Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

История психологии. Учебник для вузов

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
p`gbhŠhe nŠe)eqŠbemmni oqhunknchh
Одним из самых выдающихся отечественных фи­зиологов, оказавшим существенное влияние на развитие психологии, был А.А. Ухтомский (1875–1942). Он раз­работал одну из важнейших категорий как физиологи­ческой, так и психологической науки — понятие о до­минанте. Это понятие позволило трактовать поведение организма системно, в единстве его физиологических и психологических проявлений.
Он считал, что это господствующий очаг возбужде­ния, который, с одной стороны, накапливает импульсы, идущие в нервную систему, а с другой — одновременно подавляет активность других центров, которые как бы отдают свои энергии господствующему центру, т. е. до­минанте. Активно работающий организм, согласно Ух­томскому, как бы «тащит» энергию из среды, поэтому активность организма, а на уровне человека его труд, усиливают энергетический потенциал доминанты.
В психологическом плане доминанта является ни­чем иным, как мотивационным потенциалом поведения. Активное, устремленное к реальности, а не отрешенное от нее (созерцательное) поведение, так же как активное (а не реактивное) отношение организма к среде, высту­пают как два необходимых аспекта жизнедеятельности организма. Свои теоретические воззрения Ухтомский испытывал как в физиологической лаборатории, так и на производстве, изучая психофизиологию рабочих процессов. При этом он считал, что у высокоразвитых организмов за видимой «обездвиженностью» таится напряженная психическая работа. Эту концепцию Ух­томский назвал «оперативный покой» — в состоянии покоя организм удерживает неподвижность с целью детального распознавания среды и адекватной реакции на нее.
Для доминанты также характерна инертность, т. е. склонность поддерживаться и повторяться, когда внеш­няя среда изменилась и раздражители, некогда вызы­вавшие эту доминанту, более не действуют. Следы преж­ней жизнедеятельности могут существовать одновре­менно в виде множества потенциальных доминант. При недостаточной согласованности между собой они могут привести к конфликту реакций. В этом случае доминан-
491
та играет роль организатора и подкрепителя патологи­ческого процесса.
Механизмом доминанты Ухтомский объяснял ши­рокий спектр психических актов — внимание, предмет­ный характер мышления. Он считал, что истинно чело­веческая мотивация имеет социальную природу и наибо­лее ярко выражается в доминанте «на лицо другого». Это, согласно Ухтомскому, одна из самых труднодостижимых доминант, которую человек призван воспитывать в себе.
Идеи, развитые Ухтомским, связывают в единый узел психологию мотивации, познания, общения и лич­ности. Его концепция, явившаяся обобщением большо­го экспериментального материала, широко использует­ся в современной психологии, медицине и педагогики.
Если Павлов и Бехтерев в основном интересовались схемой формирования и подкрепления определенных форм поведения, то другой ученый, Н.А. Бернштейн (1896–1966), обратился к проблеме его регуляции и изу­чению механизмов построения движения. Тем самым были открыты подходы к современной его трактовке, новые области в нейрофизиологии и учении о психиче­ской регуляции движений живых существ.
Восприняв идею А.В. Гастева о создании особой на­уки о двигательной активности организма, Бернштейн стал творцом биомеханики в России. Бернштейн исходил из того, что следует сосредоточиться не на мышечном аппарате самом по себе, а на той нервной организации, которая им управляет с тем, чтобы объяснить с помощью точных экспериментальных и математических методов, как совершается тот процесс, который Гастев назвал «построением движений».
