Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История психологии. Учебник для вузов
.pdf
p`gbhŠhe nŠe)eqŠbemmni oqhunknchh
ные, составившие цвет российской психологической
науки и определившие почти на 30 лет пути ее развития.
Активное развитие психологии в стенах Московского и
Петербургского университетов происходило во многом
благодаря усилиям М.М. Троицкого (1835–1899) и
М.И. Владиславлева (1840–1890).
Придавая большое значение распространению психологических и философских знаний, повышению общего уровня психологической культуры в российском
обществе, Троицкий становится инициатором создания
Московского психологического общества при Московском университете. Общество было создано в 1885 г., и
Троицкий стал его первым председателем. Назвав это
общество не философским, а психологическим, Троицкий хотел подчеркнуть, что именно психология, главным
образом теория познания, должна стать основой общей
методологии всех общественных наук. В конце XIХ —
начале ХХ в. Психологическое общество являлось центром научной жизни Москвы, его роль особенно возросла с 1889 г., когда начал выходить журнал «Вопросы
философии и психологии», в деятельности которого Троицкий также принимал самое активное участие.
М.И. Владиславлев был профессором, а с 1887 г. и
ректором Петербургского университета. Благодаря ему
психология в этом учебном заведении стала одной из
ведущих дисциплин. Он не только переводил и популяризировал взгляды немецких психологов, прежде всего
Канта (как впоследствии и его ученик Введенский), но
и разрабатывал собственный курс опытной психологии,
центральное место в котором занимали проблемы воли
и нравственности.
Одной из самых интересных фигур в гуманитарной
науке этого периода является А.А. Потебня (1835–1891),
труды которого имели огромное значение для развития
психологии.
Основной темой его исследований было развитие
языка, но через слово он анализировал такие психологические проблемы, как становление сознания и самосознания, формирование образа окружающей действительности. Потебня был одним из первых отечественных
исследователей, который заговорил о необходимости
461
культурно-исторического подхода к психике человека.
Он писал, что психология, как и языкознание, есть наука
об истории душевных явлений в пределах жизни личной
или народной. При этом необходимо подчеркнуть, что
Потебня считал, что развитие индивидуальной психики
не может происходить изолированно от других людей,
от времени и от культуры, в которой живет человек.
Поэтому он старался найти закономерности влияния
культуры и народа на личность и, наоборот, личности на
культуру и народ, и проблема развития народности и
культуры занимала значительное место в его творчестве.
И в постановке вопроса, и по степени проработанности
этой проблемы он по праву может считаться одним из
первых ученых, заложивших такую характерную особенность отечественной науки как историко-генетическую ориентацию в анализе психического и этического
развития человека. Это качество позднее в полной мере
выразилось в теориях Бердяева, Франка, Шпета, Басова
и Выготского.
Потебня писал, что основной вопрос самопознания
«Что такое?» для современного человека сводится к вопросу историческому: «Как я, один из многих, стал таким?». При этом в осознании себя частью данного народа главную роль, с его точки зрения, играет язык, т. к.
говорить, считает он, значит связать свою мысль с мышлением своего племени или народа. То есть овладение
языком ведет к осознанию эстетических и нравственных
идеалов, поэтому связано с социализацией и инкультурацией личности, хотя и не тождественно этим процессам.
Идея опосредования (медиации) была одной из основных идей в теории Потебни, центром большинства
его построений. Он считал, что человек отличается от
животного тем, что обладает словом, т. е. орудием, которое он создал для совершенствования своей мысли, и
машиной, т. е. орудием, которое он создал для усовершенствования своих действий. Говоря о роли знаков,
опосредующих развитие психики, Потебня подчеркивал,
что мы познаем природу не непосредственно, как дикарь, поэтому извлекаем из нее науку, в то время как
462
дикарь извлекает из нее лишь фетиши или богов. То есть,
ck`b` XI
p`gbhŠhe nŠe)eqŠbemmni oqhunknchh
с его точки зрения, именно это применение орудий (знаков) делает человека человеком культурным, в отличие
от дикаря.
Овладение устной и письменной речью, которое
дает возможность человеку приобщиться к культуре народа, лежит в основе формирования национального самосознания и человека, и народа в целом. При этом такое
развитие идет извне внутрь, т. е. происходит интериоризация знаний, т. к. вначале ребенок должен проговаривать свои мысли вслух, а потом уже может мыслить
про себя. Из этого он делал вывод, что самосознание и
сознание являются продуктами языка, причем сознание
возникает раньше, чем самосознание. Таким образом,
и Сеченов, и Потебня практически одновременно пришли к идее о том, что психическое развитие культурного человека происходит путем присвоения внешних,
общественных знаний, языка, норм, традиций, идеалов,
которые хранятся в культуре данного народа и которые,
переходя во внутренний план, интериоризируясь, формируют образующие психики человека.
