Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Национальные отношения в России. Советский период (1917–1991). Хрестоматия
.pdf
да, однако, не признавали приоритетности этих прав ине
пытались найти компромисс снародными фронтами. Собственно, ивозможностей этого не имелось всилу ригоризма, непримиримости последних. Интердвижения вольно
или невольно противопоставили себя национальной идее
прибалтийских этносов, которая воспринималась значительной их частью как символ свободы. Социальный состав
интердвижений был представлен в основном рабочими
и инженерно-техническими работниками, пенсионерами,
втом числе отставными военными; интеллигенции в них
почти не было. Поэтому не имелось достаточного интеллектуального иискусного пропагандистского обеспечения,
которое могло бы создать более привлекательный образ интердвижений вглазах «коренного населения». Врезультате
интердвижения явно проигрывали идеологическую борьбу народным фронтам, где сосредоточился цвет научной
итворческой интеллигенции «коренных» национальностей.
Интердвижения почти не имели выхода на публику
через средства массовой информации ибыли вынуждены
ограничиваться преимущественно собственными малотиражными и нерегулярно выходившими газетами, листовками, прокламациями. Союзные власти опасались
выказывать свою поддержку интердвижениям, поскольку
последние усиленно компрометировались не только прибалтийскими националистами, но и российскими «демократами». Впрочем, союзные власти, кажется, и не имели
четкой позиции вотношении интердвижений: такое мнение у меня сложилось, например, из бесед с некоторыми
тогдашними работниками ЦК КПСС, президентского аппарата Горбачева иВерховного Совета СССР, активистами
интердвижений.
Я выделил «прибалтийскую модель» потому, что она
послужила образцом для националистов и независим-
305

цев вдругих республиках СССР. Разумеется, национализм
в других союзных республиках СССР был не экспортным
товаром из Прибалтики, апродуктом их собственного развития, а также общих для СССР социально-политических
процессов. Вместе стем влияние Прибалтики ощущалось
вхарактере выдвигавшихся лозунгов, политических понятий. Именно вПрибалтике первоначально были сформулированы идеи республиканского суверенитета ихозрасчета,
разработаны доктрина этнического государства и его политики вобласти языка игражданских прав. ВПрибалтике
впервые были выдвинуты и«научно» обоснованы расистские идеи овреде смешанных браков и«национально-русского» двуязычия. Прибалтийская модель внесла некую
систематизацию в зачастую стихийный и больше эмоциональный, чем интеллектуальный национализм, который
существовал вряде других союзных республик.
Влияние этой модели осуществлялось по разным каналам. Через центральную прессу, в которой появлялись
статьи прибалтийских авторов или российских авторов,
которые сочувствовали национальным движениям вПрибалтике. Через выступления прибалтийских депутатов на
съездах народных депутатов СССР и сессиях Верховного
Совета СССР. Через контакты представителей национальных движений. Активисты прибалтийских народных фронтов нередко посещали другие республики, где они пропагандировали свои идеи.
Последнее— весьма примечательно. Изначальная установка прибалтийских национальных движений состояла
вутверждении, что прибалтийский случай— особый врамках СССР, так как у Прибалтики — особая историческая
судьба, особая культура, более высокая готовность к реформам, чем вдругих союзных республиках. Поэтому Прибалтика заслуживает особого подхода, может опережать
306