В исследованиях Бернштейна было показано, что представление о «рефлекторной дуге», согласно кото­рому мышцы автоматически исполняют команды, посы­лаемые нервными центрами, должно быть пересмотре­но. По ходу движения команды непрерывно корректи­руются. Это происходит благодаря тому, что между мышечными и нервными центрами существует цикли­ческая связь. Из центров заранее поступают на перифе­рию сигналы (Бернштейн назвал их сенсорными кор-
492
рекциями), которые опережают соответственно из-
ck`b` XI
p`gbhŠhe nŠe)eqŠbemmni oqhunknchh
меняющейся ситуации итоговый результат. Ученый изобрел и усовершенствовал ряд экспериментальных методов (кимоциклографию и циклограмметрию), по­зволивших под новым углом зрения изучить движения человека в процессе труда, в спорте, при музыкальной игре, при пользовании протезами и др.
Бернштейн доказал и выразил в строго математи­ческой форме то обстоятельство, что существуют раз­личные уровни построения движения (этих уровней он выделил пять). На каждом уровне имеются свои, говоря его языком, «афферентные синтезы». Это значит, что в нервных центрах как бы закодирована информация, которая заранее несет сведения о внешнем мире, в про­странстве которого предстоит произвести тот или иной класс движений. Бернштейн ввел термин «опережаю­щее отражение», благодаря которому организм способен предвосхищать, прогнозировать условия, в которых ему придется действовать в будущем, а не только хранить сведения о прошлом и отвечать на стимулы, влияющие на его нервные аппараты в данный момент. Организм сталкивается с миром, уже имея запас проектов возмож­ных движений. В создании этих проектов проявляется активность организма, способность к творчеству, к со­зиданию нового, к построению, как писал Бернштейн, образца «потребного результата». Тем самым вносилось принципиально новое понимание причин поведения живых существ. Важнейшей причиной выступило не прямое действие раздражителя на органы его воспри­ятия, а заготовка модели возможного будущего действия.
Свою модификацию науки о поведении предложил и К.Н. Корнилов (1879–1957), который стремился со­единить достижения объективной и экспериментальной психологии, сделав их методологической основой диа­лектический материализм.
Основным элементом психики Корнилов предложил считать реакцию, в которой объективное и субъективное нераздельно слиты. Реакция наблюдается и изменяется объективно, но за этим внешним движением скрыта дея­тельность сознания. В отличие от рефлекса, реакция, по мысли Корнилова, неразрывно связана со всей актив­ностью живого существа, являясь не отдельной состав-
493
ляющей поведения, но отражением его целостности и направленности на объекты внешнего мира. Именно таким образом данные, полученные при исследовании рефлексов, могут быть связаны с материалами, получен­ными при интроспекции.
Предложенный Корниловым путь развития отече­ственной психологии на основе марксистской методо­логии, так же как и рефлексология, были не единствен­ными, разрабатывавшимися в те годы. В этот период, до начала 1930-х гг., была предпринята попытка сформиро­вать школу, ориентированную на философию, дорево­люционные традиции изучения культуры и ее роли в развитии личности. Эта школа, созданная Г.Г. Шпетом (1879–1937), стала альтернативой как марксистской психологии, так и науке о поведении. Основные дости­жения этой школы были связаны с работой Государ­ственной академии художественных наук (ГАХН), вице­президентом и председателем философского отделения которой был Г.Г. Шпет.
Важнейшим достижением академии является осу­ществление того комплексного, межкультурного подхо­да, о котором писали многие отечественные ученые — Кавелин, Веселовский, Ковалевский, Ключевский, Грот и другие. Однако уникальность позиции ГАХН прояви­лась не только в том, что она наиболее полно выразила антропологизм и стремление к универсализму, харак­терные для отечественной науки, но и в том, что в осно­ву философских исследований бытия было положено изучение культуры, социального бытия, наиболее пол­ным и окончательным выражением которого является искусство.
