Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Народничество 70-х годов. Учебное пособие
.pdf
5. Революционное течение
мания на резкие крики председателя, закончил так: «...подымется
мускулистая рука миллионов рабочего люда, и ярмо деспотизма,
огражденное солдатскими штыками, разлетится в прах!»
Большую помощь подсудимым оказали адвокаты; это был
цвет тогдашней русской адвокатуры: В.Д. Спасович, Г.В. Бардовский, А.А. Ольхин и др. Они, по согласованию с обвиняе-
, выработали план, реализация которого помогла отбить
мыми
многие атаки обвинения. Надо также добавить, что процесс
был гласным и публичным, он активно освещался в печати,
причем некоторые издания не скрывали своего сочувствия
подсудимым. В результате приговор оказался более либеральным, чем рассчитывало обвинение. К тому же, как мы уже отмечали, в
соответствии с правилами того времени назначенные наказания смягчались, причем очень существенно; например, С.И. Бардиной и О.С. Любатович девятилетняя каторга
была заменена ссылкой. В итоге самый суровый приговор получил П.А. Алексеев — десять лет каторги. Большинство же
осуждалось на сибирскую ссылку. Некоторые подсудимые
отделались мягкими наказаниями; трое
были оправданы.
«Процесс 193-х» проходил также в Петербурге, в Сенате, в
октябре 1877 — январе 1878 года. На скамье подсудимых находились участники «хождения в народ», принадлежавшие к
разным кружкам и группам. Из огромного числа обвиняемых
следствие выделило четырех «главных», представлявших, по
его мнению, наибольшую опасность: И.Н. Мышкина, Д.М. Рогачева
, П.И. Войнаральского и С.Ф. Ковалика. Кроме того,
среди подсудимых находились М.Д. Муравский (чья революционная деятельность началась еще в 50-е годы),
М.П. Сажин, Л.А. Тихомиров, А.И. Желябов, Л.Э. Шишко,
С.Л. Перовская, А.В. Якимова и др.
Этот суд также происходил публично. Но,
учтя отрицательный в этом смысле опыт «процесса 50-ти», власти постарались подыскать зал поменьше. Подсудимые, которые в
большинстве своем еще до начала процесса договорились действовать солидарно, выразили протест против ущемления
121
В. К. Коржавин
гласности. Однако суд, что называется, гнул свою линию.
Ссылаясь на «недостаток помещения», он затем поделил всех
обвиняемых на 17 групп, чтобы разбираться с каждой отдельно; таким путем власти пытались расчленить, «разрубить»
своего монолитного противника. Тогда 120 узников объявили
суду бойкот и отказались от явки на заседания. Их стали именовать «протестантами». Тех
же, кто продолжал участвовать в
судебном разбирательстве, окрестили, естественно, «католиками». Но и те и другие держались одинаково мужественно,
активно нападали на режим и использовали любую возможность для революционной пропаганды.
Понятно, что на этом процессе также прозвучало немало
ярких и наступательных речей. Достаточно было и случаев
вызывающего поведения по
отношению к зубрам официальной юстиции. «Я не желаю отвечать суду, основанному на
произволе и насилии», — заявила Лешерн. На «наглую клевету» обвинительного акта, сказала Брешковская, «я отвечаю
полнейшим презрением!» Арестанты устраивали бурные сцены протеста, заставлявшие судей закрывать заседание и удалять всех подсудимых.
Центральным событием процесса стала речь Ипполита
Мышкина, произнесенная 15 ноября. Он провозглашал идеалы
народнического социализма, говорил горячо, страстно, с выраженным революционным пафосом. Председатель суда прерывал его 60 раз, но это не влияло на оратора. Он, наконец, сравнил суд с комедией и даже с домом терпимости. «Уведите
его!» — закричал председатель. Жандармский офицер кинулся
к Мышкину, но
на жандарма набросился подсудимый
М.А. Рабинович. В дело вмешалось «подкрепление» с обеих
сторон. Началась большая потасовка. Кругом раздавались
крики, публика в панике металась по залу. В протоколе читаем: «...затем произошел общий скандал, потребовавший вмешательства вооруженной силы».
