Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:История мировой литературы. Древний Ближний Восток. Учебное пособие
.pdf
а Энлиль опустил вниз землю (в оригинале – «унес землю»)1. Расшифровав зачин поэмы о сотворении и освящении мотыги, исследователь
получил ответ на вопрос о том, кто разделил небо и землю:
Владыка, дабы создать то, что полезно,
Владыка, чьи решения непреложны.
Энлиль, приносящий зерна полей с земли,
Решил отделить небеса от земли,
Решил отделить землю от небес.
(Перевод Ф. Мендельсона)
2
Однако по-прежнему оставался неясным вопрос, кто же сотворил
небо и землю. Изучая таблички с перечнями шумерских богов (в основном это были школьные таблички, по которым школьники изучали
шумерское богословие, хотя дошли и записи даров и жертвоприношений тому или иному богу), Крамер обнаружил, что богиня Намму, чье
имя изображено пиктографическим значком, обозначающим первозданный океан, названа «матерью, породившей небо и землю». Таким
образом, стало понятным, что в представлении шумеров вселенная
явилась порождением первозданного океана, первородной бездны (это
соотносится с египетским представлением о Нуне, из вод которого
поднялся остров, породивший бога Ра; отчасти – с греческим Хаосом –
зияющей бездной, а также с библейской бездной – теѓом, из которой
воля Бога создает упорядоченный мир).
Итак, вечно существующий первозданный океан (о его происхождении в шумерских текстах ничего не говорится), олицетворяющийся
в первородном женском начале – Намму, породил землю и небо в их
космическом единстве – «Гору Земли и Небес». Начало поэмы «Ашнан-Зерно и Лахар-Овца» гласит: «На Горе Небес и Земли...» [74].
С.Н. Крамер пишет: «На основании первой строки мифа “Скот и Зерно” можно предположить, что, когда земля и небо представляли собой
одно целое, они были горой, подножие которой было низом земли,
а вершина – верхней частью неба»
3
. Затем, воссозданные уже в антропоморфном облике, бог неба Ан и богиня земли Ки породили бога воздуха Энлиля (само имя Эн-лиль в буквальном переводе означает «Владыка-ветер»). Энлиль вступил в брак со своей матерью-землей (архаический мотив кровосмесительного космогонического брака типичен
4
для многих древних мифологий: например, греческие Гея и Уран
1
Крамер, С.Н. История начинается в Шумере. С. 96.
2
Цит. по: Там же. С. 97.
3
Там же.
4
Вполне вероятно, что более древняя шумерская мифология могла оказать влияние
на древнегреческую (особенно через посредство хетто-хурритской культуры).
),
161
и этот брак положил начало дальнейшему устройству мира, рождению
богов и людей, созданию цивилизации. Следует заметить, что в шумерской (как и в любой языческой) космогонии сотворение мира тесно
связано с теогонией, с рождением новых богов, «ответственных» за тот
или иной участок мироздания или атрибут цивилизации.
Важнейшими созидательными божествами в шумерском пантеоне
были бог неба Ан, бог воздуха Энлиль, бог водяной бездны (Абзу) и он
же бог мудрости Энки, а также богиня-мать Нинхурсаг. Их имена открывают традиционно списки шумерских богов. Есть основания предполагать, что богиня Нинхурсаг, сыгравшая важную роль в сотворении
всего живого и особенно человека и именуемая также Нинмах («Высокая госпожа»), – одна из ипостасей богини Ки (Земли) – супруги Ана
и Энлиля. Она считалась прародительницей всех живых существ, богиней-матерью и носила также имя Нинту («Госпожа, давшая жизнь»).
Известно, что многие правители Шумера считали себя вскормленными
«непогрешимым молоком Нинхурсаг». Однако Нинхурсаг была, скорее, пассивным рождающим началом. Роль же «архитекторов мира»,
главных богов-демиургов, принадлежала Энлилю и Энки.
