Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовая политика России в сфере противодействия терроризму. Учебное пособие
.pdf
4.2. Репрессивная политика партийно-советского руковод-
ства в отношении граждан в 1945 – 1953 гг.
Важнейшей общественно-политической тенденцией в послевоенные годы являлось растущее стремление людей к переменам,
к расширению демократических начал в жизни советского общества. Его выразителями чаще всего являлись фронтовики, избавившиеся в годы войны от психологии «простого винтика», выработавшие в себе способность действовать инициативно и самостоятельно. Многие из них, участвуя в освобождении европейских
стран, собственными глазами убедились в том, что в большинстве
из них уровень жизни и культуры выше, чем в государстве «победившего социализма». Инициаторами многих требований являлись
рядовые коммунисты. Они выступали с резкой критикой бюрократического стиля, зазнайства, чванливости, грубости, невнимательности к нуждам народа со стороны партийных органов или отдельных руководителей. Особенно широко демократические
настроения были распространены в среде интеллигенции, надеявшейся на либерализацию политической системы, на углубление
контактов с Западом.
Рост демократических настроений пугал правящие круги, вызывал с их стороны активизацию идеологической обработки населения. В изданных после войны постановлениях ЦК ВКП(б) отмечалось, что это якобы вызвано необходимостью противодействия
буржуазной идеологии, под воздействием которой долгое время
находились миллионы советских людей на оккупированной территории и в фашистском плену. Подлинный же смысл этой идеологической атаки состоял в том, что правящие круги стремились
укрепить несколько пошатнувшиеся устои тоталитаризма.
Возрождается практика наиболее реакционных древних и
средневековых деспотий по наказанию и уничтожению целых
народов. В военные годы такая практика коснулась балкарцев, ингушей, калмыков, карачаевцев, крымских татар, немцев, чеченцев
и некоторых других этнических групп. Под надуманным предлогом эти народы были выселены из родных мест и на долгие годы
превращены в ссыльнопоселенцев, лишенных даже элементарных
человеческих прав и свобод передвижения. Турки-месхетинцы
были в конце войны выселены из пограничных с Турцией районов
на юге Грузии в Среднюю Азию. В 1949 г. из многих районов
61
Черноморского побережья насильственно выселили греков. Существовали и планы депортации в Сибирь евреев. По подсчетам
Р. Медведева, общее число выселенных из Крыма, Поволжья и
Северного Кавказа приближалось к 3 млн чел. Не менее 1 млн детей, стариков и женщин погибло, не выдержав тягот пути и первых лет необустроенной жизни в новых районах.
Сталинизм попрал и традиции русской армии, предусматривающие гуманное отношение к военнопленным, отказавшимся
служить противнику. Начальник главного политического управления Красной Армии Мехлис требовал считать каждого, попавшего
в плен, предателем. И обосновывал это тем, что, мол, настоящий
советский человек, оказавшись под угрозой плена, обязан покончить жизнь самоубийством. Уже в августе 1941 г. в специальном
приказе указывалось, что командиры и политработники, сдавшиеся в плен, считаются дезертирами, а их семьи подлежат аресту;
семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишались государственной помощи и пособий. А так как в период отступления, общей
неразберихи никто не мог, за редким исключением, точно определить судьбу того или иного военнослужащего, то это положение,
по сути дела, распространялось на всех, кто оказывался в окружении и считался «пропавшим без вести». В списки «пропавших без
вести» попадало и немало погибших в бою со всеми вытекающими
отсюда последствиями для родственников. Так, оказавшийся в
плену советский летчик Девятаев, угнавший в 1944 г. с немецкой
секретной базы Узедом новый немецкий самолет и при этом спасший десять советских военнопленных, т. е. совершивший подвиг,
достойный героя, был осужден и освобожден только в 1953 г. по
просьбе С. Королева.
