Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Народничество 70-х годов. Учебное пособие
.pdf
6. Террористическое течение
стам: получала для них корреспонденцию, прятала литературу,
укрывала их у себя на дому. «Она надеялась, — продолжает А.
Тун, — что террористы только начинают с Трепова и Мезенцова, а
кончат непременно датским послом; он ей казался самым преступным из всех должностных лиц».
Так или иначе, пробыв некоторое время под присмотром ста-
-датчанки, Кравчинский был затем переправлен за границу.
рушки
Усиление курса
на цареубийство
Как мы уже знаем, русский террор начался
с попытки цареубийства, и затем эта идея
постоянно жила в революционных кругах.
Понятно, что с наступлением «эпохи террора» она получила новый импульс. В.Н. Фигнер замечает: «Становилось странным
бить слуг, творивших волю пославшего, и не
трогать господина».
В 1878 году николаевский кружок С.Я. Виттенберга —
И.И. Логовенко решил уничтожить Александра II, подорвав с
помощью динамита царский поезд. Покушение было намечено
на август, когда император с семьей должен был проехать через Николаев в Крым. Заговор раскрыли за два дня до прибытия поезда, и, таким образом, он
закончился провалом. То же
замышлял в Одессе кружок С.Ф. Чубарова. И здесь полиция
оказалась на высоте, причем на квартире Чубарова обнаружилась лаборатория по изготовлению динамита.
Весной 1879 года была предпринята новая попытка цареубийства. В марте в Петербург съехались А.К. Соловьев (известный нам по псковской «кузнице»), А.
А. Кобылянский и
Г.Д. Гольденберг (убивший губернатора Д.Н. Кропоткина).
Они повели между собой спор за право лишить жизни царя.
«Земля и воля» приняла в этой полемике участие и отвела
кандидатуры двух последних. Кобылянский был поляк, Гольденберг — еврей; их действия могли быть истолкованы как
продиктованные национальными мотивами, что,
кроме всего
прочего, было чревато и соответствующими репрессиями.
Нужен был мотив, так сказать, самый общий, «социальный».
Спор поэтому выиграл Соловьев. Он заявил: «Нет, только я
удовлетворяю всем условиям. Мне необходимо идти. Это мое
дело. Александр II мой, я его никому не уступлю».
161
В. К. Коржавин
Однако отвлечемся ненадолго от Соловьева, чтобы рассказать о трагической судьбе одного из названной троицы — Григория Гольденберга. Он был арестован в ноябре 1879 года в
Елисаветграде: подозрение вызвал очень тяжелый чемодан, который он сдавал в камеру хранения вокзала. В чемодане оказалось два пуда динамита. На допросах Гольденберг был уличен
в
убийстве Д.Н. Кропоткина, но каяться не стал, напротив, вел
себя наступательно и от дачи показаний отказывался. И тогда
прокурор пошел на хитрость. Он стал убеждать Гольденберга,
что если тот расскажет о своих товарищах и их намерениях и
станет ясно, какие это замечательные люди и какие высокие
цели они
перед собой ставят, то правительство не только не будет их преследовать, но, наоборот, привлечет их на помощь для
нанесения удара по российским реакционерам. И Гольденберг
написал на 174 страницах сведения о 143 участниках революционно-террористического лагеря с подробной их характеристикой, включая даже внешние приметы.
Вскоре, однако, один из арестантов разъяснил
Гольденбергу
суть происшедшего. На очередном допросе попавший впросак
террорист заявил прокурору: «Помните, если хоть один волос
упадет с головы моих товарищей, я себе этого не прощу». «Уж не
знаю, как насчет волос, — ответил прокурор, — ну а что голов
много слетит — это верно». Окончательно поняв, что, сам того
не желая, он
сделался предателем, Гольденберг не смог перене-
сти мук совести и 15 июня 1880 года покончил с собой в камере.
А.К. Соловьев между тем избрал способ покушения, давно
отвергнутый товарищами и не соответствующий основам их
«науки». Он решил выйти на императора «один на один» и
стрелять в него с близкого расстояния. Это
был самоубийственный вариант, не оставлявший стреляющему шансов на спасение; не случайно Соловьев был намерен положить в рот ампулу с ядом. «Земля и воля» как организация отказалась содействовать такой затее, постановив, что каждый член общества сам должен решить — помогать Соловьеву или нет. Желающих помогать не нашлось
.
