Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Народничество 70-х годов. Учебное пособие
.pdf
5. Революционное течение
ков и народолюбцев. Отражением этой драмы и стало некоторое «раздвоение» в землевольческих рядах и, как результат,
уход части революционеров в «культурную работу».
Деятельностью поселений практическая работа «Земли и
воли», однако, не исчерпывалась. Землевольцы вели агитацию в рабочей среде и участвовали в организации стачек,
способствовали развитию студенческого движения, поддержали
известную демонстрацию у Казанского собора в Петербурге в 1876 году. Немало внимания уделяли они и революционной публицистике. Главным их достижением на этом
поприще стала организованная в столице тайная типография.
Ее создателем был А.И. Зунделевич. Он убедил товарищей в
целесообразности такого предприятия, затем поехал за границу, где приобрел
необходимое оборудование и научился
наборному делу. Возвратившись, он обучил этому ремеслу
еще четырех человек.
Работа типографии, начавшаяся в 1877 году, продолжалась в
течение четырех лет — в самом центре столицы, под носом у
всех властей. Полиция, что называется, сбилась с ног в поисках
ее, но безрезультатно. Прокламации, листовки, брошюры выходили из типографии
в большом количестве. С 1878 года стала,
хоть и нерегулярно, издаваться газета «Земля и воля» и приложение к ней — «Листок “Земли и воли”». Типография начала
выполнять заказы других, не входивших в общество, революционных групп, в том числе Северного союза русских рабочих.
Народники гордились своим неуловимым детищем и да-
же
были непрочь «шикануть» по этому поводу. Однажды они
прислали прокламацию самому начальнику III отделения и
шефу жандармов А.Р. Дрентельну. А когда тот поиронизировал по поводу качества бумаги, на которой она была отпечатана, то вскоре ему поступила новая бандероль; на этот раз
прокламация была на отборной бумаге и источала аромат
до-
рогих духов.
Неудача «Земли и воли».
Течение «политиков»
Несмотря на все усилия и достижения землевольцев и их
союзников, постепенно стано-
вилось ясно, что в главном они терпят неудачу. Пропаганда в
131
В. К. Коржавин
народе вновь оказалась безуспешной. Крестьянство в подавляющем большинстве очень вяло откликалось на «осознанные
народом» цели и совершенно не принимало способ их достижения — революцию. «Народ был глух к пропаганде», — свидетельствует современник.
С другой стороны, царские власти, вооруженные опытом
борьбы с «хождением», преследовали агитаторов весьма успешно. Слежка, провалы, аресты
— все это происходило повсеместно. Вера Фигнер вспоминает: «Весь состав лиц, живущих в деревне, говорил одно — даже легальная культурная
работа стала невозможна. Каждый деятель в тисках урядника,
волостного писаря, станового, исправника, и нет ему места вне
поля зрения этой вездесущей полиции». Поселения — одно за
другим — подвергались разгрому. В результате,
говорит
В.Н. Фигнер, среди народников воцарилось «удрученное состояние духа». Приток сил в деревню уменьшился. В деятельности «Земли и воли» возник кризис.
Начались поиски иных форм борьбы. Они привели к двум
новым для организации явлениям. Первое состояло в том, что
некоторая (небольшая) часть революционеров вопреки здравому смыслу бросилась
е. крестьянские бунты. Это, конечно, было результатом рас-
т.
организовывать «аграрный террор»,
терянности и отчаяния. Практически все подобные попытки
неизменно проваливались: крестьянство их не поддерживало,
а полиция была настороже.
Единственный заметный эпизод в этом роде вошел в историю под названием «чигиринского заговора», хотя он, хронологически совпадая с «Землей и волей», был в большей
мере
реакцией на провал «хождения в узком смысле». B 1877 году в
Чигиринский уезд Киевской губернии, где крестьянство вело
себя неспокойно, явились Я.В. Стефанович, Л.Г. Дейч и
И.В. Бохановский. Они тогда еще не состояли в «Земле и воле» и вступили в нее позднее, за два месяца до ее
ликвидации.
