Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Народничество 70-х годов. Учебное пособие
.pdf
4. Мирное течение в народничестве
купленной из неволи крепостной крестьянки. В 1860 году, увлеченный известиями об общественном подъеме, охватившем
столичные города, он, не закончив выпускной класс гимназии,
ринулся в Петербург, где поступил вольнослушателем на естественно-математический факультет университета. Тогда же началась и его литературная деятельность: в демократическом
журнале «Искра» он поместил несколько фельетонов — остро
сатирических и обличительных, сразу же обративших на себя
внимание читающей публики.
Между тем в столице, в студенческой среде, стал формироваться сибирский земляческий кружок, в который вошли многие
впоследствии очень известные люди: уже упоминавшийся нами
Г.Н. Потанин (как старший по возрасту, он играл роль лидера
кружка); С.С. Шашков,
ставший затем известным историком;
Н.И. Наумов и И.В. Омулевский — позднее видные писатели;
Ч.Ч. Валиханов — знаменитый казахский ученый и просветитель
— и ряд других. Надо ли говорить, что Ядринцев вступил в этот
кружок и сделался одним из активнейших его членов.
Молодые сибиряки жадно впитывали новые для них идеи.
одной стороны, на них воздействовали труды лидеров рус-
С
ской демократии — Чернышевского, Добролюбова, Герцена, с
другой — учения западных мыслителей: Гегеля, Прудона,
Сен-Симона, Бокля и т.
д. Они, конечно, приняли самое дея-
тельное участие во вспыхнувших студенческих волнениях, за
что многие, включая Ядринцева и Потанина, отсидели по нескольку месяцев в крепости.
В этой наполненной высокой духовностью и бурными событиями обстановке члены землячества не могли не задуматься о судьбах своей далекой родины: громадный и богатый
край был совсем не развит, подвергался эксплуатации со стороны центра, служил местом каторги и ссылки, не имел условий для развития просвещения, печати и т.
п. «Акт нашего ме-
стного самосознания, — указывал впоследствии Ядринцев, —
совпал с великим актом пробуждения русской жизни». Студенты-сибиряки решили начать борьбу за интересы Сибири, за
ее всестороннее развитие.
-
61
В. К. Коржавин
Силами кружка была выработана программа, известная как
«пять сибирских вопросов». 1. Отмена уголовной ссылки в
Сибирь — ибо, пока край будет «выгребной ямой», он не увидит никаких реформ. 2. Ликвидация «мануфактурного ига Москвы» с целью развития местного промышленного производства. 3. Создание сибирского университета, т.
е. подготовка
кадров интеллигенции, которую сибиряки, как все нормальные люди, считали лучшей и важнейшей частью общества.
4. Свободная крестьянская колонизация окраины для поднятия
ее производительных сил и насыщения ее «самым здоровым
элементом». 5. Решение «инородческого вопроса», т.
е. защита
сибирских аборигенов от эксплуатации и вымирания. Путь к
осуществлению указанной программы ее создатели видели в
том, чтобы возбудить сибирское общество, поднять его на
борьбу за свои интересы и настойчиво добиваться поставленных целей.
Все изложенное в программе выглядело хотя и радикальным, но вполне продуманным и логичным. Однако на
ряду с этим молодые сибирские патриоты попытались расшевелить местное общество с помощью прокламации, призывавшей сибиряков восстать и создать независимую республику — наподобие Североамериканских Штатов. Эта не
очень серьезная выходка, как мы вскоре увидим, дорого им
обошлась.
После временного закрытия университета и исключения из
него «смутьянов», в 1862—1863 годах, члены
землячества
разъехались по сибирским городам, где продолжили начатое в
столице дело. Ядринцев поселился в Омске. Он печатался в
местной прессе, выступал с лекциями, пропагандируя названные выше «пять вопросов». Особенно активно ратовал он за
университет; именно его агитация положила начало сбору
средств для этой цели, что и позволило в конце концов
осно-
вать первый в Сибири вуз — в Томске.
Между молодыми сибирскими демократами шла оживленная переписка. Они строили планы, делились успехами и неудачами, сообщали о вновь обретенных сторонниках.
