Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Национальные отношения в России. Советский период (1917–1991). Хрестоматия
.pdf
Республики Прибалтики занимали всоставе СССР особое место. По своему культурному облику это была «наша
внутренняя Европа», то самое окно на Запад, которое прорубил Петр I ичерез которое Россия сообщалась ивоспринимала значительную часть влияния западной цивилизации.
Другая особенность состояла втом, что Латвия, Литва
иЭстония вошли всостав СССР позже остальных регионов.
Втечение двадцати лет они были самостоятельными государствами, аих включение вСССР в1940 г. сопровождалось
такими обстоятельствами, что историки и правоведы до
сих пор спорят, было это добровольным актом или аннексией.
Исторические ретроспекции иэкстраполяции, выявление исторических констант, политических традиций итому
подобных вещей, которые определяют в истории место
ироль конкретных народов игосударств, имеют значение
преимущественно для конструирования историософских
абстракций иприкладных доктрин, предназначенных для
достижения политических целей.
Такая эксплуатация истории свойственна именно национализму и широко применялась национальными движениями в период советской «перестройки». Столь же
неправомерно выглядят исторические экстраполяции, направленные против национализма или обосновывающие
национализм вотношении другого народа. Русские националисты, например, любят использовать некоторые поэтические образы Пушкина, Лермонтова идругих сочинителей
прошедших времен— враждебная России Литва ит. п.Это,
конечно, лишь усугубляет недоверие и взаимные обиды
иничего не объясняет всовременной жизни.
До «перестройки» национализм вПрибалтике, как часть
общей и более разнообразной по содержанию идеологии
295

протеста, существовал в скрытых формах или же преимущественно на бытовом уровне. Отдельные выступления
под освободительными лозунгами в послесталинский период не были массовыми испособными создать угрозу властям, хотя, конечно, какое-то влияние на умы людей они
оказывали.
Дарование Горбачевым «гласности» открыло легальные
способы формирования ипропагандирования национальной идеи, создания националистских политических организаций, которые стали активно заниматься пропагандой
своих идей, давлением на республиканские власти. Началом такого легального национального движения в республиках Прибалтики можно, видимо, считать лето— осень
1987 г., когда здесь были организованы массовые акции
протеста в связи сочередной годовщиной пакта Молотова-Риббентропа. Затем последовало формирование народных фронтов (НФ), других организаций, врамках которых
ипроисходило развитие идеологии национализма.
Народный фронт Латвии был учрежден воктябре 1988 г.
В1988–1990 гг. возникли такие националистические организации, как движение за национальную независимость
Латвии, комитеты граждан Латвийской республики, партия
возрождения Латвии. ВЛитве спектр организаций определенно националистического характера был несколько уже.
Безусловно, ведущее положение занимал «Саюдис»— литовское движение за «перестройку», зародившийся вмае
1988 г., учредительный съезд которого состоялся воктябре
того же года. Вчисле организаций, поставивших цель добиваться независимости Литвы, были также Лига свободы
Литвы (с 1978 г.), Литовский национальный союз «Таутининкай» (март 1989 г.) идр. ВЭстонии главной оппозиционной политической силой стал Народный фронт (1988 г.).
Кроме него возникали и другие, более или менее ради-
296

кальные, чем он, организации, включая, например, партию
национальной независимости Эстонии, аналогичные латвийским гражданские комитеты, занимавшиеся «на общественных началах» отфильтровыванием «неграждан», то
есть неэстонцев.
На первых порах руководители фронтов старались
представить свои организации как общегражданские, ане
национальные. Эти организации не были моноэтничными. Национальный состав политических организаций иих
идеология в национальном вопросе вовсе необязательно
должны полностью коррелировать. Очевидно, однако, что
НФ были именно (этно) национальными инационалистическими по своим ориентациям ицелям движениями. По
мере того как вырисовывалась эта направленность, обнаруживалось, что республиканский суверенитет они трактуют как выход из СССР. НФ становились иболее однородными вэтническом отношении. Вконце концов вНФ остались
только те «некоренные», которые избрали для себя путь
полной интеграции в соответствующие балтийские этносы. Лидер латвийского Балто-славянского общества
В.Стешенко так обосновывал этот выбор: русская культура
представлена вЛатвии тончайшим слоем, арусскоязычное
население ограничивается лишь потреблением массовой
культуры, не создавая никаких культурных ценностей; ему,
следовательно, надо ориентироваться на высокоразвитую
латышскую культуру.
Идеологическое иорганизационно-политическое размежевание по национальному признаку в Прибалтике
сильно коррелировало с чисто социальными различиями. Многочисленное «русскоязычное население» Латвии
и Эстонии, составлявшее основу местной промышленности, было мало подвержено аккультурации балтийскими
народами, оно само выступало как аккультурирующая сре-
297

