Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовая политика России в сфере противодействия терроризму. Учебное пособие
.pdf
обеспечить любой ценой бесперебойное снабжение быстро
растущих в ходе индустриализации городов продовольствием и
сырьем;
уменьшить число занятых в сельском хозяйстве пропорцио-
нально потребностям промышленности в рабочих руках;
поддержать при меньшем количестве работников сельскохо-
зяйственное производство на уровне, не допускающем длительного голода;
создать ресурс бесплатного труда (заключенных) для строек
первых пятилеток. 7 января 1930 г. на страницах «Правды» публикуется статья наркома юстиции Н. Крыленко, в которой, в частности, говорилось: «На основании резолюции СНК РСФСР 29 мая
1929 г. сейчас не практикуется уже лишение свободы на сроки
меньше года. Предложено в максимальной степени развить систему принудительных работ. Проведен ряд мероприятий по использованию труда лиц, осужденных на срок выше 3 лет, на общественно-необходимых работах в специальных лагерях в отдаленных местностях».
5 января 1930 г. – Постановление ЦК ВКП(б) «О темпах коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству», нацеливавшее на завершение коллективизации в СССР
(в форме сельхозартелей) к 1933 г. Однако молниеносное создание
десятков тысяч коллективных хозяйств при отсутствии опыта их
ведения, при нехватке подготовленных кадров сельских руководителей, специалистов, техники только усилило дезорганизацию в
деревне. Нарастает пассивное сопротивление (невыход на работу,
труд «спустя рукава» и т. д.) теперь уже колхозного крестьянина,
отказывавшегося работать задаром.
30 января 1930 г. – постановление Политбюро ЦК ВКП(б)
«О мерах по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе
с кулачеством»:
запрещалась аренда земли и чужого труда (постановление
ЦИК и СНК от 1 февраля 1930 г.);
конфисковывалось имущество, нажитое путем эксплуатации;
за организацию массовых выступлений следовали арест,
суд, конфискация имущества и выселение (если не наступала уголовная ответственность); просто крепкие хозяева подвергались
41
конфискации имущества и выселению; обычные «кулаки» выселялись за пределы колхозов (им позволяли взять с собой 500 рублей
+ 2-х месячный запас еды);
кулаков было запрещено принимать в колхозы, а также на
работу в городах.
По основным зерновым районам должно было быть раскулачено 3–5 % крестьян, в национальных районах – 2–3 %. Фактически раскулачили 12–15 % (14–18 млн), лишили избирательных
прав 15–20 %. Примерно 200–250 тыс. кулаков «самораскулачились» – продали имущество и уехали в город. В 1930–1931 гг.
только в отдаленные районы страны было выселено около 381 тысячи кулацких семей из примерно 600–700 тыс.
Насильственная коллективизация привела к резкому сокращению сельскохозяйственного производства, а Сталин между тем
требовал выполнения плана хлебозаготовок любой ценой. Повсе-
местно в деревнях забирали продовольственное зерно, фураж, семена и страховые запасы. Зимой 1932/33 г. голод охватил районы
Северного Кавказа, Нижней и Средней Волги, Украины, Казахстана (25–30 млн человек, умерло около 3–4 млн человек). Тем не менее в 1932 г. было вывезено за границу 18 млн центнеров зерна для
получения валюты на развитие индустриализации.
7 августа 1932 г. – Закон «Об охране социалистической собственности», каравший за хищение колхозного имущества расстре-
лом с конфискацией всего имущества или при смягчающих обстоятельствах – лишением свободы сроком на 10 лет с конфискацией
имущества граждан с 12 лет. Амнистия по делам такого рода была
запрещена, за 5 лет осудили 55 тыс. человек, 2100 казнили.
Конец 1932 г. – в СССР была ведена паспортная система: паспорта выдавались гражданам от 16 лет во всех городах, поселках городского типа, совхозах, МТС, а также в 100-километровой зоне
вдоль европейской границы и в нескольких пригородных зонах (возле крупнейших городов). Во всех прочих местностях население паспортов не получило и учитывалось по спискам, которые велись сельсоветами. Это лишало колхозников возможности свободного изменения места жительства, административно прикрепляло их к колхозам
(такое положение просуществовало до начала 60-х гг.).
1933 г. – правительство ввело принцип обязательных поставок продукции колхозами государству по низким ценам. Колхозы
42
фактически утратили свои кооперативные права и оказались
огосударствленными.