Анализируя развитие языка, Потебня рассматривал
роль слова в мифическом, прозаическом и поэтическом
мышлении, исследуя связи между словом, мифом, знаком и символом, т. е. основными медиаторами культуры.
Он выделял в слове два содержания — объективное, которое заключает один признак предмета, и субъективное, в котором может быть много признаков. При этом
первое является для нас знаком, символом, замещающим
второе. Объективное содержание является формой, в
которой сознанию представляется содержание мысли.
Поэтому если исключить субъективное содержание, то
в слове останется только звук, т. е. внешняя форма слова и его этимологическое значение, которое является
внутренней формой слова.
Так, Потебня вводит одно из важнейших своих понятий — понятие внутренней формы слова, которая показывает, как представляется человеку его собственная
мысль. Развивая это положение, он писал, что в слове
мы различаем его внешнюю форму — членораздельный
звук, его объективное значение и тот образ, в виде которого выражено значение и который является внутрен-
463
ней формой слова. При этом в основе перехода от символа к знаку, с его точки зрения, лежит изменение внутренней формы слова, т. е. переход от субъективного к
объективному и от образного к безобразному содержанию слова. Таким образом, поэтичность языка связана
с его символичностью и многозначностью, в то время
как проза связана с забвением внутренней формы слова.
Потебня считал, что с психологической точки зрения
слово имеет две функции. Первая из них состоит в том,
что с помощью слова человек освобождается от переживания, т. к. в звуке передает его другому человеку. То
есть не только искусство, но и речь, объективируя эмоции человека, способствует катарсису, очищению от
них. Вторая, не менее важная функция слова состоит в
том, что речь, как и искусство, является формой самопознания, т. к. дает возможность сначала самому творцу,
а затем и слушателям осознать свои мысли и чувства.
Исследуя процесс развития речи, Потебня выделяет
в нем две стороны — понимание речи другого и создание
собственной речи. И эти две стороны развиваются поразному. Развитие понимания идет путем интериоризации, в то время как формирование речи — это творческий процесс создания языка. В этом позиция Потебни
близка мыслям Бюлера, который также разрабатывал
эвристическую концепцию развития речи.
Сложность понимания речи в том, что в разговоре
мы не передаем какой-то определенный знак (значение),
но затрагиваем определенное звено в цепи чувственных
представлений и понятий. Поэтому при понимании речи
другого происходит как бы воссоздание аналогичных,
но не тех же самых, не тождественных понятий. Из этого вытекает мнение Потебни о том, что «понимание есть
одновременно и непонимание», т. к. абсолютно строй
представлений и образов разных людей не совпадает.
Чем точнее мы поймем, что именно мы хотим сказать,
какую информацию передать другому, тем более правильную форму найдем для своих мыслей и, таким образом, более адекватно воздействуем на сознание другого человека, который сможет воссоздать соответствующие нашим мыслям понятия. Поэтому слово помогает
464
понять не только другого, но и себя самого.
ck`b` XI
p`gbhŠhe nŠe)eqŠbemmni oqhunknchh
Потебня стимулировал появление ориентированной
на его идеи научной школы, поставившей задачу разработки проблем теории и психологии творчества и издававшей специальный журнал, посвященный этой проблематике.
* * *
Анализ рассмотренных концепций доказывает, что
в отечественной науке 1860–1880-х гг. были созданы
значительные психологические теории, в которых вырисовываются отдельные черты, характерные в дальнейшем для российской психологии.
Ученые в этот период предлагали несколько путей
построения российской психологии — и на основе естественных наук, и на основе философии, и на основе
лингвистики.
Практическая направленность, которая была свойственна в то время психологии, была вызвана необходимостью использования ее данных при проведении важнейших реформ российской действительности. Так,
судебная реформа поставила такую важную проблему,
как развитие нравственности и свободы воли.
Формирование самоуправления и проведение земской и крестьянской реформ подняли не менее значимый для российской науки вопрос о взаимоотношениях
народа, образованного слоя общества (интеллигенции)
и власти. Необходимость решения этого вопроса связывалась с попытками получить от психологии рецепты
по преодолению кризиса в проведении реформ на основе анализа структуры «русской души и русского характера».
Появление теорий Сеченова, Троицкого, Кавелина,
Владиславлева, Потебни и других ученых того времени
доказывает, что взаимосвязь с зарубежными теориями
обогащала отечественную психологию. Российские ученые отказались от голого копирования, репрезентации
полученных западными коллегами фактов и законов,
стремясь к творческой интерпретации их. Привнесение
идеи нравственного и эмоционального развития, положений о роли культуры и слова в становлении психики
в западноевропейскую схему дали возможность отече-
465
ственной психологии сформировать оригинальные научные концепции психического, примером которых
могут служить взгляды Сеченова, Кавелина и Потебни.
p=ƒ",2,е C“,.%л%г,, …= !3Kе›е uIu#uu "е*%"
Социальная ситуация, сложившаяся в обществе в
90-х годах XIХ в. привела к изменениям в идеологических и научных установках.
