хеттский судебник. Он менее обстоятелен, чем вавилонский, и не обладает присущей последнему систематичностью, но в нем последовательно проведен принцип зависимости меры наказания от мотивов преступления. Например, при определении кары
за убийство купца тяжесть ее зависела от того, совершено это преступление ради
грабежа или ради мести.
Жестко в хеттском государстве карались рабы. Что же касается свободных, то даже за самые тяжелые преступления они расплачивались лишь материальным возмещением. Если, например, кража в судебнике Хаммурапи каралась
смертью, то в хеттском судебнике предусматривалось куда более мягкое наказание за нее. В ст. 94 этого документа говорится: «Если свободный человек совершит кражу в доме, то он должен отдать назад вещи в целости и сохранности.
Прежде за воровство обычно давали одну мину серебра. Теперь же он (укравший) должен дать 12 сиклей серебра. Если он много украдет, то его обяжут дать
большое возмещение. Если он мало украдет, то его обяжут дать небольшое возмещение»81. К этой статье близка по характеру ст. 96: «Если свободный подожжет дом, он должен его снова построить, возместив все, что пропало в доме,
будь то человек, крупный рогатый скот или овцы»82.
Хрестоматия по истории Древнего Востока. С. 208.
Там же.
42
Даже за убийство хетского торговца свободный расплачивался не своей
83
кровью, а деньгами. Деньгами же он возмещал нанесенные другому свободному
телесные повреждения: одну мину серебра он должен был заплатить тому, у кого откусил нос, 12 сиклей — тому, у кого порвал ухо. В судебнике Хаммурапи
аналогичные преступления наказывались строже: например, тому, кто выбил зуб
равному по статусу, также выбивали зуб.
Различия в степени жесткости наказаний можно обнаружить, сравнивания
и те судебники, которые разрабатывались в Древней Греции и Древнем Риме.
В Афинах в VII в. до н. э. обострились противоречия между родовой знатью
и торговыми кругами, опиравшимися на народные низы. Требованиям этой ситуации отвечал сборник законов, составленный Драконом. Хотя сохранилась незначительная часть этого документа, известно, что содержавшиеся в нем законы
носили репрессивный характер. Они предусматривали смертную казнь не только
за убийство, но и за воровство. По отзыву оратора IV в. до н. э. Демада, они были писаны кровью.
Гораздо мягче законы Солона, который был избран в Афинах архонтом
в 594 г. до н. э. Они знаменовали собой важный шаг в развитии правового регулирования экономических отношений. В них содержались нормы, создававшие
благоприятные условия для развития ремесла и торговли, предусматривавшие
соблюдение субъектами этих видов хозяйственной деятельности требований морали. Сам Солон выразил эти требования так: «Мне очень хочется быть богатым, но мне не хочется толстеть от нечестно нажитого»83. Солон пытался примирить интересы имущих и неимущих. Если в Ветхом Завете забота о бедных
проявлялась главным образом в виде моральных увещеваний, обращенных к богатым, то в законах Солона были зафиксированы правовые нормы, ограничившие размеры земельной собственности крупных землевладельцев, освобождавшие мелких земледельцев, которые за долги крупным собственникам попали к
ним в рабство, запрещавшие впредь давать ссуды под залог личности или земли.
Четкости правовых норм, установленных в законах Солона, способствовало
придание этим законам светского характера, не позволяющего смешивать их
с религиозными заповедями.
В законах Солона, как и в последующих документах афинского законодательства, утрачивается то непосредственное переплетение правового и морального начал, которое обнаруживается в «Законах Ману» или в Ветхом Завете. Во
Плутарх. Жизнеописания. Солон.
43
многом это объясняется тем, что расцвет культуры в Древней Греции нашел
84
85
свое выражение и в вычленении разных форм общественного сознания, преодолении его исконного синкретизма. Приобретают относительную самостоятельность религия, наука, искусство, философия. Это относится также к праву и, в
определенной степени, к морали. Выделение последней только у Аристотеля получило завершенную форму в его этическом учении. Но уже в первой половине
VI в. до н. э. мораль, став объектом философской рефлексии, отделилась от права, получив специфические средства выражения, отличающиеся от правовых.
