Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История мировой литературы. Древний Ближний Восток. Учебное пособие
.pdf
Хурритская литература в хеттской адаптации
Хурриты – один из древнейших народов Ближнего Востока, со второй половины 3-го тыс. до н.э. составлявший основную часть населения Северной Месопотамии. Как и шумерский язык, хурритский
до сих пор не соотнесен ни с одной языковой группой, поэтому так затруднено его изучение. Во 2-м тыс. до н.э. на хурритском языке говорили в Центральной Анатолии, Северной Месопотамии, Сирии и Ханаане. Хурриты фигурируют в древнейших текстах Библии как хориим
(ед. число – хори) – хореи (в русском Синодальном переводе – хорреи).
Так, старейшины хорреев упоминаются в Книге Бытия (Быт 36:29–
30), а Книга Второзакония сообщает, что «на Сеире жили прежде хорреи; но сыны Исавовы прогнали их и истребили их от лица своего
и поселились вместо них» (Втор 2:12). В Ханаане хурритское населе-
ние было сосредоточено преимущественно в центральной его части.
Археологические находки подтверждают, что хурритским центром был
Шхем (Сихем) и что хивийцы, упоминаемые в Библии как жители
Шхема, и хурриты – один и тот же народ. Существует также предположение, что древние обитатели Йевуса (Иевуса), на месте которого при
царе Давиде строится Иерусалим, йевусеи, также принадлежали к хурритам (так, имя йевусейского царя Аравены, или Орнана, в русской
традиции именуемого Орна, родственно хурритскому слову эверна,
означавшему «владыка», «господин»; см. 2 Цар 24:18).
Самым известным хурритским государством было царство Митанни, вознишее в XVI в. до н.э. и простиравшееся от озера Ван на севере
до реки Евфрат на юге и города Халеба на западе. При этом название
столицы Митанни – Вашуккани, а также имена многих хурритских
правителей и сановников являются индоиранскими по происхождению
и свидетельствуют о контактах хурритов с индоиранцами. Однако в середине XIV в. до н.э. хетты покорили Митанни и превратили его в вассальное государство, служившее буфером против ассирийцев. На рубеже X–IX вв. до н.э. на северо-востоке Анатолии возникает государство
Урарту, столица которого – Тушпа находилась недалеко от озера Ван.
Известно, что население Урарту говорило на языке, близком хурритскому. Наибольшего расцвета царство Урарту достигло в середине
VIII в. до н.э., когда в годы правления Сардура II или Сардура III оно
контролировало территорию, простиравшуюся от Южного Закавказья
до Евфрата и Халеба. Вторжение в начале VI в. до н.э. скифов, мидийцев, а затем армян привело к падению Урарту и постепенному исчезновению хурритов с исторической арены.
Подлинным временем расцвета хурритской государственности
и куль туры стали XV–XIV вв. до н.э. Известно, что цари Митанни
371
в XV в. до н.э. на протяжении трех поколений заключали династические союзы с египетскими фараонами, выдавая за них замуж своих дочерей. Но еще ранее хурриты вступили в тесные контакты с аккадцами
и испытали влияние их мифологии. Они первыми перевели на свой
язык крупнейшее произведение аккадской клинописной литературы –
«Эпос о Гильгамеше», и благодаря хурритам с этим сюжетом познакомились хетты (любопытно, что хетто-хурритская версия – не просто
перевод, но и переработка, в которой на первый план выдвинуты события, происходившие в Северной Сирии). Хурритские певцы усовершенствовали аккадскую систему записи музыки: в 70-е гг. XX в. была
расшифрована табличка с записью текста и музыки хурритской обрядовой песни, связанной с ритуалом плодородия (табличка была найдена в древнем Угарите, который был не только ханаанейско-финикийским городом-государством, но и крупным международным портом).
Особенно интересен метрический рисунок этой песни: в ней определенным образом чередуются пяти-, семи- и девятисложные строки.