Если в 1860–1880-е гг. доминировали естественные
науки, то уже к 1890-м гг. общественное настроение
начинает заметно меняться. В то же время усиливался
интерес к искусству, которое на рубеже XIХ–ХХ вв.
достигло в России небывалого расцвета во всех областях — и в прозе, и в поэзии, и в живописи, и в театральном и балетном искусстве. Социальные и мировоззренческие изменения привели к тому, что в психологии
произошла перемена ориентации с психологии материалистической, ориентированной на естествознание, на
психологию идеалистическую, связанную преимущественно с философией и социологией. После господства
материализма и позитивизма и увлечения естественными науками начинается возрождение интереса к философии.
Кроме мировоззренческих, существуют и чисто научные причины произошедших изменений. С одной
стороны, развитие психологии показало невозможность
применения к ней естественно-научных методов в полном объеме, в особенности в исследовании явлений гипнотизма, бессознательных структур психики, которые
обнаружили слабость материалистической метафизики.
С другой стороны, успех философии Шопенгауэра и
Гартмана, нашедших себе в России многочисленных
поклонников, доказал недостаточность объяснительных
принципов позитивизма, особенно в плане раскрытия
специфики познавательных процессов. Это заставило
не только философов, но и естествоиспытателей, стремящихся к цельному мировоззрению, вновь обратиться
к философии.
Одной из центральных фигур в российской науке
466
XIХ в. по праву можно считать В.С. Соловьева (1853–
ck`b` XI
p`gbhŠhe nŠe)eqŠbemmni oqhunknchh
1900) не только по значительности того, что им сделано,
но и по тому огромному влиянию, которое он оказал на
виднейших ученых своего времени. Это влияние не ослабело и после смерти Соловьева и достаточно явно заметно не только в работах Бердяева, Булгакова, Лосского,
Лопатина, но и в художественных произведениях, например в поэзии символистов. Хотя Соловьев не оставил
законченной научной системы, а скорее только план системы, ряд не всегда друг с другом согласующихся эскизов или особых приемов для разрешения отдельных проблем, тем не менее именно его искания во многом и сделали проблему развития нравственности, формирования
личности человека, проблему воли центральными для
психологии того времени, причем в обсуждении этих
проблем принимали участие не только психологи и философы, но и педагоги, историки, юристы.
Свою философию, изложенную в основных трудах
Соловьева «Оправдание добра», «Духовные основы жизни» (1897), «Три разговора», он называл мистицизмом,
т. е. таким воззрением, которое признает недостаточность эмпиризма и рационализма, и, не отвергая их относительной истинности, требует пополнения их другими источниками знаний, имеющимися в цельном разуме.
Этот иной источник есть вера, свидетельствующая нам
о существовании трансцендентального мира, к которому не применимы признаки, заимствованные из мира
явлений. Он считал, что трансцендентальный мир или
всеединое целое или Бог имеет непосредственное отношение к человеку, который занимает среднее положение
между безусловным началом или всеединым целым и
преходящим миром явлений, не заключающим в себе
истины. В принципе из этого понимания места и роли
человека в теории Соловьева вытекает вся психологическая концепция Франка и Лосского, которые дополняют и развивают главные мысли ученого.
Человек наделен самосознанием, являясь высшим
звеном эволюции самой природы, и поэтому может осознать направление и цель этого развития. Осуществляя
в своей жизни эту высшую цель, человек стремится к
совершенству, которое заключается в восстановлении
и воссоединении Добра, Истины и Красоты. Соловьев
467
считал, что мертвая материя, пройдя через среду человеческую, одухотворяется, становится живой. При этом
прогресс человеческого духа совершается главным образом по одному пути — по пути личного нравственного
совершенствования, ради которого свободная воля
должна делать постоянные усилия.
Хотелось бы отметить, что это положение было
очень важным именно для российских ученых. В какойто степени идея В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере также является следствием этих мыслей Соловьева.
Он, как и Соловьев, выделял человека из среды живых
существ, считая, что с появлением человека, его разума
изменяется весь путь развития нашей планеты. Таким
образом, здесь через человека проходит вектор развития, совершенствования бытия. Однако в отличие от
Соловьева, который пальму первенства отдавал нравственному развитию и самосовершенствованию, Вернадский говорит в первую очередь о разуме, знаниях
человека, которые и создают ноосферу, изменяющую
нашу жизнь, преобразующую нашу планету, т. е. здесь
человек не столько творец нравственности, сколько творец науки.