В своих работах «Введение в этническую психоло­гию» (1927) и «Внутренняя форма слова» (1927) Шпет предложил свой подход к изучению психологии «соци­ального бытия», культуры, как образующей личности. Этот подход предполагал анализ социально-историче­ских причин, обусловливающих развитие психики че­ловека, в том числе его мышления и речь, его индивиду­альные и национальные психические особенности, а также исследование проблемы психологических основ
494
культуры, которая была особенно значима для Шпета.
ck`b` XI
p`gbhŠhe nŠe)eqŠbemmni oqhunknchh
Он считал, что изучение культуры человечества, его социального развития может строиться на основе ана­лиза языка. В принципе это был не новый подход, пред­ложенный еще Гумбольдтом, Потебней, Вундтом. Одна­ко Шпет вносит в него принципиально новые положения, рассматривая язык как один из важнейших методов изу­чения личности человека, его эмоций и социального окру­жения. В контексте такого исследования Шпет ввел по­нятия логической и поэтической внутренней формы, а также термин «внутренняя форма художественного про­изведения», доказывая, что именно внутренняя форма слова является тем главным механизмом, который лежит в основе присвоения и интериоризации культуры, т. е. в основе формирования сознания — как индивидуального, так и сознания народа. С точки зрения психологии внут­ренняя форма отражает также отношение, переживание человека при передаче словесного выражения и откры­вает интенцию субъекта, его намерение, его эмоциональ­ное состояние в момент образования слова и его переда­чи, причем это положение также относится как к инди­видуальной психологии, так и к этнической.
Будучи одним из основоположников отечественной этнопсихологии, Шпет подчеркивал, что продукты куль­туры (например, язык или мифы) не являются сами по себе психологическими продуктами. Психологическая составляющая появляется благодаря субъективной их интерпретации, таким образом «культурное является объективно, но существующее сознательное и бессо­знательное отношение к нему, переживание его значе­ния и является предметом психологии». Таким образом, Шпет совершенно по-новому подходит к роли эмоций, считая их одним из важнейших инструментов в процес­се присвоения культуры. При этом сами продукты куль­турного развития являются медиаторами в процессе социализации человека, регулируемого развитием ти­пичных для данного этноса переживаниями, которые и составляют главные элементы национального самосо­знания.
Он также одним из первых заговорил о проблеме самоидентификации, одной из основных в современной психологической науке, сопоставив процессы нацио-
495
нальной и индивидуальной идентификации. Шпет дока­зывал, что хотя национальная идентификация и не про­извольна, но определяется той культурой, в которой воспитывался человек, языком и традициями, которые для него являются родными и близкими, однако не эти объективные связи, но субъективные переживания опре деляют процесс отнесения себя к конкретному эт­носу. И потому при возникновении отвержения субъект может «переменить» свой народ, «войти в состав и дух другого народа», однако этот процесс требует длитель­ного и упорного труда и времени, т. к. в том случае, если происходит только внешнее усвоение нового языка, культуры или норм поведения, человек остается марги­налом. Для полной идентификации себя с новым этносом необходимо эмоциональное принятие тех объективных элементов, которые составляют содержание другого, нового национального самосознания. Эти идеи Шпета находят отражение в современных работах, рассматри­вающих этапы социализации людей, перехода из одной культуры, одного народа в другой.
Несмотря на то, что Шпет не успел осуществить мно­гие из своих научных замыслов, несомненно, что многие исследования и в психолингвистике, и в области этно­психологии испытывают сильнейшее влияние выдвину­тых им идей.
После закрытия ГАХН, начиная с 1930-х гг. школа Шпета, так же как и рефлексологическая психология Бехтерева, была уничтожена. Точно так же (хотя и не­сколько позднее) была пресечена и попытка построения педологии и психотехники, хотя они строились, в отли­чие от ГАХН, на марксистской платформе
Еще в 1920-е гг. перед психологией была поставлена задача воспитания нового человека. Начало 20-х годов связано с зарождением новой школы и новых трудовых коллективов, формированием новых методов обучения и в школе, и на производстве. В этой обстановке проис­ходит интенсивное развитие психологии и психотехни­ки, которые должны были помочь в решении встающих перед обществом проблем.
