Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Народничество 70-х годов. Учебное пособие
.pdf
6. Террористическое течение
19 ноября царский поезд появился и на этом участке. Раздался страшный взрыв, состав был сильно поврежден, но цель
опять-таки не была достигнута. Что же помешало на сей раз?
Надо заметить, что царский поезд состоял не из одного, а
из двух составов. Император, его семья и близкие к ним лица
ехали всегда во втором; в первом размещались большая часть
свиты и охраны, а также разные грузы. Народовольцы из этого
и исходили. Однако они не могли знать, что на одной из предыдущих станций составы поменялись местами. В результате
террористы спокойно пропустили состав с царем, а взорвали
второй. Были ли там
жертвы — неясно. В советской литературе можно встретить утверждение, что «никто из людей не пострадал». Но если учесть, что восемь вагонов сошли с рельсов,
один перевернулся, а от двух, по словам царского спутника
графа А.В. Адлерберга, остался «мармелад какой-то», в такую
благостную версию трудно поверить.
Тем не менее
неудачи, казалось, только раззадоривали народовольцев. Следующий взрыв прогремел уже не на железной дороге, а в самом Зимнем дворце. Он связан с деятельностью Степана Николаевича Халтурина (1857—1882). Халтурин происходил из зажиточных крестьян Вятской губернии.
В 18-летнем возрасте он приехал в Петербург, стал рабочим.
Юноша рано заинтересовался общественными вопросами,
встречался с народниками, стал вести революционную пропаганду. В 1878 году он вместе с В.П. Обнорским и П.А. Моисеенко создал Северный союз русских рабочих — одну из первых пролетарских организаций в России. В этот период
С.Н. Халтурин, уже являясь убежденным революционером,
был принципиальным противником терроризма. Он жаловал-
: только-только начнем налаживать дело, и вдруг, бац!
ся
«хлопнула» кого-нибудь интеллигенция, и опять провал; хоть
немного дали бы нам укрепиться! Но неудачи в деятельности
Союза способствовали резкой перемене в Халтурине: в
1879 году он сближается с «Народной волей» и, естественно,
примыкает к террористам.
171
В. К. Коржавин
Замысел народовольцев убить царя в Зимнем дворце созрел рано, параллельно с их «железнодорожными» планами.
Уже в сентябре 1879 года, по заданию Исполкома, С.Н. Халтурин по чужому паспорту устроился в Зимний столяром. Полуподвальное помещение, где проживали дворцовые столяры,
находилось под кордегардией (расположение военного караула), а над ней была
царская столовая. План, предложенный
Халтуриным, состоял в том, чтобы произвести взрыв в полуподвальной комнате, но такой силы, дабы уничтожить Александра во время его трапезы. Исполительный комитет этот
план одобрил. То, что в момент подобного взрыва неизбежно
пострадают многие посторонние люди, террористы, как всегда, в расчет не принимали.
Халтурин стал понемногу приносить в Зимний динамит,
который он прятал в своем сундуке. Всего он натаскал 2,5 пуда взрывчатки. С народовольцами в целях конспирации он теперь не общался — за исключением А.А. Квятковского, который специально был выделен в качестве связного. Тут произошел казус, который мог сорвать всю затею
: 24 ноября Квятковский был арестован; при обыске на его квартире, помимо
полпуда динамита, обнаружили план Зимнего дворца, на котором царская столовая была помечена красным крестом. Полиция, однако, проявила редкое легкомыслие, не придав должного внимания найденному документу.
Беспечность была свойственна не только полицейским чи-
нам. То же относилось
и к охране Зимнего дворца. Попасть туда
вообще было несложно. Слуги буквально дюжинами приглашали к себе знакомых, оставляли их ночевать. Воровство царило такое, что Халтурину, чтобы не выделяться и не вызвать
тем подозрение среди слуг и рабочих, пришлось дважды красть
фарфоровые блюда. Конечно, по мере нарастания террора появились
и здесь известные строгости: стали отмечать отлучки
прислуги, обыскивали ее при возвращении. Но и это делалось
спустя рукава. Халтурин продолжал проносить динамит, лишь
прикрыв содержимое корзины рубахами «из стирки».
