Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международные отношения (парадигмы, теории, социология). Учебное пособие для вузов
.pdf
Часть 3. Основные темы и концепты МО
261
Историческая социология: евроцентризм глобальных СМИ.
Историческая социология обращает внимание на евроцентристский код,
которым руководствуются глобальные СМИ. Любое информационное
сообщение, любая аналитическая статья, даже любое рекламное сообщение в современных СМИ, независимо от страны, строится по принципу
иерархических слоев
– модернизация=цивилизация=прогресс=Запад=техническое и со-
циальное развитие=эффективность=Первый мир;
– отставание=варварство=коррупция=неэффективность=догоняю
щее развитие=Второй мир;
– дикость=архаика=безнадежная отсталость=потребность в гумани-
тарной помощи=Третий мир.
С этой принципиальной позиции описывают цивилизационную
структуру мира западные СМИ. Тем самым в обществе непрерывно воспроизводится сублиминальный расизм, имеющий широкий спектр оттенков как либеральных, так и реалистских.
В либеральной версии СМИ действуют с клише: не-западные общества нуждаются в патерналистской поддержке и опеки (иногда в гуманитарной интервенции) со стороны Запада, т. к. «совершенные» общества
должны помогать «несовершенным» и в этом состоит их цивилизаторская миссия. Нужна ли такая опека тем обществам, которые отнесены к
«недоразвитым», такой вопрос в СМИ практически никогда не ставится.
Реалистская версия медиакратического расизма состоит в клише «угрозы нашествия варваров». В XIX веке это клише выражалось в формуле
«желтой угрозы». В XXI веке в США особенно после событий 9 /11 получил широкое распространение тезис «об исламской угрозе», «исламском
фундаментализме» или, в форме эвфемизма, о «международном терроризме». При этом сущность угрозы объясняется как отсутствие должного
(западного) уровня развития демократии, институтов гражданского общества и культуры прав человека.
Представители исторической социологии в МО демонстрируют, что
практически все без исключения западные СМИ оперируют именно с
такой бессознательной (или сознательной) парадигмой, которая служит
для базовым них лекалом при описании любых событий международной
жизни. Тем самым СМИ являются активным институтом, утверждающим в западном обществе топику сублиминального расизма.
Те случаи, когда в СМИ включается клише покаяние за «колониальное прошлое» Запада или за империализм, речь идет лишь о внутреннем
споре либеральных евроцентрических универсалистов с теоретиками
реа лизма, для которых колониализм был необходимой и оправданной
262
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
стадией в политическом развитии человечества и поэтому не нуждается в
извинениях: благодаря колонизации незападные общества получили
возможность развиваться ускоренными темпами, копируя западные ценности, институции, технологии и практики. Маргинальная коммунистическая и антиглобалисткая (крайне левая) пресса также не является исключением, поскольку ее анализ строится на убежденности в универсальности капитализма и на историческом превосходстве буржуазного
Модерна над любыми формами Премодерна.
Переходя к незападным СМИ, теоретики исторической социологии
фиксируют там преобладание точно таких же базовых установок. Космополитический сегмент медиакратии в таких обществах, глобальные
СМИ и планетарные интерактивные сети естественным образом вовлечены в парадигмальную сферу глобалисткого (транснациоанлистского /
неолиберального) дискурса, поэтому здесь транслируется либеральный
патернализм, «гуманитаризм» и «прогрессизм». Но если западные либеральные СМИ строят свой анализ на формуле «им надо помочь в развитии», незападные СМИ утверждают «нам надо помочь в развитии». Таким образом универсализм западной культуры признается на обеих сторонах, что облегчает процесс глобализации, способствует размыванию
традиционных ценностных систем и культур, и напрямую содействуют
укреплению сублиминального расизма: быть прогрессивным, значит,
разделять западные ценности, в том числе привычки, установки, внешний вид, манеру говорить и держаться (распространение англофонии)
и т. д. В этом смысле «белые», считавшиеся в эпоху колониализма людьми первого сорта и вызывавшие волну подражания у небелых народов,
заменены на «цивилизованных», которым также стремятся подражать
многие в обществах Азии, Африки, Океании или Латинской Америки.
Но даже те СМИ в незападных обществах, которые настаивают на
сохранении национальной идентичности и критикуют евроцентризм и
глобализацию, выражают свои позиции в терминах нации и национализма, суверенитета и государственности, целиком заимствованных из теоретического арсенала западных теорий в МО. Тем самым антизападный
и антиимпериалистический сегмент в национальных СМИ косвенно
также признает иерархию цивилизаций и культур, соглашается с универсализмом западного языка, хотя и противопоставляет себя Западу.