До 1 марта 1946 г., когда массовая репатриация была в основном закончена, в СССР прибыло 1569572 военнопленных, из них
123464 офицера. Юридически все они считались преступниками.
344448 военно-пленных рядового и сержантского составов было
решено не направлять по месту жительства, а зачислить в рабочие
батальоны наркомата обороны. Судьба репатриантов-офицеров, за
редким исключением, сложилась трагически.
С 1946 по 1953 г. проводились судебные процессы по делам
так называемых рабочих-«остовцев», т. е. оставшихся на оккупированных территориях и вынужденных работать на немецких
62
предприятиях. Была и такая категория, как «повторники». К ним
33
34
относились те, кто в 30-е гг. были приговорены к 10-летнему заключению в исправительно-трудовом лагере и вышли на свободу
после войны. Их арестовывали и давали новые сроки.
Репрессии обрушились и на офицерский состав армии, ничем не
запятнавшей себя в годы войны. Опасаясь роста демократических
настроений среди военнослужащих, авторитета и влияния прославленных полководцев, Сталин уже в конце войны, по свидетельству
Г. К. Жукова, «интриговал между маршалами-командующими фронтами и своими заместителями, зачастую сталкивая их “лбами”, сея
рознь и подталкивая к славе на нездоровой основе»33.
После войны арестовали маршала авиации А. А. Новикова и
других высших офицеров. Популярный в войсках полководец
К. К. Рокоссовский был отправлен на пост министра обороны Польши. В опалу попал Г. К. Жуков, славе которого Сталин особенно завидовал. Ему предъявили обвинения в том, что он якобы стремился
объединить вокруг себя недовольных генералов и офицеров, критически оценивал военные способности Сталина, неуважительно относился к гражданским властям. Вспоминая об этом времени, Жуков
писал: «В сорок седьмом ждал каждый день ареста. Подготовил чемоданчик с бельем. Посадили всех моих близких сотрудников...»34.
От арестованных офицеров выбивали признания о подготовке «военного заговора». И тем не менее на крайние меры в отношении Жукова, учитывая его популярность в войсках и народе, Сталин не решился. Первоначально маршала назначили командующим Одесским военным округом, а затем Уральским.
Были обмануты и многие русские эмигранты, решившиеся
вернуться на родину после войны. Выходец из эмигрантской семьи
граф Орлов, испытавший на себе все «прелести» сталинского режима, вспоминает: «Возможность вернуться на Родину появилась
у нас после войны, во время которой и отец, и мой старший брат
участвовали во французском Сопротивлении. Нас собралось около
двух тысяч человек – первых эмигрантов, едущих в Россию.
В 1947 г. на востоке Франции мы погрузились на поезд и отправились на Родину. Не доезжая до Гродно, поезд стал. Из леска непо-
Жуков Г.К. Размышления и воспоминания. Т. 1. М.: В 2 т. – М.:
Олма-Пресс, 2002. С. 331.
Там же. С. 338.
63
далеку вышел полк НКВД. Нас заставили выйти из поезда, все ве-
35
щи из вагонов выкинули на землю. Помню, вместе с нами в вагоне
ехал старичок-композитор. Все, что он вез с собой, – две корзинки
с нотами – итог его жизни. Эти ноты были разбросаны по земле,
втоптаны в нее ногами ... Затем всех снова погрузили в уже пустые
вагоны и повезли в Гродно, где поместили в бывший немецкий
концлагерь. Там людей разбили на партии и по ночам стали вывозить в неизвестном направлении. Мы и еще три семьи очутились в
Костроме – без средств к существованию, без жилья»35.
Летом 1946 г. началась кампания борьбы с «заграничным влиянием». Руководил ею А. Жданов, но и после его смерти эта кампания продолжалась до 1953 г. В рамках ее происходили гонения
на журналы «Ленинград», «Звезда», представителей творческой
интеллигенции (А. Ахматову, М. Зощенко, С. Эйзенштейна,
С. Прокофьева, А. Хачатурян, Мурадели, С. Шостаковича и др.).
