Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История мировой литературы. Древний Ближний Восток. Учебное пособие
.pdf
Большую роль в переводе и толковании угаритских поэм сыграл
выдающийся российский (ленинградский) востоковед Илья Шолеймович Шифман (1930–1990), после смерти которого вышли книги «Угаритский эпос» (1993) и «О Балу. Угаритское поэтическое повествование» (1999). Универсальность знаний И.Ш. Шифмана, изучение
не только угаритских, но и ханаанейских, ивритских (ветхозаветных),
арамейских памятников позволили ему прийти к важным обобщениям
по поводу закономерностей развития как угаритских религиозно-мифологических представлений и угаритской литературы, так и мифологии и литературы всех народов, говоривших на западносемитских
(точнее, северозападносемитских) языках. Именно Шифман высказал
гипотезу о том, что, подобно тому, как в угаритских храмах записывались и хранились сакральные тексты, так это происходило и в других
городах Ханаана (в частности, в Берите) и что «в этом же ряду – мифологическая и историческая традиция Иерусалимского Храма Йахве,
1
нашедшая отражение в Библии»
.
Исследования угаритских текстов подтвердили, что угаритский
язык близок аморрейскому, т.е. является родственным собственно финикийскому, но в то же время отличается от него. К тому же (как уже
отмечалось) о финикийцах как таковых (в греческом смысле слова)
можно говорить только с конца 2-го тыс. до н.э., когда Угарита уже
не было. Ученые убеждены, что именно угаритские тексты позволяют
составить наиболее адекватное представление о ханаанейской мифологии и литературе, послужившей общим источником для различных
племенных групп Ханаана. Угаритские тексты сохранились в силу
того, что угаритяне писали на глине, а папирусы, на которых писали
финикийцы, не сохранялись в климате финикийских городов. Однако
именно сопоставление угаритских сказаний с финикийскими надписями, с уцелевшими греческими переводами и пересказами финикийских сюжетов, а также привлечение данных Библии позволяют более
точно реконструировать и более поздние, чем культура и словесность
Угарита, ханаанейские религиозно-мифологические представления
и сюжеты.
Специфика ханаанейской мифологии
С точки зрения культуры Ханаан был типичной страной синкретизма: на культы местных богов легко накладывались заимствованные –
аккадские, египетские, позднее греческие (в свою очередь финикийцы
1
Шифман, И.Ш. О Карату: Введение / И.Ш. Шифман // Угаритский эпос / сост., пер.
с угарит. и коммент. И.Ш. Шифмана. М., 1993. С. 11.
401
влияли на греков, передавая им отголоски месопотамской традиции).
У ханаанеян, несмотря на их очень большую языковую близость и постоянные культурные контакты, не сложилась единая система мифологических представлений, не выработался общий пантеон. Наряду с общими существовали местные культы, которые иногда выдвигались
на первый план; в отдельных городах-государствах складывались свои
мифологические циклы, типологически сходные сказания. Общим
было то, что центральное место в религии ханаанеян занимали календарные мифы и культы богов плодородия. С этим было связано и особое распространение сексуальных, сладострастно-вакхических культов. Обожествление чувственности, сексуальности было проекцией
обожествления плодоносных сил природы. Священные оргии, радения
исступленных людей, в порыве неистовства доводивших себя до самооскопления, культовая проституция (кедешот – «священные» – так назывались жрицы сладострастных культов) – все это должно было,
по представлениям древних, магически воздействовать на созревание
нив, размножение скота, плодородие женского чрева.