Такое положение дел с медиакратией в планетарном масштабе связано с
историческим моментом. СМИ являются выражением буржуазного Модерна и представляют собой квинтэссенцию гегемонистского (в грамшистском
смысле) дискурса. В основе глобализации и модернизации лежит тот же
буржуазный код Модерна, а следовательно, роль СМИ в обществе и струк-
Часть 3. Основные темы и концепты МО
263
тура их базового дискурса неизбежно повторяет изначальный исторический
пэттерн. Сама структура СМИ, тот автореферентный message, о котором говорил Маклюэн в своей формуле, уже есть инструмент гегемонистского кодирования, конституирование капиталистического общества, признанного
универсальным явлением. Как только происходит отождествление Запада с
универсальным образцом социально-исторического и политэкономического развития, а западной системы ценностей (демократия, права человека,
индивидуализм, рынок и т. д.) с универсальной системой ценностей, мы гарантировано имеем сублиминальный расизм, воплощенный в районировании политической карты планеты в соответствии с критерием большей или
меньшей схожести с западными евро-американскими обществами или их
имитациями в иных частях света. И СМИ — традиционные, глобальные или
интерактивные — в равной мере становятся важнейшим (если не главным)
инструментом такого расизма.
Нормативизм: этические структуры и СМИ. Теоретики нормати-
визма в МО специально вопросами СМИ не занимаются, но деление этических структур на космополитическую и коммунитаристскую (К. Браун)
может служить полезным инструментом для анализа двух типов глобальной прессы, соответственно выражающих одну или другую позицию. Отталкиваясь от различных нормативов, посыл медийного дискурса будет с
необходимостью развиваться по различным траекториям.
Открыто и эксплицитно космополитические СМИ совпадают с глобальными либеральными и транснациональными сетями, в свою очередь,
являются глобальной сетью, выполняющей одну из важнейших функции в
общем процессе глобализации. Медийная глобализация, создание таких
транснациональных информационных сетей как BBC, CNN, молодежного канала MTV и т. д. идет в авангарде остальных процессов, и часто предшествует другим формам глобализации — экономическим, социальным,
политическим и т. д. Космополитические СМИ создают виртуальный
«единый мир», One World, который став вначале медийной реальностью,
постепенно проникает и в иные социальные слои.
Более сложно обстоит дело с коммунитаристскими СМИ. Нормативисты не делают разницы между коммунитаристскими этическими структурами уровня нации, т. е. в контексте западного или имитирующего запад
политико-социального конструкта, и различными социальными группами, выражающими незападные формы социальности или институты Премодерна (например, этнос, религия, кланы, династии, трибализм и т. д.).
Национальные СМИ, как показывают представители исторической
социо логии в МО, представляют собой разновидность евроцентристского
264
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
дискурса, и даже если делают акцент на национальных интересах, признают при их определении, расчете и обосновании общие методики западной
рационалистической науки, сведенные в широкой прессе к упрощенным
формулам. Таким образом, определенный (и весьма значительный) сегмент коммунитаристских СМИ также попадает в разряд трансляторов
универсалистского дискурса, только замкнутого в контексте национального сегмента единой (и универсальной) цивилизации.
Другой тип коммунитаристских СМИ представляет собой особый случай, когда эти средства, порожденные буржуазным Модерном, используются в интересах социальных групп, относящихся к Премодерну. Сюда относятся цивилизационные, религиозные, этнические и иные СМИ. Некоторые из них, например, арабская телекомпания Аль-Джазира, базирую щаяся
в Катаре или Аль-Арабийя, претендуют на исламский медийный универсализм, выходящий далеко за пределы национального Государства. Такое использование средств и техник Модерна в интересах социальных групп Премодерна представляет собой важный социологический феномен, приобретающий решающее значение в Теории многополярного мира. Сама
возможность направить инструмент глобализации против тех, кто его конституировал для самопродвижения своих ценностных систем и своих интересов, является одним из парадоксов Постмодерна, хотя прообразом такого
подхода может служить марксистская идея интернациональной пролетарской коммунистической прессы. Отличие здесь состоит в том, что у марксистов субъектом выступает мировой пролетариат, как конструкт Модерна,
хотя и революционный и оппозиционной доминирующему классу глобальной буржуазии, а в случае тех коммунистаристских СМИ, о которых здесь
идет речь, субъект относится к социальным категориям Премодерна (цивилизация, религия, этнос).
