Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовая политика России в сфере противодействия терроризму. Учебное пособие
.pdf
была престижной, но все же в начале ХХ в. удалось создать вполне
действенную политическую полицию со службой наружного
наблюдения, информационной службой, постоянной сетью осведомителей внутри революционных организаций.
Главной целью политической полиции была защита высших
представителей власти. Она могла подавить вновь активизировавшиеся в начале ХХ в. революционные группы. Но руководство
Охранного отделения сочло это невыгодным, т. к. она предпочитала иметь дело со старыми подпольными группами, зная об их замыслах и перемещениях. Министр внутренних дел Плеве, по словам современников, отказался от охраны со словами: «Все планы
террористов у меня в кармане!». Даже Столыпин с трибуны Думы
защищал «агентурную работу» полиции.
Осень 1902 г. – в провинциальных губернских жандармских
управлениях стали создаваться Охранные отделения. Были пред-
приняты чрезвычайные меры для охраны императорской семьи,
высокопоставленных государственных деятелей – их выезды совершались только после консультаций с начальниками охранных
отделений.
Май 1903 г. – директором Департамента полиции стал петербургский прокурор Алексей Лопухин. С его приходом Департа-
мент полиции и Отделение жандармов фактически перестали подчиняться Министерству внутренних дел. Роль полиции заметно
возросла: четвертое делопроизводство осуществляло надзор за рабочим движением и легальными организациями. Активизировалась и агентурно-оперативная разработка партии эсеров. Самым
удачным результатом этих усилий было внедрение в руководство
Боевой организации партии эсеров Евно Азефа, еще в 1893 г. инициативно предложившего жандармам свои услуги. С лета 1902 г.
Азеф являлся членом ЦК партии, с мая 1903 г. – фактически возглавлял Боевую организацию.
Кроме того, Лопухин решительно обновил полицейскую
службу: в охранные отделения пришли молодые жандармские
офицеры, в полиции до сего времени не работавшие. Для реорганизации Лопухин воспользовался опытом старого знакомого по
службе в Москве полковника С. В. Зубатова, который назначен
был начальником Особого отдела департамента.
31
Зубатов хорошо знал достижения полицейского сыска в Евро-
17
18
пе и одновременно особенности русского революционного движения (читал нелегальную революционную литературу); был «монархист самобытный», чинов не искал, с начальством враждовал.
«Зубатов первым поставил розыск по образцу западноевропейскому, введя систематическую регистрацию, фотографирование, конспирирование внутренней агентуры... Ведь многие не были знакомы с самыми элементарными приемами той работы, которую они
вели, не говоря об отсутствии умения разбираться в программах
революционных партий и политических доктринах», – вспоминал
один из учеников Зубатова17.
Возглавляя Московское охранное отделение с 1896 по 1902 г.,
С. В. Зубатов поставил целью своей деятельности оторвать втянутые в революционный процесс массы рабочих, переориентировав
их на осуществляемую в конституционных рамках борьбу за
улучшение экономических условий своего существования, он
принимал активное личное участие в улучшении быта рабочих,
организации в их среде просветительской работы. Сам С. В. Зубатов в письме к Л. А. Ратаеву так объяснял смысл своей деятельности: «В русском движении, да, пожалуй, и в еврейском, я с успехом убеждаю публику, что рабочее движение – одно, а социалдемократическое – другое. Там целью является копейка, здесь –
идеологическая теория. Рабочий должен стремиться к гражданскому уравнению с так называемыми «привилегированными»
классами (что вовсе не требует ни социализма, ни политической
свободы, а также ни ума, знания и самодеятельности); социал же
демократы, игнорируя непосредственные его интересы, зовут его
помочь «привилегированным» классам в достижении их интересов
(совершить революцию), обещая после этого ему всяких благ.
Очевидно, только глупость и серость рабочих делают их неспособными видеть эту передержку и вопреки смыслу упускать синицу из рук и гнаться за журавлем в небе»18.
