Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Национальные отношения в России. Советский период (1917–1991). Хрестоматия

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
да, однако, не признавали приоритетности этих прав ине пытались найти компромисс снародными фронтами. Соб­ственно, ивозможностей этого не имелось всилу ригориз­ма, непримиримости последних. Интердвижения вольно или невольно противопоставили себя национальной идее прибалтийских этносов, которая воспринималась значи­тельной их частью как символ свободы. Социальный состав интердвижений был представлен в основном рабочими и инженерно-техническими работниками, пенсионерами, втом числе отставными военными; интеллигенции в них почти не было. Поэтому не имелось достаточного интел­лектуального иискусного пропагандистского обеспечения, которое могло бы создать более привлекательный образ ин­тердвижений вглазах «коренного населения». Врезультате интердвижения явно проигрывали идеологическую борь­бу народным фронтам, где сосредоточился цвет научной итворческой интеллигенции «коренных» национальностей.
Интердвижения почти не имели выхода на публику через средства массовой информации ибыли вынуждены ограничиваться преимущественно собственными мало­тиражными и нерегулярно выходившими газетами, ли­стовками, прокламациями. Союзные власти опасались выказывать свою поддержку интердвижениям, поскольку последние усиленно компрометировались не только при­балтийскими националистами, но и российскими «демо­кратами». Впрочем, союзные власти, кажется, и не имели четкой позиции вотношении интердвижений: такое мне­ние у меня сложилось, например, из бесед с некоторыми тогдашними работниками ЦК КПСС, президентского ап­парата Горбачева иВерховного Совета СССР, активистами интердвижений.
Я выделил «прибалтийскую модель» потому, что она послужила образцом для националистов и независим-
305
цев вдругих республиках СССР. Разумеется, национализм в других союзных республиках СССР был не экспортным товаром из Прибалтики, апродуктом их собственного раз­вития, а также общих для СССР социально-политических процессов. Вместе стем влияние Прибалтики ощущалось вхарактере выдвигавшихся лозунгов, политических поня­тий. Именно вПрибалтике первоначально были сформули­рованы идеи республиканского суверенитета ихозрасчета, разработаны доктрина этнического государства и его по­литики вобласти языка игражданских прав. ВПрибалтике впервые были выдвинуты и«научно» обоснованы расист­ские идеи овреде смешанных браков и«национально-рус­ского» двуязычия. Прибалтийская модель внесла некую систематизацию в зачастую стихийный и больше эмоци­ональный, чем интеллектуальный национализм, который существовал вряде других союзных республик.
Влияние этой модели осуществлялось по разным ка­налам. Через центральную прессу, в которой появлялись статьи прибалтийских авторов или российских авторов, которые сочувствовали национальным движениям вПри­балтике. Через выступления прибалтийских депутатов на съездах народных депутатов СССР и сессиях Верховного Совета СССР. Через контакты представителей националь­ных движений. Активисты прибалтийских народных фрон­тов нередко посещали другие республики, где они пропа­гандировали свои идеи.
Последнее— весьма примечательно. Изначальная уста­новка прибалтийских национальных движений состояла вутверждении, что прибалтийский случай— особый врам­ках СССР, так как у Прибалтики — особая историческая судьба, особая культура, более высокая готовность к ре­формам, чем вдругих союзных республиках. Поэтому При­балтика заслуживает особого подхода, может опережать
306
других и в какой-то степени служить экспериментальной лабораторией «перестройки». Сложилась своего рода по­зиция отстраненности от проблем остальной страны. Ее смысл состоял втом, чтобы показать: мы не против СССР и не против «перестройки»; наши устремления затраги­вают лишь ничтожную часть огромной страны, которая не может пострадать оттого, что наши республики займут особое положение в государственной системе СССР. На деле прибалты усердно трудились над созданием своего рода националистического интернационала, понимая, что для осуществления своих целей им необходима поддержка иослабление союзного государства.