Имена ханаанейских богов часто табуировались и в конечном счете
утрачивались, заменяясь эпитетами и прозвищами: Балу (позднее –
Баал, родственный аккадскому Белу), что означает «хозяин», «владелец», «обладатель» (самый резкий смысловой контраст в сравнении
с Тем, Кто нарек Себя Сущим – Существующим, а не владеющим –
в библейском тексте); Мильком, Мильк – общий корень со значением
«царь»; Адон – «господин» и т.д. Такой апеллятив часто сочетался
с конкретным эпитетом: Алиййану-Балу (Силач Балу). Кроме верховного бога Баала (Ваала), баалами назывались многочисленные божки –
обладатели долин, рощ, полей. Имена многих богов были связаны с небесными телами, явлениями природы или конкретными предметами:
Йариху (Йарих) – «луна», Йамму (Йам) – «море», Рашапу (Рашап, Решеф) – «пламя».
В ханаанейской мифологии представлены распространенные сюжеты о смене поколений богов и их борьбе за власть. На самом раннем
этапе верховным богом, вероятно, считался Илу (позднее – Ил, Эл).
Само это имя, означающее «вышний», стало пониматься как «бог» (ср.
древнейшее именование Единого Бога в Библии – Эль). Супругой Илу
была Асирату, или Асират (в позднейшем произношении – Ашера), богиня плодородия, праматерь богов. Она часто именовалась также Илату («Богиня»), что подчеркивало ее роль как первородной матери. Вероятно, Асирату как праматерь ассоциировалась с морской стихией,
поэтому к ее имени прибавлялся эпитет «Морская». В качестве богини
моря Асирату покровительствовала рыбакам. Как супруга Илу почиталась также богиня Рахмайу («Дева»), покровительница охоты.
402
В Угарите в списках богов Илу предшествовал таинственный «Илу
отцовский» (как предполагают, свергнутый отец первого); позднее
в других местах отец Илу именовался Баал-шамем – «Владыка неба».
От Илу власть переходит к богам младшего поколения. Главным
из них считался Балу (Баал) – бог грозы и бури, бог плодородия, дождя
и росы, оплодотворяющих землю (по функциям он родственен аккадскому Ададу, греческому Зевсу, индийскому Индре). Балу – именование, указывающее на его главную роль хозяина мира; подлинное
же имя этого бога, упоминающееся в угаритских текстах, – Хадду
(позднее – Ѓаддад, Адад), что еще раз указывает на его родство с аккадским Ададом. Как Адад изображался «скачущим на грозах и бурях», так и Хадду-Балу – «скачущим на облаке», «шествующим в громах и молниях». Гром воспринимался как голос Балу, а молния – как
его оружие, нередко изображавшееся как извивающееся копье. Балу
часто также именовался Быком и представал в виде быка (бык – распространенное на всем Ближнем Востоке и в Средиземноморье воплощение мужской плодоносной силы и мощи). На одной из стел, найденных в Угарите, Балу изображен в виде воина, увенчанного шлемом
с бычьими рогами; из-под шлема на его грудь и спину падают длинные
волосы, завитые на концах; в правой руке он держит палицу, в левой –
извивающееся копье. При этом он стоит над морем и горами, что еще
раз подчеркивает его «вышнее» положение. Местом обитания Балу
считалась гора Цапану (Цафон) высотой 1770 метров над уровнем
моря, находившаяся недалеко от Угарита. Эта гора считалась «крышей
мира» и обожествлялась угаритянами.
Балу считался сыном Дагану (Дагона) – подателя пищи, покровителя плодородия и пропитания. Культ Дагану был особенно распространен среди аморейцев, а в некоторых аморейских государствах, как указывает Ю.Б. Циркин, он считался верховным богом
1
. Этот культ был
воспринят филистимлянами, в XII в. до н.э. поселившимися на побережье Ханаана (например, в библейской Книге Судей Дагон фигурирует как филистимский бог; именно храм Дагона обрушивает на себя и
своих врагов израильский судья и герой Самсон). В Угарите рядом находились храмы Дагона и Балу, но почитался в первую очередь Балу.