В течение первых двадцати лет советской психоло-
496
гии было проведено большое количество исследований,
ck`b` XI
p`gbhŠhe nŠe)eqŠbemmni oqhunknchh
развивались и совершенствовались научные теории. В это время были разработаны многие интересные ме­тоды исследования, поставлены новые проблемы и на­мечены пути их решения. Большое внимание в этот пе­риод уделялось как разработке новых, объективных методов (рефлексологические методы, генетический метод, инструментальный метод), так и методик, доступ­ных для массового применения и служивших целям пси­хологической диагностики.
В центре исследовательских интересов вновь воз­никавших научных направлений стояла проблема роли и взаимосвязи биологического и социального в развитии психики. Эта проблема являлась также основным пред­метом многочисленных дискуссий и обсуждений.
Традиционным является представление о том, то в 20–30-е годы в советской психологии и педологии су­ществовало два направления — социогенетическое и биогенетическое, которые по-разному подходили к воп­росу взаимодействия биологических и социальных фак­торов в развитии психики. Действительно, в литературе того времени часто можно встретить упоминание об этих двух школах и полемические статьи П.П. Блонского (1884–1941) и А.Б. Залкинда (1888–1936), считавшихся руководителями биогенетического и социогенетиче­ского направлений. Однако, разрабатывая проблему биологического и социального, ученые, прежде всего, пытались ответить на вопрос, что же является условием, а что источником, движущей силой этого развития. Не менее значимой была и проблема механизма развития.
Построение психологической теории на основе ма­териализма исключало возможность игнорирования биологических факторов в развитии психики. Социоге­нетическая теория отвечала социальному заказу обще­ства — в недолгий исторический срок преодолеть насле­дие капитализма и сформировать «нового человека». Главное, что объединяло большую группу ученых и прак­тических работников, которые относили себя к этому направлению, — это уверенность в возможности при целенаправленной и четкой организации среды добить­ся быстрых изменений в психике ребенка в нужном для общества направлении. Таким образом, разница между
497
представителями биогенетического и социогенетиче­ского направлений была не столько во взглядах на роль наследственности и среды, сколько в решении вопроса о том, насколько биологические механизмы, лежащие в основе психического развития, пластичны и гибки, т. е. насколько среда может на них воздействовать. Так как границы пластичности и гибкости нервной системы по­нимались по-разному, то наибольшие расхождения за­ключались в оценке методов обучения и воспитания, предлагаемыми психологами разных направлений.
Блонский исходил из того, что формирование пси­хики ребенка не автоматически связано с развитием вида, но логикой самого процесса этого развития, в ко­тором существует закономерная последовательность ступеней. На основании этого он создает свои периоди­зации психического развития, считая, что человеческая жизнь состоит из трех этапов — детства, размножения, угасания. Развитие личности он связывал с развитием конституции и темперамента ребенка, выделив несколь­ко этапов в этом процессе.
В последние годы жизни Блонский создает свои наи­более значимые психологические работы, посвященные развитию памяти и мышления. Он впервые открыл ге­нетические этапы развития памяти и мышления, показав их взаимосвязь, влияние друг на друга, а также проана­лизировав процесс появления и развития внутренней речи и ее связь с мышлением и подражанием. Блонский пришел к выводу о том, что генетические корни мышле­ния и речи общие — это практическая деятельность. Он также доказывал, что внешняя и внутренняя речь появ­ляются одновременно в раннем возрасте и связаны пер­воначально больше с памятью, чем с мышлением. Гово­ря о развитии внутренней речи, Блонский подчеркивал, что она возникает, как и внешняя, из слушания других и из внутреннего повторения речи других. Таким обра­зом, Блонский выдвигал теорию подражания как основу возникновения внутренней речи и доказывал, что мыш­ление, внешняя и внутренняя речь возникают одновре­менно, причем внешняя и внутренняя речь тесно связа-
498
ны с общением.
ck`b` XI
p`gbhŠhe nŠe)eqŠbemmni oqhunknchh
Если для Блонского главным было исследование ди­намики становления мышления и речи, то для Выгот­ского (1896–1934) наиболее важным представлялось изучить роль мышления и речи в изменении натуральной психики человека, появлении высших психических функ ций. Механизмом формирования ВПФ, специфи­ческих для человека высших психических функций, Л.С. Выготский, так же как и Сеченов и другие ученые, считал интериоризацию, прежде всего, интериоризацию знаков — искусственно созданных человечеством сти­мулов-средств, предназначенных для управления своим и чужим поведением.