Агитаторы решили осуществить замысел, возникший еще в
1875 году, а именно использовать прием, широко практиковавшийся в эпоху крестьянской реформы. Стефанович заявил
132
5. Революционное течение
крестьянам, что он прислан к ним самим царем и имеет от него «тайную грамоту». Там, разумеется, говорилось о восстании,
о переходе всех богатств к народу, о ликвидации дворянского начальства и т.
п. Пришельцы стали формировать крестьянскую
дружину, беря с каждого подписку: «Клянусь по приказу Александра Николаевича бороться с оружием в руках с помещиками,
чиновниками и врагами, погубившими нашу волю и отнявшими
у нас землю, врученную нам самим Богом и государем Александром Николаевичем в вечное бесплатное пользование». В дружину, по
сообщениям одних авторов, вошло до 400 крестьян, а
по мнению других — более тысячи и даже до двух тысяч.
Эти цифры, особенно последние, вызывают недоверие, как
и ряд приводимых в литературе деталей, долженствующих
свидетельствовать о высокой степени организованности чигиринских крестьян и их революционных настроениях. Все это
слишком не вяжется с общей
картиной, известной нам из
множества источников. Но так как специально мы этот вопрос
не исследовали, то не будем ничего опровергать, ограничившись высказанным сомнением. Добавим лишь, что «чигиринский заговор» был быстро раскрыт, и ряд крестьян подвергся репрессиям. Что касается трех организаторов данного
«дела», то они оказались в киевской
тюрьме и неминуемо были бы казнены, однако совершили побег с помощью
В.А. Осинского и М.Ф. Фроленко. Тем не менее действия
Стефановича и его помощников, связанные с обманом крестьян, не получили одобрения в народнической среде.
Попытки «аграрного террора» — это, как сказано, первое
новшество, возникшее в ходе поиска альтернативы
гибнущим
поселениям. Вторая новация была более серьезной и захватила
гораздо большее число революционеров, как землевольцев,
так и близких к ним. Речь идет о возникновении в революционном народничестве «течения политиков». Но постараемся
осветить этот вопрос более основательно.
Неудачи «хождения» — как в узком, так и в широком
смысле — побудили значительную часть
народников поду-
133
В. К. Коржавин
мать о переходе к политической борьбе. Они рассудили так:
преследования власти, разгромы, аресты — все это привело к
тому, что работа в деревне становится совершенно невозможной; чтобы иметь условия для такой работы, нужно вначале
добиться изменения политической ситуации в стране — либерализации государственного режима, установления гражданских свобод. Они указывали на
Англию и Америку, где можно
проповедовать любую идеологию и свободно осуществлять
оппозиционную деятельность. То же самое, думали они, надо
создать и в России. Нельзя не заметить, что подобные идеи означали серьезное отступление от прежней тактики, шедшей от
Лаврова («раннего»!) и Бакунина, и даже предвещали в близком будущем отказ
большинства от нее.
Конечно, мысли о «политике» изредка возникали в народничестве и раньше (вспомним хотя бы Н.М. Ядринцева). Но в
целом, как мы знаем, в движении господствовали анархистские
установки. Теперь же, перед лицом провала «хождения», о политической борьбе заговорили и народники-реформаторы
(Н.К. Михайловский и некоторые
другие — правда, с несколько
иной аргументацией), и народники-революционеры. Сыграли,
как уже было замечено, свою роль и судебные процессы, отрезвляюще повлиявшие на «отрицателей» политического действия.
Вследствие этого в 1877—1878 годах в «Земле и воле» и в
близких к ней кружках стало складываться течение «политиков», поставивших в качестве первой и главной
задачи борьбу
за изменение политического режима в России. В отличие от
них сторонники продолжения прежних методов, т.
е. пропа-
ганды в крестьянстве, получили наименование «деревенщиков». Причем соотношение этих двух групп постепенно менялось в пользу «политиков».
Однако у новоявленных «политиков» обнаружилась одна
важная особенность, оказавшая затем громадное влияние как на
развитие народничества, так и (более того!) на судьбу страны.