Только принятый в феврале 1935 г. Устав сельскохозяйствен-
ной артели оформил главные принципы сельскохозяйственного
производства и распределения, гарантировал существование личного подсобного хозяйства колхозников. В 1935 – 1937 гг. началось медленное восстановление производства в деревне. К 1937 г.
коллективизация завершилась (93 % крестьянских хозяйств состояло в колхозах).
Май 1939 г. – решением пленума ЦК ВКП(б) было проведено
изъятие излишков (по отношению к нормам, зафиксированным в
Уставе сельхозартели, составлявшим 0,25 – 0,5 га, в отдельных
районах до 1 га) земель в приусадебных хозяйствах. Одновременно
устанавливался обязательный для каждого колхозника минимум
трудодней – от 60 до 100 в год в зависимости от района. Нарушители считались «выбывшими из колхоза» и потерявшими права
колхозника.
Апрель 1940 г. – постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР
«Изменения в политике заготовок и закупок сельскохозяйственных продуктов» устанавливался новый – погектарный – принцип
закупок и заготовок. Если раньше план обязательных поставок и
государственных закупок исчислялся в зависимости от планов сева, поголовья скота, то теперь он развёрстывался по количеству
земельной площади.
Еще одним источником получения накоплений для последующих
инвестиций в промышленность была интенсификации трудового
процесса и рационализации производства за счет трудящихся.
Зима 1927 – 1928 и 1928 – 1929 гг. – в результате перезаключения коллективных договоров, тарифной реформы, пересмотра
норм выработки усилилась «уравниловка», у многих категорий
рабочих снизился заработок.
Как следствие, партийные организации отмечали «политическую напряженность в массах». Недовольство рабочих, в основном высококвалифицированных, выражалось в форме коллективных обращений к руководящим органам с целью получения разъяснений сущности кампаний, подачи заявлений в связи с ущемлением прав, массовых уходах с общих собраний. Происходили
кратковременные забастовки, правда, не отличавшиеся значитель-
43
ным числом участников. Прямых антисоветских выступлений на
24
предприятиях не наблюдалось. На ряде рабочих собраний принимались резолюции представителей левой оппозиции, содержавшие
требования повышения заработной платы, отмены новой тарифной
сетки, пересмотра норм и расценок. «Партия 10 лет ведет неизвестно куда, партия нас обманывает, – фиксировали «органы» высказывания рабочих, – Фордовскую систему придумали коммунисты»24. Данные о перевыборах фабзавкомов по Московской, Иваново-Вознесенской, Ленинградской областям и Харьковскому
округу свидетельствуют о том, что «на ряде крупных предприятий
на собраниях присутствовало меньше половины работающих, а на
некоторых из них ... до 15 %». «Вследствие слабой посещаемости
на многих предприятиях имели место срывы собраний».
28 декабря 1938 г. – Постановление СНК СССР, ЦК ВКП(б) и
ВЦСПС «О мероприятиях по упорядочению трудовой дисциплины,
улучшению практики государственного и социального страхования и борьбе с злоупотреблениями в этом деле», ужесточавшее
меры ответственности за нарушения трудовой дисциплины
(увольнение за опоздание на 20 минут).
26 июня 1940 г. – указом ПВС СССР устанавливался 8часовой рабочий день при семидневной рабочей неделе, запрещался
самовольный уход рабочих и служащих с предприятий и учреждений. Рабочее время каждого трудящегося увеличивалось в среднем
на 33 часа в месяц. Самовольный уход с предприятия карался тюремным заключением на срок от двух до четырех месяцев, прогул
без уважительной причины – осуждением к исправительнотрудовым работам по месту работы на срок до шести месяцев с
удержанием до 25 % заработной платы.
10 июля 1940 г. – указ ПВС СССР приравнял к вредительству
со всеми вытекающими отсюда последствиями выпуск недоброкачественной и некомплектной продукции, несоблюдение обязательных стандартов.
В первые же годы после «великого перелома» (1929 г.) утвердился остаточный подход к проблемам социальной сферы и уров-
Боханов А.Н., Горинов М.М., Дмитренко В.П. История России XX
век. 4. Народ и власть в годы индустриальной революции. М.: АСТ. 2001.
[Электронный ресурс] // http://www.alleng.ru/d/hist/hist013.htm (дата обращения: 23.12.2016)
44
ня жизни людей (по счастью, индустриализация сама требовала
некоторого улучшения жизни народа и общего повышения культурного уровня масс).
В процессе индустриализации была ликвидирована безрабо-
тица: весной 1928 г. число не занятых в производстве людей составляло 1,6 млн, весной 1929 г. – 1,7 млн, в 1931 г. таковые исчезли.