162
6. Террористическое течение
Покушение произошло 2 апреля 1879 года. В начале 10-го
утра Александр, как обычно, вышел из Зимнего дворца на
прогулку в сопровождении нескольких офицеров. Он проделал свой постоянный маршрут по ближайшим улицам и возвратился на Дворцовую площадь. Далее предоставим слово
одному из охранников: «В то время как из-за угла будки зда
ния Гвардейского штаба... показался государь-император, к
противоположному углу приблизился мерными шагами и направился навстречу государю неизвестный человек, на вид
прилично одетый, с форменной фуражкой на голове. Приблизившись спокойно, с руками, опущенными в карманы, на расстояние около 15 шагов, он мгновенно, не сходя с панели,
произвел по его
величеству выстрел».
Прежде чем спутники царя подбежали к террористу, тот
успел выстрелить еще четыре раза — но все пять пуль прошли
мимо. Получив по голове удар шашкой плашмя, Соловьев
упал, и тут ему, как говорится, «намяли бока».
Ближайшие часы и дни показали, что самоуверенность
А.К. Соловьева, лишившая его поддержки со стороны
«Земли и
воли», заранее обрекла его предприятие на провал, а самого исполнителя на унизительную расправу: пистолет, как выяснилось,
не был пристрелян, а ампула с ядом не подействовала. Суд над
Соловьевым состоялся 25 мая, а 28 мая он был повешен.
Отношение
к террору в России
По мере нарастания террора все более
определенным становилось отношение
к нему в
России. Постараемся выяснить
это отношение, имея в виду как общество в целом, так и отдельные общественно-политические силы и элементы.
Сами террористы. Мы уже говорили о том, что программа «Народной воли», например, мотивировала терроризм
ссылкой на принцип «цель оправдывает средства». Но это —
организация, так сказать, «целое»; а как
рор сами исполнители, т.
е. конкретные люди?
аргументировали тер-
Нельзя сказать, что террористы, во всяком случае многие из
них, совсем не задумывались о предосудительности избранного
ими метода. Но они легко избавлялись от этого «затруднения»,
-
163
В. К. Коржавин
находя, как им казалось, самые убедительные оправдания в
пользу политических убийств. Послушаем их. С.М. Кравчинский: «Террор — ужасная вещь, есть только одна вещь хуже
террора: это безропотно сносить насилие». Александр Михайлов: «Когда человеку, хотящему говорить, зажимают рот, то
этим самым развязывают руки». Тут совершенно очевидна
мысль о том, что
террор — это ответная и вынужденная мера
(вспомним к тому же речь В.И. Засулич на суде).
Особенно четко выразил подобную идею народоволец
С.Г. Ширяев на «процессе 16-ти» (1880 год): «Красный террор
Исполнительного комитета был лишь ответом на белый террор
правительства. Не будь последнего, не было бы и первого».
Но при
всей логичности такого рода рассуждений нельзя не
заметить, что «ответ» был все же не вполне адекватным. «Насилия власти» не лишали людей жизни; «белый террор» — как
реакция на революционную и социалистическую пропаганду —
тоже не доходил до этого. И только убийства, которые стали
совершать террористы, вынудили правительство к тому, чтобы
использовать
смертную казнь. Но и это случалось не всегда. На
«процессе 20-ти» (1882 год), где главным обвинением являлось
участие в покушениях на самого царя, к смерти были приговорены 10 человек; но девяти из них казнь была заменена каторгой, и только одного (Н.Е. Суханова), как офицера, расстреляли.
Народники в целом. Как
революционное течение в народничестве («деревенщики» в «Земле и воле», чернопередельцы
и близкие к ним), так и, особенно, мирная фракция народников террор, конечно, отрицали — по тактическим или нравственным основаниям. Тем удивительнее были факты, когда
террористы находили понимание у самых убежденных «нереволюционеров». О сотрудничестве Н.К. Михайловского с
«Народной волей» мы уже не раз говорили. Интересна в этом
смысле и позиция другого корифея легального народничества
— Н.М. Ядринцева. Его суждения о русском терроризме весьма неординарны и глубоки.