Конструктивизм: СМИ и конструирование реальности. Конструктивисты в МО не вносят ничего принципиально нового в исследование феномена медиакратии и как все остальные направления в постпозитивизме, указывают на необходимость деконструкции медийного дискурса, особенно в области международных отношений. Массмедиа
формируют общество, а конструктивисты уделяют социальному аспекту
международных отношений, процессам взаимодействия значительное
внимание. Контент-анализ прессы является одним из важных видов получения информации о структурах общества и происходящих в нем процессов для социологов. Социологи-постмодернисты (например, П. Бурдье)
полагают, что такого явления как «общественное мнение» не суще ствует, а
те, кто претендует на его выражение или изучение (то есть СМИ и сами
Часть 3. Основные темы и концепты МО
265
социологи) на самом деле его и формируют. Поэтому изучение медийного
дискурса есть форма изучения создания и закрепления социальных структур и модерирование, даже провоцирование важнейших социальных трендов, а не отражение чего-то существующего автономно в обществе.
Такой конструктивистский подход, будучи примененным к области
международных отношений и конкретно к анализу медийных текстов
(статей, анализов, инфомационных заметок, полемики, соцопросов, экспертных заключений и т. д.), посвященных процессам, протекающим
на планетарном уровне, позволяет сделать заключение о том, каким определенные социальные инстанции (прежде всего властные, но в широком смысле — включая экономическую, социальную и культурную элиту) хотят видеть образ человечества в его многообразии или, напротив,
унифицированности. Здесь снова на первый план выходит деконструкция формирования фигуры «Другого», концептуальное оформление различий и оппозиций, в соответствии с теми или иными правилами.
СМИ сообщают нам не о том, какие процессы и события развертываются в области международных отношений, считают конструктивисты. Они проецируют ожидания и страхи различных социальных слоев и
групп, чаще всего элитных. При этом оперирование образами учитывает
исторические и культурные пэттерны массовой психологии, а также
устоявшиеся «национальные мифы». Иными словами, поток информации есть непрерывный нескончаемый нарратив, состоящий из бесчисленных фрагментов, объединенных общими интерпретационными схемами. Квант информации (заметка, статья, комментарий реплика) в таком случае может быть рассмотрен как «социальная мифема»
(К. Леви-Стросс), которая может входить в состав различных повествований и подчас с разным знаком и в разных сочетаниях.
Конструктивисты извлекают из такого анализа практический вывод:
международные отношения, в конечном счете, являются такими, какими они описаны в тексте. А т. к. СМИ являются наиболее интенсивным,
динамичным, глубоко проникающим текстом, то изменив «порядок
речи» (Word Order) можно изменить «порядок мира» (World Order).
Часть 4. Раздел Россия
в международных
отношениях
4.1. Историческая перспектива
Отсутствие законченной картины. МО как дисциплина сложи-
лась в Западной Европе, и в первую очередь, в англосаксонских странах,
в ХХ веке. Эпоха наиболее интенсивного становления этой дисциплины
пришлась на тот период, когда в России укрепилась коммунистическая,
марксистско-ленинская идеология, отвергавшая немарксистские подходы в науке как «буржуазные», а, следовательно, «ненаучные». К МО было
такое же отношение, поэтому полноценное знакомство с этой дисциплиной началось лишь после конца СССР, а в советский период ее изучали только в закрытых учреждениях, предназначенных для тех, кто был
уполномочен вести идеологическую борьбу с Западом. Отсюда определенный вакуум в вопросе изучения России в поле международных отношений как в ХХ веке, так и в исторической перспективе. Тем более что
МО стала активно развиваться и в Европе только после Первой мировой
войны, когда в России укрепились большевики.
Развернутая картина участия России в международных отношениях
может быть получена на основании исторических материалов, но МО основана на парадигмальных подходах, последовательное применение которых к русской истории было осложнено идеологическими соображениями. Поэтому для восполнения этого пробела необходимо начать с
краткой и предельно схематичной модели, которая более детально может
быть развита в дальнейшем.