-
62
4. Мирное течение в народничестве
И вот тут как гром с ясного неба грянул неожиданный
удар: в мае 1865 года в Омске, при случайных обстоятельствах, была обнаружена злосчастная прокламация. Местные чиновники в карьеристских целях постарались раздуть шумное
«дело о сибирском сепаратизме». Опасных преступников арестовали, свезли в Омский острог и начали над ними следствие,
а затем и суд. Суд завершился только в феврале 1868 года; судили «сепаратистов» в столице, в Правительствующем сенате,
но заочно — узники продолжали находиться в Омске.
Приговор поначалу был очень суровым: из двадцати обвиняемых девятерых осудили на 10—15-летнюю каторгу. Но, согласно обычаю тех времен, участь «политических» была сразу же
смягчена
. Лишь Потанин получил 5 лет каторги; четверо, включая Ядринцева, обрекались на бессрочную ссылку; остальные
отделались наказаниями почти символическими.
Местом поселения Н.М. Ядринцева стал город Шенкурск в
Архангельской губернии, куда он был доставлен этапом из
Сибири и где пробыл по 1873 год, когда «сепаратисты» были
все же помилованы.
Годы ссылки, и
даже тюрьмы, были заполнены для молодого сибиряка самой интенсивной работой. Он изучает массу литературы, анализирует и разрабатывает различные вопросы сибирской и российской жизни, публикуется во многих газетах и
журналах, включая «Дело», «Отечественные записки», «Неделю». Особенно активно сотрудничает Ядринцев в «КамскоВолжской газете», о которой мы уже говорили
. Он проработал
там всего несколько месяцев, но успел опубликовать около 60
материалов; это были статьи, обзоры, фельетоны, а также очерки, повести, рассказы, стихи, переводы. Все названные (и другие) жанры легко поддавались его перу, он владел ими в совершенстве, что еще нагляднее проявилось в последующие годы.
Печатаясь в «Камско-
Волжской газете», Ядринцев особое
внимание уделял проблемам русской провинции: ее положению,
ее интересам, задачам, перспективам. Писать конкретно о Сибири здесь было не совсем удобно, но сама провинциальная тема
вырастала из сибирской и включала ее. Он не брал гонораров за
63
В. К. Коржавин
свои публикации, так как газета жила трудно. А между тем, уделяя основное внимание волжскому изданию, Ядринцев зачастую
отказывался от печатания в петербургских органах, откуда только и было возможно получать оплату. Он страшно нуждался, но
говорил так: «Стоя на распутье между шикарной дорогой петербургского журналиста и скромной провинциальной деятельно
стью, я никогда не задумаюсь, что мне предпочесть... Пусть помнит каждый провинциальный писатель, что его настоящий долг
трудиться для провинции и быть голодным. Это будет его заслуга в истории».
В тот же период, в 1872 году, в Петербурге вышла первая
большая книга Ядринцева «Русская община в тюрьме и ссылке». Это наполовину — ученое юридическое исследование,
анализирующее историю и проблемы уголовного наказания в
Европе и России. Наполовину же — яркий этнографический и
психологический очерк, рисующий быт заключенных и
ссыльных, их типы, нравы, занятия, фольклор и т.
д. Книга бы-
ла проникнута идеей гуманизма, уважения к человеческой
личности, верой в ее лучшие черты. На этом автор строил и
предлагаемую им собственную исправительную систему.
После освобождения Ядринцев живет попеременно в Петербурге и в Сибири. Он сотрудничает в десятках изданий, много
пишет о своем крае, о провинции вообще, о
России, в частности
о русском крестьянстве. Он разрабатывает проблемы экономики, истории, литературы, этнографии и еще доброй дюжины
разнообразных дисциплин. В 1878 и 1880 годах, по заданию
Русского географического общества, Ядринцев совершает длительные путешествия по Западной Сибири и Алтаю, проводя
географические, этнографические, археологические, геологические, ботанические, метеорологические и иные исследования;
изучает положение и быт «инородческого» населения, соби-
он
рает антропологический материал, разного рода образцы и коллекции. Географическое общество высоко оценило работу Ядринцева, наградив его золотой медалью.
