Национальные отношения в России. Советский период (1917–1991). Хрестоматия

Совершенно профанированным и запутанным ока­залось понятие «суверенитет». Одни толковали его как полную независимость, другие— как ограниченный суве­ренитет в рамках СССР. Поэтому, например, декларации изаконы союзных республик о суверенитете, атакже ре­зультаты референдума 17марта 1991 г. можно было интер­претировать каким угодно образом. Логика независимцев состояла в том, что для ликвидации пороков унитаризма требовалось построить не федерацию, а ликвидировать само государство и, влучшем случае, создать на его месте некий межгосударственный союз.

Новоогаревский процесс II (осень 1991 г.) отличался от своего предшественника и сменой некоторых политиче­ских ориентиров. Раньше Горбачев явно стремился удер­жать в Союзе как можно больше республик, прежде всего Украину, и эта цель обусловливала недостатки предыду­щих проектов договора— эклектичность иразмытость за­ложенных в них принципов. Получалось же все наоборот. Республики не были поставлены перед жестким выбором в своем политическом самоопределении, имели возмож­ность выдвигать все новые требования, играть на лозунге суверенитета, демонстрировать свое право присоединять­ся или не присоединяться к договору. Для них главным критерием в оценке проектов договора было то, вкакой степени они обеспечивают государственный суверенитет и «экономическую самостоятельность» своих республик. В их позиции просматривалась идея создать такое поли­тическое образование, вкотором республики фактически смогут игнорировать общегосударственные органы власти

Скорее всего, именно реалистичность и перспектив­ность союзного договора вего осеннем варианте ипослу­жила причиной того, что он был торпедирован тройствен­ным соглашением оСодружестве Независимых Государств между Белоруссией, Россией и Украиной. Срыв подписа­ния договора вавгусте произошел по той же причине по­сле того, как неимоверно трудный новоогаревский процесс наконец-то дал результат. Ситуация вдекабре, как мы ви­дим, повторилась, стой лишь разницей, что на авансцене событий оказались другие люди, аГорбачева отстранили от власти уже «законным» способом, предварительно «отстра­нив» сам Советский Союз.