В одной из рукописей, относящейся к началу 80-х годов,
Ядринцев характеризует террор как «патологическую форму»
164
6. Террористическое течение
того «гражданского страдания», которое естественно овладевает интеллигенцией в условиях российской действительности.
Так поступают, говорит он, «самые честные и самые эксцентричные». Но в данном случае «личность в борьбе с общественным злом не соразмеряет ни своих сил, ни своего призвания
и назначения; она реагирует болью, ибо она страдает...». Далее
сибирский
демократ отдает должное героизму террористов, высоте их требований, «непреклонности стремлений и гражданской последовательности; но, — заключает он, — в смысле социального значения порывы эти лишены правильного расчета,
т.
к. никогда не принимают во внимание обстоятельств и усло-
вий исторического момента, поэтому они полны ошибок и для
движения социального прогресса дают весьма мало».
Российское общество в целом. Общественное отношение
к терроризму было, конечно, резко отрицательным. Это особенно ощущалось в «горячих точках»: многие жители опасались стать жертвами стрельбы
или взрывов. После акции
С.М. Кравчинского в Петербурге воцарилась паника, поползли
слухи о предстоящей «Варфоломеевской ночи». Через полмесяца после убийства Н.В. Мезенцова, 20 августа 1878 года,
исполняющий дела начальника III отделения Н.Д. Селиверстов
сообщал императору, что может «устранить панику в столице»
лишь «в течение нескольких месяцев», да и то «при
помощи
Божией». По всей стране терроризм осуждался как явление
аморальное и преступное. Многие мыслящие люди считали,
что теперь это самая главная проблема страны, ее, что называется, головная боль. Лев Толстой писал в 1878 году: «Дай Бог,
чтобы я ошибался, но мне кажется, что все вопросы восточные
и все славяне и
Константинополи — пустяки в сравнении с
этим». По мнению либеральной газеты «Голос», «пока не вырезана эта болячка, Россия не может двинуться вперед».
Власть. Первой реакцией правительства на начавшийся
массированный террор были смятение и подавленность. Терроризм, как в недавнем прошлом и «хождение», оказался для
власти неожиданным. Поиски выхода успеха не
приносили.
165
В. К. Коржавин
6
Государственная машина во многих своих звеньях стала давать сбои. В стране возник политический кризис.
Министр государственных имуществ (впоследствии министр
внутренних дел) граф П.А. Валуев свидетельствовал, что в правительстве «по частям все крушится и рушится». После убийства
Н.В. Мезенцова военный министр Д.А. Милютин записал в
дневнике: «Сатанинский
план тайного общества навести террор
на всю администрацию... начинает удаваться». Царь, поехав летом 1878 года в Крым, изменил маршрут: двинулся не через
Одессу, а через Николаев. Однако, как мы знаем, и там, и там
террористы уже готовили ему встречу. После раскрытия обоих
заговоров циркуляром от 18 мая 1879 года редакторам россий-
газет было запрещено сообщать предварительно о поездках
ских
государя и всех членов царствующего дома.
Лихорадка охватила власть не только в центре, но и на
местах. Харьковский прокурор доносил министру юстиции:
«...все лица, стоящие в более или менее близких отношениях к
делам политическим, находятся в крайне тревожном, угнетенном состоянии; получаемые здесь
угрожающие письма в связи
с политическими убийствами последнего времени навели панику. Полиция, не имея средств, признает полное свое бессилие. Многие лица прокурорского надзора изъявляют желание
оставить службу».
В правящих сферах искали выход из положения, предлагали и отвергали разные варианты, нервничали и спорили.
Н.А. Троицкий считает, что российские
власти все же не пошли на применение крайних, особенно суровых мер. Так,
17 апреля 1878 года была отклонена идея министра внутренних дел А.Е. Тимашева перевести Петербург на военное положение. 15 марта 1879 года не прошло предложение в недавнем прошлом всесильного сановника, а ныне посла в Англии
графа П.А
. Шувалова о высылке из столицы «всех подозрительных людей» разом. 2 апреля того же года, через несколько
часов после покушения А.К. Соловьева, не был принят план
П.А. Валуева — объявить чрезвычайное положение по всей
стране и провести в ночь перед этим широкие аресты.