Этапы русской истории. В русской истории принято выделять
6 главных исторических эпох:
1) Киевский период (IX–XIII вв.);
2) эпоха монгольских завоеваний и доминации «Золотой Орды»
(XIII–XV вв.);
3) Московская Русь (XV–XVII вв.);
4) Санкт-Петербургская Россия (XVII–XX вв.);
5) СССР (1917–1991);
Часть 4. Раздел Россия в международных отношениях
267
6) РФ (1991 — настоящее время).
На протяжении каждой из этих эпох существовала особая форма русской государственности, и Россия пребывала в различных международных контекстах
1
.
Киевский период. Киевская эпоха была периодом государственного строительства, созданием властной, правовой и административной
системы русской державы. В этот период складывается институт русской
монархии (великокняжеская власть), происходит принятие Православия
в качестве государственной религии, устанавливаются первые правовые
акты (например, «Русская Правда»), в первом приближении устанавливаются границы и взаимоотношения с окружающими Государствами.
Русь становится субъектом международных отношений, вступает в область интенсивного контакта с соседними державами, определяет первые приоритеты.
К этому первому этапу русской государственности вполне может
быть применима модель происхождения Государства в оптике Т. Гоббса.
«Повесть временных лет» рассказывает:
«В год 6370 (862). Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали
сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у
них усобица, и стали воевать друг с другом (курсив наш — А. Д.). И сказали
себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву».
И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, — вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля
наша велика и обильна, а порядка в ней нет (курсив наш — А. Д.). Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родам, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, — на Белоозере, а третий, Трувор, — в Изборске»
2
Не столь важно, идет ли в данном случае речь об историческом мифе
или о достоверных событиях. В любом случае мы имеем дело с объяснительной схемой создания «русского Левиафана». Предоставленное самому себе автохтонное население впадает в «естественное состояние» (по
Т. Гоббсу), начинается «война всех против всех» и в результате происходит заключение «социального контракта», в ходе которого устанавливается форма политической власти (призвание Рюрика). С этого момента
«Князем» становится правящая элита в лице дома Рюриковичей и княжеской дружины.
1
Дугин А. Геополитика России. М.: Академический проект, 2012.
2
Повесть временных лет // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1. СПб., 1997.
.
268
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
Внешняя политика передается в ведение политической власти, которая вычисляет государственные интересы (приоритеты завоеваний, альянсов, торговых соглашений и т. д.).
Однако такой реализм имеет одно существенное ограничение. государственность Киевской Руси относится к эпохе Премодерна, к традиционному обществу, т. е. к «классическим интернациональным системам» (по определению Б. Бузана и Р. Литтла
1
). И она в определенной степени остается именно таковой на протяжении первых 4 периодов русской
истории. Это озна чает, что помимо рациональных факторов при определении внешней политики (калькуляция национальных интересов) здесь
активную роль играют мотивы религиозного, династического, цивилизационного характера. В Киевский период и вплоть до Московской Руси
включительно это не является исключительным свойством Руси, поскольку и остальные европейские и азиатские державы находятся приблизительно в том же историческом статусе. Однако это, тем не менее,
накладывает на реалистский подход к анализу поведения России в международных отношениях (единственно адекватный в этих условиях) определенные ограничения: рациональность поведения «русского Князя»
(в широком смысле властной инстанции, принимающей решение во
внешней политике) не должна абсолютизироваться, т. к. наряду с материальными факторами при принятии решений учитываются нематериальные — духовные, религиозные и т. д.
Ордынский период. Второй этап русской истории протекает в
контексте «Золотой Орды», т. к. после монгольских завоеваний Русь теряет свою независимость и становится сегментом иной государственности. Золотая Орда также является Государством Премодерна, но в отличие от Киевской Руси имеет статус Империи, где Великий хан (Император) правит над отдельными «великими князьями» (в том числе над
русским), а те, в свою очередь, над удельными князьями. До монгольских
завоеваний таким статусом для Киевской Руси обладала Византия, но
признание легитимности Византийского василевса (императора) не подразумевала для Руси прямой политической зависимости от него (подчинение было только в области религии, т. к. киевские митрополиты назначались из Константинополя Вселенским патриархом). В Золотой Орде
императорская власть ханов стала прямым политическим фактом и была
сопряжена с утратой реального суверенитета.
1
Buzan B., Little R. International Systems in World History: Remaking the Study of Interna-
tional Relations. Oxford: Oxford University Press, 2000.