В плену стереотипов
Весомую поддержку прибалтийским независимцам оказали «демократы» России. Уже на I Съезде народных де­путатов СССР (май— июнь 1989 г.) обнаружилось, что по­следние готовы блокироваться скем угодно во имя борьбы ссоюзным центром иКПСС.Произошло своеобразное раз­деление труда: прибалтийские делегации, за исключением нескольких «интернационалистов», все свои выступления переводили в плоскость вопроса о независимости своих республик, демонстрируя вариант знаменитой антикарфа­генской пропаганды, прочие же «демократы» дискутирова­ли по общеполитическим сюжетам и солидаризировались сэтой пропагандой. Российские «демократы» восприняли основные идеи национальных движений ивскоре стали са­мыми активными участниками развала СССР.
Руководству страны противопоставить этому альянсу, как оказалось, было нечего, кроме стандартных инеубеди­тельных лозунгов вдухе «перестройки». Это может вызы­вать удивление. И это тем более удивительно, что ученые всвоих аналитических записках неоднократно предупреж-
307
дали ЦК КПСС об угрозе национализма имногочисленных потенциальных очагах этнических конфликтов. Хорошо это знаю, поскольку сам участвовал вподготовке таких ма­териалов. Идаже когда разразился карабахский конфликт (аоего вероятности предупреждали примерно за полгода), вполне реалистичные на то время рекомендации оспосо­бах его урегулирования остались без внимания. Видимо, Горбачев и его окружение пребывали вплену традицион­ных идеологем об интернационализме, дружбе народов ит. п.и просто не верили ввозможность чего-то подобного в стране победившего социализма. Что касается взглядов «демократов» на «национальный вопрос», то их, видимо, нельзя объяснить только тактикой блокирования с кем угодно во имя завоевания власти. Вполне вероятно, многие из них — из-за своего непрофессионализма иувлеченно­сти свободолюбивыми идеями— просто не понимали не­совместимости национализма идемократии. Как бы то ни было, почти все созданные вгоды «перестройки» програм­мы решения «национального вопроса» представляли собой улучшенные или ухудшенные варианты старой системы государственного национализма. Как ивдругих вопросах общественной жизни, здесь конкурировали две основные силы— КПСС и«демократы».
Позиция руководства КПСС отражена втаких докумен­тах, как «Резолюция XIX Всесоюзной конференции КПСС» (июль 1988 г.), платформа КПСС «(Национальная политика партии в современных условиях» (сентябрь 1989 г.), плат­форма «К гуманному, демократическому социализму», принятая XXVIII съездом КПСС (июль 1990 г.), некоторые другие. Во всех этих документах содержатся бесспорные положения оравноправии народов играждан, онеобходи­мости расширения полномочий республик, отстаивается мысль оважности сохранения единства СССР, указывается
308
на недопустимость национализма. Главный же недостаток, которым они страдали, — признание субъектами межнаци­ональных отношений не столько народов, сколько союзных республик иавтономий.
Показательно, например, что в итоговом документе сентябрьского 1989 г. пленума ЦК КПСС эта проблема была обозначена лишь мимоходом, вчисле многих других ню­ансов национальной политики: «Постоянно принимать в расчет отношения не только между национально-госу­дарственными образованиями внутри Союза, но и(нои!— С.Ч.) между нациями, народностями и национальными группами в республиках и регионах». Помнится, когда япоинтересовался мнением одного из ответственных ра­ботников ЦК КПСС по поводу этого «но и», он, нисколько, видимо, не ощущая ложности ситуации, ответил, что вклю­чение народов вчисло участников межэтнических отноше­ний, хотя бы иво вторую очередь, — это уже крупное дости­жение партийной мысли.
В том же документе содержится и другое любопыт­ное положение: установка на восстановление «ленинского принципа национального самоопределения в его подлин­ном значении». О «подлинном значении» говорить, на­верное, можно, поскольку Ленин оставил на этот счет до­статочно ясные указания, но дело-то втом, что ленинская формула самоопределения не имела универсалистского характера. Она была предназначена для конкретных целей преодоления национального неравноправия, существовав­шего вдореволюционной России, ипостроения советского государства.