Преследования завершились массовым исключением из Союза
композиторов, других творческих ассоциаций.
С конца 1948 г. начались преследования «космополитов», запрещались контакты с иностранцами, браки с ними, проповедовался антисемитизм. Вновь оказалась востребована тактика создания образа «врага народа». В 1948 – 1952 гг. был организован процесс по делу Антифашистского еврейского комитета, в состав
которого входили многие выдающиеся деятели культуры: режиссер и общественный деятель С. Михоэлс, поэты и писатели
И. С. Фефер, Л. М. Квитко, П. Д. Маркиш, Д. Р. Бергельсон,
С. З. Галкин, художественный руководитель Московского государственного еврейского театра В. Л. Зускин, главный врач ЦКБ
им. Боткина Б. А. Шимелиович, директор Института физиологии
АМН СССР академик АН СССР и АМН СССР Л. С. Штерн и др.
Несколько сот человек были арестовано и расстреляно.
Указ об отмене смертной казни в СССР был принят в 1949 г., но
вскоре ее снова восстановили в связи с так называемым «Ленинград-
Цит. по: Боханов А.Н., Горинов М.М. История России с древнейших
времен до конца XX века. Глава 7. После войны: общество и власть (1945—
1952). М.: АСТ, 2001. [Электронный ресурс] // Библиотека Гумер: [сайт]. URL:
http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Bohan_3/27.php (дата обращения:
25.12.2016)
64
ским делом». Это название условное, ибо представляло собой целую
серию сфальсифицированных дел не только в Ленинграде, но и в
Москве, Горьком, Мурманске, Симферополе, Новгороде, Рязани,
Пскове, Таллине и других городах страны. Главным организатором
«ленинградского дела» являлся Сталин, стремившийся поддерживать
среди высших руководителей атмосферу страха, подозрительности,
зависти, недоверия и соперничества друг с другом. В первую очередь
устранялись лица, склонные к реформаторской деятельности, не исповедующие обычную для сталинского окружения жестокость по
отношению к другим людям.
Центральной фигурой «ленинградского дела» стал А. А. Кузнецов, приобретший большую популярность среди ленинградцев в годы блокады. В марте 1946 г. благодаря протекции А. А. Жданова,
стремившегося укрепить свои позиции в партийном штабе, его избирают секретарем ЦК ВКП(б) и поручают курировать кадры МГБ и
МВД, чем раньше занимался Маленков. Кузнецов, работая в ЦК, не
изменил своим привычкам: пытался действовать по возможности самостоятельно, протестовал против атмосферы чинопочитания в своем окружении, нередко в своих выступлениях ссылался не на Сталина, а на Кирова. Он решился на открытую критику высокопоставленных лиц в органах МВД и МГБ, разжаловал отдельных из них за допущенные злоупотребления, запросил для просмотра дела 1937 г.,
попытался разобраться в запутанной истории смерти Кирова. Но довести до конца начатое ему не дали. В феврале 1949 г. он был первоначально освобожден от должности, а затем арестован.
Эта же судьба постигла Н. А. Вознесенского, являвшегося в
тот период первым заместителем председателя Совета Министров
СССР, председателем Госплана СССР. В сталинском окружении
он выделялся своей образованностью и культурой. В 1935 г. ему
была присвоена ученая степень доктора экономических наук. Будучи сторонником сохранения централизованного планирования,
в то же время выступал за внедрение хозрасчета снизу доверху.
Проходившим по «ленинградскому делу» было предъявлено
обвинение в том, что они якобы пытались противопоставить Ленинград Москве, расколоть партию путем создания КП РСФСР,
проводили экономический саботаж с целью срыва народнохозяйственных планов, планировали через своих сторонников в различ-
65
ных городах страны подготовить почву для проведения политиче-
36
ского переворота, неуважительно относились к Сталину и т. д.