16
6. Террористическое течение
Тем не менее меры против «крамолы» все-таки надо было
принимать. И они стали проводиться. Были увеличены штаты
полиции: в июне 1878 года в стране появились 5000 новых
коннополицейских урядников. В ноябре того же года в каждой
губернии была образована специальная сыскная часть для
ловли «политических». В марте 1879 года возросли дотации на
содержание
корпуса жандармов, а затем были увеличены расходы на полицию в наиболее беспокойных городах, коими,
помимо обеих столиц, были признаны Киев, Одесса, Николаев, Харьков, Казань, Саратов, Нижний Новгород и Самара.
Стало расти число арестов. По сведениям «Земли и воли»,
за зимний период 1878—1879 годов было арестовано по политическим причинам
более 2000 человек. Задержанных не обязательно судили; их могли сослать в административном порядке (например, В.Г. Короленко начиная с 1879 года провел без
суда в тюрьмах и ссылке около 6 лет). После убийства Н.В. Мезенцова ссылать стали преимущественно в Восточную Сибирь.
Были также сделаны попытки расширить и усовершенство-
вать тайную
полицейскую агентуру. Нужно отметить, что отдельные представители указанной профессии действовали весьма эффективно. Некий Федор Курицын выдал властям большую
группу южных террористов — известный нам «первый Исполнительный комитет» во главе с В.А. Осинским и Д.А. Лизогубом.
Николай Рейнштейн, как уже было сказано, провалил Северный
союз русских рабочих
и еще кое-кого, за что и был казнен народниками. Но в целом агентура имела мало успеха; сказывались ее
плохая организация, отсутствие опыта и т.
п. Случались поэтому
и казусы. Один агент «открыл» новый революционный центр, куда, по его сведениям, входили жена главного прокурора империи, редактор журнала «Домашняя библиотека» Хан, писатель
Салтыков-Щедрин, «некто Илья» и т.
д. Другой, искатель при-
ключений, бельгиец по фамилии Майн, предложил за 150 тыс.
франков раскрыть все революционные организации России, а
заодно расстроить и деятельность эмиграции. Впрочем, что касается эмигрантов, то здесь у полиции был и успех. Агент по кличке Жозеф сумел в Берне проникнуть в дом, где жили русские
167
В. К. Коржавин
женщины-революционерки. Подкупив прислугу, он стал получать их корреспонденцию, отправляя в III отделение копии, а то
и подлинники писем. Именно таким путем была, например, установлена личность убийцы Мезенцова. Жозеф действовал с октября 1878 по май 1879 года.
Карательные усилия правительства постоянно нарастали.
Их апогей наступает после соловьевского покушения 2 апреля
1879 года.
Были приведены в полную боевую готовность расквартированные в Петербурге войска. А 5 апреля большая
часть Европейской России была расчленена на шесть временных генерал-губернаторств — Петербургское, Московское,
Киевское, Харьковское, Одесское и Варшавское. Генерал-губернаторство, в отличие от обычного губернаторства, во-первых, включало не менее двух губерний, а во-
вторых, сочетало
гражданскую власть с военной. В либеральных и демократических кругах стали говорить, что в России воссели «шесть
аракчеевых». И правда, действовали они решительно, а иногда
и жестоко. Особенно отличался в этом плане Э.И. Тотлебен
(видный военный инженер, герой Севастополя и Плевны). Заняв пост Одесского генерал-губернатора,
он стал очень широко практиковать аресты, а нескольких человек предал смертной казни. В записке, направленной Александру II, Тотлебен
призывал брать с него в этом смысле пример. Лишь Харьковский генерал-губернатор М.Т. Лорис-Меликов выделялся умеренностью, полагая, что одними репрессиями дела решить
нельзя и что нужны также известные
«послабления».
По официальным данным, с апреля 1879 по июнь 1880 года
«аракчеевы» отправили из своих владений в ссылку 575 человек.
Но С.М. Кравчинский, опираясь на документальные материалы,
утверждает, что только из трех южных «наместничеств» (Киевского, Харьковского и Одесского) было выслано 1767 человек.
«Вся Россия, можно сказать, объявлена на осадном положении»,
— записал
в декабре 1879 года в своем дневнике Д.А. Милютин.