других и в какой-то степени служить экспериментальной
лабораторией «перестройки». Сложилась своего рода позиция отстраненности от проблем остальной страны. Ее
смысл состоял втом, чтобы показать: мы не против СССР
и не против «перестройки»; наши устремления затрагивают лишь ничтожную часть огромной страны, которая
не может пострадать оттого, что наши республики займут
особое положение в государственной системе СССР. На
деле прибалты усердно трудились над созданием своего
рода националистического интернационала, понимая, что
для осуществления своих целей им необходима поддержка
иослабление союзного государства.
В плену стереотипов
Весомую поддержку прибалтийским независимцам
оказали «демократы» России. Уже на I Съезде народных депутатов СССР (май— июнь 1989 г.) обнаружилось, что последние готовы блокироваться скем угодно во имя борьбы
ссоюзным центром иКПСС.Произошло своеобразное разделение труда: прибалтийские делегации, за исключением
нескольких «интернационалистов», все свои выступления
переводили в плоскость вопроса о независимости своих
республик, демонстрируя вариант знаменитой антикарфагенской пропаганды, прочие же «демократы» дискутировали по общеполитическим сюжетам и солидаризировались
сэтой пропагандой. Российские «демократы» восприняли
основные идеи национальных движений ивскоре стали самыми активными участниками развала СССР.
Руководству страны противопоставить этому альянсу,
как оказалось, было нечего, кроме стандартных инеубедительных лозунгов вдухе «перестройки». Это может вызывать удивление. И это тем более удивительно, что ученые
всвоих аналитических записках неоднократно предупреж-
307

дали ЦК КПСС об угрозе национализма имногочисленных
потенциальных очагах этнических конфликтов. Хорошо
это знаю, поскольку сам участвовал вподготовке таких материалов. Идаже когда разразился карабахский конфликт
(аоего вероятности предупреждали примерно за полгода),
вполне реалистичные на то время рекомендации оспособах его урегулирования остались без внимания. Видимо,
Горбачев и его окружение пребывали вплену традиционных идеологем об интернационализме, дружбе народов
ит. п.и просто не верили ввозможность чего-то подобного
в стране победившего социализма. Что касается взглядов
«демократов» на «национальный вопрос», то их, видимо,
нельзя объяснить только тактикой блокирования с кем
угодно во имя завоевания власти. Вполне вероятно, многие
из них — из-за своего непрофессионализма иувлеченности свободолюбивыми идеями— просто не понимали несовместимости национализма идемократии. Как бы то ни
было, почти все созданные вгоды «перестройки» программы решения «национального вопроса» представляли собой
улучшенные или ухудшенные варианты старой системы
государственного национализма. Как ивдругих вопросах
общественной жизни, здесь конкурировали две основные
силы— КПСС и«демократы».
Позиция руководства КПСС отражена втаких документах, как «Резолюция XIX Всесоюзной конференции КПСС»
(июль 1988 г.), платформа КПСС «(Национальная политика
партии в современных условиях» (сентябрь 1989 г.), платформа «К гуманному, демократическому социализму»,
принятая XXVIII съездом КПСС (июль 1990 г.), некоторые
другие. Во всех этих документах содержатся бесспорные
положения оравноправии народов играждан, онеобходимости расширения полномочий республик, отстаивается
мысль оважности сохранения единства СССР, указывается
308

на недопустимость национализма. Главный же недостаток,
которым они страдали, — признание субъектами межнациональных отношений не столько народов, сколько союзных
республик иавтономий.
Показательно, например, что в итоговом документе
сентябрьского 1989 г. пленума ЦК КПСС эта проблема была
обозначена лишь мимоходом, вчисле многих других нюансов национальной политики: «Постоянно принимать
в расчет отношения не только между национально-государственными образованиями внутри Союза, но и(нои!—
С.Ч.) между нациями, народностями и национальными
группами в республиках и регионах». Помнится, когда
япоинтересовался мнением одного из ответственных работников ЦК КПСС по поводу этого «но и», он, нисколько,
видимо, не ощущая ложности ситуации, ответил, что включение народов вчисло участников межэтнических отношений, хотя бы иво вторую очередь, — это уже крупное достижение партийной мысли.
В том же документе содержится и другое любопытное положение: установка на восстановление «ленинского
принципа национального самоопределения в его подлинном значении». О «подлинном значении» говорить, наверное, можно, поскольку Ленин оставил на этот счет достаточно ясные указания, но дело-то втом, что ленинская
формула самоопределения не имела универсалистского
характера. Она была предназначена для конкретных целей
преодоления национального неравноправия, существовавшего вдореволюционной России, ипостроения советского
государства.
Основным направлением в«совершенствовании межнациональных отношений» объявлялось преодоление
сверхцентризма и унитаризма, обеспечение экономической самостоятельности республик инациональное само-
309