Они полагали, что добиться изменения режима возможно лишь
с
помощью запугивания власти, а средством такого запугивания
может стать только индивидуальный террор — убийства пред-
134
5. Революционное течение
ставителей власти и ее защитников. Причина такого «выбора»
объяснима: в условиях царской России революционеры«политики» не видели иной возможности воздействия на власть,
так как какие-либо легальные пути к этому отсутствовали.
Итак, «политическая деятельность» должна была сводиться к индивидуальному террору, а понятия «революционер-политик» и «террорист» становились синонимами.
Добавим к
этому, что в народничестве возникли и другие побуждения к
терроризму, не обусловленные переходом к политической
борьбе. Так, о возможности террора стали говорить как о способе мести — за насилие над народом, расправы над революционерами, предательство и т.
д. (по времени это было даже
первое побуждение к такого рода активности); возникла также
мысль о цареубийстве как способе вызвать народную революцию. Таким образом, мотивы террора оказывались различными, но в сложившейся ситуации все они «работали» на «политиков», усиливая их позиции.
От слов террористы перешли к делу. Летом 1877 года
«дезорганизаторская группа» ликвидировала предателя, который выдал полиции М.А. Натансона. Однако этот факт прошел малозамеченным и, что называется, «не сделал погоды».
Положение изменилось к 1878 году, когда стало уже абсолютно понятно, что поселения в деревне не оправдывают возлагавшихся на них ожиданий. Но здесь нужен был «сигнал»; и
он прозвучал. 24 января 1878 года произошло событие, вызвавшее громкий общественный резонанс: Вера Засулич стреляла в петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова. Это
была месть за то, что по его приказу подвергся физическому
наказанию политзаключенный А.С. Боголюбов. А как раз накануне, 23 января, завершился «процесс 193-х»; поэтому выстрел Засулич
воспринимался и как мщение за осужденных на
нем. За этим покушением последовал настоящий прорыв: террористические акты стали происходить один за другим. (Кстати, В.И. Засулич тогда еще не состояла в «Земле и воле», она
была принята в организацию лишь в июне 1879 года).
135
В. К. Коржавин
6
Раскол «Земли и воли»
Начало активного террора усили-
ло размежевание «деревенщиков» и «политиков». Им все сложнее было сотрудничать в рамках единого общества. Тем не менее обе стороны стремились
организацию сохранить и поэтому какое-то время проявляли готовность к компромиссам. Они, что называется, «терпели» друг
друга и даже были способны публично одобрять успехи
противостоящей фракции. Важным показателем такого компромисса
стало введение в программу 1878 года «части дезорганизаторской», предусматривавшей действия, направленные на ослабление государственной власти. В этом очень небольшом по объему
разделе особенно впечатлял последний, третий по счету, пункт:
«Систематическое истребление наиболее вредных или выдающихся лиц из правительства и вообще людей
, которыми дер-
жится тот или другой ненавистный нам порядок».
Но компромисс не мог быть долгим; на повестку дня выступал вопрос о судьбе «Земли и воли». Для его решения наметили провести съезд представителей организации — в Воронеже, начиная с 18 июня 1879 года. Однако «политики»
предварили его своим съездом, который в
тайне от «деревенщиков» состоялся в Липецке. Там присутствовало
11 делегатов во главе с признанным лидером как «политиков»,
так и «Земли и воли» в целом — Александром Михайловым.
Наряду с Н.А. Морозовым, А.А. Квятковским, М.Ф. Фроленко,
Л.А. Тихомировым и другими, в Липецке видную роль играл
также Андрей Желябов,
еще не член общества, но приглашенный из Одессы к участию в Липецком съезде. Главное постановление, принятое «политиками», состояло в том, чтобы на
съезде в Воронеже завоевать господство в «Земле и воле». Если же этого не получится, решили они, тогда будет необходимо организационно порвать с «деревенщиками».