На «процессе 193-х» подсудимые тоже имели прекрасную
защиту (В.Д. Спасович, П
.А. Александров, В.Н. Герард,
А.А. Ольхин и др.), действовавшую с ними солидарно. Адвока-
122
5. Революционное течение
ты умело использовали промашки следствия, в том числе главную из них — обвинение в создании единого «преступного сообщества» с целью государственного переворота и «перерезания всех чиновников и зажиточных людей». Но такого «сообщества» в действительности не было, и доказать его существование суду не удалось.
Приговор и здесь оказался
мягче, чем ожидалось; 90 человек было оправдано, многим пошло в зачет предварительное
заключение. Некоторые были приговорены к ссылке. И лишь
13 обвиняемых осуждались на каторгу: четыре «главных подсудимых» и М.Д. Муравский — к десяти годам, шесть человек
— к девяти и двое — к пяти. Перед отправкой в Сибирь на
каторгу
и в ссылку 24 подсудимых передали на волю свое «Завещание», где, в частности, они призывали «идти с прежней
энергией и удвоенной бодростью к той святой цели, из-за которой мы подверглись преследованиям и ради которой готовы
бороться и страдать до последнего вздоха».
Названные (и не названные) судебные процессы стали
важным
явлением в истории революционного народничества.
Они, во-первых, в лучшем свете представили самих обвиняемых. Как бы мы ни относились к их убеждениям, нельзя не
признать, что это были настоящие герои, люди долга и совести, подлинные народолюбцы, готовые на любые испытания
ради счастливой жизни русского мужика.
Во-вторых, процессы
способствовали популяризации народнической идеологии, усилению общественных симпатий к
пропагандистам, росту их авторитета и, как следствие, привлечению в революционные ряды новых сил.
В-третьих, тюрьма и суд оказали влияние на сознание самих участников «хождения». Многие из них начали понимать,
что игнорировать «политику» больше нельзя, так как сама ра-
в народе становится невозможной без элементарных по-
бота
литических гарантий. Народнический анархизм дал трещину.
Разумеется, все эти последствия сказались не ранее 1877—
1878 годов, по завершении больших процессов, т.
е. уже после
того, как возникла «Земля и воля», о которой теперь пойдет речь.
123
В. К. Коржавин
«Земля и воля» (1876—1979 годы)
Предпосылки создания
и возникновение
«Земли и воли»
«хождения в народ». Провал «хождения» заставил социалистовсемидесятников сделать ряд очень важных выводов.
Первый, и самый главный, состоял в том, что российское
крестьянство оказалось не готово к восприятию социалистических идей. Значит, решили революционеры
народом, надо опереться на что-то иное. На что же? Выход
был найден — на «осознаваемые народом интересы»: борьбу
за землю, за сословное полноправие крестьянства, за уменьшение податей и т.
д. А уже после того, как контакт с народом
на данной почве будет достигнут (а это произойдет скоро),
можно внедрять в его сознание и социализм.
Именно в этот момент, на изломе середины 70-х годов,
возникли сами термины «народник» и «народничество». И означали они тогда только одно — борьбу за те самые
ваемые народом» цели. Революционеры стали говорить о себе
так: «Мы — социалисты и народники», давая этим понять, что
их идеалом остается социализм, но что в данный момент они
ведут борьбу за конкретные крестьянские требования. Лишь
через определенное время в сознании самих участников движения, а затем и исследователей понятие «народничества»
расширилось (в том числе ретроспективно), включив в себя и
социалистическую составляющую.
Второй вывод, сделанный неудавшимися пропагандистами, заключался в том, что для успешной работы в народе необходима единая централизованная организация — с общим
планом и программой; только это, решили они, может искоренить стихийность, разнобой и распыление сил, которые
были так
характерны для «хождения». Тут, кстати, пригодился положительный опыт «москвичей» с их сплоченностью и дисциплиной.
«Земля и воля» — первая общероссийская централизованная организация народников — возникла на базе осмысления уроков
, чтобы сойтись с
«осозна-
124
5. Революционное течение
Наконец, в-третьих, было осознано, что летучая пропаганда слишком неэффективна и следует практиковать главным
образом пропаганду оседлую, для чего и создавать в возможно
большем количестве постоянные поселения в деревне.