Это очень напоминает сложную строфику греческой эолийской мели-
1
ки
. В.В. Иванов убежден, что более древняя хурритская литературномузыкальная традиция оказала через посредство хеттов, а затем ахейцев (микенцев) влияние на формирование эллинской лирической поэзии: «Эта древневосточная традиция непосредственно повлияла на
греческую музыку и поэзию. Воздействие могло происходить как в самом Угарите, где среди других кварталов был и микенский греческий,
так и благодаря длительному многовековому общению микенских греков-ахейцев (государства Аххиявы среднехеттских и новохеттских
исторических сочинений) с хеттами, бывшими проводниками той же
традиции»
2
.
Оригинальные хурритские тексты все еще недоступны исследователям в силу трудностей понимания хурритской иероглифики. Изучение
хурритского языка продвигается очень медленно, но в последнее время
ученые интенсивно работают над этим. Зато очень хорошо изучена
хеттская клинопись, благодаря чему нам известна определенная часть
богатой хурритской литературы, но, к сожалению, лишь часть – то, что
было переведено на хеттский язык. Как отмечает В.В. Иванов, «окончательное представление о хурритской литературе сложится лишь тог-
1
Эолия – область в восточной части Греции, где впервые складывается лирическая
поэзия, которая именовалась меликой (от мелос – «напев»). Мелика подразделялась на
сольную и хоровую и исполнялась с музыкальным сопровождением (поэт одновременно
должен был быть музыкантом), а в случае с хоровой меликой текст требовал не только
пения, но и особых танцевальных движений хора.
2
Иванов, В.В. Хеттская и хурритская литературы / В.В. Иванов // История всемир-
ной литературы: в 9 т. М., 1983. Т. 1. С. 118.
372
да, когда интенсивно ведущиеся в последние годы исследования разных диалектов хурритского языка позволят читать и понимать подлин-
1
ники, с которых сделаны хеттские переводы»
.
Среди переведенных на хеттский язык произведений особенно интересна мифологическая поэма (точнее, цикл мифологических сказаний о боге Кумарби, условно именуемый «О царствовании
2
на небесах»
), рассказывающая о смене четырех поколений богов. Она
обнаруживает удивительные параллели с греческой мифологией, с такой же сменой богов в поэме Гесиода «Теогония» (VIII в. до н.э.). Исследования показали, что хурритская поэма в свою очередь опирается
на шумерские и аккадские сказания о сотворении мира (прежде всего
на вавилонскую поэму «Энума элиш»): даже имена богов двух первых
поколений восходят к аккадским, а в конечном счете – к шумерским.
Первым верховным богом в хетто-хурритской поэме назван Алалу
(шумерский Энлиль, аккадский Эллиль):
Прежде, в минувшие годы,
Был Алалу на небе царем.
Алалу сидел на престоле,
И даже бог Ану могучий,
Что прочих богов превосходит,
Склоняясь у ног его низко,
Стоял перед ним, словно кравчий,
И чашу держал для питья.
(Здесь и далее перевод В. Иванова)
3
Девять веков, согласно поэме, царствовал над миром Алалу, а на десятый век с ним стал сражаться бог Ану (шумерский Ан, аккадский
Ану). Свергнутый с престола, Алалу бежал в «нижний мир» (в тексте –
в «Темную Землю»; аналогично этому в греческой мифологии верховный бог древнейшего, доолимпийского поколения богов-титанов –
Океан тоже был божеством «нижнего мира»). Любопытно, что постоянный эпитет титанов у Гесиода – «боги минувшего» – представляет
собой дословный перевод хеттского и хурритского выражения «прошлые боги». Итак, Ану победил Алалу:
1
Иванов, В.В. Хеттская и хурритская литературы. С. 119.
2
См.: Keilschrifturkunden aus Boghazköi, XXXIII. № 1, 20; Güterbock, H.G. Kumarbi.
Mythen vom churritischen Kronos / H.G. Güterbock. Zürich; N.Y., 1946; Merrigi, P. I miti di
Kumarbi, il Kronos currico / P. Merrigi // Atheneum. Nuova Serie. Vol. XXXI. Pavia, 1953. На
русский язык фрагменты поэмы под названием «Из цикла [“О царствовании на небесах”]»
были переведены В.В. Ивановым (см.: Поэзия и проза Древнего Востока. С. 246–247).