С. В. Зубатов чувствовал необходимость проведения в стране
уже давно назревших реформ. Он осознавал, что нежелание верховной власти изменять внутреннюю политику в соответствии с
Цит. по: Попов Э. Трагедия Зубатова и зубатовщины // Петровка,
38. Еженедельная газета. № 48 (9551). 20 декабря 2016.
Там же.
32
реалиями времени способно породить социальный взрыв и, прак-
19
тически выходя за рамки ведомственной компетенции, прилагал
все силы для его предотвращения. Следует подчеркнуть, что
С. В. Зубатов в среде руководителей Департамента полиции не
был одинок в определении приоритета именно профилактического
направления в борьбе с терроризмом и грядущей революцией. Так,
руководитель Киевского охранного отделения полковник
А. И. Спиридович писал: «В борьбе с революционным движением
на местах практиковались тогда два метода. Первый состоял в том,
что организации давали сплотиться, а затем ликвидировали ее,
чтобы передать прокуратуре сообщество с большими, по возможности, доказательствами виновности. Второй же заключался в систематических ударах по революционным деятелям, дабы мешать
работе, не позволять сорганизоваться, проваливать их в глазах их
же товарищей, как деятелей не конспиративных, что влечет удаление от работы и т. д., иными словами, действовать системой предупреждения преступлений, а не только пресечением. Первый был
более эффектен по результатам, второй более правилен по существу. Я был сторонником второго метода»19.
Завершить реорганизацию политической полиции Зубатов не
успел – в августе 1903 г. был отправлен в отставку и выслан из
столицы под надзор полиции (после участия ряда членов созданной им легальной рабочей организации в крупнейшей стачке на
юге России).
В начале 1903 г. император подписал проект нового Уголовного уложения, но в действие постепенно вводились лишь главы и
статьи, содержавшие новые составы политических преступлений.
Так, законом от 1904 г. введены в действие статьи о бунте против
верховной власти, государственной измене, смуте.
Революция 1905 – 1907 гг. сделала очевидными причины неэффективности антитеррористической деятельности:
общество нуждалось в коренных политических и социально-экономических реформах;
Цит. по: Мухин Ю. Политический сыск. Провокации // Forum.msk.ru.
Открытая электронная газета. URL: http://forum-msk.org/material/
politic/10340232.html (дата обращения: 23.12.2016)
33
необходимо было усилить правовую базу борьбы с рево-
20
люционным терроризмом;
сами антитеррористические структуры нуждались в реор-
ганизации и смене форм и методов своей деятельности.
Июнь 1905 г. – издано Мнение Государственного Совета «О не-
которых изменениях и дополнениях Закона 7 июня 1904 г. “О порядке
производства по делам о преступных деяниях государственных”».
Март 1906 г. – Указ «О мерах к сокращению времени произ-
водства наиболее важных уголовных дел» предусматривал также
усиление санкций за сопротивление представителям властям.
1906 г. – по инициативе П. А. Столыпина был разработан про-
ект закона о реорганизации полиции: у нее изымался ряд функций,
не относящихся к ее прямому назначению (коммунальные, санитарные и т. д.) Предполагалось объединить полицию и Корпус
жандармов, а общее руководство возложить на министра внутренних дел. I Государственная дума не успела обсудить и принять
данный законопроект, однако в составе Корпуса жандармов было
создано Управление полицейской стражи.
Август 1906 г. – Совет министров принял Положение об
учреждении военно-полевых судов. Они водились в местностях,
объявленных на военном положении или положении чрезвычайной охраны. Учредителями судов были генерал-губернаторы и
главнокомандующие. Процесс происходил при закрытых дверях и
в течение не более 48 часов. Приговор был окончательным, проводился в исполнение не позже суток. Судьями назначались строевые офицеры, суду могли подвергаться и гражданские лица.
Ноябрь 1906 г. – правительство запрещает лицам, состоя-
щим на государственной службе, участвовать в политических
партиях, проявляющих стремление к борьбе с правительством.