Основным направлением в«совершенствовании меж­национальных отношений» объявлялось преодоление сверхцентризма и унитаризма, обеспечение экономиче­ской самостоятельности республик инациональное само-
309
определение вполитических формах. Нетрудно заметить, что здесь присутствуют все или почти все необходимые предпосылки идеологии сепаратизма. В указанных доку­ментах как нельзя лучше проявились неспособность пар­тийных функционеров и «партийной науки» адекватно оценить характер политических процессов в стране, кри­тически взглянуть на обветшалые идеологические стерео­типы, традиционное избежание постановки принципиаль­ных вопросов, ориентация на политическую конъюнктуру.
В то время мне, как имногим моим коллегам из различ­ных научных учреждений, приходилось заниматься под­готовкой аналитических ирекомендательных материалов для ЦК КПСС по вопросам национальной политики, уча­ствовать во всевозможных конференциях, совещаниях, за­седаниях. От этой деятельности уменя осталось ощущение полной безысходности. Вусловиях, когда встране набира­ли силу националистические исепаратистские тенденции, когда настоятельно требовалось противопоставить им но­вую и действительно демократическую концепцию наци­ональной политики, партийные идеологи ифункционеры были, кажется, озабочены единственной мыслью ничего принципиально не менять ни вполитике, ни в«ленинской теории наций». Партийная мысль оказалась способной лишь на окопные бои снаступавшим национализмом.
Взгляды «демократов» принципиально не отличались от программных установок КПСС, за исключением того, что они выражались вгораздо более радикальных формах, т. е. абсолютизировали принцип национального самоопре­деления «вплоть до отделения». Дело заключалось, конеч­но, не втом, кто укого «списал». Втеории ипсихологии на­циональных отношений господствовала парадигма (этно) нации как главного структурного элемента социального миропорядка. В признании этой парадигмы сходились
310
сторонники самых разных политических иметодологиче­ских установок. Один из лидеров эстонского движения за независимость Лауристин утверждала, что «нужно такое национально-государственное устройство, которое бы ос­новывалось на полном признании прав наций и сувере­нитете». Аналогичную точку зрения высказывал философ А. Л. Бутенко, писавший о необходимости обеспечения полновластия нации (понимая ее явно вэтническом смыс­ле), верховенства ее прав, включая право на неограничен­ный суверенитет. Видный представитель советско-марк­систской философии итеоретик в области национальных отношений Э. В. Тадевосян решительно осуждал любые сомнения по поводу принципа «социалистического феде­рализма».
Главное вэтом подходе— признание «священных прав» нации. Все остальное, касавшееся способов истепени пере­распределения власти между Москвой исоюзными респу­бликами, отражало лишь различные политические установ­ки на сохранение или ликвидацию союзного государства, но отнюдь не разные методологические парадигмы.
Позиция «демократов» внациональном вопросе впер­вые была сформулирована в«Тезисах кплатформе Межре­гиональной группы народных депутатов СССР», разрабо­танных после I Съезда народных депутатов страны. Аеще лучше эту позицию выразила Г. В.Старовойтова всвоем вы­ступлении вЛенинграде на конференции демократических движений страны 16сентября 1989 г. Здесь Старовойтова прямо заявила, что нация является основой создаваемого вСССР гражданского общества, ипоэтому право нации на самоопределение должно рассматриваться как приоритет­ное, «даже выше идеи государственного суверенитета».
Точка зрения Старовойтовой примечательна тем, что она принадлежит профессиональному обществоведу, и,
311
значит, недоразумения по причине незнания предме­та здесь быть, наверное, не может. Перед нами— впол­не осознанный подход, демонстрировавшийся главным специалистом «демократов» по национальному вопросу, ставшим позднее советником президента России. Итак, основа гражданского общества— не граждане и не инди­видуальные права, анация, причем понимаемая не как со­гражданство, а как этнополитическая общность. На деле это означало признание приоритетности групповых прав над правами человека, построение системы политико­правовых норм на основе биологического признака нацио­нального происхождения. Возвышение же прав нации над государственным суверенитетом выглядит как не очень искусный пропагандистский фокус: учитывая цели нацио­нализма, это на деле означает утверждение безграничного права на сепаратизм, желательность раздела любого мно­гонационального государства (вданном случае— СССР) на государства (государства же!) мононациональные. Вспом­ним также, что всреде «демократов» иромантически на­строенных ученых была популярна идея ликвидировать иерархичность национально-территориальной структуры СССР и преобразовать его в агломерацию 130 националь­ных государств (почислу народов, зафиксированных пере­писью населения 1989 г.).