До нас дошли изречения «семи мудрецов», среди которых крупнейшим считается Фалес. Это лаконичные наставления, касающиеся разных сторон поведения
личности, направленные на формирование ее позитивных нравственных качеств.
В числе этих качеств немало таких, которые, сохраняя универсальное значение,
особенно важны были для людей, занятых хозяйственной деятельностью,
в частности, торговлей: «Не обогащайся нечестным путем» (Фалес), «Предпочитай убыток позорной прибыли: первое огорчит один раз, второе будет огорчать
всегда» (Хилон), «Владей своим» (Питтак), «Недостойного человека за богатство не хвали» (Биант)84.
Мораль начинает выступать как инстанция, рекомендующая определенное
отношение к праву, к законодательству. Эти рекомендации не однозначны.
Господствует тенденция, выражающая приоритет интересов полиса, государства, она проявляется в призывах уважать предписанные им законы. «Повинуйся законам» — учили Хилон и другие мудрецы. Этой установки придерживались, хотя и по-разному ее обосновывали, Гераклит и другие досократики, Сократ и Аристотель, видевший в человеке, прежде всего, гражданина. Но появилась и другая тенденция, основанная на противопоставлении юридических законов, придуманных людьми, и объективных законов природы. Софист Антифонт
утверждал, что «веления законов надуманы, тогда как велениям природы присуща внутренняя необходимость»85.
Эта позиция позволяла критически относиться к государственным законам
и в зависимости от тех или иных личных нравственных убеждений либо мечтать
об идеальном законодательстве (например, Платон), либо отвергать всякие навязанные обществом законы, как это делали Диоген и другие киники. Еще одна
тенденция, соединявшая уважение к законам с признанием необходимости их
1918. С. 1582.
См. Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. М., 1989. С. 92–93.
Цит. по книге: Лурье С. Я. Новый оксиринхский отрывок // Известия Академии Наук. М.,
44
нравственного обоснования, нашла свое выражение в философии стоиков — от
86
ранних, живших в Греции (Зенона и других), до поздних, представлявших культуру позднего эллинизма и Рима, — Сенеки, Эпиктета и Марка Аврелия.
Приобретение моралью и правом статуса относительно самостоятельных,
хотя и связанных друг с другом компонентов духовной культуры отразилось на
характере не только греческого, но и римского законодательства. Как и законы
Солона, Законы XII таблиц, разработанные в Древнем Риме по решению сената,
принятому в 451 г. до н. э., носили светский характер. В них, как и в законах Солона, с которыми их составители были знакомы, нашли отражение социальные
противоречия, характерные для эпохи разложения родового строя и образования
классового общества. И в этих законах вышли на первый план экономические
проблемы, прежде всего связанные с охраной земельной собственности, главным субъектом которой в это время становилась патриархальная семья. За потраву чужого поля, хищение зерна, плодов или деревьев виновные подвергались
разным по тяжести карам — от штрафов, телесных наказаний до смертной казни. По нормам, вошедшим, например, в восьмую таблицу, тот, кто по неосторожности поджег строение или скирду хлеба, должен был возместить ущерб, но
того, кто это сделал преднамеренно, карали смертью.
В отличие от законов Солона, облегчивших участь людей, попавших в
долговую кабалу, Законы XII таблиц установили долговое право, напоминающее
своей суровостью драконовы законы: должников лишали свободы, заковывали в
кандалы, продавали и даже рассекали на части86. Одной из особенностей законов
XII таблиц является ужесточение норм судопроизводства. Если, например, в судебнике Хаммурапи судью, допустившего изменение принимаемых решений,
наказывали тем, что штрафовали и лишали судейских прав, то законы XII таблиц предусматривали смертную казнь для тех судей, которые принимали взятки.
Обличенных в лжесвидетельстве, по этим законам, сбрасывали со скалы. Если
по степени репрессивности и характеру кодификации норм, зачастую не имевшей четкой правовой формы, законы XII таблиц еще обнаруживали архаические
черты, то прогрессивными моментами в них явилось расширение элементов
гражданского права и установление формы судебного процесса, нацеленной на
устранение произвола в определении вины нарушившего закон и наказания. Эти
принципы получили развитие и конкретизацию в ходе дальнейшей истории
римского законодательства в таких правовых документах как Институции Гая,
Дигесты Юстиниана и других.