Во имя осуществления этих новых установок и была, осенью 1876 года, создана тайная централизованная организация
под названием «Северная революционно-народническая груп
па», позднее переименованная в «Землю и волю» — в память
об одноименном обществе 60-х годов. Эта организация (которую тоже нередко именовали обществом) поначалу объединила далеко не все активные народнические силы. Кто-то пока
присматривался к ней, кто-то был в заключении, а затем на
скамье подсудимых, кто-то «замешкался»
по иным причинам.
Но со временем эти силы постепенно вливались в «Землю и
волю», вначале преимущественно в северных и центральных
губерниях, а потом и в южных. Процесс этот продолжался
практически до самого конца существования общества, однако
так и не завершился: ряд народнических кружков и групп не
вошли в него.
Структура
и численный состав
Руководящее ядро
ставил так называемый «основной
кружок», находившийся в Петербурге.
«Земли и воли» со-
В момент создания организации в нем насчитывалось 26 человек.
Затем количество его членов колебалось вокруг цифры в 30 чел.
Но так как состав кружка, по разным причинам, постоянно менялся, то, как выяснили историки, всего через него «прошли» 88
лиц. Среди
них был Александр Михайлов, активный участник
создания «Земли и воли» (хотя и был ему в тот момент всего 21
год), а затем ее фактический лидер — один из ярчайших представителей революционного движения, о котором мы еще скажем не раз. В кружок также входили: Г.В. Плеханов (впоследствии первый русский марксист
), В.Н. Фигнер (позже известная революционерка), а также уже достаточно знакомые нам
М.А. Натансон, О.В. Аптекман, С.Л. Перовская, С.М. Кравчинский, Д.А. Клеменц, Л.А. Тихомиров, Н.А. Морозов и др.
От основного кружка как бы ответвлялись группы, делив-
шиеся на два типа. Первый —
это те, что также находились в
-
125
В. К. Коржавин
6
столице. Они различались направлением своей работы. Так,
существовала группа «деревенщиков», чьей задачей была
пропаганда в крестьянстве; «рабочая группа» — для деятельности в пролетарской среде; «интеллигентская группа» — с
прицелом на студенчество; «дезорганизаторская» группа —
для борьбы с царской администрацией; так называемая «небесная канцелярия», занимавшаяся изготовлением фальшивых
документов. Второй тип — это группы в
провинции, которые
еще именовались «общинами». Они отличались друг от друга
уже не видом деятельности (так как здесь приходилось совмещать многое), а своим месторасположением.
Что можно сказать о численности «Земли и воли»? Циркулирующее в литературе мнение — «более 150 человек» — малоубедительно. Уже одна структура организации подразумевает большее. Об этом
же свидетельствует и значительный
размах ее практической деятельности. Кроме того, как мы уже
сказали, количество членов общества со временем менялось в
сторону увеличения. Можно допустить, что в «Земле и воле» в
1879 году состояло несколько сот человек, может быть, 300—
400. Но точная информация на этот счет отсутствует.
Более достоверные сведения имеются о
социальном соста-
ве общества. Исследователи, проанализировав данные об упомянутых 88 лицах, пришли к выводу, что 34
ного кружка» были дворяне, 12
% — выходцы из духовенства,
% членов «основ-
столько же — из мещан. Полагают, что рабочие там составляли 6,5
%. Приведенные показатели принято экстраполиро-
вать на организацию в целом.
Но, давая эти цифры, не будем забывать, что, как уже
сказано, «Земля и воля» включала не все революционные народнические силы. Тем не менее группы и кружки, не вошедшие (или пока не вошедшие) в общество, действовали нередко заодно с
Программа
ним.
Известны две редакции «официальной» про-
граммы — 1876 и 1878 годов. Имеются и другие документы программно-тактического характера. Обобщая
их содержание, мы можем сформулировать основные программные идеи землевольцев.