Вопрос о физическом уничтожении Вознесенского, Кузнецова,
Радионова, Попкова, Купустина и Лазутина был предрешен задолго до
суда. Так, еще 4 сентября 1950 г. Сталин утвердил предложение Абакумова и Вавилова (военного прокурора) об их расстреле. Поэтому
состоявшийся 29 – 30 сентября 1950 г. судебный процесс был очередным фарсом. После расправы над «центральной группой» состоялись
судебные процессы в других городах страны. Они также отличались
предрешенностью в вынесении приговоров.
В начале 1950-х гг. возникает так называемое «дело врачей». Его
целевой замысел невозможно постичь с позиций здравого смысла. Поводом для фабрикации «дела врачей», как считает большинство исследователей этого вопроса, послужил диагноз, поставленный лечащим
врачом Сталина Виноградовым. В журнале регистрации, отметив
ухудшение здоровья вождя, он рекомендовал ему строгий режим и
полное прекращение активной политической деятельности. Когда Берия, курировавший врачебное наблюдение над Сталиным, сообщил
ему о заключении Виноградова, тот пришел в неописуемую ярость,
закричав: «В кандалы его! В кандалы!».
Подозрительность Сталина обострило сообщение следователя
МГБ Рюмина о наличии «еврейской террористической организации»,
в которую входили и врачи. Некоторые исследователи предполагают,
что автором этой «утки» являлся Берия, стремившийся отвлечь Сталина от «мингрельского дела», которое было направлено прежде всего против него и его ближайшего окружения. Тем не менее МГБ было поручено провести поголовную проверку кремлевских врачей.
13 января 1953 г. появилось сообщение ТАСС, в котором указывалось, что «участники террористической группы, используя свое положение врачей и злоупотребляя доверием больных, ставили им неправильные диагнозы, умертвили тов. Жданова, Щербакова и др.,
старались вывести из строя маршалов Василевского, Говорова, Конева, генерала армии Штеменко, адмирала Левченко и др.»36.
Врачи работали в невыносимой обстановке. Любое ухудшение здоровья пациента могло быть расценено как вредительский
акт. Резко упало посещение поликлиник. Опустели аптеки в ре-
Там же.
66
зультате массы слухов о якобы отравленных лекарствах. Были аре-
37
38
стованы многие корифеи советской медицины. Не выдерживая
изуверских пыток, некоторые из проходивших по «делу врачей»
признавались во всех предъявленных обвинениях. В частности,
знаменитый терапевт М. Вовси, уже будучи на свободе, когда ему
отрезали ногу из-за злокачественной опухоли, сказал: «Разве можно сравнить мое теперешнее состояние с тем, которое было тогда?
Теперь я потерял только ногу, а там я перестал быть человеком»37.
По мнению многих исследователей и очевидцев, непрерывные
идеологические кампании послевоенного времени, «ленинградское
дело», «дело врачей», постоянно нагнетаемая атмосфера всеобщего страха и поиска «врагов» в разных слоях советского общества
подготавливали новый еще более масштабный 1937 г. Об этом
свидетельствовала и сама тональность, лексика и направленность
Отчетного доклада ЦК на состоявшемся осенью 1952 г. XIX съезде
КПСС, с которым выступил Г. Маленков. Вновь подчеркивалась
необходимость укрепления партийных рядов, улучшения кадровой
политики, непримиримой борьбы с врагами социализма. В печати
конца 1952 – начала 1953 гг. постоянно подчеркивалось, что по
мере успехов социализма действия врагов становятся все более
изощренными, раздувался психоз в отношении «агентов империализма». О том, что велась работа по подготовке массовых репрессий, рассказал академику Г. Арбатову в 1954 г. бывший работник
КГБ Б. М. Афанасьев. Он отмечал, что в начале 1953 г. были получены предписания увеличить в связи с предстоящим «наплывом»
заключенных «емкости» тюрем и лагерей и подготовить для перевозки осужденных дополнительное количество подвижного железнодорожного состава. По его же словам, «разрешение бить и
пытать подследственных, после 1937 г. в течение многих лет
оставшееся в основном «монополией» центра, было снова дано
всем»38. Г. Арбатов и сам, будучи свидетелем многих событий,
впоследствии писал, что «такой кампании ненависти и истерии,
какая развернулась в послевоенный период, он еще не видел».