См.: Законы XII таблиц / сост. Л. Л. Кофанов; отв. ред. В. И. Уколова. М., 1996. С. 46.
45
Среди правовых источников особое место занимают «Дигесты Юстиниа-
87
88
89
90
91
на». Император Юстиниан (первая половина VI в.) поставил задачу собрать
накопившийся огромный правовой материал, при том не только императорские
законы, но и сочинения классиков. Весь собранный материал планировалось
привести с потребностями эпохи, устранить противоречия, отбросить все устаревшее. Руководящими началами должны были служить укрепление императорской власти и обеспечение эксплуатации рабов87.
Анализ «Дигест Юстиниана» показывает наличие значительного количества норм, регулирующих договорные правоотношения, прежде всего, отношения по купле-продаже (книги восемнадцатая и девятнадцатая). Уровень регулирования отношений вполне соотносится с современными положениями: подробно рассматривается порядок заключения и расторжения договора, сформулированы правила на случай заблуждения сторон в отношении качества вещи, а также правила об ответственности сторон за недобросовестное поведение:
«43. (Флорентин). Продавец обязан отвечать за отсутствие в его действиях злого
умысла; поступает со злым умыслом не только продавец, который выражается
неясно в целях введения в обман, но и продавец, который коварно скрывает чтолибо…»88. Особое внимание уделено риску и выгоде, связанных с проданной
вещью (титул VI, книга восемнадцатая): «1. (Ульпиан). Если проданное вино
скисло или подверглось порче, то ущерб ложится на покупателя … Но если продавец взял на себя риск, то он несет риск в течение того времени, на которое он
принял риск. Если же он не указал времени, то риск должен быть возложен на
него до тех пор, пока вино не опробовано …»; «8. (Павел). Необходимо знать,
когда купля является совершенной; ведь тогда мы узнаем, на ком лежит риск.
Ибо когда купля является совершенной, то риск возлагается на покупателя»89.
Общественно-политический строй в тот период определил значительное количество норм, регулирующих покупку рабов (в том числе, титул VII, книга восемнадцатая)90. Подробно рассмотрены иски, вытекающие из купли и продажи (титул I, книга девятнадцатая), а также из найма (титул II, книга девятнадцатая).
Уровень развития производительных сил обусловил и разработку ряда правил,
регулирующих подряд на выполнение работ (по сооружению строения)91.
39.
М. : Зерцало, 1997. С. 446.
Новицкий И. Б. Римское право : учебник. М. : Юрайт, Высшее образование, 2009. С. 38–
Памятники римского права: Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана.
Там же. С. 454–455.
Там же. С. 457.
Там же. С. 474.
46
Детально прописаны действия участников экономических отношений при
92
93
94
заключении договора поручения (книга семнадцатая). Как писал Гай, «поручение (договор поручения) заключается нами таким образом, что я даю тебе поручение или только в моих интересах, или только в чужих интересах, или в моих и
чужих интересах, или в моих и твоих интересах, или в твоих и чужих интересах». Далее приводятся конкретные примеры таких действий92.
Залог (ипотека) — институт, достаточно подробно прописанный в «Дигестах Юстиниана» (книга двадцатая), что, очевидно, обусловлено его значимостью в римском обществе. Как указывал Марциан, «вещи могут быть даны в
ипотеку при каком угодно обязательстве; даются ли деньги взаймы, или дается
приданое, или заключаются купля и продажа либо наем, либо поручение, и безразлично, является ли обязательство чистым (т. е. заключенным без условия),
или оно заключено с известного срока или под условием и совершена ли ипотека
при наличии контракта или контракт предшествует; но ипотека может быть
установлена и в связи с будущим обязательством. … Можно установить ипотеку или для своего обязательства или для чужого»93. Особое внимание было уделено правам кредиторов, поскольку возникали ситуации, когда должник до погашения залогового требования первого кредитора дал ту же вещь в залог другому, а также способам прекращения обязательств, вытекающих из залога или
ипотеки.