Именно с Алиййану-Балу (Силачом Балу), или Баалом Могучим, связан важнейший угаритский мифологический цикл, воздействовавший
также на мифологические представления всех ханаанеян (или представлявший наиболее раннюю запись общих северозападносемитских представлений о Балу-Баале). В честь Баала слагались многочисленные торжественные гимны, образность которых типологически сходна с метафорикой и стилистикой наиболее архаичных библейских Псалмов:
1
См.: Циркин, Ю.Б. Мифы Финикии и Угарита. С. 50.
403
Когда звенит священный глас Ваала,
Когда раздаются раскаты Ваалова грома,
Земля сотрясается, горы трепещут,
Пляшут холмы и скалы.
Враги его прячутся за склонами гор
Или в дремучих лесах,
От востока до запада в диком смятенье
Они бегут от лица его.
Скажите, враги Ваала,
Почему вы ныне в таком страхе?
Потому, что глаза его зорки,
Его руки могучи.
Каждый, кто будет спорить с Ваалом,
Будет сражен его мощью.
Падут сильные и высокие кедры
Перед порывом гнева его.
(Перевод А. Меня)
1
Главной помощницей в борьбе Балу (Баала) с его врагами была его
сестра и супруга Анату (Анат), имя которой, как предполагают исследователи, означает «источник» или «источники», ибо, вероятно, вначале Анату почиталась как богиня источников, дарующих плодородие.
Эту функцию Анату подтверждает миф, рассказывающий о том, как
Анату поглощает плоть и кровь убитого Балу. Ю.Б. Циркин отмечает:
«Такой дикий, как скажет наш современник, поступок выражает
стремление Анату приобщиться к своему возлюбленному, слиться
с ним. С точки зрения природного объяснения мифа, перед нами олицетворение поглощения дождя (Балу) земным источником (Анату). Непосредственно после этого рассказывается об обходе Анату различных
источников. Данный текст сохранился очень плохо, и мы не знаем,
с какой целью богиня совершала этот обход. Но ученые подчеркивают
связь между мистическим поглощением телесной сути Балу и обходом
источников, что, как они полагают, подтверждает характер Анату как
богини источников и, следовательно, произведение ее имени от слова
“источник” (в единственном или множественном числе)»
2
.
Анату – богиня плодородия, земной любви, воплощение женской
красоты, но одновременно она кровожадная богиня войны, «моющая
1
Цит. по: Мень, А.В. История религии: В поисках Пути, Истины и Жизни: в 7 т. /
А.В. Мень. М., 1991–1992. Т. 2. Магизм и Единобожие. С. 242–243. Перевод А. Меня выполнен по английскому переводу Т. Гастера (Th. Gaster).
2
Циркин, Ю.Б. Мифы Финикии и Угарита. С.277.
404
руки в потоках крови врагов». Соединение покровительства плодородию, рождению и любви со стремлением к раздорам и воинственности, с покровительством охоте, с особой мстительностью свойственно
многим богиням Ближнего Востока и Средиземноморья (шумерская
Инанна, аккадская Иштар, ханаанейская Астарта, греческая Артемида,
первоначально также связанная с плодородием, греческая Афродита).
Однако в этом ряду Анату выделяется чрезвычайной воинственностью
и мстительностью, так что, согласно угаритскому мифу, ее опасается
даже ее собственный отец – Илу. Анату изображалась в виде коровы
или птицы (орлицы). Кровожадные птицы (орлы и коршуны) считались священными птицами Анату. Богиня изображалась также в виде
обнаженной женщины, стоящей на льве, часто с копьем или кинжалом
в поднятой правой руке. Угаритяне почитали Анату как мать, супругу
и деву одновременно (Дева Анату – постоянное именование богини).
Первородным сыном Балу и Анату был Амурру, которого считали своим прародителем амореи.