определение вполитических формах. Нетрудно заметить,
что здесь присутствуют все или почти все необходимые
предпосылки идеологии сепаратизма. В указанных документах как нельзя лучше проявились неспособность партийных функционеров и «партийной науки» адекватно
оценить характер политических процессов в стране, критически взглянуть на обветшалые идеологические стереотипы, традиционное избежание постановки принципиальных вопросов, ориентация на политическую конъюнктуру.
В то время мне, как имногим моим коллегам из различных научных учреждений, приходилось заниматься подготовкой аналитических ирекомендательных материалов
для ЦК КПСС по вопросам национальной политики, участвовать во всевозможных конференциях, совещаниях, заседаниях. От этой деятельности уменя осталось ощущение
полной безысходности. Вусловиях, когда встране набирали силу националистические исепаратистские тенденции,
когда настоятельно требовалось противопоставить им новую и действительно демократическую концепцию национальной политики, партийные идеологи ифункционеры
были, кажется, озабочены единственной мыслью ничего
принципиально не менять ни вполитике, ни в«ленинской
теории наций». Партийная мысль оказалась способной
лишь на окопные бои снаступавшим национализмом.
Взгляды «демократов» принципиально не отличались
от программных установок КПСС, за исключением того,
что они выражались вгораздо более радикальных формах,
т. е. абсолютизировали принцип национального самоопределения «вплоть до отделения». Дело заключалось, конечно, не втом, кто укого «списал». Втеории ипсихологии национальных отношений господствовала парадигма (этно)
нации как главного структурного элемента социального
миропорядка. В признании этой парадигмы сходились
310

сторонники самых разных политических иметодологических установок. Один из лидеров эстонского движения за
независимость Лауристин утверждала, что «нужно такое
национально-государственное устройство, которое бы основывалось на полном признании прав наций и суверенитете». Аналогичную точку зрения высказывал философ
А. Л. Бутенко, писавший о необходимости обеспечения
полновластия нации (понимая ее явно вэтническом смысле), верховенства ее прав, включая право на неограниченный суверенитет. Видный представитель советско-марксистской философии итеоретик в области национальных
отношений Э. В. Тадевосян решительно осуждал любые
сомнения по поводу принципа «социалистического федерализма».
Главное вэтом подходе— признание «священных прав»
нации. Все остальное, касавшееся способов истепени перераспределения власти между Москвой исоюзными республиками, отражало лишь различные политические установки на сохранение или ликвидацию союзного государства, но
отнюдь не разные методологические парадигмы.
Позиция «демократов» внациональном вопросе впервые была сформулирована в«Тезисах кплатформе Межрегиональной группы народных депутатов СССР», разработанных после I Съезда народных депутатов страны. Аеще
лучше эту позицию выразила Г. В.Старовойтова всвоем выступлении вЛенинграде на конференции демократических
движений страны 16сентября 1989 г. Здесь Старовойтова
прямо заявила, что нация является основой создаваемого
вСССР гражданского общества, ипоэтому право нации на
самоопределение должно рассматриваться как приоритетное, «даже выше идеи государственного суверенитета».
Точка зрения Старовойтовой примечательна тем, что
она принадлежит профессиональному обществоведу, и,
311

