Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политология. Геополитика. Конспект лекций для обучающихся по направлению подготовки 38.03.04 Государственное и муниципальное управление.pdf
Парадигма — в истории науки американского ученого и методо-
лога Томаса Куна общепринятый образец научной практики.
О поисках новых геополитических концепций в XX в. будет сказано в следующем параграфе. В отношении упомянутого столетия мы
можем уже рассуждать о формировании национальных школ геополитики, которые получили развитие в дальнейшем. Проанализировав идеи
ученых XX в., мы получим возможность ответить на вопрос: действуют
ли в современном мире принципы нравственной политики или подход,
провозглашаемый С. Хантингтоном, Ф. Ратцелем, К. Хаусхофером и
другими западными геополитиками, индифферентен в отношении законов нравственности? Студентам предлагается самостоятельно обдумать проблему: «Какие географические факторы рассматриваются в
геополитических теориях XX—XXI вв.?».
Вопрос 3
При знакомстве с темой лектор предлагает слушателям освоить
дихотомические конструкции, которыми оперируют геополитики при
анализе сложного эмпирического материала. В качестве основополагающего в современном анализе геополитических подходов представляется разделение их на противоположные геополитические традиции:
атлантистские и евразийские, что аналогично делению на западный и
незападный политический процесс у американского политолога Л. Пая.
Для понимания различий между геополитическими концепциями необходимо разобраться с этими двумя «полюсами» геополитического знания. Используемая схема дает возможность выявить особенности геополитики разных стран и континентов.
Атлантизмом в политических науках принято называть одну из
разновидностей геополитического и культурного воздействия различных
регионов друг на друга и на другие регионы мира. На разных этапах развития европейской цивилизации, в разные моменты ее истории означенный термин имел неодинаковые содержание и объем. По определению
современного политического мыслителя А.С. Панарина, в историческом
прошлом атлантизм обозначал западную цивилизацию, распространяющуюся из Средиземноморья на север, до Британских островов и затем,
благодаря великим географическим открытиям Х. Колумба, Ф. Магеллана, Д. Кабото, А. Веспуччи, дальше на запад, через Атлантику вплоть до
Северной Америки. Открытие Америки привело к миграции части Европейского мира за океан. Трансатлантические путешествия закрепили
бассейн Атлантики как геополитическую локализацию возникшей здесь
91
социальной общности. Именно эта миграция через океан и дала начало
новому геополитическому явлению, тоже обозначаемому термином «атлантизм». Именно по причине этих исторических событий Запад раскололся на Старый Свет и Новый.
Итак, западная цивилизация в Новое время перевалила за океан.
Таким образом, если средневековый вариант атлантизма связан с появлением первой общности народов Европы — империи Карла Великого
(коронован как император в Риме папой Львом в 800 г.), с первой попыткой создания государственного объединения на новых универсальных христианских началах, то в Новое время появление атлантизма
было связано с появлением анлосаксонского мира, претендующего на
решение глобальных задач под довольно лицемерной идеологемой
«бремени белого человека».
В геополитическом отношении термин «атлантизм» употреблялся
при делении западного мира на морской и континентальный. Морскими называют Голландию, владевшую Зондским архипелагом и другими
морскими территориями, а также Великобританию — «владычицу морей» и страны, находившиеся под ее влиянием. В XX
морской цивилизации, «нового Сид
нентальной европейской державой является (являлась) Германия, и в
еще большей степени — евроазиатская Россия. В
гание конфликтов между Россией и Германией становилось задачей так
называемых «атлантистов» (см. ниже).
В социальном и культурно-историческом отношении обсуждаемое
понятие («атлантизм») связывается с решающим влиянием англоамериканской цивилизационной парадигмы современности, с такими
ценностями, как открытое общество (дающее выгоды более развитым в
индустриальном и финансовом отношении в противовес менее развитым, нуждающимся в протекционистской защите, превращенным в колонии и полуколонии), либерализм, прагматизм (в противоположность
стремлению к умозрительности и теоретизированию), эмпиризм и
практицизм (в противовес метафизике и умозрительности), индивидуализм (в противовес альтруистическому коллективизму). Данные ценности, в настоящее время приписываемые западной цивилизации в целом,
до 1945 г. считались прерогативой — или, если рассматривать с противоположной стороны, специфическим изъяном — англо-американского
культурного кода. «Их современная идентификация с Западом в целом, —
как убежден современный политолог профессор А.С. Панарин, - свидетельствует о доминировании англо-американской модели, закреплен-
она» приняли на себя США. Конти-
в. роль лидера
XIX—XX вв. разжи-
92
ной итогами мировых войн XX столетия, в том числе и холодной войны». Распространение так называемого «атлантизма» как некоторого
социокультурного образца во второй половине XX столетия проявилось, например, в том, что в основу институтов и практик таких международных сообществ, как ОБСЕ (бывш. СБСЕ), Европейский союз
(ЕС) и других закладывались принципы, ранее специфические для англо-американского мира и протестантского Севера Европы с его индустриализмом и прагматической заданностью. Отсюда Северная Европа, в
первую очередь Британия, ФРГ, которая, будучи страной, побежденной
во Второй мировой войне, целиком находится в фарватере атлантизма,
политически доминируют над странами Южной Европы, которые рассматриваются как балласт для Евросоюза, как неплатежеспособные
должники и даже как возможные пособники геополитического врага.