3
Поэзия и проза Древнего Востока. С. 246. Далее хетто-хурритские и хеттские тексты, кроме особо оговоренных случаев, цитируются по данному изданию с указанием
страницы в квадратных скобках после цитаты.
373
Алалу бежал от него
В далекую Темную Землю.
Он вниз убежал от него –
В далекую Темную Землю.
И Ану сидел на престоле.
Сидел на престоле он, Ану,
И даже Кумарби могучий,
Склоняясь у ног его низко,
Стоял перед ним, словно стольник,
Еду ему он подавал. [246]
Ану – бог второго поколения, по сути идентичный аккадскому Ану,
родствен также по своему имени и по своему значению греческому
богу Урану – богу неба. И так же, как в греческой мифологии Уран был
оскоплен и свергнут своим сыном Кроном, бога Ану на десятый век
его правления свергает Кумарби. Совпадает даже средство оскопления
Ану и Урана – резак. Согласно другой версии, Кумарби откусывает гениталии Ану, лишая его мужской силы и тем самым власти над миром.
Сходен и эпизод с проглатыванием: только Крон проглатывает своих
детей, а Кумарби – «мужскую силу» бога-соперника:
Он, Ану, бежал от Кумарби,
Как птица, взлетая на небо.
Кумарби, его настигая,
Схватил его за ноги крепко,
Вниз с неба он Ану стащил,
И он укусил его в ногу,
Откусил его силу мужскую,
И стала, как бронза, литьем
Она у Кумарби во чреве.
Когда проглотил он, Кумарби,
Всю силу мужскую врага,
Он радостно захохотал. [246–247]
В результате Кумарби оказывается беременным следующим поколением богов (практически дословная параллель содержится в египет-
1
ской мифологической сказке о Горе и Сете
). Ану говорит радующему-
ся победе Кумарби:
1
Хурритская культура была тесно связана с египетской и не только испытала ее влияние, но и сама повлияла на египетские мифологические представления и ри туалы. В
надписях времен Аменхотепа III (рубеж XV–XIV вв. до н.э.) упоминается хурритская
богиня-воительница, восседающая на лошади, – Иштар Шаушка (полагают, что этот образ лег в основу греческой легенды об амазонках). Именно в этот период активно заключаются браки египетских фараонов с дочерьми хурритских царей государства Митанни.
374
Ты радуешься, проглотив
Всю силу мужскую мою.
Но радуешься ты напрасно.
Я тяжесть в тебе оставляю:
Во-первых, теперь ты чреват
Отважнейшим богом Грозы.
Чреват ты теперь, во-вторых,
Рекою безудержной – Тигром
И, в-третьих, теперь ты чреват
Отважнейшим богом Тасмису.
Родятся три бога могучих,
Как тяжесть, в тебе их оставлю.
Теперь ты беременен ими.
Тебе остается разбиться:
Ударься теперь головою
О горы, о скалы, о камни! [247]
Таким образом, боги должны появиться из головы Кумарби – аналогично тому, как Афина появляется из головы Зевса в греческой мифологии или как семя Гора исходит в виде сияния из головы Сета
в египетском мифе. Четвертое поколение хурритских богов возглавил
Тешуб – Бог Грозы, родственный по своим функциям громовержцу
Зевсу в греческой мифологии. Как Зевс низвергает Крона, так Тешуб
низвергает Кумарби (и вновь повторяется мотив оскопления с помощью резака). Далее включается мотив сражения между поколениями богов, представленный в разных мифологиях (сражение Апсу и Тиамат с молодыми богами в вавилонском эпосе, сражение титанов
и олимпийцев в греческой мифологии).
