От биполярного к многополярному миру латиноамериканский вектор международных отношений в XXI веке

С третьей стороны, сосуществование многочисленных объеди­нений сказывается, безусловно, на эффективности их работы: когда каждая страна входит в несколько интеграционных блоков, в каждом из которых есть проекты единого парламента1, единой организации региональной обороны, создания зон свободной торговли, таможен­ных привилегий, отличительные черты каждого объединения начина­ют размываться, деформироваться, а сами объединения превращают­ся в бюрократические предприятия, существующие лишь на бумаге и не оказывающие какого-либо воздействия на мировые политические процессы, что превращает многополярность из политической реаль­ности в игру политических амбиций.

щества наций, предшественника УНАСУР, состоялось еще в 2004 г. в Перу – Декларация Куско провозглашала решимость участников развивать политическую, экономическую, социальную и инфра­структурную интеграцию, а также способствовать повышению роли государств Латинской Америки в мире.

Пятаков А. Н. Модели альтернативной интеграции Латинской Америки в начале

XXI века // Ибероамериканские тетради (Институт международных исследований).

Сразу же УНАСУР выступил в качестве активной региональной силы, претендующей на ведущую роль в мировой политике и в пер­вую очередь в поддержании региональной стабильности. В 2008 г. страны – члены этого объединения приняли декларацию, осуждав­шую акты насилия в Боливии и выражавшую полную поддержку боливийскому правительству1, которое столкнулось с противосто­янием оппозиции. УНАСУР способствовал урегулированию вну­триполитического кризиса по дипломатическим каналам. Реакция УНАСУР была крайне быстрой, что расценивается экспертами как главный фактор успеха его вмешательства. В то же время ход обсуж­дения и анализ принятых документов показали наличие серьезных противоречий и явную политизацию выводов, что не могло не ска­заться со временем. На саммите УНАСУР 15 сентября 2008 г., по сути, обсуждались три разных подхода: позиция Венесуэлы, которая обвинила в боливийском кризисе исключительно оппозицию и «сто­ящих за ее спиной» США; более умеренный взгляд Бразилии, на­стаивавшей на необходимости исключить применение насилия и не допустить эскалации кризиса; наконец, точка зрения Чили, которая, признавая возможность вины обеих сторон, предложила передать рассмотрение вопроса в ОАГ, возглавлявшуюся в тот момент чилий­цем Х. М. Инсульсой. Возобладал именно промежуточный бразиль­ский вариант, который устроил и венесуэльцев, поскольку предпо­лагал обязательную «южноамериканизацию» вердикта без участия панамериканских структур, а следовательно, и США. Комиссия УНАСУР по расследованию инцидента в Пандо, возглавлявшаяся аргентинцем Р. Маттаролло, опубликовала свой отчет в ноябре того же года, возложив всю ответственность за убийство «безоружных» крестьян на боливийских оппозиционеров. При этом – вопреки при­нятым в ООН методикам – члены комиссии опирались на деле на показания только одной из сторон, то есть отчет не являлся в полной мере беспристрастным. Она проигнорировала имевшиеся свидетель­ства о наличии оружия у крестьян и то, что некоторые лица, о чьей смерти было сообщено, оказались живы2. Тот же дефект отмечали эксперты и применительно к резолюции УНАСУР в поддержку пре­зидента Эквадора Р. Корреа3 в связи с попыткой полицейского путча

Joint declaration from UNASUR meeting. URL: https://www.security assistance.org/blog/joint-declaration-unasur-meeting (accessed: 14.09.2017).

предполагает определенную эволюцию принципов защиты демокра­тии, принятых на общеконтинентальном уровне. В определенной степени он учитывает скудость инструментов, которыми располагает ОАГ, поэтому предлагает ряд санкций, которые теоретически долж­ны повысить эффективность коллективных мер по предупреждению антиконституционных нарушений. Тем не менее на практике до на­стоящего времени эти инструменты не применялись.

Создание избирательного совета УНАСУР в 2012 г. также способ­ствовало усилиям по предотвращению и урегулированию региональ­ных кризисов, однако уже позиция по парагвайскому кризису 2012 г. (приостановление членства государства в блоке еще до вступления Демократического протокола в законную силу), а также низкая эф­фективность Союза южноамериканских наций в урегулировании ве­несуэльского кризиса (2014 – настоящее время) выявили определен­ную зависимость организации от политической воли правительств стран-членов. Следовательно, принятый Демократический прото­кол выполняет прежде всего функцию защиты действующих прави­тельств от международного вмешательства, но не может считаться подлинным механизмом защиты демократии1.

01.10.2016. URL: http://www.itamaraty.gov.br/images/ed_integracao/docs_UNASUL/ COM_PAZ_COL_2016.pdf (accessed: 16.09.2017).

стран-членов. Разделяя общие опасения по поводу появления новых угроз в виде оргпреступности, наркотерроризма и наркотрафика, кор­рупции, уругвайская делегация указывала на то, что не для всех стран Южной Америки эти проблемы одинаково релевантны. Колумбия, в свою очередь, расценила план Лулы как угрозу своей борьбе против нелегального наркотрафика, которую она вела при поддержке США, а также опасалась того, что Венесуэла попробует через ЮАСО до­биться придания ФАРК статуса воюющей стороны. В итоге умелое посредничество Лулы и его готовность включить в проект деклара­ции совета положения о неприятии групп, использующих силовые методы, привели к тому, что колумбийский президент в июле 2008 г. подтвердил готовность его правительства войти в состав ЮАСО.

В 2009 г. появился Центр стратегических исследований в обла­сти обороны, призванный обеспечить усиление роли гражданских структур в вопросах обороны1 и вовлеченный в разработку единой оборонной доктрины УНАСУР. Годом позже успехи, достигнутые ЮАСО, уже были положительно оценены на IX Конференции ми­нистров обороны американских государств в 2010 г. в Санта-Крус­де-ла-Сьерра (Боливия). В тексте итоговой декларации отмечены усилия ЮАСО по созданию методик оценки расходов на оборону и отчетности в этой области, которые должны лечь в основу аналогич­ной методологии для всего Западного полушария2.

http://www.fes.org.ar/Publicaciones/2010/PAPER_Ugarte_Mayo_2010.pdf (accessed:

wha/rls/152302.htm (accessed: 19.09.2017).

бильности и безопасности была открыта Школа медиаторов для до­стижения мира.

В данном контексте прослеживается определенное противопо­ставление ЮАСО Межамериканскому совету обороны (МСО), ак­туальность которого зачастую ставится под сомнение. Тем более что создание ЮАСО подорвало монополию ОАГ на формирование региональных подходов к вопросам оборонной политики, в том чис­ле в рамках таких институтов, как МСО и Конференции министров обороны Америк. Очевидно, что это обстоятельство имеет региональ­ные и глобальные последствия, в частности повышение глобального статуса региона до уровня самостоятельного актора международных отношений, способного осуществлять эффективную деятельность в межгосударственных контактах и связях. Указание на Южную Америку как на особый стратегический регион являлось инстру­ментом реполитизации интеграционного процесса, как справедливо отмечает О. Дабен3. Это имело свои плюсы для повышения между­народного статуса латиноамериканских государств, однако сразу же вызвало определенный скептицизм ряда участников организации (прежде всего Чили, Колумбии, Парагвая и Уругвая4), не разделяв­ших идею отделения от латиноамериканского интеграционного про­цесса и латиноамериканской идентичности.