Такие метаморфозы случились с этим термином, являющимся сегодня
одним из смыслосозидательных концептов геополитики.
Отметим еще несколько особенностей англо-американских геополитических доктрин — решительность и глобальность стратегических
целей, мессианский характер притязаний на мировое лидерство и даже
глобальную гегемонию. Именно такой религиозный мессианизм характерен для консервативной геополитики американских республиканцев.
Неоконсерваторы-радикалы противопоставляют Америку — светлый
город на холме — всему остальному миру. В последние годы американские геополитики много внимания уделяют обоснованию превосходства модели однополярного мира над всеми остальными вариантами
геополитической картины мира.
Основные идеи атлантизма проводила англосаксонская геополи-
тическая школа, в первую очередь представители неоконсервативной
части политического спектра в США. Антитезой данной концепции в
XX столетии стало евразийство. Некоторые идеи, отвечающие взглядам евразийства, были высказаны критиками западничества — славянофилами и почвенниками XIX в. Сами представители евразийства
ссылались на работы Н.Я. Данилевского, выводы которого анализировались в предыдущем параграфе. Ярким событием в интеллектуальной
жизни второй половины данного столетия можно считать публицистику К.Н. Леонтьева, также оказавшую влияние на становление отечественной евразийской геополитики начала XX в. Леонтьев сам называл
себя последователем Данилевского. Русский геополитик в данной связи
подчеркивал, что крупные государства-империи сильны своим географическим разнообразием.
93
Представители историософской школы евразийства первыми в
отечественной политической науке последовательно отстаивали тезис о
зависимости политики от географических факторов.
одно из немногих направлений в нашей отечественной исторической
науке, которое дает объяснение истории России с цивилизационной
точки зрения. Рационализму и прагматизму западной цивилизации сначала славянофилы, а затем евразийцы противопоставляли органицизм,
ориентацию на традиционные формы государственности и общественной жизни. Прагматизму западного мира в рамках евразийских цивилизаций противопоставляются институты духовно-нравственного воспитания. Промышленная цивилизация, которая ломает ландшафт, отвергается как неприемлемая для народов Евразии, традиционно принадлежащих к земледельческому укладу с его культом земли, земного пространства. Плоды такой цивилизации губительны для их культурного
развития. Евразийство в XX в. выступало как альтернатива западничеству. Крайне критическое отношение к последнему объясняется реакцией на атлантистский экспансионизм, граничащий с насилием по отношению к странам ядра Евроазиатского континента, на одностороннее
навязывание им и в первую очередь России прозападного курса развития. Таким образом, в идейно-философском плане евразийство связывается с таким ценностными характеристиками, как целостность, органичность, духовность, антииндивидуализм.
Исходной посылкой евразийского движения выступает вера в неевропейскую цивилизационную сущность нашей страны. Этот аргумент
начинал выглядеть наиболее весомо всякий раз, когда проваливалась
очередная попытка включения России в европейскую культурную общность. Если полагать, что тезис о культурной самобытности справедлив,
то предпосылки евразийства следует искать в уваровской реформе первой четверти XIX в., в мнениях, высказанных славянофилами и Данилевским (о чем уже говорилось). В настоящее время мы видим евразийскую
идеологию как большую культурную и философскую парадигму, в которой воплотилась сложность и противоречивость цивилизации, сформировавшейся на территории Российской империи — Советского Союза.
Ныне в свете жесткого противостояния исламского мира и Запада, «в
свете конфликта, способного перекинуться на другие регионы, адепты
евразийства все чаще говорят о необходимости ускоренного перехода
этой идеологии из культурной плоскость в сферу политики как в России,
так и в странах СНГ».