В целом имеются все основания утверждать, что рассматриваемое время являлось апогеем сталинского тоталитарного режима,
когда наиболее отчетливо проявились его конституирующие чер-
Там же.
Там же.
67
ты, а оппозиционные настроения, хотя они и не отличались ради-
39
кализмом, были подавлены.
4.3. Отдельные проявления терроризма в СССР в 50–
80-х гг. XX в.
Только с середины 50-х годов до конца 80-х терроризм как системное социально-политическое явление исчезает из жизни государства и общества. Наиболее ярким примером применения политически
мотивированного насилия, выросшего из идеологии национализма,
вероятно, может служить серия взрывов, осуществленных членами
нелегальной партии «Дашнакцутюн». 8 января 1977 г. в Москве прогремели три взрыва: в 17:33 в метро на перегоне между станциями
«Измайловский парк» и «Первомайская», в 18:05 – в продуктовом
магазине № 15 Бауманского райпищеторга на площади Дзержинского
(ныне Лубянская), в 18:10 – в чугунной мусорной урне около продовольственного магазина № 5 на улице 25 Октября (ныне Никольская).
В результате террористических актов погибло 29 человек. По данным
следствия, исполнителями этих терактов являлись жители Еревана:
Степан Затикян, Акоп Степанян, Завен Багдасарян. У первого, признанного организатором группы, в квартире была обнаружена схема
взрывного устройства, сработавшего в метро, у второго – детали новых взрывных устройств. По заявлениям террористов, они «боролись
против советского ... строя, а следовательно, против Москвы. Они
решили мстить русским, неважно, кому именно: женщинам, детям,
старикам – главное, русским»39. Все трое были приговорены к смертной казни.
В рассматриваемый период имели место проявления так называемого «центрального террора», когда в качестве объектов покушений
выступали представители верхнего эшелона власти. Однако ни один
из них не был продуктом серьезной подготовки иностранной спецслужбы или террористической организации внутри страны. Все выявленные факты такого рода носили характер проявлений индивидуального терроризма, причем – и это следует подчеркнуть – исполнителями таких покушений чаще всего были лица с серьезными отклонениями психики. Так, шизофреником оказался В. Ильин, намеревавшийся 22 января 1969 г. стрелять в Л. И. Брежнева, невменяемым
Бобков Ф. Д. Кремль и власть. М., 1995. С. 83.
68
признал Московский городской суд А. Шмонова, пытавшегося 7 ноября 1990 г. на Красной площади произвести выстрел из обреза охотничьего ружья в М. С. Горбачева.
Хронология прочих террористических актов с различной мотивацией выглядит так:
3 июня 1969 г. – трое вооружённых жителей Ленинграда попытались захватить самолёт «Ил-14», совершавший рейс Ленинград – Таллинн. Теракт был пресечён силами самого экипажа самолёта (все члены экипажа впоследствии были награждены орденами Красного Знамени и Красной Звезды).
15 октября 1970 г. – террористы – отец и сын Бразинскасы –
угнали Ан-24 c 46 пассажирами на борту, следовавший из Батуми в
Сухуми. Это был первый на территории СССР захват самолёта. Самолёт приземлился в Турции. Выдать угонщиков правительство Турции отказалось, впоследствии Бразинскасы эмигрировали в США. Во
время угона погибла бортпроводница Надежда Курченко.