Конституция 1936 г. признала права граждан на труд, от-
дых, образование, медицинскую помощь, социальное обеспечение
в случае болезни, старости и т. д., но большей частью эти права
являлись декларацией. Подавляющее большинство колхозников не
имело ежегодных отпусков, не получало выплат по болезни, не
пользовалось санаторно-курортным лечением, не имело пенсий,
отпусков по беременности и родам. Положение городских рабочих
и служащих было немного легче: в конце 20-х гг. отпуска, больничные, выплаты по случаю рождения ребенка имели 15 – 20 %,
перед войной – 50 %.
За годы первых пятилеток число врачей увеличилось в 5 раз
по сравнению с 20-ми гг., вместимость больниц – в 3 раза, школьная
сеть выросла в 2 раза. Даже в самые трудные годы индустриализа-
ции медицинскими и образовательными учреждениями могли пользоваться все, независимо от уровня доходов и социальнопрофессионального положения, в результате политики всеобщей бес-
платности либо низких цен (книги, билеты и т. д.) Однако бесплатность не гарантировала высокое качество услуг, да и уровень культуры населения его не предполагал. Рожать в городе стали в роддомах,
однако детская смертность в 1940 г. была выше, чем в 1926 г. Все
население охватила только начальная школа, к тому же вплоть до 50х гг. сохранялось значительное количество неграмотных.
Доля городского населения возросла с 18 % в 1926 г. до
32 % в 1939 г. и 39 % в 1950 г. Но бурная урбанизация не подкреп-
лялась соответствующим ростом благосостояния людей, их общей
культурности, нравственности, способности сочетать коллективизм и индивидуальную ответственность в условиях массового и
анонимного городского быта.
Рост номинальной зарплаты лишь в отдельные годы соот-
ветствовал росту цен: государственные розничные цены в 1940 г.
были в 6–7 раз выше, чем в 1928 г., рыночные – в 4–5 раз. Еще в
45
1928 г. золотой рубль (червонец) престал быть свободно конвертируемым. Только в 1935 г. в городах отменили карточную систему.
Оплата труда в большинстве колхозов была символической –
со всеми доходами выходило 20 рублей в месяц (в ценах 1988 г.),
у рабочих – 30 – 35 рублей + доходы от приусадебного хозяйства.
В 1932 г. оплата продуктов питания составляла 55 % товарооборота, в 1940 г. – 63 %.
Города в 30-е гг. находились в состоянии перманентного
жилищного кризиса: строительство не поспевало за ростом населения, снизились стандарты (8–9 м2), появились коммунальные
квартиры. Новые горожане селились в бараках, подвалах, даже
землянках.
Возросла роль государственных внутренних займов у насе-
ления: они стали ежегодными, размещались в принудительном
порядке под контролем общественных организаций (к началу 40-х
гг. трудящиеся дали взаймы государству около 50 млрд рублей).
Снижая жизненные уровень людей, правительство получало дополнительные средства на индустриализацию, однако ухудшилось
физическое и моральное здоровье народа: средняя продолжительность жизни в 1926–1927 гг. составляла 44 года, в 1938–1939 гг. –
47 лет.
3.4. Идеология и политическая борьба в 30-х гг. XX в.
Политические процессы
Чтобы снять вину за общее ухудшение экономической ситуации с партийного руководства, поощрявшего гонку за максимальными показателями индустриализации, и объяснить людям причины провалов в социалистическом строительстве, Политбюро и ЦК
ВКП(б) организовали широкую кампанию по поиску и обезврежи-
ванию «вредителей» на основе тезиса об обострении классовой
борьбы в ходе построения социализма.
Еще в июле 1928 г. на Пленуме ЦК ВКП(б) Сталин в своей
речи утверждал: «Не бывало и не будет того, чтобы отживающие
классы сдавали добровольно свои позиции, не пытаясь сорганизовать сопротивление. Не бывало и не будет того, чтобы продвижение рабочего класса к социализму при классовом обществе могло
обойтись без борьбы и треволнений. Наоборот, продвижение к социализму не может не вести к сопротивлению эксплуататорских
46
элементов этому продвижению, а сопротивление эксплуататоров
25
26
не может не вести к неизбежному обострению классовой борьбы»25. В 1929 г. Л. М. Каганович заявил: «...Мы отвергаем понятия
правового государства... Если человек, претендующий на звание
марксиста, применяет понятия «правового государства» к Советскому государству, то это значит, что он идет на поводу у буржуазных юристов, это значит, что он отходит от марксистсколенинского учения о государстве»26.