Именно Анату была главной помощницей Балу в борьбе с его врагами. Так, она угрозами заставила своего отца Илу вернуть власть над
миром Балу. Она же уничтожила Муту (Мота) – бога смерти и подземного мира, убившего Балу, и способствовала воскресению супруга
и восстановлению плодородия – пролитию оплодотворящего дождя
(Балу) после засухи. Таким образом, культ угаритского Балу (ханаанейского Баала) представлял собой разновидность культа умирающего
и воскресающего бога, столь широко представленного в разных культурах Ближнего Востока и Средиземноморья.
Муту, владыка подземного мира, обитал, согласно представлениям
угаритян, в городе Хамрай (предположительно – «место проливания
слез» или «место крушения»), расположенном в ущелье, которое являлось входом в преисподнюю (это вызывает ассоциации с ущельем,
представляющем собою спуск в ад в «Божественной комедии» Данте).
Добраться до этого города, расположенного на краю земли, можно
было лишь преодолев горы Таргузиза и Таррумаги. Муту представлялся угаритянам исполином, одна губа которого достает до неба, другая – до земли. Он поглощает все, что находится вблизи него, поэтому
вестники Балу или других богов не должны приближаться к нему, а передавать повеления на расстоянии. Муту воплощал всеобъемлющий
ужас смерти, которой подвластны все и вся, в том числе и боги. В руках Муту – скипетр бесплодия и вдовства; с ним ассоциировалась
не только смерть, но также иссушающий зной и засуха, ведущие к гибели всего живого. Муту становится причиной гибели Балу, временно
одолевая Силача. Однако Анату уничтожает Муту, Балу воскресает
и спасает мир, разверзая небо и давая благодатный дождь. Само же
405
уничтожение Муту, бесконечно повторяющееся, символизирует процесс обработки злаков и получения зерна.
Еще одним соперником Балу был бог моря и водной стихии Йамму
(Йам), с которым сражалась также и Анату. Угаритяне именовали его
также «Судией речным», подразумевая под рекой некую изначальную
реку, которая обтекает все мироздание (подобно греческому Океану)
и у истоков которой обитает Илу. Йамму – любимец Илу, однако
он представлялся угаритянам как воплощение разрушительной стихии,
самого хаоса, нуждающегося в укрощении и упорядочении со стороны
главной оплодотворяющей силы – Балу. Йамму вызывал не столько
уважение, сколько страх. Угаритяне приносили ему жертвы, но в списках богов он занимал одно из низших мест.
В Угарите соперником Баала был также бог пустыни Астару (Аштар, Астар), противостоящий цивилизации как таковой. Он был одним
из самых древних общесемитских богов. Известно, что еще
в 3-м тыс. до н.э. культ Астару существовал в Эбле. Впоследствии его
стали почитать как бога плодородия – как мужскую ипостась Астарты
(олицетворением его также считалась планета Венера). Аштара особо
почитали арамеи и южные арабы. «Возможно, что у них, – отмечает
Ю.Б. Циркин, – он считался солнечным богом. У южных арабов имелся бог Аштаршамайн, т.е. “Аштар небесный”. В Северной Аравии
он был даже верховным богом. Но надо подчеркнуть, что поклонники
этого бога жили преимущественно в пустыне или недалеко от нее,
а некоторые из них были кочевниками, что объясняет неприятие Астару угаритянами»
1
. В Угарите Астару, как и Йамму, не пользовался популярностью и воспринимался как разрушительный бог, претендовавший на власть над миром, но оказавшийся недостойным ее.
У Балу были не только враги, но и помощники. Одним из них являлся Котару-ва-Хасису (Кусар-и-Хасис), имя которого буквально означает «Пригожий-и-Мудрый». Котару-ва-Хасису почитался как искусный бог-ремесленник (он был угаритским аналогом шумерского Энки
и аккадского Эйи; по своим функциям он типологически сходен с греческим Гефестом; египтяне отождествляли его с Пта). Резиденцией
Котару-ва-Хасису считался остров Каптару (библейский Кафтор), т.е.