При этом особым циркуляром давалось разъяснение губернаторам,
что «политическая партия может быть запрещена, если ее цель,
будучи по форме легальной, недостаточно ясна»20.
Цит. по: Федоров В.В. История России 1861-1917. Гл. 9. «Внутренняя
и внешняя политика России на рубеже XIX-XX вв. Учебник 2-е изд., перераб. и доп. М.: ЮРАЙТ, 2011. [Электронный ресурс]. URL:
http://krotov.info/libr_min/21_f/ed/orov_01.htm (дата обращения: 19.12.2016).
34
Вывод по лекции. Российские политические партии зарожда-
лись в условиях полного отсутствия гражданских свобод. Политический террор в начале ХХ в. – это не только деятельность подпольных боевых групп революционеров, но и многочисленные акты насилия, которые поощряла и поддерживала государственная
власть на самом высоком уровне. Кроме того, в начале ХХ в. даже
весьма дальновидные политические деятели обнаруживали склонность к провокации.
Вопросы для самопроверки
1. Каковы были особенности политической борьбы в России
начала XX в.?
2. Как партия социалистов-революционеров относилась к тер-
рору?
3. В чем заключалась террористическая деятельность анар-
хистских групп в России?
4. Какое место занимал террор в стратегии и тактике россий-
ских социал-демократов?
5. Какие мероприятия спецслужб и антитеррористическое за-
конодательство начала XX в. Вы знаете?
Рекомендуемая литература
Основная: 2, 3, 14.
Дополнительная: 6, 7, 14, 16.
Интернет-ресурсы: 1–4.
35
3. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕРРОР В СССР 30-Х ГГ. XX В.
21
План
3.1. «Государственный террор»: проблема существования понятия.
3.2. Факторы, способствовавшие возникновению феномена «госу-
дарственного террора».
3.3. Террористические методы осуществления внутренней полити-
ки в СССР в конце 20–30-х гг. XX в. (село и город, социальная сфера).
3.4. Идеология и политическая борьба в 30-х гг. XX в. Политические
процессы.
3.1. «Государственный террор»: проблема существования
понятия
События борьбы жирондистов и якобинцев с «умеренными» и
последующая диктатура якобинцев привели к возникновению
научной проблемы, остающейся дискуссионной до настоящего
времени. Придя к власти, якобинское руководство продолжило
использование крайнего насилия для уничтожения своих политических противников и наведения «революционного порядка», т. е.
сложилась модель управления государством, которую они сами
(и традиционно после них в истории) также называли «террор».
Позже и большевики в России ввели в политический оборот понятие «красный террор» как действия государства в ответ на «белый
террор» контрреволюции.
Однако Т. Б. Исаева21 и часть современных исследователей
категорически возражают против использования термина «терроризм» по отношению к действиям и политике государства, ибо это
вносит терминологическую путаницу, мешает правильно определить концептуальный подход. Террористическую терминологию,
по их мнению, следует использовать только для обозначения особых противоправных действий лиц и сообществ, направленных
против государства в целом, его граждан, организаций. А для обозначения правоохранительных, карательных действий государства,
в том числе и самых жестких, есть термин «репрессии». В его содержании есть оттенок значения превентивности действий государства и субъективно-эмоциональная оценка этих действий как
превышающих меру. Термины «терроризм» и «репрессии» опре-
Исаева Т. Б. История термина «террор» и его современное содер-
жание // История государства и права. 2008. № 16. С. 24 – 26.
36
деляют разные явления по содержанию и направленности, водо-
22
23
разделом между ними является закон: террористы его нарушают –
государство защищает и применяет. Вопрос о правомерностинеправомерности карательных или репрессивных мер государственной власти в тот или иной период отечественной или мировой истории является особым, самостоятельным предметом исследования. Но в любом случае термин «государственный терроризм»
следует исключить из научного оборота.