Дальнейшая часть хетто-хурритской поэмы – повествование о сражении Тешуба с чудовищем Улликумми – очень напоминает греческий
миф о борьбе Зевса и Тифона и представляет собой относительно са-
1
мостоятельное эпическое сказание – «Песнь об Улликумми»
. Из хеттских поэтических переводов цикла сказаний о боге Кумарби «Песнь
об Улликумми» сохранилась лучше всего. В.В. Иванов отмечает, что «в
основную канву повествования о смене поколений хурритских богов
на небесах вплетены в качестве персонажей и вавилонские боги» и что,
«в свою очередь, хеттский переводчик поэмы, несомненно, обладавший поэтическим даром, использовал в переводе некоторые собствен-
1
Основные издания см.: Güterbock, H.G. The Song of Ullikummi / H.G. Güterbock //
Journal of Cuneiform Studies. Vol. V. 1951. № 4; Vol. VI. 1952. № 1; Friedrich, J. Hethitisches
Keilschrift-Lesebuch. Teil I. Lesestücke / J. Friedrich. Heidelberg, 1960. На русский язык
«Песнь об Улликумми» впервые переведена В. В. Ивановым (см.: Поэзия и проза Древнего Востока. С. 224–245).
375
но хеттские древние мифологические формулы и названия»1. Исследователь указывает, что хеттский текст «написан стихом разных размеров, основанным на чередовании более длинных строк (с четырьмя
и более ударениями) и более коротких строк и с вкраплением небольших отрезков, связанных грамматической (главным образом, глаголь-
2
ной) рифмой»
.
Кумарби, желая отомстить Тешубу и другим богам, задумывает породить соперника богу Грозы. Он долго размышляет, как это осуществить («Кумарби в душу свою мудрость вбирает, // Как драгоценный
камень, мудрость на нее надевает» [234]), и наконец воплощает
в жизнь свой план: порождает сына с гигантской скалой – каменного
младенца:
Когда Кумарби в душу свою мудрость вобрал,
С трона своего он быстро взлетел.
Взял он в руку жезл,
А ноги обул
В буйные ветры, как в сапоги.
Из города Уркиса он отправился в путь
И к Холодному Озеру он прилетел.
А в Холодном Озере том
Большая лежала Скала –
Три версты в длину, полторы в ширину,
То, что было внизу, в полверсты,
У Кумарби подпрыгнуло сердце.
Со Скалой сочетался Кумарби,
И оставил он семя в Скале.
Сочетался пять раз со Скалою,
Десять раз со скалой сочетался... [234]
Когда рождается сын, Кумарби решает дать ему имя «поласковее» [235], что в устах древнего поэта звучит, вероятно, иронически,
ибо имя сына – Улликумми – означает «тот, кто рожден для разрушения
Куммии» (Куммия – город Тешуба; буквально – «священный город»).
Как отмечает В.В. Иванов, в недавно исследованных фрагментах хурритского начала «Песни об Улликумми» подтверждается хурритская
этимология имени героя: Ku-um-mi-ni-im ul-lu-li-iš («Куммию да поразит он»)
3
. В поэме появляется также чисто хеттское прозвище Улликумми – Кункунуцци («каменный убийца»). Пока же Кумарби определяет сыну имя и судьбу:
1
Иванов, В.В. Хеттская литература. С. 230.
2
Иванов, В.В. Комментарии / В.В. Иванов // Поэзия и проза Древнего Востока. С. 685.
3
См.: Иванов, В.В. Хеттская и хурритская литературы. С. 120.
376
Он из чрева родного, как меч, при рождении прыгнул,
Пусть идет он. Его назову Улликумми.
Пусть на небо идет он и станет царем.
Славный город Куммия Улликумми растопчет,
Улликумми ведь бога Грозы поразит,
Как мякину развеет, наступит пятою,
И раздавит его он, как муравья!
Позвоночник Тасмису, как тростник, он сломает!
Всех богов распугает на небе, как птиц,
Как пустые горшки, разобьет их! [235]
Разговаривая со своей душой (часто встречающийся в хурритской
и хеттской литературах прием передачи размышлений героя, напоминающий внутренний монолог в современной литературе; подобный
прием использован и в египетской «Беседе Разочарованного со своей
душой»), Кумарби решает, как на время спрятать Уликумми, пока он не
подрастет, от Тешуба и других богов младшего поколения. Он поручает Импалури, советнику и помощнику бога мирового океана (соответствующему титану Океану у греков), призвать к нему богов Ирсирров
(богов того же поколения, к которому принадлежит и Кумарби). Они
должны спрятать Улликумми в Темной Земле – подземном мире, находящемся вне пределов Земли и Неба. Ирсирры выполняют повеление
Кумарби и кладут каменного младенца на плечо Упеллури, бога-титана, поддерживающего Землю и Небо (возможно, Упеллури является
прототипом греческого Атласа, или Атланта, поддерживавшего небесный свод). «Каменный убийца» прирастает к плечу Упеллури и каждый день вырастает на целый сажень:
Положили Ирсирры на правом плече Упеллури
ребенка, как меч.