172
6. Террористическое течение
Взрыв решено было устроить 5 февраля 1880 года. В этот
день С.Н. Халтурин, у которого вдруг случился день рождения, увел своих товарищей столяров в трактир. Около шести
часов вечера, в разгар веселья (и ко времени царского обеда),
он незаметно покинул свою компанию. Халтурин вернулся
во дворец, подпалил шнур, ведущий к сундуку
, и вышел на
Дворцовую площадь. Там его в тревоге ожидал А.И. Желябов. «Ну, готово!» — сказал ему царский столяр. И тут же
прогремел взрыв; Зимний дворец, в котором отключилось
электричество, погрузился во мрак.
Беда, однако, была в том, что царь в этот день задержался с
обедом и отсутствовал в
момент взрыва в столовой. К тому же
динамита оказалось недостаточно, и столовая почти не пострадала. Зато были разрушены и полуподвальное помещение,
и кордегардия. Из числа охраны и прислуги 10 человек было
убито, 53 получили ранения.
(Скажем в скобках о последнем отрезке жизненного пути
С.Н. Халтурина. После 5 февраля его разыскивали по
всей
стране, но безуспешно. Он же продолжал пропагандистскую и
террористическую деятельность, стал членом Исполкома «Народной воли». 18 марта 1882 года он в компании со студентом
Н.А. Желваковым совершил покушение на киевского военного
прокурора В.С. Стрельникова. Дело было в Одессе. Желваков
должен был стрелять, а Халтурин ждал его в пролетке.
Стрельников
был убит первой же пулей. Желваков кинулся к
пролетке, но за ним погнались. Понимая, что напарнику не
уйти от погони, Халтурин с револьвером бросился ему на помощь. Все кончилось тем, что обоих схватили и после скорого
суда повесили 22 марта.)
Взрыв в Зимнем дворце поистине потряс всю Россию. По-
литический
кризис в стране стал еще более острым. Власть
металась в поисках выхода. Наконец, 12 февраля последовал
указ о создании Верховной распорядительной комиссии по
охранению государственного порядка и общественного спокойствия. Одна из ее задач формулировалась так: «Положить
предел беспрестанно повторяющимся в последнее время по-
173
В. К. Коржавин
кушениям дерзких злоумышленников поколебать в России
государственный и общественный порядок». Главой Комиссии
был назначен уже известный нам граф М.Т. Лорис-Меликов,
которому предоставлялись очень большие полномочия. Забегая чуть вперед, скажем, что в августе того же года Верховная
комиссия была упразднена (заодно было ликвидировано
III отделение, превращенное в департамент полиции
в системе
МВД), а сам Лорис-Меликов получил пост министра внутренних дел все с теми же широкими полномочиями.
Политика М.Т. Лорис-Меликова с самого начала развивалась
по двум направлениям. Первое — неукоснительное подавление
террористической и революционной деятельности, т.
е. репрес-
сии и аресты. Второе — осуществление многочисленных мер
либерального характера в пользу печати, общества, крестьян,
студентов, рабочих. Эти меры названы во 2-й теме нашего пособия, в ее заключительной части. Мы, разумеется, не собираемся
здесь повторять уже изложенное. Напомним только, что венцом
деятельности Лорис-Меликова стал проект реформы государственного
управления, где, в частности, предусматривалось
привлечение общественных сил к выработке законов. Это — наряду с экономическими предложениями нового сановника —
означало курс на продолжение политики реформ 60—70-х годов.
Явная тенденция к либерализации нашла положительный отклик в стране (преследования террористов здесь ничего не меняли: они лишь способствовали авторитету М.Т.
Лорис-Меликова).
Обществу, в частности, импонировала ликвидация III отделения
(как заведения одиозного) и Верховной комиссии (учреждения
чрезвычайного). Возможно, этот новый курс — или, вернее, возвращение к курсу реформ — как раз и открывал выход из того
политического кризиса, который переживала Россия.
Но террористы все это игнорировали. Они «закусили уди-
ла». Их патологическая
энергия нарастала.
17 августа 1880 года по инициативе А.Д. Михайлова была
предпринята попытка взорвать царскую карету при проезде ее
по Каменному мосту в Петербурге. В минировании моста приняли участие А.К. Пресняков, М.Ф. Грачевский, А.И. Баранни-
174
6. Террористическое течение
ков, А.И. Желябов и М.В. Тетерка. Затем двое последних должны были под видом рабочих подплыть на плоту под мост и в
нужный момент привести механизм в действие. Замысел не
осуществился из-за случайности: Тетерка просто опоздал.