В 80-е годы Н.М. Ядринцев выступает уже как известный,
авторитетный ученый и публицист. Именно вокруг него спла-
-
64
4. Мирное течение в народничестве
5
чиваются сибирские народники, названные впоследствии «областниками» за их местный патриотизм. Мы же теперь, как и в
случае с Михайловским, более подробно коснемся некоторых
вопросов русской жизни, разрабатывавшихся Ядринцевым. Но
из большого их многообразия в целях экономии места выберем только два.
Один такой вопрос — «провинциальный». Им сибир-
ский демократ
особенно активно занимался в первой половине 70-х годов. Целесообразно выделить здесь теоретический и практический аспекты проблемы. Начнем с теории.
Любое государство, по мнению Ядринцева, — это совокупность его частей (областей, провинций). Каждая из них
имеет свои интересы: экономические, политические, культурные. Жизнь государства есть жизнь его частей, и
поэтому
только их развитие является источником развития целого.
Общий прогресс, утверждает публицист, состоит, таким образом, в дифференциации целого, в обособлении функций, в совершенствовании каждой отдельной части; централизация —
дело прошлого, «провинция — будущее».
Но пока это лишь схема. Каким же содержанием наполняет
ее автор, что придает ей жизнь? Ответ таков: «...провинция
есть народ, главная масса народа, которой принадлежит все».
Или: «История провинции есть история масс, следовательно
по преимуществу история народа». Значит, провинциальная
жизнь — это народная жизнь, а защита интересов провинции,
в понимании Ядринцева, — это защита интересов народа.
Важно отметить, что, ставя задачей защиту провинции
(области) и ее развитие, Н.М. Ядринцев
уже в начале 70-х го-
дов подумал о политических условиях ее решения. Эти условия — самоуправление (в рамках области) и федерация
(в масштабе страны). Это было удивительно, учитывая почти
безбрежный аполитизм в народничестве того времени.
Есть основания считать, что исключительная точка зрения
Ядринцева возникла не без влияния федерализма 60-х годов
здесь, безусловно, сказались прежде всего взгляды А.И. Герцена
и Н.П. Огарева. В любом случае сибирский патриот намного
опередил своих соратников. В «Камско-Волжской газете» он от-
;
6
В. К. Коржавин
6
крыто проводил мысль о самоуправлении как «главной основе
жизни», а в письмах того же периода подчеркивал, что переход к
«экономическим идеалам» (т.
е. к социализму) «не устраняет во-
просов политико-конституционных». Интересно, что в этот момент он резко нападал на Михайловского (тогда еще не принимавшего «политику»), который, по его словам, «долбит, как дятел», про «социально-экономический бельведер», забывая о необходимых для этого политических предпосылках.
Практический же аспект провинциального вопроса
— это,
по Ядринцеву, план действий, которым должна руководствоваться каждая русская область. Здесь видна четкая последовательность подлежащих решению задач. Вначале провинция
«разрабатывает» свои интересы и на этой основе создает программу. Затем наступает фаза «собирания сил». И после этого
— реализация намеченной программы. Кто должен возглавить
движение на всех
указанных этапах? Разумеется, провинциальная интеллигенция. А кто соберет интеллигенцию, воодушевит
ее и направит на служение делу? Провинциальная печать (так и
хочется сказать: «коллективный организатор»). Отсюда вытекает важнейшая роль «областного» литератора как самой главной, ключевой фигуры во всем этом сложном процессе.
Отстаивая свою «провинциальную линию», молодой сиби-
ряк пытается
преодолеть пренебрежение «местными» вопросами, которое зачастую было свойственно русскому общественному движению, и народничеству в том числе. Обращаясь
к своим соратникам, народникам Европейской России, он
внушает им: сблизиться с народом возможно только на почве
местных (т.
е. осознаваемых массой) интересов; помогите лю-
дям реализовать их ближайшие цели, а уже затем постепенно
ведите их от «местных» задач к «общим».
Второй вопрос, который мы рассмотрим, — «инородче-
ский», т.
е. вопрос о положении и судьбе сибирских абориге-
нов. Надо сразу сказать, что в нашей истории нет деятеля, который бы защищал малые народы так активно, страстно и талантливо, как Н.М. Ядринцев. Вклад его в эту борьбу — огромный и уникальный.