12
5. Революционное течение
1. Цели движения. Главная цель — достижение социализма
на базе перехода всей земли крестьянам, господства «общинного права» и «мирского самоуправления». Среди других намечаемых целей выделим следующую: «...содействовать разделению теперешней Российской империи на части соответственно
местным желаниям». Таким образом, народники подхватили
концепцию антицентрализма, популярную у демократов-шестидесятников («Великорусс»,
П.Г. Заичневский, А.И. Герцен,
но особенно Н.П. Огарев и А.П. Щапов. Не забудем и о «сепаратизме» сибирской демократии начала 60-х годов).
2. Путь к достижению поставленных целей, как главной,
так и прочих —
крестьянская революция. В программе была
представлена целая система ее подготовки: вести агитацию в
деревнях; сближаться с сектантами и прочими ущемленными
категориями населения (даже: «привлечение на свою сторону
по временам появляющихся в разных местах разбойничьих шаек типа понизовой вольницы» — тут, надо думать, не обошлось
без влияния Бакунина). Далее — в интересах все
той же крестьянской революции: расширять пропаганду среди рабочих, установить связи с либералами («с целью эксплуатации их в свою
пользу»), работать в студенчестве, привлекать к себе лучшие
элементы из офицерства и чиновничества и т.
д.
3. Формы работы в деревне. Здесь важны два тезиса. Вопервых: вести только оседлую пропаганду, организуя постоянные опорные пункты в виде групповых или индивидуальных поселений в наиболее беспокойных местах. Селиться надлежало под видом (в качестве) медиков, учителей, писарей, ремесленников, сельских хозяев и т.
д. Во-вторых: акцент в про-
паганде делать не на социализм, а на передачу земли трудящимся и ее равное распределение.
4. Анархизм. Он далеко еще не был изжит. Вторая редакция программы начиналась словами: «Конечный политический и экономический наш идеал — анархия и коллективизм»
(т.
е. безгосударственность и социализм). Однако в заключи-
тельной части этой же второй редакции было сделано знаменательное и явно антианархистское добавление, которое мы охарактеризуем немного позже.
127
В. К. Коржавин
Конечно, в целом это была утопическая программа (как
утопичны были основы народнической идеологии вообще).
Вместе с тем она свидетельствовала о напряженной работе
мысли землевольцев, об их стремлении извлечь урок из прошлого опыта. А кроме того, программа способствовала лучшей организации революционных сил, вносила в их действия
больше целеустремленности и системы
Практическая
деятельность
Основной формой землевольческой практики
стало создание и деятельность поселений как
базовых пунктов пропаганды среди кресть-
.
янства. Нетрудно увидеть, что это было, по существу, продолжением «хождения в народ», только с внесением определенных
корректив. Поэтому целесообразно рассудить так: «хождение»
можно понимать в узком смысле слова (период 1874—1876 годов) и в широком (1874—1879
годы и даже позднее).
Поселения стали создаваться с весны 1877 года. Особенно активно процесс происходил в Поволжье, на Украине, на Северном
Кавказе, Кубани, Дону, т.
е. в местах традиционно предпочтитель-
ных для народников, где, полагали они, еще живут воспоминания
о Разине и Пугачеве. Некоторые поселения особенно выделялись
своей энергией и широтой деятельности. Примером может служить группа, работавшая недалеко от Саратова. В нее входили, в
частности, А.Д. Михайлов, О.В. Аптекман, Г.В. Плеханов. «Посе
ляне» установили контакты с рядом революционных кружков, не
вошедших еще в «Землю и волю», усиленно агитировали в крестьянстве, а также среди ремесленников и рабочих.
В Воронежской губернии А.А. Квятковский и М.Р. Попов
под видом торговцев объехали несколько уездов, изыскивая места для поселений. Попов позднее рассказывал: «Нам
казалось,
что если поселить по одному человеку в каждой губернии в качестве фельдшера, учителя, волостного писаря и т.
д., да пары три
разъезжающих вроде нас торговцев, то можно будет воспользоваться наличным протестующим настроением крестьян и таким
образом вызвать крестьянство на активный протест».