да врамках своей социально-профессиональной группы.
Оно не поддержало идею суверенизации своих республик,
втом числе ипотому, что со своими производствами они
были интегрированы вобщесоюзные отрасли экономики.
Эволюция национальных движений вПрибалтике привела к тому, что уже в 1989 г. они фактически отказались
от своей тактической риторики вдухе лояльности «перестройке», лозунгу «обновленного социализма» и лично
Горбачеву иперешли на радикально антисоветские позиции. Поначалу Горбачев был использован национал-сепаратистами, акогда их движение достигло этапа реализации
основной цели, он оказался уже помехой. Нечто подобное
произошло с республиканскими компартиями и некоторыми их лидерами. Наиболее яркий тому пример— судьба
первого секретаря компартии (КП) ЛитвыА. М.Бразаускаса, который сначала был вознесен «Саюдисом» на пьедестал
национального лидера и героя, а затем «съеден» тем же
«Саюдисом» и низвергнут на второстепенную должность
заместителя премьер-министра. Его последующее возвышение было связано уже с политическими процессами
впостсоветской Литве.
Важной частью тактики прибалтийских независимцев
была борьба за конституирование самостоятельных компартий иустановление «федеративных» отношений между
ними иКПСС.Вокруг этого вопроса велись ожесточенные
дискуссии сруководством ЦК КПСС иГорбачевым. Республиканские партийные лидеры аргументировали свою
инициативу тем, что суверенные (в рамках СССР) республики должны иметь суверенные же (врамках КПСС) компартии.
Суть этой тактики состояла втом, что требовалось обеспечить прикрытие национальным движениям со стороны
компартий, без чего сМосквой было бы бороться гораздо
298

труднее. Республиканские компартии стали, по существу,
соорганизаторами этих движений и их участниками, что,
кстати, на первых порах поощрялось центром, который,
видимо, надеялся таким образом обеспечить контроль над
ними. В результате сами эти компартии оказались интегрированными вНародные фронты, втом числе путем допущения членства коммунистов вНФ. Это произошло сКП
Эстонии, чье высшее руководство (Вяляс, Тооме идр.) фактически ликвидировало ее иперешло влагерь независимцев. ВЛитве пришлось предпринять раскол партии, создав
самостоятельную компартию (остатки прежней организовались вкомпартию на платформе КПСС). ВЛатвии последнее руководство КП, до ее разгона, было просоветским. Но
до этого, при Вагрисе, сама КП тоже была разъедена изнутри политикой «интеграции».
«Перерождались» не только компартии. Происходили
изменения всторону радикализации ивсамих национальных движениях. Из их руководства вытеснялись сделавшие
свое дело «мавры», которые не всегда, видимо, осознанно
готовили почву для выхода на политическую сцену радикальных националистов и сепаратистов. Так произошло,
например, снекоторыми создателями иглавными идеологами «Саюдиса», которые были выдавлены из него радикалами во главе сВ.Ландсбергисом. Лидер Народного фронта
Д.Иванс тоже впоследствии жаловался, что власть вреспублике захватили безответственные инеумные люди.
Одним из ключевых моментов тактики независимцев
явилась пропаганда идеи экономической самостоятельности республик. Эта идея выразилась вразработке эстонскими экономистами в 1988 г. Программы республиканского
хозрасчета (IME; дословно «чудо»), которая преподносилась как прогрессивная модель реформирования экономических отношений, действенное средство обеспечения
299