6
4. Мирное течение в народничестве
7
Как демократ, Ядринцев не мог не протестовать против
ущемления любой категории трудового населения, в том числе, конечно, и «инородцев». Он пишет: «Наше сердце уже не
может ныне примириться с гибелью инородцев; какие бы аргументы ни приводили, оно не может остаться равнодушным к
той картине бедствий, которая раскрывается перед нами
еже-
дневно; чувство наше протестует...»
Потребность защиты сибирских народов побудила Ядринцева к глубокому изучению их истории и культуры, отсюда —
к изучению законов развития человеческой культуры вообще.
И здесь на его счету немало крупных достижений, которые
принесли ему европейскую известность. Достаточно указать
на его концепцию перехода кочевых племен к оседлости
или
на выделение стадий в процессе эволюции человека от собирательства к скотоводству, а от него к земледелию. Но особенно важным было разоблачение Ядринцевым расистских
представлений, которые тогда господствовали в антропологии
и этнографии. Их он подверг сокрушительной критике.
По убеждению исследователя, человеческий род в сущности
своей един, законы его развития
также едины, и любая взятая
отдельно форма быта — лишь звено на общем пути. Нет народов и рас высших и низших, есть народы и расы, находящиеся
на различных стадиях общечеловеческого развития.
Прослеживая историю азиатских, в том числе сибирских
народов, Ядринцев приводит многочисленные и неопровержимые доказательства в пользу изложенной позиции.
Сибирские аборигены, подчеркивает он, имеют несомненные культурные достижения, а их нынешний быт — не проявление «дикости», а глубоко целесообразный способ приноровления к
жизненным условиям. Европейский философ, говорит Ядринцев, должен отнестись к культуре и способностям сибирских
народов не с пренебрежением, «но с почтением и удивлением».
Причину бедствий и вымирания
«инородцев» Ядринцев видел не в их неполноценности или тупиковости их исторического пути (как считали многие), а в их тяжелом экономическом положении. Он обвиняет в этом правительство, местную
6
В. К. Коржавин
администрацию, а также ненавистную ему сибирскую буржуазию. В нескольких десятках его статей, очерков, рассказов перед
нами предстает целая разоблачительная серия, рисующая драматизм положения местных аборигенов. Спасение их, создание для
них человеческих условий — это, по убеждению публициста, их
неотъемлемое право, как и долг русского населения. Он развертывает широкую программу
решения «инородческого вопроса»:
защита малых народов от эксплуатации, снижение налогов, предоставление гражданского полноправия; бережное отношение к
их быту и хозяйству, недопущение насильственной христианизации и принуждения к оседлости; и, конечно, широкое просвещение в «инородческой» среде, создание школ с обучением на родном языке (последнее до Ядринцева не предлагалось
никем). Он
апеллирует к властям — петербургским и местным, но также к
сибирскому обществу, призывая его проявлять инициативу и
действовать во имя спасения аборигенов.
Не нужно думать, что эти призывы были бесполезны. Они
способствовали возбуждению внимания к проблеме и ее изучению, а в ряде случаев — оказанию материальной помощи
«инородцам» и
пресечению беззаконий. Ядринцев, впрочем,
не ограничивался чисто литературными средствами. Он не раз
помогал якутам или бурятам практически защитить свои права, «рыскал» (как выразился современник) по петербургским
гостиницам, отыскивая прибывшую в столицу «инородческую» делегацию, становясь ее консультантом и ходатаем. Не
зря один из биографов Николая Михайловича заметил впоследствии, что
при мысли о Ядринцеве вспоминается забытое
слово — «гуманист».
Между тем расцвет деятельности Н.М. Ядринцева приходится все же не на 70-е, а на 80-е и начало 90-х годов. И хотя
это время выпадает из пределов нашей хронологии, мы все
же кратко воспроизведем основные факты его дальнейшей
биографии.