1972 год – три взрыва: у обкома партии в Сухуми (1 погибший),
на проспекте Руставели перед зданием Дома правительства в Тбилиси и в городском сквере в Кутаиси. Организатором являлся Владимир
Жвания, который был разыскан и расстрелян по приговору суда.
11 сентября 1973 г. – террорист-смертник подорвал взрывное
устройство у мавзолея Ленина на Красной площади.
2 ноября 1973 г. – попытка захвата самолета Як-40 во время рей-
са Москва-Брянск четырьмя вооруженными подростками, ранивши-
ми двух человек. Преступники были обезврежены милицией во время
штурма в аэропорту Внуково, один террорист убит, один застрелился.
23 сентября 1976 г. – Ан-2 был угнан в Иран. Преступник и
самолёт возвращены на Родину.
25 мая 1977 г. – Ан-24 угнан в Стокгольм. Преступник осуждён шведским судом к четырём годам лишения свободы.
Июль 1977 г. – Ту-134 угнан в Хельсинки. Преступники переданы СССР.
21 февраля 1978 г. – был захвачен Ту-134, следовавший из
Москвы в Мурманск. Террорист был обезврежен.
10 ноября 1978 г. – захвачен Ан-24 рейса Харьков – Ростов –
Сухуми – Батуми. Террорист С. Вуль угрожал подрывом самолёта.
Взрывного устройства не оказалось. Вместе с террористом в самолёте присутствовали двое его несовершеннолетних детей.
69
14 мая 1979 г. – был захвачен пассажирский автобус в г. Новокузнецке с требованием предоставить вертолет. Террористы были вооружены ружьями, ручными гранатами и взрывным устройством. Был убит один из пассажиров, четверо взяты в заложники.
При перестрелке с сотрудниками миллиции захватчики были обезврежены, один из террористов был ликвидирован.
7 ноября 1982 г. – Ан-24, совершавший рейс Новороссийск –
Одесса, угнан в Турцию. Исполнители были приговорены турецким судом к восьми годам тюремного заключения.
Декабрь 1985 г. – Ан-24 был угнан в Китай. Преступника приговорили к восьми годам лишения свободы.
20 сентября 1986 г. – в аэропорту Уфы военнослужащиедезертиры внутренних войск МВД СССР младший сержант Николай
Мацнев и рядовой Сергей Ягмурджи под угрозой ручного пулемёта и
автомата захватили самолет Ту-134А, выполнявший рейс Львов –
Киев – Уфа – Нижневартовск, вместе с 76 пассажирами и 5 членами
экипажа в качестве заложников. При захвате террористы открыли
стрельбу, убив двух пассажиров и потребовав лететь в Пакистан.
В ходе штурма Мацнев был убит, Ягмурджи ранен и впоследствии
расстрелян по приговору суда. Бортпроводницы Елена Жуковская и
Сусанна Жабинец, сыгравшие важную роль при освобождении заложников, были награждены орденами Красного Знамени.
8 марта 1988 г. семья Овечкиных (участников группы «Семь
Симеонов») из Иркутска захватила пассажирский самолет ТУ-154
№ 85413, выполнявший рейс по маршруту Иркутск – Курган – Ленинград. Требование террористов – совершить посадку в Лондоне.
После приземления самолёта на аэродроме под Выборгом, был
отдан приказ на штурм, не дожидаясь прибытия группы «А».
В результате погибли три человека, в том числе бортпроводница
Тамара Жаркая. Многие пассажиры получили ранения. Самолёт
полностью сгорел. Из террористов в живых остались маленькие
дети, 28-летняя Ольга Овечкина и 17-летний Игорь Овечкин.
1 декабря 1988 г. произошел захват автобуса с детьми в Орджоникидзе. Террористы в обмен на жизнь заложников-детей требовали 2 миллиона долларов США и вылет в Израиль, что и было
им предоставлено. Власти Израиля выдали преступников СССР.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]