Между тем над «Народной волей» стали сгущаться тучи.
Аресты террористов при Лорис
-Меликове участились. В ноябре 1880 года был схвачен вожак народовольцев Александр
Михайлов. В январе следующего года арестовали Н.А. Морозова и Н.В. Клеточникова. Попали в руки полиции и некоторые другие. Это вносило нервозность в действия террористов, заставляло их спешить. В такой обстановке и назревало
самое драматическое
событие в политической истории Рос-
сии XIX века.
Накануне 1 марта
Подготовка нового покушения на
Александра, ввиду ареста А.Д. Михайлова, шла под руководством А.И. Желябова. Было решено
все-таки взорвать карету при проезде ее по городу. Операция
готовилась очень тщательно. С ноября 1880 года специальный
отряд под началом С.Л. Перовской постоянно следил
за всеми
поездками царя; изучались маршруты, время выезда и приезда
д. Проанализировав собранные сведения, руководство
и т.
«Народной воли» сочло наилучшим вариантом покушение на
Малой Садовой улице, по которой император ездил в манеж и
обратно (в манеже происходили конные парады и церемонии,
очень нравившиеся монарху).
На этот раз была придумана, так сказать, тройная система
теракта. Первый его этап — взрыв динамита, заложенного под
мостовую. Для этого сняли помещение на нижнем этаже с
подвалом — якобы под сырную лавку. Там поселились в качестве «супругов-торговцев» известные нам Юрий Богданович и
Анна Якимова. Из лавки делали подкоп под мостовую, чтобы
заложить там взрывчатку. Второй этап был предусмотрен на
случай, если динамит почему-либо не сработает: четыре
бомбометалыцика должны были действовать с помощью ручных
бомб (гранат). Но если, наконец, и они не достигли бы цели, то
наступал третий этап: Желябов должен вскочить на подножку
175
В. К. Коржавин
6
кареты и поразить царя кинжалом. При реализации этой последней фазы исполнителю, конечно, не приходилось рассчитывать на спасение. И Желябов иногда рассказывал друзьям о
том, как его повесят; говорилось это с такими подробностями,
что даже мужчины затыкали уши.
Как уже было сказано, участившиеся аресты подгоняли
народовольцев. Но 27 февраля на них
неожиданно обрушился
новый и очень тяжелый удар: полиция схватила Желябова.
В подготовке покушения возник критический момент.
На следующий день, 28 февраля, произошли два важных
события. Первое — С.Л. Перовская срочно созвала заседание
Исполнительного комитета, на котором решительно заявила,
что теракт должен состояться завтра, и ни днем позже. Энергия и убежденность,
с которыми она выступила, были таковы,
что никто не посмел возразить.
Второе событие — неожиданный обыск в сырной лавке. Она
уже была на подозрении у полиции: слишком неумелыми выглядели торговцы. Владелец настоящей сырной лавки, расположенной неподалеку, поначалу всполошился, завидев конкурентов, но
быстро успокоился и только посмеивался, наблюдая за их неук
люжим бизнесом. Тем более оснований было у властей для недоверия к новым негоциантам. А между тем на 1 марта была запланирована поездка государя в манеж.
28 февраля в лавку нагрянула «санитарная комиссия» в
лице начальника соответствующей службы в Петербурге генерала Мровинского, явившегося в сопровождении полицейских
и дворников. Ю.Н
. Богданович решил, что все кончено. Но
«саносмотр» был произведен поверхностно и небрежно. По-
бродив по помещению и задав несколько вопросов, Мровинский указал на большую кадку, покрытую соломой, и спросил:
«Что у вас здесь?» — «С-с-сыры», — еле выговорил Богданович. А там лежала свежая земля, вырытая из подземного
лаза.
Проверять, однако, не стали. Указали на сундук (тоже с землей), но и его открыть поленились. Комиссия, таким образом,
ничего предосудительного не обнаружила. Но произвела в руководстве «Народной воли» такой переполох, что теперь уже
все поголовно признали правоту намерений Перовской.
-
17
6. Террористическое течение
Весь остаток дня 28 февраля и всю ночь делали главную
мину (которую заложили на Малой Садовой) и ручные бомбы,
закамуфлированные, кстати, под свертки с куличами.