В 1882 году
появляется главный труд Ядринцева — «Сибирь
как колония», названный в обществе «энциклопедией сибирской
жизни». В том же году начинает выходить его газета «Восточное
68
4. Мирное течение в народничестве
обозрение» — лучшее в то время провинциальное издание в России. Актив ее сибирских корреспондентов составили политические ссыльные — П.Г. Заичневский, Д.А. Клеменц, В.Г. Богораз
и др. «Обозрение» подвергалось интенсивному преследованию за
свою демократическую и, по признанию самих властей, антиправительственную направленность.
Наличие собственной газеты (издававшейся, разумеется,
на средства
меценатов) не мешало Ядринцеву печататься во
множестве других изданий. Он также активно сотрудничет в
научных обществах — Географическом, Этнографическом,
Археологическом, Юридическом. В 1886 году он из Петербурга совершает, с археологической целью, экспедицию в район
Минусинска. А в 1889 году неутомимый сибиряк делает сенсационное открытие на территории Монголии, в бассейне реки
Орхон:
он обнаруживает столицу Чингисхана — город Каракорум. Ученые разных стран в течение двухсот лет искали
этот упоминаемый в письменных источниках город — но всегда безуспешно. Ядринцев нашел его «с первого захода».
Особенно важным было то, что в Каракоруме обнаружились каменные плиты с текстами, позволившими расшифровать так называемое енисейское руническое
письмо. Руны были известны давно и в большом количестве, но прочтению не
поддавались. Находка Ядринцева все изменила. Перед исследователями предстали сразу несколько веков истории Центральной Азии. О своем открытии Ядринцев сделал доклад в
Париже, причем русский ученый был встречен с большим почетом, а его выступление сопровождалось
восторженной овацией. Об «орхонской находке» и ее научных последствиях
возникла обширная литература, которая не иссякла до сих пор.
В 1891 году выходит третья большая книга Ядринцева —
«Сибирские инородцы, их быт и современное положение». Это
глубокое научное исследование, содержащее, в частности, ценные идеи о развитии мировой культуры и важные сведения
древней сибирской истории. Тогда же за границей, нелегально,
публикуется брошюра «Иллюзия величия и ничтожество», где
автор подвергает уничтожающей критике политический режим
о
69
В. К. Коржавин
Александра III. А 1892 год занят у Ядринцева кипучей работой
по спасению сибирских крестьян и переселенцев от голода и
эпидемий, прокатившихся тогда по России. Он организует новые поселки, переселенческие пункты, санитарные отряды, столовые, выбивает средства у властей и меценатов. «Мои вопли и
убеждения о голоде увенчались успехом», — радостно сообща-
в письме, рассказывая о кредитах и семенах, которые по
ет он
его инициативе выделяются для земледельцев. Сибирские крестьяне запомнили своего «радетеля» и не раз впоследствии посылали ходоков в Барнаул поклониться его могиле.
Умер Н.М. Ядринцев в 1894 году, при трагических обстоятельствах, всего через несколько дней после приезда на Алтай
с целью продолжить изучение сибирского крестьянства.
Смерть знаменитого сибиряка отозвалась по всей России; панихиды прошли повсеместно — от Владивостока до Тифлиса.
А барнаульские рабочие возложили к памятнику на его могиле
венок с надписью «Заступнику народному».
Завершая разговор о двух выдающихся народнических лидерах, скажем и о том, что оба они в
течение нескольких десятилетий были фактически «изъяты» из нашей истории. О них
предпочитали не говорить, а если и упоминали, то, как правило, с
уничтожающим клеймом: Михайловский — «злейший враг марксизма», Ядринцев — «реакционный буржуазный сепаратист».
С середины 50-х годов прошлого века положение посте-
пенно стало меняться к лучшему. Что касается Н.
К. Михайловского, то его подлинный «ренессанс» наступает с периода
перестройки. О нем появилось немало серьезных статей, объективно трактующих его общественную роль и содержащих
заслуженно высокую оценку его деятельности. Хотя, заметим,
монографическое изучение этой крупнейшей фигуры еще
предстоит осуществить.
«Реабилитирован» и Н.М. Ядринцев — но только на мест-
ном,
сибирском уровне. Как выразился современный сибирский исследователь Н.Н. Яновский, «для Москвы Ядринцев —
пустой звук, к сожалению».
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]