Крит. Торговые связи между Угаритом и Критом установились еще
в начале 2-го тыс. до н.э. и еще более окрепли после завоевания Крита
ахейцами (микенцами). Как известно, в Угарите был микенский квартал, а угаритяне плавали в Эгеиду. «Возможно, именно в Угарите, – отмечает Ю.Б. Циркин, – минойские критяне, а затем греки познакомились с произведениями восточного искусства и некоторыми мифами»
1
Циркин, Ю.Б. Мифы Финикии и Угарита. С. 271.
2
Там же. С. 283.
2
.
406
Еще одной резиденцией Котару-ва-Хасису считался Мемфис, где находился храм бога Пта (Хи-Ку-Пта), что свидетельствует о прочных связях
Угарита с Египтом. Особенно эти связи упрочились в XVI в. до н.э.,
в начале эпохи Нового Царства, когда возросла роль бога Пта, с которым отождествили Котару-ва-Хасису. Этот бог был кузнецом, литейщиком, он отвечал за строительство, изготовление мебели, украшений,
оружия. Постоянным эпитетом Котару-ва-Хасису был «Работающий
руками». Кузнечное и литейное дело в сознании древних народов связывалось с особо опасной магией (именно поэтому, вероятно, Каин
в библейской притче, являясь земледельцем по роду занятий, получает
имя «кузнец»). Котару-ва-Хасису не только строит дворец для Балу,
но и изготовляет для него волшебные палицы, помогающие ему одолеть врагов. Однако по приказу Илу Котару-ва-Хасису строит дворец
и для врага Балу – Йамму.
Верной союзницей Балу являлась богиня солнца Шапашу, которую
угаритяне именовали Великой госпожой. Небесные звезды составляли
воинство Шапашу. Днем Шапашу путешествует по небу, а ночью спускается в подземный мир, чтобы утром вновь сиять на востоке. Так как
Шапашу постоянно путешествует через подземный мир, она связана
с миром мертвецов и таинственных гаданий. Это делает ее богиней-целительницей, которая своими гаданиями и заговорами помогает людям
избавиться от болезней. Угаритяне считали, что Шапашу может спасти
от действия смертельного змеиного яда, что она собирает и уничтожает его, как солнце уничтожает тень.
Важную роль в угарито-финикийской мифологии играла Аштарту
(Астарта), богиня плодородия, любви, красоты, покровительница охоты. По многим своим функциям она совпадала с богиней Анату, с которой ее часто отождествляли ханаанеяне более поздних эпох. Угаритяне полагали, что обе богини обитали на одной и той же горе – Имбабу. Однако это были разные богини, и только Анату считалась
супругой Балу, а Аштарту, возможно, являлась женской ипостасью
бога Аштара. Ю.Б. Циркин отмечает: «О красивой девушке могли сказать, что ее прелесть подобна прелести Анату и ее красота – красоте
Астарты. Соседи Угарита, возможно, даже не улавливали разницы
между Анату и Астартой. Во всяком случае, египтяне во второй половине 2-го тыс. до н.э. воспринимали их как одно божество – Аната-
1
старта (Анаташтарт)»
. Исследователь отмечает также, что «угаритяне
знали два проявления Астарты – Астарту Пещерную и Астарту Полевую (как предполагают, это связано с различными типами святилищ
Астарты. – Г.С.). Но в общем в угаритской религии и мифологии
1
Циркин, Ю.Б. Мифы Финикии и Угарита. С. 54–55.
407
Астарта играла второстепенную роль»1. Эта роль была более важна
вне Угарита и существенно возросла в последующей ханаанейской
культуре, когда Астарта была окончательно отождествлена с аккадской
Иштар (воплощением первой на звездном небе также была планета
Венера).