Евразийство есть
94
Крупнейшие представители евразийской историософии и геополитики — Лев Платонович Карсавин (1882—1952 гг.), Николай Сергеевич
Трубецкой (1890—1938 гг.), Петр Николаевич Савицкий (1895—1968 гг.)
ввели понятие «месторазвитие», рассматривая его как момент, предопределяющий неповторимость исторической судьбы русской и других евроазиатских культур. Теория месторазвития — это, с одной стороны, один из
вариантов органических теорий социальных единств, с другой стороны —
культурологическая схема русской истории и истории всего Евразийского
субконтинента, где через взгляд на мир как единство (всеединство в философии В.С. Соловьева) существования природы и человеческих обществ
(совместного общежития) дается интерпретация исторического бытия.
Понятие «месторазвитие» получило широкое распространение в современной этнологии и геополитике, где под этим термином понимают «неповторимое сочетание ландшафтов, внутри которых этнос сложился как
система». Характер ландшафтов оказывает глубокое влияние на облик
этноса, определяя его адаптацию к среде (о других аспектах термина «месторазвитие» см. ниже).
Подчеркнем здесь, что традиционное антизападничество у евразийцев не означало отказа от сотрудничества с Западом. Не отворачиваться от стран атлантического влияния, а сотрудничать и даже идти по
западному цивилизационному пути, но оставаясь Россией-Евразией,
сохраняя отличную от западной восточную, православно-византийскую
идентичность, — вот принципы евразийства.
Последним евразийцем называл себя историк Лев Николаевич
Гумилев. Учение Л.Н. Гумилева о происхождении, развитии и гибели
этносов имеет название «биосферная теория этногенеза». Этнолог
рассматривает этносы как биосоциальные общности, связанные с
ландшафтом, с определенной географической средой, которая послужила одним из факторов его преобразования. Вместе с тем биосферная теория этногенеза противоположна концепциям, в основе которых
лежит географический детерминизм. Такими концепциями являются
учения представителей русской школы историографии, в частности
подход историка В.О. Ключевского о борьбе «леса и степи», историософские идеи Шарля Луи Монтескье, американского политолога Самюэля Хантингтона и, наконец, подходы, демонстрируемые в книге
А. Тойнби «Постижение истории».
Полемизируя с последним, Гумилев подчеркивает, что не среда
формирует облик человеческого коллектива, а наоборот, коллектив
формирует среду вокруг себя. Приспособительная функция индивида
95
к ландшафту состоит в его изменении. Творческая деятельность наиболее активных членов преображает ландшафт, подчиняет его своим
задачам. Создается своеобразный симбиоз общества и окружающей
его природы. Активных субъектов человеческой истории Гумилев называл пассионариями. Их появление этнолог объяснял мутациями,
происходящими в человеческих популяциях. Результатом изменения
наследственного кода становится появление особого рода людей, которые адсорбируют в окружающую среду энергии больше, чем они
потребляют.
Результатом преобразовательной работы пассионариев являются архитектурные сооружения, произведения искусства, научные открытия,
философские и религиозные системы. В своем развитии человеческие
коллективы последовательно проходят этапы рождения, роста, фазу
спада (так называемую инерционную) и возвращения в гомеостаз, где
этнос пребывает до нового пассионарного толчка. Помимо этносов в
мировой истории Гумилевым замечено развитие других социокультурных образований — химер. Для представителей химер характерны негативное мировоззрение и миросозерцание, рационализм и целесообразность во взаимоотношениях с природной стихией. Химеры паразитируют на творческой энергии нормальных этносов, заражают их своим
отрицательным миросозерцанием, что оказывается причиной их преждевременного разрушения и гибели.
С точки зрения Гумилева этносы выступают как эпифеномены
природного мира. Именно поэтому этническая история должна исследоваться не только методами общественных наук, но и методами наук о
природе, поскольку она есть в значительной мере естественнонаучная
дисциплина.
Само появление пассионариев Гумилев связывает с изменениями,
происходящими обычно в природной среде. Проявление творческой
деятельности пассионариев он связывает с минимумами солнца — годами, характеризующимися понижением солнечной активности. В эти
годы, по мнению Гумилева, особенно сказывается энергия космических
излучений, источники которых находятся за пределами Солнечной системы. Эти излучения вызывают мутации в человеческих организмах,
что приводит к появлению пассионарных личностей. Именно поэтому,
согласно теории этногенеза, история движется благодаря пассионарным индивидам, которые заражают своим стремлением к творчеству
подражающих им личностей.