Воронежский съезд
проходил, по-видимому, с 18 по
21 июня (данные расходятся). В нем участвовало 19 чело-
век, причем там было решено ввести в организацию с обеих
сторон по нескольку новых членов. Съезд был законспирирован и внешне представлял собой компанию отдыхающих,
13
5. Революционное течение
расположившихся на лужайке в Ботаническом саду за городом. Это, однако, не снизило накала страстей и остроты развернувшихся там дискуссий. Бой разгорелся самый жаркий.
Главными ораторами со стороны «деревенщиков» выступали
Г.В. Плеханов и М.Р. Попов, а от «политиков» — А.Д. Михайлов, А.И. Желябов, Н.А. Морозов
. Первые убеждали своих
оппонентов в том, что борьба за гражданские свободы — это
измена народному делу, так как политическая либерализация
выгодна лишь имущим и буржуазии. Они также настаивали,
что террор ослабляет не правительство, а революционеров.
И что изменится, спрашивал Плеханов, если террористы добьются самого вожделенного успеха? Произойдет «вставка трех
палочек
вместо двух при имени Александр» — и только.
Их противники, в свою очередь, указывали на то, что работа в деревне без элементарных политических условий бесплодна. Именно ради народного блага и социалистической
перспективы необходимо прежде всего добиться изменения
политического режима в стране.
В ходе дискуссии перевес получили сторонники Михайло-
Желябова. Г.В. Плеханов съезд покинул. Таким образом,
ва и
«политики» как будто выполнили задачу, поставленную в Липецке. Но и «деревенщики» от своей линии не отказались;
значит, успех «политиков» оказался неполным. Об этом свидетельствовал и тот факт, что съезд завершился очередным
компромиссом, уже довольно странным: было признано право
и других действовать по своему усмотрению. При этом
и тех
треть денежных средств организации должна была теперь идти на осуществление террористических актов.
Однако воронежское соглашение оказалось на практике
фикцией. Расхождения зашли так далеко, что спасти организацию было уже нельзя. Для окончательного решения вопроса
договорились о созыве нового съезда, который и
состоялся в
Петербурге 15 августа того же года. Этот съезд, как и Воронежский, проходил под видом гуляния в одном из лесных парков столицы.
137
В. К. Коржавин
Так как дело было предрешено, времени делегатам потребовалось немного и никаких серьезных обсуждений не происходило. Обе стороны понимали неизбежность разрыва, и соответствующее постановление было принято быстро; причем ни
одна из сторон не могла наследовать название ликвидируемой
организации. И все же расставание оказалось тяжелым. Настроение у всех было
подавленным. В молчании, с опущенными головами, вчерашние соратники подписывали условия
раздела: все делилось поровну — имущество, деньги, типографское оборудование.
На месте единого общества возникли две новые организации. «Деревенщики» создали «Черный передел» (передел земли; «черный» — значит, всеобщий), а «политики» — «Народную волю». Таким образом, разделили не только имущество,
но, как заметил Николай Морозов, поделили и название: одни
взяли «землю», другие — «волю».
«Народная воля» (с 1879 года)
«Черный передел»
Эта организация не сыграла заметной
роли в истории народничества, поэтому
мы уклонимся от специального разговора о ней, ограничившись несколькими принципиальными замечаниями.
1. «Черный передел» продолжил деятельность землеволь-
цев-«деревенщиков»: предпринимал усилия для
создания поселений, агитировал за «осознанные нужды» народа, отодвигая социализм на более позднее время. «Политикой» чернопередельцы интересовались мало, что, впрочем, не исключало их
контактов и даже сотрудничества с «Народной волей»: теперь
это можно было делать вполне добровольно и, что называется,
со спокойной душой.
2. Перед лицом новых и неизбежных
неудач в деревне ли-
деры «Черного передела» в 1880 году покинули Россию. Осев
в Швейцарии, они увлеклись европейскими веяниями и стали
переходить на позиции марксизма. Именно бывшие активисты
«Передела» создали в Женеве, в 1883 году, первую российскую
138
5. Революционное течение
организацию марксистов — «Освобождение труда». Туда вошли Г.В. Плеханов, П.Б. Аксельрод, В.И. Засулич (эта террористка, как оказалось, в принципе террор отвергала),
Л.Г. Дейч, В.Н. Игнатов. Впоследствии все они влились в
меньшевистское русло российской социал-демократии.