Эстонии процветания. Эта концепция вышла за пределы
Эстонии истала преподноситься как новейшее слово вотечественной экономической мысли.
Суть идеи «республиканского хозрасчета» состояла
втом, чтобы переподчинить значительную часть союзных
предприятий республиканским властям, а остальные поставить в двойное подчинение, резко сократить отчисления республик всоюзный бюджет, дать право республикам
самостоятельно вести внешнеэкономические операции;
радикальные интерпретации такого «хозрасчета» предусматривали также учреждение таможенных границ сдругими республиками СССР, введение собственных денежных
единиц ит. п.
Идеологическое обоснование «республиканского хозрасчета» включало ряд посылов: республики являются
теми территориями, где живут люди, обеспечивается их
существование, размещены производства; республики —
это территории расселения конкретных этносов, апоследние должны быть предметом первоочередной заботы государства; общесоюзное государство— лишь совокупность
республик. Поэтому республики идолжны быть главными
распорядителями собственности, организаторами экономической деятельности. Проводилась также мысль, что
именно союзные республики, но не «просто территории»
(тоесть края иобласти РСФСР) могут претендовать на такой экономический статус, поскольку в республиках происходит этнокультурное воспроизводство целых народов,
вто время как вкраях иобластях располагаются только части одного— русского— этноса.
К пропаганде «республиканского хозрасчета» подключились и некоторые московские ученые. Например,
О. И.Шкаратан иЛ. С.Перепелкин всерьез утверждали, что
этносы являются— ни много ни мало— субъектами эконо-
300

мических отношений и поэтому последние должны строиться по этническому принципу, в виде «этнических экономик».
Высказывались икритические соображения вотношении IME. Отмечалось, что субъектами товарно-денежных,
рыночных отношений могут быть только непосредственные товаропроизводители и потребители, но не административные территории и не институты власти, что истинный смысл «республиканского хозрасчета» состоит не
в реформировании экономических отношений как таковых, ав перераспределении функций административного
управления экономикой, иными словами— контроля над
общегосударственной собственностью, ресурсами, налоговыми поступлениями, доходами от внешнеэкономической
деятельности ит. д. Для критики были все основания. Так,
авторы литовского варианта «хозрасчета» К.Антанавичус
и Г. Вагнорюс провозглашали полную самостоятельность
предприятий. Но К. Прунскене, главный экономический
идеолог «Саюдиса», утверждала, что этого делать нельзя,
поскольку не предприятия, а республиканские власти выражают интересы людей. Э. Сависаар, комментируя IME,
писал, что договорные цены между предприятиями должны утверждаться «договорами на государственном уровне». Ипри всем при том апологеты «республиканского хозрасчета» заявляли, что усматривать в нем политические
иизоляционистские цели— это «пещерные аргументы».
В кулуарных дискуссиях эстонские ученые признавали,
что их IME — это вовсе не «самохозяйствование», а «экономический суверенитет» — шаг на пути к суверенитету политическому. Это совершенно явственно вытекало
и из публичных выступлений идеологов прибалтийских
национальных движений. Так, руководство Народного
фронта Эстонии провозглашало, что предпосылкой ре-
301

спубликанского хозрасчета должен быть экономический
иполитический суверенитет республик. И.Тооме говорил,
что коренная перестройка экономики должна заключаться, в частности, всуверенитете республик. Бразаускас высказывал такую же мысль, но употреблял термин «экономический суверенитет». Эстонский экономист академик
М.Бронштейн, поначалу выступавший против абсолютизации республиканского суверенитета, затем стал говорить,
что сначала придется разойтись и поделить имущество,
ауж затем заниматься новой интеграцией.
Одновременно развивалась тема приоритета в республиках прав «коренных наций». При этом весьма своеобразно обыгрывалась проблема соотношения этих прав
с правами этнических меньшинств. В рамках всего СССР
первые объявлялись меньшинствами и поэтому нуждавшимися вособой защите иособых привилегиях. Были даже
взяты на вооружение высказывания Ленина об оправданности «оборонительного национализма». Доцент Вильнюсского университета Ю.Каросас утверждал: «Малая нация
националистична, она стремится кполитическому самоопределению, так как для нее нет другого способа сохранить
себя». М.Лауристин, одна из главных идеологов эстонского
национального движения, заявляла: «Нужна национальная
государственность, как защитная оболочка для развития
наций, особенно (курсив мой. — С.Ч.) если говорить ожизни
народа врамках Союза».
Подобные требования основывались на том, что прибалтийские этносы находятся на грани исчезновения.
Сколько-нибудь строгими демографическими аргументами подобные утверждения не сопровождались. Просто
объявлялось, что народы страны подвергались целенаправленной, активной иэффективной русификации. Р.Озолас,
видный активист «Саюдиса», говорил даже отом, что ли-
302