96
Вопрос 4
В предыдущем параграфе был предложен обзор двух широких по охвату фактического материала региональных концепций XIX—XX вв. —
атлантизма и евразийства. В рамках настоящего вопроса сравнительноисторический подход мы дополним системным. Обратимся к наследию
представителей основных геополитических школ.
Германская геополитика XIX—XX вв.
Историко-теоретическое осмысление явлений международной политики оказалось свойственно германским политическим мыслителям.
Среди них мы выделяем Фридриха Ратцеля (1844—1904 гг.) и Карла
Хаусхофера (1864—1945 гг.). Первый из названных столпов геополитической мысли в работе «Политическая география» (1897 г.) стремился оправдать и дать теоретическое обоснование экспансионистской политике Германии, объединившейся в крупную центральноевропейскую
монархию в 70-е гг. XIX в. При этом Ратцель высказал мысль, что условием жизнеспособности такого организма должно стать наращивание
политической мощи. В чем же состоит эта мощь? Ее природа действительно загадочна и иррациональна. Сутью геополитической мощи является территориальная экспансия и расширение «жизненного пространства» (так называемая das Lebensraum). Определяя государство
как организм, развивающийся по биологическим законам , Ратцель
стремится дать естественнонаучное объяснение внешней политике европейских государств. Среди жизненно значимых компонент государственного организма он называет «положение страны, пространство и
границы» (о границе см. ниже). Принято считать, что учение немецкого
геополитика в качестве своего предшественника имеет рационалистическую умозрительную теорию договорного происхождения государства Томаса Гоббса (1588—1679 гг.). Представитель британской политической мысли Нового времени, апологет абсолютизма уподобил государство всемогущему библейскому морскому чудовищу — Левиафану,
управляющему действиями людей, подчиняющему их своей коллективной и несокрушимой воле.
С геополитическими построениями Ратцеля вполне согласуются и
установки более поздних его коллег. Немецкие политики, как считали
ученые его школы, должны, преследуя интересы нации, развивать так
называемый «дар колонизации» ради обретения страной могущества и
неуязвимости. Только так Германское государство сможет выжить в
диком заповеднике других империалистических хищников.
97
Научным эпигоном Ратцеля был мюнхенский профессор и военный деятель Карл Хаусхофер. Заметными компонентами политической теории Хаусхофера был интуитивизм и иррационализм. Проводя
экспансию, полагал немецкий геополитик, крупные государства поглощают мелкие, подобно тому, как хищники проглатывают своих
жертв, а потому во внешней политике ведущим принципом во все
времена был девиз: vae victis (горе побежденным!). Приняв за основу
идею расширения жизненного пространства, что призвана гарантировать государство от так называемой автаркии и зависимости от соседей, Хаусхофер попытался иррационально-мистически обосновать
идею о том, что завоевание новых территорий и обретение таким путем свободы есть показатель величия государства. Иногда концепции
Хаусхофера относят к особой разновидности немецкого евразийства.
Ведь несмотря на его симпатии к правым политикам, историософ в
целом был противником национальной исключительности, идеи, что
«Германия превыше всего». Нацисты и другие правые в Веймарской
республике использовали геополитическое наследие Хаусхофера в
сильно препарированном виде. Противостояние Германии ее атлантистским соперникам Хаусхофер расценивал как один из раундов борьбы земледельческих цивилизаций против владычества торгашеского
духа и «культа золотого тельца», который де воплощают морские этносы. Именно на этих идеях Хаусхофера руководство гитлеровской
Германии в 30-е гг. XX в. разрабатывало свои планы военной экспансии и создания Третьего рейха. Однако полностью приравнивать немецкого геополитика к идеологам нацистского государства все же не
следует. В отличие от его последователей, Хаусхофер выступал за
союз континентальных государств, урегулирование отношений между
ними мирным путем. Это нужно для того, чтобы вместе противостоять «атлантическому» полюсу геополитических игроков. В частности
немецким геополитиком предлагалось создание оси «Берлин — Москва — Токио» в качестве противовеса атлантическому блоку (к этому
совету так и не прислушались деятели Третьего рейха, да и в Советской России они не имели успеха).
Отметим здесь естественнонаучную составляющую геополитики
Хаусхофера.