Сошлемся еще раз на материалы Центрального исторического архива в Петербурге. В 1877 году в одном из сел Псковской
губернии помещик Николай Богданович завел кузницу. Когда
-
128
5. Революционное течение
автор данного пособия, знакомясь с полицейским донесением,
нашел там имена работников, трудившихся в кузнице, у него,
что называется, захватило дух. Ибо это были: брат помещика
Юрий Богданович — впоследствии участвовавший в покушении 1 марта 1881 года; Александр Соловьев, стрелявший в царя 2 апреля 1879 года и затем казненный; Адриан Михайлов,
участник знаменитого покушения на
шефа жандармов
Н.В. Мезенцова в 1878 году. Только о четвертом работнике —
Лошкареве — у нас не оказалось никаких сведений.
Кузница с чересчур интеллигентными батраками, конечно, насторожила власти. За ней было установлено негласное наблюдение, которое быстро обнаружило у работников «очевидное
стремление сблизиться с народом». Мы, таким образом, имеем
дело с
явным землевольческим поселением, которое, видимо,
только начинало свою деятельность. В результате последовало
распоряжение о закрытии кузнецы. Но «поселяне» попытались
сманеврировать. Все они, включая самого помещика, неожиданно
покинули деревню, а кузница была «сдана в аренду» елисаветградскому дворянину Жеребцову. Однако он, по сведениям полиции, имел репутацию «личности крайне неблагонадежной в поли
тическом отношении и близко стоящей к делу революционной
пропаганды». Вследствие этого власти вновь распорядились о закрытии кузницы, что и было наконец сделано. Таким образом, в
данном случае попытка землевольцев оказалась неудачной.
Интересно отметить, что, работая под маской агронома,
учителя, фельдшера и т.
п., народники не только не могли иг-
норировать свое официальное занятие, но, более того, нередко относились к нему очень серьезно, так как не могли не
видеть насущные и часто кричащие нужды крестьян. Вера
Фигнер, служившая фельдшерицей в Саратовской губернии,
впоследствии вспоминала: «Бедный народ стекался ко мне,
как к чудотворной иконе
, целыми десятками и сотнями; около фельдшерского домика стоял с утра до позднего вечера
целый обоз... В первый месяц я приняла 800 человек больных, а в течение десяти месяцев — 5 тысяч...» Одновременно
сестра Веры Евгения бесплатно учила крестьянских детей.
-
129
В. К. Коржавин
В.Н. Фигнер продолжает: «Такая жизнь, такое отношение к
нам простых душ, чающих света, имели такую чарующую прелесть, что мне и теперь приятно вспомнить ее: каждую минуту
мы чувствовали, что мы нужны, что мы не лишние».
Неудивительно, что некоторая часть пропагандистов настолько увлеклась этой, как принято было тогда говорить
культурной работой, что совершенно отошла от задач, ради
которых она прибыла в деревню. И хотя таких было, конечно,
меньшинство и основная часть землевольцев по-прежнему вела агитацию, совмещая ее или не совмещая с непосредственной помощью крестьянам, за этим фактом стояла очень
серьезная и больная для русской интеллигенции проблема.
У А.П. Чехова есть замечательный рассказ «Дом с мезонином». Возможно, читатель помнит его. Главный герой рассказа, художник, ведет там спор с Лидией Волчаниновой, дочерью помещицы. Лидия целиком поглощена оказанием помощи
селянам. Она учит грамоте крестьянскую детвору, устраивает
аптечки, принимает больных, тормошит земских деятелей.
Художник все это считает
напрасным. Нужны, полагает он,
коренные перемены; главное — «освободить людей от тяжелого физического труда», только это изменит их положение.
Получается, что оба спорщика правы (или, что то же самое, оба ошибаются). Лидия права в том, что перед лицом народных страданий «нельзя сидеть сложа руки», и потому «мы
делаем
то, что можем». Но разве, позволительно спросить ее,
это произведет переворот в народной жизни? Ведь и сама она,
хоть иронически, но признаёт: «Правда, мы не спасаем человечества...» Художник прав в другом: нужны не паллиативы, а
решительные кардинальные изменения. Но ясно, что он и сам
не знает, как их совершить, и
от его увлеченной речи о прекрасных метаморфозах исходит дух безнадежной утопии. Где
же истина? И есть ли она?
Вот эта сложная, драматическая коллизия и терзала демократическую интеллигенцию во второй половине XIX века.
А ведь то была русская интеллигенция — племя бессребрени-
,
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]