История мировой литературы. Древний Ближний Восток. Учебное пособие

Инанна не покладая рук ухаживала за деревом хулуппу, намерева­ясь сделать из него для себя великолепный царский престол и не менее великолепное ложе (особые священные предметы, атрибуты культа Инанны). «Пять лет прошло, десять лет прошло» [216], дерево подрос­ло, но, когда Инанна захотела срубить его, оказалось, что это невоз­можно: в корнях дерева поселилась «змея, заклятий не ведающая» (не поддающаяся заклинаниям), в ветвях свила себе гнездо гигантская птица Анзуд, в стволе устроила себе жилище Лилит – злой демон в прекрасном женском облике (именно здесь впервые встречается имя Лилит, которая в апокрифических древнееврейских сказаниях станет первой женой Адама, как и он, сотворенной из праха земного, но по­кинувшей Эдем и вступившей в брак с Сатаной; в более поздней ев­рейской демонологии Лилит – злой дух, который вредит женщинам во время родов).

Инанна страшно огорчена («Дева белозубая, сердце беззаботное. // Светлая Инанна, как горько она плачет!» [216]) и жалуется своему бра­ту Уту, который «на рассвете, когда небосвод озарился, // Когда на рас­свете зашумели птицы, // ...из опочивальни вышел» [216], вновь рас­сказывая историю начала мира и историю деревца, на которое она по­тратила столько сил. Однако Уту оказался совершенно равнодушным к жалобам своей сестры («Брат ее, герой Уту, на эти слова ее не ото­звался» [217]). Тогда Инанна взывает к «Гильгамешу могучему» (вновь следует гигантский повтор, хотя и с некоторыми вариациями, – рассказ о случившемся в «предвечные дни»). Гильгамеш решает помочь боги­не. Облачившись в тяжелые доспехи, взяв в руки боевой топор, он от­правляется к дереву хулуппу. Ему удается убить «змею, что заклятий не ведает» (еще один вариант змееборческого, или драконоборческого,

ских сказаний так называемого героического века, представление о ко­тором свойственно практически всем культурам – как восточным, так

. Особое «эпическое время» «героического века» всегда выдвинуто за начало собственно истории (время ахейцев в гомеров­ских поэмах, время протоиндийцев в индийских поэмах «Махабхара­та» и «Рамаяна») и представляет собой мифологизированную историю, где реальное переплетается с фантастическим. Кроме того, в центре сказаний эпического «героического века» – судьба отдельной лично­сти, ищущей славы, поэта практически не волнует судьба общины или государства. Отличительные черты стиля поэм героического века, кро­ме обилия сказочных, фантастических элементов, безмерной гипербо­лизации в изображении мощи героя, – обилие условных формул и по­вторяющихся мест, схематичность персонажей, обилие прямой речи, чересчур подробное описание деталей (все это присуще и «героиче­скому веку» романских, германских и славянских народов, относяще­муся к эпохе раннего Средневековья).

Столь же часто используется эпифора – частный случай рифмы в ее простейшем варианте, когда в конце строки повторяется одно и то же слово (в целом рифма не свойственна как шумерской, так и практи­чески всем древнейшим литературам, включая древнееврейскую, гре­ческую, римскую). Пример эпифоры в гимне Энлилю:

См.: Falkenstein, A. Sumerische religiöse Texte. 1. Drei «Hymnen» auf Urninurta von Isin; От начала начал... С. 115–117.