Кункунуцци, он рос,
И могучие боги растили его.
Каждый день вырастал он на сажень,
Вырастал он за месяц на четверть версты.
Но тот камень, что в голову брошен ему был,
Одевал ему очи. [237]
Последние строки означают, что «Каменный убийца» был слеп
и голова у него также была каменной. Согласно замечанию В.В. Иванова, «то, что Улликумми ничего не видит, здесь связывается с тем,
что и его не должно видеть (по известной закономерности мифологического и всякого первобытного, в том числе и детского, мышления)»
1
Иванов, В.В. Комментарии. С. 685.
1
.
377
Уже на пятнадцатый день Улликумми вырос настолько, что возвы-
шался над морем гигантским каменным столпом:
На пятнадцатый день
Вырос Камень высоко.
Словно меч, на коленях он в море стоял.
Из воды поднимался он, Камень,
В вышину был огромен,
Море было как пояс на платье его.
Он, как молот, вздымался, тот Камень,
Храмов он достигал и покоев богов в небесах. [237]
Первым из богов обнаружил каменное чудовище бог Солнца, смотрящий на все с высоты: «Солнца бог начал так со своею душой говорить: // “Что за бог это в море растет не по дням, по часам? // Телом
он не похож на богов”» [238]. Спустившись вниз, бог Солнца положил
руку на чело Улликумми и понял, что тот из камня. Бог Солнца сообщает об этом остальным богам. Те страшно обеспокоены быстрым ростом Улликумми и пытаются что-то предпринять, чтобы обезопасить
его. Особенно предвидит несчастья, связанные с «Каменным убийцей», Тешуб – бог Грозы. Впав в отчаянье, он полагает, что победа над
Улликумми невозможна:
...И увидел ужасного он Кункунуцци,
И от гнева лицо его все исказилось.
И тогда бог Грозы сел на землю,
Потекли его слезы тогда, словно реки.
Весь в слезах, бог Грозы тогда слово сказал:
«Кто же выстоит в битве с чудовищем этим,
Кто же сможет сражаться?
Кого же чудовище не устрашит?» [240]
Иштар, сестра Тешуба, взяв лютню и бубен, отправляется на берег
моря и пытается своим страстным и нежным пением пробудить какиенибудь чувства в Улликумми, но все ее усилия тщетны: каменное чудовище остается слепым и глухим:
И пела Иштар перед ним
На гальке, на острых камнях побережья.
И встала из моря Большая Волна.
Большая Волна обратилась к Иштар:
«Перед кем ты поешь, о Иштар?
Перед кем ты свой рот наполняешь [звучанием сладким]?
Человек этот глух,
Ничего он не слышит.
378
Человек этот слеп,
Ничего он не видит.
Милосердия нет у него!»
Уходи, о Иштар,
Брата ты находи поскорее,
Пока воином страшным не стал этот Камень,
Пока череп его не разросся еще!»
Как услышала это Иштар,
Сразу петь перестала
И отбросила лютню и бубен,
Украшенья с себя сорвала золотые,
Плача в голос, ушла она прочь. [240]
Боги готовятся к сражению с Улликумми. Тешуб запрягает в боевую колесницу двух своих священных быков – Серри и Теллу, вызывает на помощь грозы: «Грозы вызвал на помощь такие, // Что за верст
девяносто скалу разбивают...» [241]. Тешубу помогают его брат Тасмису и его главный воин – бог Аштаби. Бог Грозы и вместе с ним семьдесят других богов мчатся к берегу моря и видят, что Улликумми вырос
в двести раз. В первом сражении они не могут с ним сладить, а тот,
одержав победу, вырастает до чудовищных размеров:
...И Аштаби низвергнут был в море
И с ним семьдесят вместе богов.