В целом же Астарта является одной из древнейших западносемитских богинь. Вероятно, в древнейшие (первобытные) времена она почиталась как богиня-мать (подобный культ в той или иной форме существовал почти у всех народов). Как предполагают, в такой роли
Астарта-Иштар выступала еще в общесемитский период. Астарта постепенно вбирала в себя черты воинственного Астара (так, в Эмаре, городе-государстве на Евфрате, ее именовали «Астартой войны»
и «Астартой уничтожения»). В 1-м тыс. до н.э. Астарта становится
у ханаанеян важнейшей богиней плодородия и любви и вообще важнейшей богиней, оттеснившей на задний план все остальные женские
божества. Неслучайно в Библии выражение «баалы и астарты» становится совокупным обозначением всех языческих богов, самого язычества. В библейском тексте Астарта именуется также «божеством сидонским», т.е. главным божеством ханаанейского города-государства
Цидон (Сидон). Это подтверждает важную роль Астарты в финикийском пантеоне. В Сидоне Астарту называли царицей. «Священной царицей» ее именовали также на Кипре, где существовали финикийские
города. Как предполагают, именно на Кипре, где жили также греки,
произошла «встреча» Астарты и Афродиты, точнее – они были отождествлены, причем более древний финикийский культ оказал несомненное влияние на культ греческой Афродиты. Показательно, что финикиец Абдастарт («раб Астарты») в оставленной им греческой надписи переводит свое имя как «Афродисий». Филон Библский прямо
говорит о том, что Астарта и Афродита – одна и та же богиня. Знаменитый римский оратор и писатель Цицерон в сочинении «О природе
богов» указывает на четыре разновидности Венеры, одна из которых
пришла с Кипра и из Сирии и именуется Астартой. Римляне также отождествляли Астарту с Юноной (греческой Герой).
Астарту обычно изображали в виде обнаженной женщины, сжимающей руками груди, что наглядно подчеркивало ее функции богини
любви и плодовитости (археологические раскопки подтвердили, что
подобные фигурки Астарты бытовали уже в XVIII в. до н.э.). Столь
же частым было изображение Астарты, восседающей на троне, а также
просто трона, на котором мыслилась сидящей богиня. Весьма часто
трон Астарты охраняли керубы – фантастические существа с телом
1
Циркин, Ю.Б. Мифы Финикии и Угарита. С. 55.
408
льва, человеческим ликом и крыльями (согласно Библии, керубы украшали Ковчег Завета, мыслившийся как «трон» Господа). Священными
животными Астарты были лев и голубь (голубка). Вероятно, под воздействием культа Астарты голубка стала священной птицей Афродиты. В ближневосточной традиции голубь олицетворял связь неба
и земли (в виде голубя, точнее – именно голубки, символически предстает в Библии Дух Святой – Руах ѓа-Кодеш; слово руах – «дух» – жен-
ского рода). Астарта, как и Анату в Угарите, была одновременно матерью, супругой и девой. Она считалась одной из жен Эла, родившей
ему семь дочерей. Одной из них, по-видимому, была Тиннит, унаследовавшая функции Астарты и особо почитавшаяся в Карфагене.
С культом плодородия был связан также миф о рождении от бога
Илу богов вечерней и утренней зари – Шахару и Шалимму. Этот миф
ежегодно инсценировался в Угарите в особом храмовом действе. Как
предполагают, бог Шалимму был в глубокой древности покровителем
Иерусалима – Йерушалаима, или Йерушалема (одна из возможных
этимологий имени города – «построенный Шалемом»). Сохранилась
также поэма о «священном браке» лунных божеств Йариха и Никкаль
(шумерская Нингаль, супруга бога луны Нанны), явно обнаруживающая месопотамское влияние.
С 1-го тыс. до н.э. в Финикии на первый план выдвигаются культы
местных богов. В городе Цор (Тир) почитался бог Мелькарт
1
, сын Демарунта, сводного брата и одновременно приемного сына Дагона,
и Астарты. Мелькарт был богом плодородия, а также покровителем
мореплавания и колонизации (позднее греки отождествили Мелькарта
с Гераклом). Его культ являлся одной из вариаций культа Баала и также
был связан с умиранием и воскресением божества. Главным праздником Тира, а также его колоний (прежде всего Гадеса) были мистерии
в честь смерти и воскресения Мелькарта, учрежденные в X в. до н.э.