значит, недоразумения по причине незнания предмета здесь быть, наверное, не может. Перед нами— вполне осознанный подход, демонстрировавшийся главным
специалистом «демократов» по национальному вопросу,
ставшим позднее советником президента России. Итак,
основа гражданского общества— не граждане и не индивидуальные права, анация, причем понимаемая не как согражданство, а как этнополитическая общность. На деле
это означало признание приоритетности групповых прав
над правами человека, построение системы политикоправовых норм на основе биологического признака национального происхождения. Возвышение же прав нации над
государственным суверенитетом выглядит как не очень
искусный пропагандистский фокус: учитывая цели национализма, это на деле означает утверждение безграничного
права на сепаратизм, желательность раздела любого многонационального государства (вданном случае— СССР) на
государства (государства же!) мононациональные. Вспомним также, что всреде «демократов» иромантически настроенных ученых была популярна идея ликвидировать
иерархичность национально-территориальной структуры
СССР и преобразовать его в агломерацию 130 национальных государств (почислу народов, зафиксированных переписью населения 1989 г.).
Финал драмы
Политика Горбачева перед лицом распада государства
оказалась просто никуда не годной. Ясно, что время окриков из центра и силовых методов ушло в прошлое. Надо
было искать какие-то иные способы предотвращения хаотичного развала.
В принципе для нормализации отношений между республиками ифедеральными властями требовалось сделать
312

не так уж много: несколько видоизменить соответствующие статьи Конституции СССР идобиться их безусловного
соблюдения. Однако Горбачев слишком долго выжидал, как
будто не веря вреальность раскола инадеясь, что центробежные процессы улягутся сами собой. Возможно также, он
рассчитывал, что политические иэкономические реформы
поставят все на свои места. На мой взгляд, Горбачев совершенно напрасно проигнорировал раздававшиеся накануне I Съезда ина самом форуме призывы рассмотреть
вопрос о государственном устройстве СССР. К этому призывали и сторонники суверенизации союзных республик,
исторонники сохранения государственного единства, уже
тогда вполне осознавшие силу сепаратизма. По-видимому,
это был очень удобный момент, возможность перехватить
инициативу у сепаратистов, превентивным маневром
предотвратить дальнейшую политическую дезинтеграцию
страны. В то время независимцы еще опасались открыто
высказывать свои конечные цели, агосударственное единство СССР большинством населения воспринималось как
нечто естественное инезыблемое. Втаких условиях можно
было пойти даже на подтверждение существования СССР
и его государственного строя путем какого-то законодательного акта или референдума без особого риска на неудачу.
Однако Горбачев постоянно отставал от развития событий, не смог предпринять ни одного упреждающего
шага, как он сам фактически признал в интервью газете
«Известия»: «… развалили Союз все мы свами. Во-первых,
перестройщики запоздали среформированием Союза, реформированием партии, создали сложную ситуацию вэкономике, инарод начал уходить от их поддержки иоткрыл
дорогу для других сил, которые использовали слабости реформаторов на полную катушку».
313

17 марта 1991 г. были сделаны попытки сохранить
СССР путем всеобщего референдума и «пересоздать» его
при помощи нового союзного договора, но ничего путного из этого, как и предполагали ипредупреждали многие
специалисты, не получилось. Формула референдума включала сразу несколько принципиальной важности положений: ио сохранении СССР, и о сохранении общественного строя, и осуверенности субъектов федерации. Видимо,
сделано это было специально для того, чтобы обеспечить
положительный результат. Вышло же так, что результат
был достигнут, но всилу многозначности формулировки
каждый получил возможность трактовать его по-своему.
Так, сразу же после референдума председатель Верховного Совета УкраиныЛ.Кравчук заявил, что референдум показал стремление населения республики кнезависимости.
Неудачно был выбран и момент проведения референдума — после известного конфликта в Вильнюсе. Это дало
возможность правительствам прибалтийских республик
просто проигнорировать референдум. Впрочем, скоро на
итоги референдума вообще перестали обращать внимание.
Допутчевские варианты союзного договора тоже отличались эклектичностью инепоследовательностью политикоправовых принципов, не могли вполной мере устроить ни
федералистов, ни конфедералистов.
Решающей позицией, которую сдал Горбачев внадежде
путем компромиссов предотвратить дезинтеграцию страны, стало признание им вначале 1991 г. допустимости сочетания федеративных иконфедеративных связей внутри
СССР. Это было моментально использовано для того, чтобы
похоронить идею федерации. Вообще договорный процесс
весной— летом 1991 г. отличался редкостной словесной эквилибристикой иполным пренебрежением ксодержанию
политико-правовых понятий. Оценивать взгляды полити-
314
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