Отметим, что в тот период юристы ясно понимали необходимость защиты
интересов тех лиц, которые не в состоянии отстоять свои права, прежде всего,
несовершеннолетних, а также защите прав наследников, предлагали конкретные
меры: институт опеки был достаточно разработан в римском праве. В обществе
было ясное понимание того, что назначение опекуна — это обязанность определенных должностных лиц (книга двадцать шестая), а на опекунов возлагается
обязанность действовать добросовестно, в интересах подопечного: «32. (Каллистрат). От опекунов и попечителей требуется такая же заботливость в отношении управления подопечных, какую должен проявить добросовестный отец семейства»94.
Таким образом, рассматриваемый документ обеспечивал регулирование,
используя терминологию современного гражданского права, широкий круг
М. : Зерцало, 1997. С. 419.
Памятники римского права: Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана.
Там же. С. 484.
Там же. С. 584.
47
имущественных правоотношений (отношений собственности, иных вещных
95
96
97
прав, договорных и внедоговорных правоотношений), наследственные правоотношения, а также определял правовое положение граждан и содержал нормы,
регулирующие брачно-семейные правоотношения.
В «Дигестах Юстиниана» используются хорошо нам известные экономические термины: «кредитор», «убытки», «просрочка», «гонорар», «сервитут»,
«виндикация». Действительно, в немалой степени остается загадкой столь детальная разработка правил, регулирующих гражданский оборот, которые более
чем эффективно используются по прошествии значительного количества веков,
в других социально-политических условиях, с других уровнем развития науки и
техники.
В значительной мере «Дигесты Юстиниана» содержат процедурные нормы: очевидно, общество нуждалось именно в документе, где в сочетании было
дано то, что сегодня именуется материальным и процессуальным правом.
Именно римскому юристу Ульпиану принадлежит классификация всех
правовых явлений на право частное и право публичное (книга первая)95, что позволило последующим поколениям понимать суть возникающих правовых институтов, и, следовательно, формулировать соответствующие подходы при их
нормативном закреплении.
Что касается моральных установок, то они также присутствуют в «Дигестах Юстиниана». Так, Ульпиан писал: «Предписания права суть следующие:
жить честно, не чинить вред другому, каждому воздавать то, что ему принадлежит. Правосудие есть познание божественных и человеческих дел, наука о справедливом и несправедливом». При этом рассматриваемый документ в целом далек от обращения к религиозным установкам, он дает конкретные ответы для
решения возникающих типичных ситуаций. Павел отмечал, что слово «право»
употребляется в нескольких смыслах: во-первых, «право» означает то, что всегда является добрым и справедливым96. Соблюдение того, о чем договорились,
Ульпиан считает самым правильным, наиболее соответствующем человеческой
честности97.
Римские юристы сочли необходимым сформулировать и ряд общих правил в отношении источников права (книга первая, титул III): «1. (Папиан). Закон
М. : Зерцало, 1997. С. 157.
Памятники римского права: Законы XII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана.
Там же. С. 159.
Там же. С. 196.
48
есть общее (для всех) предписание, решение опытных людей, обуздание пре-
100.
98
99
100
ступлений, совершаемых умышленно или по неведению, общее (для всех граждан) обещание государства»; «7. (Модестин). Действие (сила) права: повелевать,
запрещать, разрешать, карать». Таким образом, были определены основные
направления правового регулирования, применяемые в современном мире.
Одной из тенденций этого процесса было снижение меры репрессивности
законодательства. Так, уже тройной закон Лициния-Секстия, принятый
в 367 г. до н. э., отменил отдачу в кабалу за долги. Позже, уже в Византии, осознание этой тенденции отчетливо выразилось в Эклоге, содержание которой получило такую характеристику: «Избранные законы, составленные и сокращенные Львом и Константином, мудрыми и благочестивыми (нашими) императорами, из Институций, Дигест, Кодекса и Новелл — Конституции великого Юстиниана, с внесенными в них исправлениями в духе большего человеколюбия...»98.