тирским царем Хирамом. Только подданные «царя города» (Мелькарта) могли участвовать в церемониях, длившихся несколько дней. Все
иноземцы на это время удалялись из города. В Тире церемониями руководил царь, в Гадесе (финикийской колонии в Испании), где, согласно преданию, находилась гробница бога, – суффет (глава городского
правления). Праздник состоял из четырех частей, являя собой своеобразную четырехактную драму. В первом акте создавалось, а затем
сжигалось изображение Мелькарта, сидящего на гиппокампе – мифическом морском коне с телом рыбы. Сожжение изображения символизировало смерть бога. При этом жрецы Мелькарта, а также все его почитатели оплакивали бога и в знак скорби наносили себе удары ножа-
1
Мелькарт – от финик. Мелех карта – «царь города»; это типичный пример называ-
ния богов не именем собственным, а нарицательным.
409
ми и копьями, доводя себя до состояния религиозного исступления.
Во втором акте остатки сожженного изображения торжественно погребали. Затем, в третьем акте, праздновался обряд «священного брака»,
символизировавший подготовку к воскресению Мелькарта. В брак
вступали жрица Астарты (а в Тире, возможно, сама царица в образе
Астарты) и царь или суффет. В четвертом акте разыгрывалось воскресение Мелькарта, его новое явление в мир. Все это сопровождалось
игрой на флейтах, ритуальными плясками, исполнением гимнов
в честь Мелькарта.
Сходный праздник отмечался ежегодно в Библе в честь Адона
(Адониса), культ которого впоследствии заимствовали у финикийцев
греки. Адонис погибал от руки Астара (Ареса), ревновавшего влюбленную в Адониса Астарту (Афродиту), которая, по-видимому, была
отождествлена с Баалат-Гебал (букв. «владычица Гебала [Библа]»), богиней – покровительницей города. Адоном именовалась также река,
протекавшая недалеко от Библа. Праздник начинался тогда, когда река
окрашивалась в красный цвет, что воспринималось как наполнение
реки кровью убитого бога. Одновременно с моря начинали дуть сильные ветры, а на небосклоне появлялась яркая звезда – Сириус. Жители
города погружались в траур. Женщины обрезали волосы, мужчины истязали себя, раня свое тело остриями копий и кинжалов. Считалось,
что сама Баалат-Гебал скорбит вместе с жителями города и оплакивает
Адона. Как предполагают, совершался обряд, имитирующий торжественное погребение Адониса: специально изготовленную большую
куклу хоронили в могиле в ограде храма Баалат-Гебал. Над могилой
совершались погребальные жертвоприношения, а также возлагались
цветы и фрукты – в знак надежды на возвращение бога, который возобновит цветение жизни и принесет новые плоды. При этом люди взывали к Адону, прося его вернуться и принести плоды нового урожая.
Траур продолжался, пока из Египта не приходила весть о воскресении
Адона. В Египте, с которым был тесно связан Библ, Адониса отождествили с Осирисом. Адонису-Осирису приносили различные дары
и яства, и на следующий день считалось, что он воскрес. Египтянки
клали в особый сосуд записку с сообщением о том, что Адонис нашелся и воскрес, и отправляли этот сосуд по морю к женщинам Библа.
Когда записка достигала Библа, в городе заканчивался траур и начиналось бурное ликование по случаю воскресения бога. Изображение
Адониса извлекали из могилы и устанавливали под открытым небом,
сопровождая действие хвалебными песнопениями богу.
Бог Мелькарт почитался также на территории Сирии (в Дамаске).
В 1-м тыс. до н.э. здесь же складывается очень популярный затем
в эпоху эллинизма оргиастический культ богини Атаргатис, супруги
410
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]