товский народ приближается к «зоне абсолютной мутагенности». Впрочем, один «объективный» аргумент все же
выдвигался. Я.Петерс обусловливал приближающуюся гибель латышского народа тем обстоятельством, что он мог
превратиться вЛатвии вэтническое меньшинство. Воснове подобных заявлений лежали представления о том, что
народ-этнос может нормально существовать при условии
его численного доминирования и что этот народ должен
доминировать политически в пределах «своей» территории. В Латвии и Эстонии занимались подсчетами, какова
должна быть максимальная доля «русскоязычного» населения, чтобы не создавалась угроза для «коренных» этносов.
Остальных следовало каким-то образом убрать из республики, на что ибыли нацелены разрабатывавшиеся проекты законов огражданстве. ВЛитве эта тема была менее актуальна по причине значительного преобладания литовцев
внаселении республики.
В то же время был выдвинут «демократический» принцип преимущества для большинства, то есть для «коренных» народов всвоих республиках по отношению кэтническим меньшинствам этих республик: демократическая
норма, таким образом, была превращена в обоснование
этнического неравноправия. В «Заявлении III Форума народов Эстонии оположении вЭстонии» говорилось, вчастности: «Немыслимо также, чтобы в Эстонии равноправно
развивались культура, образование, наука идоминантный
признак нации— язык — всех советских народов. Так же
как немыслимо, чтобы вРоссии другие нации (эстонцы, латыши, литовцы ит. д.) могли претендовать на равноправное срусскими развитие своей национальной структуры».
Очень скоро эта идеология стала воплощаться взаконодательных актах. Так, взаконе ЭССР «Оязыке» было, вчастности, записано: «Эстонская ССР обеспечивает приоритет
303

(курсив мой. — С.Ч..) развития эстонскоязычной культуры,
одновременно поддерживая культурную деятельность других национальных групп».
В паре эти взаимопротиворечивые принципы — приоритетности прав меньшинств ибольшинства— отражали
стремление оправдать этническую дискриминацию любыми средствами. Умеренные патриоты пытались смягчить,
«облагородить» национализм. Так, академик Я. К.Ребане утверждал, что можно совместить принцип приоритетности
«коренной нации» спринципом равноправия индивидов.
Наконец, прибалтийские национальные движения выдвинули лозунг восстановления государственной независимости своих республик на том основании, что они были аннексированы СССР. Так, Балтийская ассамблея (май 1989 г.)
провозгласила, что нахождение Латвии, Литвы и Эстонии
в составе СССР не имеет юридического основания. При
этом были забыты все прежние реверансы вадрес «перестройки» иГорбачева, равно как и изменения, происшедшие встране за последние десятилетия; утверждалось, что
никаких положительных сдвигов в политике государства
после Сталина не произошло.
Общественными силами, противостоявшими этнонационализму, были только Интерфронт в Латвии, «Единство» вЛитве, Интердвижение трудящихся Эстонии иОбъединенный совет трудовых коллективов (ОСТК) Эстонии
(последний действовал в основном на промышленном
северо-востоке республики). Их идеология вцелом соответствовала горбачевской политике, но ее опорой, горбачевской «пятой колонной» они не стали. Интердвижения,
по всей видимости, были обречены на поражение по ряду
причин.
Интердвижения, не отрицая правомерности общих посылов о правах эстонского и литовского народов, никог-
304
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