[...] Кункунуцци потряс небеса,
Небесами, как платьем порожним, встряхнул он.
Кункунуцци все рос,
Если прежде на две тысячи верст возвышался он в море,
То теперь Кункунуцци стоял на земле.
Он был поднят, как меч, Кункунуцци,
Достигал он покоев и храмов богов,
Высотою он был в девять тысяч верст,
Шириною же был в девять тысяч верст. [241–242]
Стоя в воротах Кумии, Улликумми закрывает храм Хебат, супруги
Тешуба, «так, что весть о богах до Хебат не доходит, // Так, что мужа
не может увидеть Хебат» [242]. Хебат в тревоге посылает свою помощницу Такити найти Тешуба, но та вернулась ни с чем. Через Тасмису бог Грозы передает жене повеление покинуть Куммию, как покинули ее остальные боги. Чтобы одолеть Улликумми, Тешуб и Тасмису
отправляются за советом к Эа, тождественному аккадскому Эйе и шумерскому Энки. Они прилетают во дворец Эа к Апсу и рассказывают
ему о страшной опасности, которую представляет из себя «Каменный
убийца». Желая помочь богам, Эа, единственный, кто может видеть
из своего подводного мира основание Неба и Земли – плечо Упеллури,
379
на котором стоит Улликумми, отправляется к Упеллури и выясняет, что
тот даже и не подозревает, кто стоит на его правом плече. Упеллури
говорит:
Когда Небо с Землею построили боги на мне,
Я не знал ничего.
И когда Небеса от Земли отделили они резаком,
Я ведь этого тоже не знал.
Вот что-то мешает на правом плече мне теперь,
Но не знаю я, что там за бог. [244–245]
Тогда Эа поворачивает Упеллури правым плечом к остальным богам, и все видят стоящего там Кункунуцци. Эа дает совет «богам минувшего»: открыть древние склады, достать из них «пилу минувших
давнишних лет» и этой пилой (или резаком), которой отделены были
некогда Небо и Земля, отпилить Улликумми от его подножья – плеча
Упеллури. Тогда «Каменный убийца» потеряет свою силу (сходный мотив – в греческом мифе об Антее). Боги так и поступают и побеждают
Улликумми (четвертая, последняя, таблица, в которой рассказывается
о последней битве бога Грозы и Улликумми, не сохранилась). Интересно, что поздняя греческая традиция относит битву Зевса с Тифоном
к той же горе в Северной Сирии, что и в «Песне об Улликумми», –
горе Цапану, или Цафон (на горе Цафон обитают боги и в угаритском
мифологическом эпосе, испытавшем влияние хурритского).
Итак, особенно значительны переклички и параллели хетто-хурритского эпоса о Кумарби, Тешубе и Улликумми с аккадским, а также
с греческим, что подтверждает влияние хурритской мифологической
и литературной традиции на греческую. Как полагают специалистыстиховеды, возможно, что и гексаметр (гекзаметр) – знаменитый размер гомеровских поэм – сложился не без влияния хетто-хурритской
поэзии. В.В. Иванов отмечает, что «даже традиционный образ Гомера
как слепца-рапсода хорошо согласуется с обычаями Древней Месопо-
1
тамии, где певцы и музыканты часто бывали слепыми»
. Исследователь подчеркивает, что открытие хетто-хурритской литературы, как
и других литератур Древнего Ближнего Востока, новым светом высвечивает истоки европейской литературной традиции: «Хеттские и хурритские поэмы, как и недавно открытые следы значительного воздействия египетской и семитской культуры на греческую, начиная с периода, предшествовавшего микенскому, заставляют рассматривать
греческий эпос не только как новую главу истории литературы, но и
как продолжение всей предшествующей древневосточной. Когда говорят об отличии древнегреческого типа культуры (времени расцвета
1
Иванов, В.В. Хеттская и хурритская литературы. С. 121.
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]