1 марта
Утром император принял своего главного министра
М.Т. Лорис-Меликова. Министр представил полностью завершенный им проект изменений в системе высшего государственного управления, о котором мы
уже дважды упоминали. Александр согласился с проектом и назначил на 4 марта его
обсуждение в правительстве. Выждав, когда Лорис-Меликов выйдет из кабинета, царь сказал, обращаясь к присутствовавшим там
великим князьям: «Я дал согласие на это представление, хотя и не
скрываю от себя, что мы идем по пути к
конституции».
Через некоторое время Александр изъявил желание ехать в
манеж. Лорис-Меликов стал его отговаривать: по городу ползут тревожные слухи; но 27-го числа взяли важного террориста (Желябова), теперь в течение двух недель мы их всех переловим; потерпите немного, не выезжайте пока из дворца.
Убеждения, однако, не подействовали. Уговаривала
царя и его
новая жена княгиня Е.М. Долгорукая. Но Александр с беззаботным видом ответил ей, что гадалка напророчила ему
смерть от седьмого покушения, а сегодня, если оно и случится, то будет только шестым.
Царь считал, конечно, верно. Мы знаем, что замыслов по-
кушения на Александра II и попыток
такого рода было множество. Тем не менее состоявшихся покушений — с выстрелами
или взрывами — было, действительно, пять: Каракозов, Березовский, Соловьев, взрыв на Курской железной дороге, Халтурин. Но император не мог предвидеть, что сегодня в него будет брошена не одна бомба, а две, т.
е. за шестым покушением
сразу последует и седьмое.
Александр выехал в карете, окруженной подразделением
терских казаков. Однако карета двинулась не по Малой Садовой, а по набережной Екатерининского канала. Это было неожиданностью для народовольцев. Смекнув, что таким же,
видимо, будет и обратный маршрут, террористы изменили
диспозицию. Мина, заложенная на Малой
Садовой, теперь от-
177
В. К. Коржавин
падала. Само собой, в отсутствие Желябова, отпадал и вариант
с кинжалом. Оставались бомбометальщики, которые, следовательно, и должны были все решить.
Бомбометальщиков было четверо. Они расположились на
набережной «по номерам», на расстоянии друг от друга, в следующем порядке: Н.И. Рысаков, И.И. Гриневицкий,
И.П. Емельянов и Т.М
. Михайлов. Группой руководила
С.Л. Перовская; она заняла позицию поодаль от метальщиков,
с той стороны, откуда должна была появиться карета.
Набережная Екатерининского канала — в самом центре Петербурга. Здесь было людно. Шли в обе стороны прохожие. Куда-то следовала морская часть. Мальчик-разносчик что-то переносил в корзине...
Карета с конвоем показалась примерно в 14.30.
Перовская подала сигнал платком. Когда карета поравнялась с
«номером 1-м» (Рысаковым), тот швырнул в нее бомбу. Раздался
сильный взрыв, попадали убитые люди и лошади, закричали и
застонали раненые, у мальчика была почти срезана голова. Карета накренилась на бок. Но из нее вышел царь,
несколько оглу-
шенный, однако не получивший ни единой царапины.
Рысаков побежал, но его настигли и вернули. Александр
нетвердой походкой подошел к нему, некоторое время смотрел на террориста, затем спросил: «Ты бросил бомбу?» — «Да,
я». — «Кто такой?» — «Мещанин Глазов». — «Хорош!»
К царю подскочил охранник: «Ваше величество, вы не ранены?» — «Я
нет... слава Богу, — ответил царь, — но вот...»
И он указал на бьющегося в конвульсиях мальчика. «Ещё слава ли Богу!» — зло произнес Рысаков.
Эта фраза, как и обстоятельства покушения вообще, должны
были побудить царя немедленно покинуть опасное место. Но
охрана растерялась, а Александр вовсе не был трусом; он счел
своим
долгом подойти к раненым казакам. Царь двинулся вдоль
решетки набережной. А навстречу ему шел Гриневицкий. Когда
Александр его увидел, то он понял все. Гриневицкий же обеими
руками поднял над головой свой сверток и с силой бросил его
между собой и царем. Прогремел еще более страшный взрыв.
Снова попадало много людей, снова
раздались крики раненых.
178
6. Террористическое течение
Когда дым рассеялся, все увидели царя. Он, весь в крови, сидел у
решетки набережной. Нижняя половина его тела была фактически раздроблена. Он произносил: «Холодно... холодно...» Примерно в таком же состоянии находился и Гриневицкий.