Основной удар карательные органы в 1928 – 1932 гг. наносили
по технической интеллигенции.
1928 г. – «шахтинский процесс». По нему были привлечены к
ответственности инженеры и техники Донецкого бассейна, обвиненные в организации взрывов на шахтах, в преступных связях с
бывшими владельцами донецких шахт, в закупке ненужного импортного оборудования, нарушении техники безопасности, законов о труде и т. д. Кроме того, по этому делу проходили некоторые
руководители украинской промышленности, якобы составлявшие
«харьковский центр», возглавлявший деятельность вредителей.
Был также «раскрыт» и «московский центр».
По данным обвинения, все тайные организации финансировались западными капиталистами. На самом деле в Донбассе в тот
период обычным явлением была преступная бесхозяйственность,
ставшая причиной многих тяжелых аварий с человеческими жертвами. Обещая заключенным за «нужные» показания смягчение их
участи, следователи шли на такой подлог якобы из «идейных» соображений: «необходимо мобилизовать массы», «поднять в них
гнев против империализма», «повысить бдительность». В действительности же эти подлоги преследовали одну цель: отвлечь недовольство широких масс трудящихся от партийного руководства,
поощрявшего гонку за максимальными показателями индустриализации. «Шахтинское дело» обсуждалось на двух пленумах ЦК
ВКП(б). «Нельзя считать случайностью так называемое шахтинское дело, – говорил Сталин на пленуме ЦК в апреле 1929 г.
«Шахтинцы» сидят теперь во всех отраслях нашей промышленно-
Сталин И. Сочинения. Т.11. М.: Госполитиздат, 1949. С. 171-172.
Каганович Л. Двадцать лет строительства Советского государства и
борьба с оппортунизмом // Советское государство и революция права. 1930.
N 1. С. 8.
47
сти. Многие из них выловлены, но далеко еще не все выловлены.
27
Вредительство буржуазной интеллигенции есть одна из самых
опасных форм сопротивления против развивающегося социализма.
Вредительство тем более опасно, что оно связано с международным капиталом. Буржуазное вредительство есть несомненный показатель того, что капиталистические элементы далеко еще не
сложили оружия, что они накопляют силы для новых выступлений
против Советской власти»27.
«Шахтинское дело» послужило поводом к продолжительной
пропагандистской кампании. Из наблюдений ОГПУ в Ленинграде:
«Рабочие тщательно обсуждают сейчас каждую неполадку на производстве, подозревая злой умысел; часто слышны выражения: «не
второй ли Донбасс у нас?» В форме «спецеедства» выплеснулся на
поверхность чрезвычайно больной для рабочих вопрос о социальной справедливости. Наконец-то «нашлись» конкретные виновники творящихся безобразий, люди, воплощавшие в себе в глазах
рабочих источник многочисленных случаев ущемления их прав:
старые специалисты, инженерно-технические работники. В
Москве на фабрике «Трехгорная мануфактура» рабочие говорили:
«Партия слишком доверилась спецам, и они стали нам диктовать.
Делают вид, что помогают нам в работе, а на самом деле проводят
контрреволюцию. Спецы с нами никогда не пойдут». А вот характерные высказывания, зафиксированные на фабрике «Красный
Октябрь» в Нижегородской губернии: «Спецам дали волю, привилегии, квартиры, громадное жалованье; живут как в старое время».
Во многих коллективах раздавались призывы к суровому наказанию «преступников». Собрание рабочих в Сокольническом районе
Москвы потребовало: «Всех надо расстрелять, а то покоя не будет». На Перовской судобазе: «Пачками надо расстреливать эту
сволочь». Играя на худших чувствах масс, режим в 1930 г. инспирировал еще ряд политических процессов против «буржуазных
специалистов», обвинявшихся во «вредительстве» и в других
смертных грехах.
Весна 1930 г. – на Украине состоялся открытый суд по делу
«Союза вызволения Украины». Руководителем этой мифической
организации был объявлен вице-президент Всеукраинской Акаде-
Сталин И.В. Вопросы ленинизма. М.: Партиздат ЦК ВКП (б), 1935.
С. 243.
48
мии наук С. А. Ефремов. Кроме него, на скамье подсудимых оказалось свыше 40 человек: ученые, учителя, священники, деятели
кооперативного движения, медицинские работники.
1930 г. – было объявлено о раскрытии еще одной контрреволюционной организации – Трудовой крестьянской партии. Ее руководителями объявили выдающихся экономистов Н. Д. Кондратьева, А. В. Чаянова, Л. Н. Юровского, крупнейшего ученогоагронома А. Г. Дояренко и некоторых других.