О. М. Нечипоренко и другие правоведы и политологи утверждают: «Идеи насилия, заложенные в радикальных учениях анархистского толка, были реализованы в создании тоталитарных режимов, сущностью которых и является государственный террор»22. Последнему О. М. Нечипоренко дает и свое определение:
«Террор – массовые насильственные действия государственной
власти в течение определенного периода времени в отношении
социальных, профессиональных, этнических и иных групп населения в своей стране»23.
3.2. Факторы, способствовавшие возникновению феномена
«государственного террора»
Государственный террор в СССР стал возможен потому, что:
коммунисты иначе не смогли бы удержать власть в своих
руках в борьбе за ее централизацию (внутрипартийные разногласия), в соревновании с оппозицией, подменить собой государство:
ЦК ВКП(б) выдвинул идею обострения классовой борьбы по мере
продвижения к социализму в СССР;
существовала вполне реальная внешняя угроза в виде посто-
янных недружественных действий ведущих буржуазных стран и
нарастающей фашистской агрессии в мире;
Сталин с конца 20-х гг. выступил как сторонник быстрых
темпов индустриализации – преимущественного развития тяжелой
промышленности путем перекачки в нее средств, накапливаемых в
сельском хозяйстве, легкой промышленности и т. д., ибо материальные и прочие ресурсы для осуществления столько грандиозно-
Нечипоренко О. М. Состояние и перспективы развития террориз-
ма на рубеже XX века // Анализ систем на пороге XX века. Т. 4. Кн. 1. М.,
1996. С. 439.
Терроризм: криминологическое и уголовно-правовое исследова-
ние. М., 1998. С. 135.
37
го проекта были весьма недостаточны. В условиях НЭПа реализовать подобный план было совершенно невозможно, для этого требовалось создать в СССР командно-административную систему
управления, аналогов которой не было в мировой практике. Ее
сущностью стало насилие над личностью, лишение ее каких бы то
ни было прав и свобод, поглощение государством гражданского
общества;
его поддержали миллионы «новобранцев индустрии» (быв-
шие крестьяне), получившие ощутимый выигрыш от индустриального скачка;
бывшие революционеры, ставшие во главе государства, со-
хранили вынесенные из подполья и Гражданской войны традиции,
а именно: отдавать приоритет пользы дела на благо всех над судь-
бой конкретного человека;
маргинальность значительной части населения при низком
уровне грамотности замедляла освоение иной культуры. Массовому
сознанию были присущи вера в абсолютную истинность печатного
слова, непогрешимость государственного курса, нетерпимость даже к
физическому существованию идейных оппонентов и жажда их публичного покаяния, идеи принудительного коллективизма во имя достижения высоких целей и уравнительного распределения, склонность подчиняться твердому «учителю», способному просто объяснять происходящее и ставить понятные задачи;
руководство ВКП(б) прямо поощряло несоблюдение прин-
ципа законности при проведении карательных мероприятий:
- в обход органов суда и прокуратуры была создана разветв-
ленная сеть внесудебных органов (Особое совещание при Коллегии ОГПУ, «тройки» НКВД, Особое совещание при НКВД и др.).
Широкие полномочия карательных органов фактически ставили их
даже над государственными и партийными органами (из 1961 делегата XVII съезда ВКП(б) почти три четверти были в последующие годы расстреляны). Во всех подразделениях армии неограниченные права получили особые отделы (подразделения службы
госбезопасности);
- вся система следствия по политическим делам была рассчитана
на морально-психологическое и физическое изматывание обвиняе-
мых. Допросы продолжались до тех пор, пока подследственные не
давали согласия на дачу навязываемых им показаний. До признания
38
арестованными своей вины протоколы допросов и очных ставок часто не составлялись. Практиковались оформления одним протоколом
многих допросов, а также составление протоколов в отсутствие допрашиваемых. Заранее составленные следователями протоколы допросов обвиняемых «обрабатывались» работниками НКВД, после
чего перепечатывались и давались арестованным на подпись. Объяснения обвиняемых не проверялись, серьезные противоречия в показаниях обвиняемых и свидетелей не устранялись;
- политические процессы происходили формально при пропа-
гандистской истерии, внедрявшей в сознание людей ненависть к
«врагам народа», чтобы люди требовали беззакония; суды устанавливали вину на основании вероятности; презумпция невиновности отрицалась, а главным доказательством считалось собственное признание обвиняемого; при осуждении судьи руководствовались политическими установками; мера наказания в групповых
процессах назначалась всем одинаково.