Однако террористы и не думали отступать. В последнем
номере газеты «Земля и воля» (16 апреля 1879 года) прозвучало заявление: «Мы принимаем брошенную нам перчатку, мы
168
6. Террористическое течение
не боимся борьбы и в конце концов взорвем правительство,
сколько бы жертв ни погибло с нашей стороны».
Террористические
акты периода
«Народной воли»
Это был новый, более «совершенный»
этап в деятельности террористов. Она
стала еще активней, ее организационный
и технический уровень повысился, затевались и реализовывались поистине грандиозные предприятия.
Кроме того, еще ярче выраженной стала тема цареубийства
; на
этом все более и более концентрировались усилия новой партии.
Еще на Липецком съезде (июнь 1879 года) землевольцы«политики» вынесли царю-освободителю смертный приговор.
Через десять дней после создания «Народной воли»,
26 августа того же года, они продублировали его. И началась
непрерывная охота.
Сразу был составлен план: осенью, при возвращении царской семьи с юга, уничтожить Александра II, подорвав его поезд. Были намечены три пункта, через которые поезд мог следовать — Одесса, Александровск (ныне Запорожье) и Москва.
Невдалеке от каждого из них стали готовить «засаду».
В Одессу отправились В.Н. Фигнер, Н.И. Кибальчич,
М.Ф. Фроленко и некоторые другие. Фигнер с
помощью различных мистификаций выхлопотала для Фроленко должность железнодорожного будочника в нескольких километрах от города. Планировалось вырыть под путями галерею и
заложить там динамит. Но были получены сведения, что через Одессу император не поедет, и начатую работу пришлось
свернуть.
В Александровскую группу вошли также несколько чело-
в том числе А.И. Желябов, А.В. Якимова, рабочий
век,
И.Ф. Окладский и др. В начале ноября «приезжий купец Черемисов» (он же Желябов) с разрешения властей приобрел
участок земли для строительства кожевенного завода. В подтверждение серьезности своих намерений он стал устраиваться очень основательно: привез «жену» (А.В
лемера», «мастеровых», купил лошадь с повозкой и т.
. Якимову), «зем-
д. Уча-
сток казался неудачным — у самой железнодорожной насыпи.
169
В. К. Коржавин
Зато он был удобен для закладки мины, от которой тянулись
электрические провода к укрытию.
Все было сделано по плану. Когда 18 ноября царский поезд приблизился к заминированному месту и, наконец, «наехал» на него, Окладский, выполнявший функцию наблюдателя, крикнул: «Жарь!» Сидевший в укрытии Желябов тут же
замкнул электрическую цепь. Но
... взрыва не последовало; поезд, прогрохотав, умчался дальше. Позднее Исполнительный
комитет «Народной воли» создал комиссию для выяснения
причин случившегося. Однако она ничего не смогла выявить;
остановились на предположении, что А.И. Желябов, по-видимому, неправильно соединил контакты. Но позднее в литературе возникла иная версия. Дело в том, что
Окладский вскоре
стал провокатором и выдал полиции многих народовольцев.
В связи с этим ряд авторов полагает, что именно он помешал
осуществить покушение, тайно разомкнув провода.
Теперь все надежды были на Москву, где тоже уже давно
шла лихорадочная подготовка. Тут было задействовано около
50 человек, включая А.Д. Михайлова, С.Л. Перовскую,
Н.А. Морозова, Л.Н. Гартмана, С.Г. Ширяева и т. д. В 7 километрах к югу от первой русской столицы, у полотна Курской железной дороги был куплен дом, находившийся примерно в 50 метрах от насыпи. Там под видом супругов поселились Лев Гартман и Софья Перовская, которых постоянно
навещали многочисленные гости. Из дома прорыли 47-метровый подземный проход под насыпь
, где и заложили мину на
глубине пяти метров. Землю выволакивали на фанерных или
железных листах в дом, а ночью разбрасывали по огороду.
Труд был более чем адский. Двигаться приходилось на животе, работать — лежа, в лучшем случае стоя на коленях, к тому
же в воде (во время дождя из прохода
извлекали по 300—
400 ведер воды). Постоянно грозил обвал, который мог похоронить человека заживо. Некоторые поэтому держали при себе яд. Не все, впрочем, сумели перенести такое испытание до
конца — просили найти им другое применение. Но большинство преодолело все.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]