Установка на человеколюбие проявляется вполне адресно: «Тем же, кто поставлен исполнять законы, — говорится в преамбуле Эклоги, — мы рекомендуем, а
вместе с тем и приказываем, воздерживаться от всяких человеческих страстей и
выносить решения, исходя из здравого суждения по истинной справедливости:
не презирать бедных, не оставлять без преследования несправедливо поступающего могущественного человека»99.
Обращаясь к экономическим отношениям, Эклога требует от тех, кто в
них вступает, ответственности за свои решения и действия. Так, в этом документе говорится: «Письменная или устная продажа и покупка какого-либо рода и, в
частности, какой-либо вещи производится по цене, установленной без обмана по
соглашению участников. Когда же цена выплачена продавцу, а предмет продажи
передан покупателю, то такая продажа по изменению намерения одной из сторон не подлежит отмене. Ибо необходимо, чтобы до заключения соглашения покупатель был точно осведомлен изучением предмета продажи и тогда вступал в
соглашение»
Смысл этой нормы очевиден: она нацеливает вступающих в
сделку на то, чтобы тщательно взвешивать свои ожидания и возможности, а не
действовать наобум. Того же требует и другая норма, сформулированная в статье о займах: «Если кто-либо дал взаймы или под расписку или на основании
устной договоренности деньги (в вариантах — стоимость вещи), или серебро,
или какой-либо иной вид ценности на суше или на море, то предоставивший за-
Эклога: Византийский законодательный свод VII в. М. : Наука, 1965. С. 41.
Там же. С. 42.
Там же. С. 58.
49
ем получит то, что ему причитается согласно предварительной договоренности в
101
102
103
101
102
103
установленный срок, и не имеет права ссылаться покупатель перед заимодавцем
на нападение неприятеля или кораблекрушение или на какую-либо другую причину как на предлог для отмены или отсрочки»
. Эта статья обязывает того,
кто берет что-либо взаймы, помнить, что это связано с определенным риском: он
может по каким-либо причинам лишиться полученного; но это не снимает с него
ответственности — он обязан вернуть в срок то, что одолжил.
Строго регламентируя поведение субъектов экономических отношений,
Эклога предусматривает наказания для тех, кто нарушает вытекающие из этих
отношений правовые нормы. Прежде всего это касается санкций, связанных с
правом собственности: наказания за посягательство на чужое добро предусмотрены, но среди них нет смертной казни. Смертью Эклога требует карать совершивших наиболее тяжкие преступления, такие как предумышленное убийство,
злоумышление против императора, кровосмешение. Что же касается экономических преступлений, то в этой сфере смертную казнь вытеснили менее суровые
наказания. Так, совершивший кражу обязан вернуть двойную стоимость украденного, если не может — его следует высечь и изгнать; если кто-то вторично
совершает воровство, ему следует отсечь руку. За угон скота, совершенный
впервые, виновного полагается высечь, совершившего это вторично — выслать,
а если оказывается, что кто-то совершает это третий раз — отсечь ему руку.
Этому же наказанию подлежит тот, кто подделал монеты, и даже тот, кто украл
и продал свободного человека
.
Э. Дюркгейм, касаясь истории законодательства, отмечал, что начиная с
эпохи XII таблиц, «репрессивное право постоянно теряло свое относительное
значение... Наоборот, договорное процессуальное публичное право получало все
большее распространение. По мере продвижения вперед мы видим, как редкие и
тощие формулы, касавшиеся этих вопросов в законах XII таблиц, развиваются и
увеличиваются до тех пор, пока не становятся объемистыми системами классической эпохи»
. Ту же тенденцию Дюркгейм обнаруживает в истории христи-
анских обществ, сравнивая различные варварские законы. Салический закон одного из франкских племен, создавших в VI в. свое государство, отличался суровыми санкциями. Из 293 параграфов, составляющих дошедший до нас текст этого закона, только 25 (9 %) не имеют репрессивного характера. В более позднем
Эклога: Византийский законодательный свод VII в. М. : Наука, 1965. С. 59.
См.: Там же. С. 69.
Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. С. 139.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]