Соловьев также неоднократно апеллирует к значимости и авторитету науки, говоря о том, что наука доказывает органичное единство природы и рассматривает
ее как единство развивающееся. Однако, с его точки
зрения, понять сущность этого единства до конца наука
не может, постичь суть такой целостности, по убеждению Соловьева, могут только философия и поэзия, на
которых и сосредоточивается его внимание.
Соловьев первым осознал новые приоритеты и в
философии, и в психологии и разработал новый подход
к исследованию человека, его души и его предназначения на Земле, подход, который стал господствующим в
конце XIХ — начале ХХ в. в России.
Одним из наиболее близких друзей и соратников
Соловьева был Л. М. Лопатин (1855–1920). В 90-х годах
он привлек Соловьева к работе в журнале «Вопросы философии и психологии», соредактором которого он являлся с 1894 г., а также к деятельности Московского
468
психологического общества. После смерти Н.Я. Грота
ck`b` XI
p`gbhŠhe nŠe)eqŠbemmni oqhunknchh
в1899 г. Лопатин становится председателем Психологического общества, направляя его работу до его закрытия
в 1918 г.
Отстаивая центральное место психологии в системе
других наук, он видел ее как методологию всех наук о
человеке. Определяя ее предмет, он доказывал, что психология должна быть наукой о законах и процессах душевной жизни. Свои психологические взгляды Лопатин
основывал как на философских концепциях В. Соловьева, к которому был близок не только в жизни, но и в
творчестве, так и на теориях Спинозы и Лейбница.
Не отрицая большого значения эксперимента и физиологии для психологии, Лопатин все же считал ее по
преимуществу философской, а не естественной наукой,
причем главное связующее звено между психологией и
философией видел в теории познания. В своем «Курсе
психологии» (1903) он писал, что всякая теория познания
(философская) вырастает на психологическом фундаменте, и наоборот, психологическое исследование мышления соединяется или переходит в философскую теорию познания.
Одно из центральных мест в психологической системе Лопатина занимала воля. Он считал, что объективация явлений внутреннего мира, так же как осознание
реальности внешнего мира, происходит при помощи
воли. С его точки зрения, стремление к чему-то происходит от нас, от наших желаний, в то время как остановка, препятствие в реализации наших стремлений происходит от внешнего мира, она невольна. Поэтому, сознавая свое стремление, мы сознаем и препятствие,
мешающее его реализации, они оба реальны для нас и,
таким образом, происходит осознание субъектом реальности внешнего мира. Так, реальность мира сознается
нами через реальность нашей воли, и следовательно,
внешний мир сознается нами как система свободных от
нас сил, которые на нас воздействуют.
Последователем Соловьева считал себя и Н.О. Лосский (1870–1965), хотя в его теории интуитивизма концепция Соловьева претерпела значительные трансформации. В своей теории интуитивизма он доказывал, что
знание является переживанием, сравнимым с другими
469
переживаниями. В своей книге «Обоснование интуитивизма» (1906) он утверждал, что переживание является
не внешним по отношении к знанию, но внутренним,
оно имманентно самому объекту знания, а потому отражает его сущность прямо и непосредственно. Знания об
объектах всегда переживаются как данность и относятся к внешнему миру, т. е. к не-Я, считал Лосский, поэтому они являются знаниями именно о внешнем мире, а
не о себе. Рассуждения о свободе воли Лосский связывал
со своей теорией идеал-реализма. Обосновывая эту теорию, Лосский писал, что в ней делается попытка соединить две противоположные позиции — и к абсолютному,
идеальному, и к реальному, связанному с практической
жизнью.
Со многими положениями концепции идеал-реализма Лосского был согласен профессор Московского
университета С.Л. Франк (1877–1950), также продолжавший в философии и психологии развивать идеи,
заложенные В.С. Соловьевым. Особое интерес для него
представляли исследования духовной активности человека, в которых он доказывал, что психология должна
оставаться прежде всего наукой о душе, а не о психических процессах. Наиболее значительными работами
явились сочинения Франка «Предмет знания» (1915),
«Душа человека» (1917), «Духовные основы общества»
(1922).
Франк считал, что необходимо обратиться к традиционному предмету психологии, вернув понятие души
взамен понятия душевных явлений, которые, с его точки
зрения, не имеют самостоятельного значения и потому
не могут быть предметом науки. Он доказывал, что психология должна давать человеку понимание цельности
своей личности и смысла своей жизни, а это может дать
только наука о душе.
Доказывая необходимость и возможность исследовать душу, Франк ссылался на опыт интуитивизма, говоря о том, что при помощи озарения, интуиции мы можем мгновенно познать состояние своей души, ее глубину и целостность, при этом в единый миг мы можем
познать всю душу в единстве ее связи с прошлым и бу-
470
дущим. При этом под душой он понимает «общую родо-
ck`b` XI
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]