Осенью 1930 г. ОГПУ раскрыло «вредительскую и шпионскую» организацию в сфере снабжения населения важнейшими
продуктами питания, особенно мясом, рыбой и овощами. Организацию, якобы, возглавляли бывший помещик профессор
А. В. Рязанцев, бывший помещик генерал Е. С. Каратыгин, а также
другие бывшие дворяне и промышленники, кадеты и меньшевики,
«пробравшиеся» на ответственные должности в ВСНХ и другие
центральные ведомства. Как сообщалось в печати, эти «вредители» умели расстроить систему снабжения продуктами питания
многих городов и рабочих поселков, организовать голод в ряде
районов страны, на них возлагалась вина за повышение цен на мясо и мясопродукты и т. п. В отличие от других подобных процессов приговор по этому делу был крайне суров – все привлеченные
46 человек были расстреляны по постановлению закрытого суда.
25 ноября – 7 декабря 1930 г. в Москве состоялся суд над группой
видных технических специалистов, обвиненных во вредительстве и
контрреволюционной деятельности – процесс Промпартии. К суду по
обвинению во вредительской и шпионской деятельности было привлечено восемь человек: Л. К. Рамзин – директор Теплотехнического
института и крупнейший специалист в области теплотехники и котлостроения, а также видные специалисты в области технических наук
и планирования: В. А. Ларичев, И. А. Калинников, И. Ф. Чарновский, А. А. Федотов, С. В. Куприянов, В. И. Очкин, К. В. Ситнин.
Через несколько месяцев после процесса Промпартии в
Москве состоялся открытый политический процесс по делу так
называемого Союзного бюро ЦК РСДРП (меньшевиков). К суду
были привлечены 14 человек. Подсудимые признали себя виновными и дали подробные показания. Осужденные по «антиспецовским» процессам (за исключением расстрелянных «снабженцев»)
получили различные сроки лишения свободы.
Политические процессы конца 20 – начала 30-х годов послужили поводом для масштабных репрессий против старой («буржу-
49
азной») интеллигенции, представители которой работали в различных наркоматах, учебных заведениях, в Академии наук, в музеях, кооперативных организациях, в армии.
1 декабря 1934 г. – убийство на почве ревности Л. Николаевым
члена Политбюро ЦК ВКП(б), первого секретаря Ленинградского
обкома партии С. М. Кирова. Была распространена официальная версия о том, что данное убийство является террористическим актом,
подготовленным пребывавшим в г. Москве Г. Зиновьевым и находившимся за границей Л. Троцким, создавшими в Советском Союзе
широкую сеть подпольных организаций и ставившими целью свержение советской власти в стране. Сразу состоялось Постановление
ЦИК СССР, которое предписывало заканчивать следствие по делам о
террористических организациях и актах в 10-дневный срок, рассматривать дела в суде без участия обвинения и защиты, а приговоры
приводить в исполнение немедленно по их оглашении.
Вторая половина 30-х годов – серия судебных процессов над
бывшими лидерами внутрипартийной оппозиции:
дело о так называемом «Антисоветском объединенном
троцкистско-зиновьевском центре»: рассматривалось военной
коллегией Верховного суда СССР 19 – 24 августа 1936 г.; были
преданы суду 16 человек: Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев,
Г. Е. Евдокимов, И. П. Бакаев, С. В. Мрачковский, и др., все приговорены к высшей мере наказания;
дело о «Параллельном антисоветском троцкистском цен-
тре»: рассматривалось военной коллегией Верховного суда СССР
23 – 30 января 1937 г.; были преданы суду 17 человек;
Г. Я. Сокольников, К. Б. Радек, В. В. Арнольд были приговорены к
десяти, М. С. Строилов – к восьми годам тюремного заключения;
остальные – к расстрелу; в 1941 г. В. В. Арнольд и М. С. Строилов по
заочно вынесенному приговору были также расстреляны; Г. Я. Сокольников и К. Б. Радек в мае 1939 г. были убиты сокамерниками в
тюрьме. Как сообщили в своих объяснениях в 1961 г. бывшие сотрудники НКВД СССР Л. П. Газов, Я. А. Иорш и А. И. Воробин,
имевшие прямое отношение к следствию по делу о «параллельном
центре», руководство НКВД требовало от оперативного состава
вскрытия любыми средствами вражеской работы троцкистов и
других арестованных бывших оппозиционеров и обязывало относиться к ним как к врагам народа;
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]