Часть 4. Раздел Россия в международных отношениях
269
Политическая система Золотой Орды была основана на чингисхановском принципе веротерпимости, поэтому даже после обращения ордынских ханов в ислам, Православная Церковь никакого давления на себе не
испытала и как и прежде оставалась религиозной провинцией Византии,
продолжавшей посылать на Русь митрополитов. Ханская ставка в Сарае
лишь подтверждала митрополичий ярлык, легитимизируя его политически.
В монгольский период в целом внешняя политика определялась руководством «Золотой Орды» («ордынский Князь»), где решались вопросы государственных интересов, войны и мира. Но в некоторых случаях у
русских великих князей была определенная самостоятельность (отражение Александром Невским тевтонского войска, продолжение внутрикняжеских усобиц и распрей и т. д.).
Этот период русской истории с точки зрения МО важен для понимания
имперской структуры, в которой Русь оказалась впервые и которую она стала воспроизводить на следующих этапах
1
. Монгольская государственность
оказала на русскую политическую систему огромное влияние, без учета которого трудно корректно понять дальнейшие исторические периоды развертывания политической истории Руси и, в частности, ее внешнюю политику. Здесь Русь получает монгольский опыт. Здесь же окончательно укрепляется Москва как центр будущей русской государственности2.
Московская Русь. В Московскую эпоху русское Государство само
становится Империей, что окончательно закрепляется в помазании на
царство Ивана Четвертого. Еще в конце XV века Русская Церковь провозглашает автокефалию, а при Годунове на Руси устанавливается Патриаршество, что завершает символические моменты закрепления за Русью нового статуса. В условиях Премодерна эти символические жесты
имеют огромное значение и напрямую затрагивают сферу международных отношений. Отсюда такое высокое значение признания имперской
роли Руси со стороны соседних держав.
Для анализа этого процесса важны методы исторической социологии, интернациональных систем и модели Английской школы, делающие упор на социализации державы в «обществе Государств». После падения Золотой Орды и захвата Константинополя турками, Московское
царство выдвигается на роль нового имперского образования, которое
укрепляет свои позиции в контексте Европейских и азиатских державы.
После того, как Москва в XVII веке окончательно выигрывает у Польско-Литовского Королевства соревнование за статус регионального геге-
1
Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана. М.: Аграф, 1999.
2
Дугин А. Геополитика России.
270
Международные отношения (парадигмы, теории, социология)
мона, она напрямую вступает в зону конкуренции европейских стран и
оказывается вовлеченной в контекст евро пейской системы международных отношений, т. е. в контексте Вестфальской системы
1
.
Здесь следует учесть одно обстоятельство: европейская модель Вестфальской Европы исходит из того, что субъектами международных отношений признаются суверенные национальные Государства, как теоретические концептуальные конструкты утверждающегося Модерна. Европейские Государства мыслятся как рациональные национальные
структуры. И такая модель берется в международных отношениях в качестве нормативной. В терминах Бузана /Литтла это означает становление «Глобальной интернациональной системы»
2
. Особенностью такой
системы является нормативный статус нового актора: не Империи, где
религия и миссия имеют важное значение, а рационально сконструированного образования, определяющегося материальным могуществом, рациональным поведением, суверенитетом и строго просчитываемыми национальными интересами. Этот норматив начинает действовать в европейской политике с середины XVII века, постепенно набирая силу и
повышая свое значение в международных отношениях. Московская Русь
в тот период не является «современным национальным Государством»
(полноценным элементом Модерна, «Глобальной интернациональной
системы»), но продолжает оставаться православной Империей (то есть
элементом Премодерна, «Классической интернациональной системы»).
В европейском контексте Русь видится «национальным Государством»,
субъективно же Москва рассматривает себя как носительница исторической (православной, вселенской) миссии (что особенно ясно видно в случае патриарха Никона и его эсхатологических теорий). Так складывается
определенный зазор между тем, как европейские державы понимают русское Государство, и как оно само себя расценивает. Модерн в международных отношениях сталкивается с Премодерном.
Отсюда вытекают два очень важных момента, предопределяющих в
значительной степени и все последующие этапы внешней политики России в отношении европейских держав (вплоть до настоящего времени).
1. Хотя европейские державы рассматривают русское Государство как
нормативно «национальное» (суверенное, рациональное, «европейское»), они отдают себе отчет в его инаковости и в определенных случаях
относят его к разряду «переходных» (между «варварством» и «цивилизацией») или даже «варварских»; только сила и мощь Москвы сдерживают
1
Дугин А. Геополитика России.
2
Buzan B., Little R. International Systems in World History: Remaking the Study of Interna-
tional Relations.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]