Все, кто мог, бросились помогать императору. Даже Емелья-
нов, сунув за пазуху свой «кулич», принял в
этом участие. Царя
хотели отнести в ближайший дом, но он не позволил: «Во дворец... Там умереть». Окровавленного, в изодранной одежде, с
почти отделенными от туловища ногами, его повезли в Зимний.
Там Александра уложили на его солдатскую койку, прикрыли старой военной шинелью, служившей ему халатом.
Около него, бессильные помочь,
стояли медики и члены семьи. В покоях дворца собирались министры, сановники, генералы. Они тихо переговаривались между собой. Настроение у
всех было тревожное и подавленное.
А на Дворцовой площади тем временем вырастала огромная толпа. Люди, затаив дыхание, ждали: что будет? И вдруг, в
15 часов 35 минут, императорский штандарт, развевавшийся
над Зимним, медленно пополз вниз. И громадная масса людей
издала общий стон!
Площадь застонала не напрасно. С гибелью Александра II
кончилась в России эпоха реформ, оборвалась дорога, по которой страна двигалась в направлении Европы. Покушение
передало козыри в руки реакционных сил; началось их наступление. М.Т. Лорис-Меликов подал в
отставку. Затем из правительства ушли или были удалены другие сторонники реформ. Высшие посты стали постепенно занимать явные консерваторы. Вскоре правительство возглавил один из самых
одиозных реакционеров граф Д.А. Толстой. Большое влияние
на власть приобрел другой столп российского консерватизма
К.П. Победоносцев. Политика государства год от года
становилась все более реакционной. Этот новый курс возглавил сын
и наследник погибшего монарха — Александр III.
Возмездие
После убийства Александра II на месте пре-
ступления были задержаны только два террориста — Н.И. Рысаков и И.И. Гриневицкий. Гриневицкий был
смертельно ранен, он большей частью находился без сознания,
179
В. К. Коржавин
а когда приходил в себя, то на все вопросы отвечал одно и то
же: «Не знаю». Прожил он всего около восьми часов. Рысаков
в течение дня стойко держался. Но затем моральное давление
и обещание смягчить участь сломили его волю: он стал давать
показания. Полиция уже «сидела на хвосте» у многих народо
вольцев; сведения, полученные от Рысакова, облегчили ее задачу. Аресты посыпались один за другим. Были задержаны, в
частности, С.Л. Перовская и Н.И. Кибальчич.
Находившийся в тюрьме А.И. Желябов, узнав, что произошло 1 марта, подал на следующий день заявление прокурору, где говорилось: «...если Рысакова намерены казнить, было
бы вопиющею несправедливостью сохранять жизнь мне, многократно покушавшемуся на жизнь Александра II... Я требую
приобщения себя к делу 1 марта и, если нужно, сделаю уличающие меня разоблачения». Такой поступок многих в «Народной воле» озадачил, но С.Л. Перовская пояснила: «Иначе
нельзя было. Процесс против одного Рысакова вышел бы слиш-
бледным». И Желябов, и Перовская исходили из того, что
ком
Рысаков никого не назовет, но тот, как только что сказано,
сдался следствию. Через несколько дней сама Перовская убедилась, что процесс вовсе не будет «против одного Рысакова».
Всего по «делу 1 марта» было привлечено шесть человек:
Н.И. Рысаков, А.И. Желябов,
С.Л. Перовская, Н.И. Кибальчич,
Т.М. Михайлов и Г.М. Гельфман (хозяйка конспиративной квартиры и участница терактов). Следствие велось энергично. Суд
состоялся 26—29 марта. Все обвиняемые, кроме Рысакова, на
следствии и суде держались мужественно, отстаивали свою правоту, обличали царский режим. Всех приговорили к повешению.
(Г.М. Гельфман
казнь была отсрочена ввиду того, что она ждала
ребенка. А затем повешение было заменено ей бессрочной каторгой. Однако 1 февраля 1882 года она умерла в тюрьме.)
3 апреля 1881 года Желябов, Перовская, Кибальчич, Тимофей Михайлов и Рысаков были казнены. Смерть они приняли так же мужественно. В последний момент, уже на эшафоте,
они попрощались друг с другом, причем четверо самых верных и стойких простили несчастного Рысакова.
-
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]