3. Бесперспективность линии «Черного передела» посте-
пенно осознавалась и другими
его членами. Организация поэтому, хоть и просуществовала несколько лет, но постепенно
распадалась: одни уходили в «Народную волю», другие — в
либеральное движение, третьи вообще удалились от общественной борьбы. Число «правоверных» чернопередельцев, постоянно уменьшаясь, наконец иссякло.
«Народной воле», в отличие от «Черного передела», выпала
блестящая, но скандальная судьба. Уже
в течение более 120 лет
одни восхищаются ею, другие ее проклинают. Причина известна:
ведь с «Народной волей» наступил расцвет русского терроризма.
Однако эту, самую яркую сторону народовольчества мы будем
рассматривать в последней теме нашего пособия. А пока охарактеризуем те стороны деятельности «Народной воли», которые
лежат за пределами непосредственной террористической практи-
или касаются самых общих проблем ее истории.
ки
Структура, численность
и состав «Народной воли»
Руководящим центром новой
организации (или партии, как
любили называть ее сами
участники) стал Исполнительный комитет, отличавшийся
редкой сплоченностью и дисциплиной. Скажем несколько
слов о некоторых наиболее видных его членах, хотя почти все
они в той или иной связи уже упоминались.
Исполнительный комитет не
имел формального главы, но
зато там был первый авторитет и фактический лидер — Александр Дмитриевич Михайлов (1855—1884). Выходец из дворян, выдающийся землеволец, превосходный организатор, человек, пользовавшийся огромным уважением и любовью товарищей, он сразу же занял ведущее положение в Исполкоме,
став инициатором или активным участником всех крупных
народовольческих предприятий.
Одной из отличительных черт
139
В. К. Коржавин
Михайлова было стремление к совершенствованию конспирации и насаждению строгой дисциплины. «Всевидящим оком
организации и блюстителем дисциплины» называли его соратники. Считалось, что если «Народная воля» завоюет власть
в стране, то именно он должен будет возглавить революционное правительство. Александр Михайлов был арестован в ноябре 1880 года, проходил по «процессу 20-ти
» (1882 год), был
приговорен к смертной казни, замененной пожизненной каторгой. Он умер в заключении, в Петропавловской крепости.
Другой крупнейшей фигурой в Исполнительном комитете
был Андрей Иванович Желябов (1851-1881). Происходил он
из крепостных крестьян; учился в Одесском университете и
рано примкнул к революционному движению. Он не раз арестовывался, судился по «процессу 193-
х», однако был оправдан за недостатком улик. Человек сильного характера и твердых убеждений, Желябов сыграл важную роль в течении «политиков» и создании затем «Народной воли». Он явился главным основателем студенческой, рабочей и военной народовольческих организаций, активно участвовал во многих действиях своей партии, в том числе
в террористических актах.
Более подробно о последнем периоде деятельности Желябова
и его судьбе будет сказано ниже.
Еще одна выдающаяся личность — Софья Львовна Перовская (1853—1881). Аристократка, порвавшая со своей средой и
ушедшая в революционное движение, она выделялась как активный участник первых народнических кружков, «хождения в
народ», «Земли и воли». Ее
также неоднократно арестовывали,
причем в 1878 году она бежала из-под стражи по дороге в ссылку. В «Народной воле» Перовская занималась пропагандой среди
студентов и рабочих, выполняла ряд важных организационных
функций. Она, по всеобщему признанию, была человеком долга,
отличалась собранностью, твердостью и мужеством. Мало кого
народовольцы любили так, как ее. О
судьбе Перовской тоже бу-
дет сказано в нашей последней теме.
Назовем еще несколько персоналий. Николай Александрович
Морозов (1854—1946), сын помещика и крепостной, прошел, как
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]