В работе «Развитие высших психических функций» (1931) Выготский изложил схему формирования чело­веческой психики в процессе использования знаков как средств регуляции психической деятельности. Говоря о том, что существуют натуральные и высшие психиче­ские функции, Выготский приходил к выводу, что глав­ное различие между ними состоит в уровне произволь­ности. То есть в отличие от натуральных психических процессов, которые не поддаются регуляции со стороны человека, высшими психическими функциями люди мо­гут сознательно управлять. Эта регуляция связана с опо­средованным характером ВПФ, причем опосредуются они знаком или стимулом-средством, который создает дополнительную связь между воздействующим стиму­лом и реакцией человека (как поведенческой, так и мыс­лительной). В отличие от стимула-средства, который может быть изобретен самим ребенком, знаки не изоб­ретаются детьми, но приобретаются ими в общении со взрослыми. Таким образом, знак появляется вначале во внешнем плане, в плане общения, а затем переходит во внутренний план, план сознания.
В работе «Мышление и речь» Выготский доказывал, что мышление и речь имеют разные генетические корни. Мышление связано с орудийной деятельностью, а речь — с эмоциональным заражением посредством зву­кового сигнала. При этом, с точки зрения Выготского, слово является для мышления тем знаком, который пре­вращает наглядно-действенное мышление в высшую психическую функцию. Процесс развития мышления,
499
по Выготскому, выглядит следующим образом: наглядно­действенное мышление (натуральная стадия) — эгоцен­трическое мышление (стадия внешнего знака) — сло­весно-логическое мышление (стадия внутреннего знака).
Благодаря многочисленным исследованиям, прово­димым в то время, были заложены основы нового под­хода к пониманию роли деятельности в психическом развитии. Главное положение теории М.Я. Басова (1892–1931) — идея о том, что человек есть активный деятель в объективной, закономерно организованной среде. Он доказывал, что активность человека проявля­ется не только в приспособлении, но и в изменении сре­ды, а сама среда не аморфная масса, но определенным образом структурированная ситуация. Из этого поло­жения Басов делает важный вывод о том, что психиче­ское и физическое развитие — это два разных процесса, которые подчиняются разным законам. Развитие орга­низма определяется механизмом, биологически фикси­рованном в нем самом. Развитие человека как деятеля в среде, наоборот, впрямую зависит от окружающего со­циума и в зависимости от условий может идти по-раз­ному. Главный смысл этого развития состоит в том, что человек действенно проникает в среду и овладевает ею путем активного ее познания. Поэтому путь психиче­ского развития человека практически не ограничен. Однако т. к. психика не может развиваться вне какого-то организма, то, естественно, что развитие психики имеет биологические ограничения во времени (время жизни человека) и по содержанию (прежде всего, способности человека, а также его отклонения и дефекты).
Принципиальная новизна позиции Басова заключа­лась в том, что психическое развитие человека вводилось в социально-историческую систему координат, т. к. раз­витие человека как деятеля определялось не только сре­дой природной, но и культурно-исторической. Басов обосновывал идею о том, что деятельность опосредует взаимоотношения организма и среды, т. к. любая дея­тельность, и тем более деятельность профессиональная, несет в себе необходимые для ее выполнения знания. Это содержание деятельности Басов называл наукой.
500
С помощью представлений о науке как о факторе, орга-
ck`b` XI