Подводя итог, отметим, что Карл Хаусхофер есть яркий представитель европейской континентальной школы геополитики, наиболее откровенно требовавший жизненного пространства для германской империалистической экспансии. В концепции Хаусхофера в неприкрытой
98
форме проводится параллель между межвидовой борьбой в животном
мире и борьбой государств за необходимые ресурсы. Согласно Хаусхоферу, например, в политике не действуют законы морали. (Для подготовки к следующим темам лекций слушателям предлагается проанализировать внешнюю политику Германии в XIX—XX вв. с точки зрения тех принципов, которые заложили в нее Ратцель и Хаусхофер.)
Отрицательные аспекты учения мюнхенского геополитика не были
похоронены под обломками нацистского государства. Послевоенной
американской геополитикой на вооружение было взято положение немецкого мыслителя, согласно которому доминировать в мире могут
только державы, способные сформулировать некоторую «панидею» —
американскую германскую, исламскую, буддийскую, «тихоокеанскую».
Именно такое духовное обрамление придает территориальным притязаниям государств должную силу и оправдание их действий.
Британская парадигма геополитики
Весомый вклад в формирование и развитие геополитики внесли
представители немецкой и англосаксонской школ политологии. Заметный отклик в трудах более поздних теоретиков нашли выводы британского ученого Хэлфорда Джона Маккиндера (1861—1947 гг.). Часть суши, в которую входят Азия, Европа и Африка, по убеждению английского геополитика, составляют вместе единый «мировой остров», определяемый как «естественное местоположение силы». Сердцевина этого
«Острова» — Россия и прилегающие к ней географически Казахстан и
другие регионы Центральной Азии. Особую популярность получила уже
упомянутая концепция Хартленда. Ведь упомянутые выше государства
представляют собой «внутренний остров», или Хартленд, почти непроницаемый для мировых морских держав с глубокой древности — как для
античных геополитических сверхгигантов Рима, Карфагена, державы
Александра Македонского, Египта Птолемеев, Византии, так и для колониальных хищников Нового времени: империи Габсбургов, Британии и
США. Этот «сердцевинный» остров внутри мирового острова представляет собой ось мировой политики. Тот, кто контролирует Хартленд, подчеркивал британский геополитик, тот доминирует во всем мире.
Теория «мирового острова» закрепляла геостратегическое преимущество за «державами суши» по отношению к морским державам в
мировом глобальном балансе сил. Однако географическое преимущество сухопутных государств побуждает державы моря к действиям по
их ослаблению. В этом состоит основной нерв истории, начиная с
древности (библейские «народы моря» против Египта) до наших дней
99
(Британия и ее союзники против «Четверного союза», США против
СССР и РФ). Морская цивилизация блокирует попытки держав Хартленда выйти к морю, мешает им объединиться в военно-политический
союз (ср. усилия англосаксонской дипломатии поссорить Германию и
Россию, завершившиеся Первой и Второй мировыми войнами). Геополитики школы Маккиндера считают, что британские политические деятели, дипломаты и военные должны способствовать дроблению государств на пространстве «внутреннего острова» и создавать противостоящие им блоки. И эти усилия по ослаблению Евразии в истории
взаимоотношений Британии и России иногда приводили к успеху. Так,
планы англосаксонских геостратегов в какой-то мере были осуществлены в конце XX — начале XXI вв. Именно как победу морских держав
рассматривают некоторые геополитики распад СССР.
Итак, Х. Маккиндер довольно откровенно говорил о задачах Британии по захвату «Мирового острова» — сердцевины евроазиатского
континента.
Остановимся на заслугах отца британской геополитики более подробно.
Всеобщий интерес вызвало то, что английский классик внес в политическую теорию мифологему «Мирового острова». Таковым, как
это следует из сказанного выше, выступают Евразийский континент и
Африка, окруженные периферийными «архипелагами». Центром данного острова, полным несметных сокровищ, полезных ископаемых,
природных ресурсов, выступает Хартленд. Это сердце мирового острова. Здесь газ, уголь, нефть, драгоценные ископаемые, цветные металлы,
залежи железа, меди, редкоземельных металлов и проч. Хартленд охватывает территорию нынешних Внутренней Монголии, Российской Федерации, Казахстана, среднеазиатских государств. Цель морских держав — Британии в первую очередь — установить свое политическое
господство над Хартлендом, а для этого необходимо всеми силами
препятствовать политическому объединению континентальных государств. Отсюда желательным будет политическое разобщение континента, большие политические объединения должны быть поделены на
множество маленьких, враждующих друг с другом государств. Таков
практический вывод, следующий из теоретических изысканий Маккиндера. Проводимая сегодня политика сдерживания и окружения России
выступает практическим применением идей Маккиндера в отношении
реалий современной международной политики.
100