3.3. Террористические методы осуществления внутренней
политики в СССР в конце 20–30-х гг. XX в. (село и город, социальная сфера)
Непосредственным поводом к демонтажу НЭПа стал хлебозаготовительный кризис 1927–1928 гг. Вследствие обострения международной ситуации (налеты на советские представительства и
учреждения в Пекине, Лондоне, убийство советского полпреда
Войкова в Варшаве, разрыв Англией дипломатических отношений
с СССР) летом – осенью 1927 г. возник ажиотажный спрос на основные потребительские товары. До предела обострился «товарный голод». Из-за нехватки промышленных товаров для обмена на
зерно и неурожая в ряде районов к январю 1928 г. заготовили на
128 млн пудов хлеба меньше, чем к январю 1927 г., что обострило
проблему снабжения городов, армии.
Государство прибегло к «чрезвычайным мерам» – насиль-
ственному изъятию хлеба у зажиточных слоев деревни. К кулакам,
в случае их отказа от сдачи хлебных «излишков» по низким государственным закупочным ценам, стали применять 107-ю статью
Уголовного кодекса РСФСР (и аналогичные статьи кодексов союзных республик) о спекуляции. Применение «чрезвычайных мер»
сопровождалось «перегибами»: в ряде районов закрывались базары,
запрещалась торговля хлебом, вдоль дорог выстраивались загради-
39
тельные отряды, препятствовавшие перевозке зерна; с целью выявления «излишков» обыскивались крестьянские дворы и др.
«Чрезвычайные меры» вызвали в большинстве районов страны
сокращение посевных площадей в наиболее производительных хозяйствах, особенно в зерновых областях. Осенью 1928 г. начался массовый забой скота, в том числе рабочего. В конце 1928 г. в городах
вводятся карточки на хлеб и ряд других продуктов («заборные
книжки»).
Весной 1929 г. с хлебозаготовками повторилась прошлогодняя история. Налоги на деревенские «верхи» постоянно росли,
«низы» от них освобождались. За невыполнение заданий по сдаче
хлеба имущество «кулаков» шло с торгов по дешевке менее зажиточным односельчанам, помогавшим в выявлении «излишков».
В 1928–1929 гг. у зажиточных крестьян изымали земли, заставляли
продавать машины и сложную технику, не давали им кредиты,
практиковали индивидуальное обложение, изымавшее весь годовой доход семьи. Посредством насильственных мер заготовку зер-
новых удалось увеличить на 49 %, хотя валовой сбор зерна
уменьшился на 2,4 %.
Нормализация рынка в этих условиях требовала времени, хлеб
же был нужен срочно. Иначе – срыв программы индустриализации. Дать его быстро в значительном количестве могли только
крупные хозяйства (ставка на кулака партийно-государственным
руководством отвергалась). В этой ситуации рождается идея ре-
шить зерновую проблему на базе колхозов и совхозов, тем более
что товарность колхозного производства зерна в 1928 г. была в два
раза выше; а совхозов – в три раза выше единоличной.
В ноябре 1929 г. берется курс на форсированную коллективи-
зацию – Сталин в своей статье к очередной годовщине Октября
утверждал, что удалось организовать «коренной перелом в недрах
самого крестьянства в пользу колхозов»; а ноябрьский пленум ЦК
ВКП(б) объявил, что середняки и бедняки все поголовно готовы
вступить в колхозы.
Коллективизация имела цели:
осуществить социалистические преобразования в деревне,
но эта цель не объясняет варварских методов и чрезвычайно сжатых сроков проведения коллективизации;
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]