Финал драмы
Политика Горбачева перед лицом распада государства оказалась просто никуда не годной. Ясно, что время окри­ков из центра и силовых методов ушло в прошлое. Надо было искать какие-то иные способы предотвращения хао­тичного развала.
В принципе для нормализации отношений между ре­спубликами ифедеральными властями требовалось сделать
312
не так уж много: несколько видоизменить соответствую­щие статьи Конституции СССР идобиться их безусловного соблюдения. Однако Горбачев слишком долго выжидал, как будто не веря вреальность раскола инадеясь, что центро­бежные процессы улягутся сами собой. Возможно также, он рассчитывал, что политические иэкономические реформы поставят все на свои места. На мой взгляд, Горбачев со­вершенно напрасно проигнорировал раздававшиеся на­кануне I Съезда ина самом форуме призывы рассмотреть вопрос о государственном устройстве СССР. К этому при­зывали и сторонники суверенизации союзных республик, исторонники сохранения государственного единства, уже тогда вполне осознавшие силу сепаратизма. По-видимому, это был очень удобный момент, возможность перехватить инициативу у сепаратистов, превентивным маневром предотвратить дальнейшую политическую дезинтеграцию страны. В то время независимцы еще опасались открыто высказывать свои конечные цели, агосударственное един­ство СССР большинством населения воспринималось как нечто естественное инезыблемое. Втаких условиях можно было пойти даже на подтверждение существования СССР и его государственного строя путем какого-то законода­тельного акта или референдума без особого риска на не­удачу.
Однако Горбачев постоянно отставал от развития со­бытий, не смог предпринять ни одного упреждающего шага, как он сам фактически признал в интервью газете «Известия»: «… развалили Союз все мы свами. Во-первых, перестройщики запоздали среформированием Союза, ре­формированием партии, создали сложную ситуацию вэко­номике, инарод начал уходить от их поддержки иоткрыл дорогу для других сил, которые использовали слабости ре­форматоров на полную катушку».
313
17 марта 1991 г. были сделаны попытки сохранить СССР путем всеобщего референдума и «пересоздать» его при помощи нового союзного договора, но ничего путно­го из этого, как и предполагали ипредупреждали многие специалисты, не получилось. Формула референдума вклю­чала сразу несколько принципиальной важности положе­ний: ио сохранении СССР, и о сохранении общественно­го строя, и осуверенности субъектов федерации. Видимо, сделано это было специально для того, чтобы обеспечить положительный результат. Вышло же так, что результат был достигнут, но всилу многозначности формулировки каждый получил возможность трактовать его по-своему. Так, сразу же после референдума председатель Верховно­го Совета УкраиныЛ.Кравчук заявил, что референдум по­казал стремление населения республики кнезависимости. Неудачно был выбран и момент проведения референду­ма — после известного конфликта в Вильнюсе. Это дало возможность правительствам прибалтийских республик просто проигнорировать референдум. Впрочем, скоро на итоги референдума вообще перестали обращать внимание. Допутчевские варианты союзного договора тоже отлича­лись эклектичностью инепоследовательностью политико­правовых принципов, не могли вполной мере устроить ни федералистов, ни конфедералистов.
Решающей позицией, которую сдал Горбачев внадежде путем компромиссов предотвратить дезинтеграцию стра­ны, стало признание им вначале 1991 г. допустимости со­четания федеративных иконфедеративных связей внутри СССР. Это было моментально использовано для того, чтобы похоронить идею федерации. Вообще договорный процесс весной— летом 1991 г. отличался редкостной словесной эк­вилибристикой иполным пренебрежением ксодержанию политико-правовых понятий. Оценивать взгляды полити-
314
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]