Первоначально главой шумерского пантеона был бог неба Ан, главное святилище которого находилось в древнем городе Урук (долгое
время этот город играл ведущую роль в общественной и политической
жизни Шумера; перед самым началом Второй мировой войны немецкая экспедиция, ведшая раскопки в Уруке, обнаружила сотни табличек,
испещренных полупиктографическими значками, относящимися примерно к 3000 г. до н.э., т.е. к самому началу возникновения письменности; среди обнаруженных памятников – гимны богу Ану). Шумеры
продолжали поклоняться Ану и в последующие тысячелетия, но постепенно его верховная роль в пантеоне переходит к Энлилю (этот
процесс завершается к середине 3-го тыс. до н.э.).
Главным центром почитания Энлиля был город Ниппур. В гимнах
ниппурского канона Энлиль именуется «отцом богов», «царем неба
и земли», «владыкой всех стран». Гимны Энлилю, очевидно, исполнялись при коронации царей, и цари утверждали, что они получили
власть от самого Энлиля: именно он «называл имя царя», «вручал ему
скипетр», «взирал на него благосклонным взглядом».
Энлиль предстает как бог амбивалентный – и добрый, и злой одновременно, а точнее – ни добрый, ни злой, а блюдущий справедливость («Он мудрец, в законах всеведущ!» [99]). С одной стороны, он –
«добрый пастырь Вселенной, // Пастух, что ведает всеми жизнями...» [102], с другой – он часто капризен и непредсказуемо жесток
в своем желании уничтожить род людской или наслать на него бедствия (несомненно, образ его эволюционировал в шумерском созна-
162
нии, как у греков – образ Зевса, первоначально также пытавшегося погубить людей). Однако именно Энлиль – источник процветания всего
сущего:
Без Энлиля, Могучего Утеса,
Не выстроен город, не заложен поселок,
Не выстроен хлев, не заложен загон,
Вождь не возвышен, жрец не рожден.
...Глубоководные рыбы в тростниковых зарослях
икру не мечут,
Небесные птицы на земле просторной не вьют гнезда,
В небесах грозовые тучи не раскрывают пасти.
На ниве и в поле пестрый ячмень не колосится,
В степи – краса ее – злаки и травы не зацветают,
В садах деревья тяжелых плодов не рождают.
...Корова в хлеву не приносит теленка,
Овца в загоне не приносит ягненка,
Люди, что множатся постоянно,
Не изливают семя в слиянье... [102–103]
(«Энлиль! Повсюду могучие кличи его...»)
В мифах об Энлиле впервые сформулирована концепция творящего
слова, которая затем особенно четко будет выражена в библейских текстах: творение мира Словом Божьим. Уже в шумерских поэмах и гимнах божественное слово наделено особой созидательной силой: «Твое
несравненное Слово! Могуче оно! Как небеса оно! Как туча оно! //
По Слову твоему Ануннаки-боги
1
создают плодородие!» [103].
Энлиль породил очень почитавшегося в Шумере (особенно в Уре)
бога луны Нанну (он же – Зуэн – «лунный серп»; по-видимому, отсюда
аккадское Суэн, а затем – Син), который изображался в виде быка с бородой и рогами из лазурита (по представлениям шумеров, священного
камня, из которого сделаны также дворцы небесных и подземных богов). В свою очередь детьми Нанны явились бог солнца Уту, мудрый
и справедливый судья, следящий с вышины за соблюдением законов
(центром почитания Уту был город Сиппар), и его божественная сестра, царица небес Инанна, богиня любви, плодородия и раздоров,
олицетворением которой была планета Венера (центром почитания
Инанны был город Урук, в котором чтили и бога Ана; в некоторых версиях мифов Инанна называется дочерью Ана).
До нас дошла поэма о рождении (точнее, зачатии) бога луны Нанны
и о спуске его родителей – Энлиля и Нинлиль в подземное царство.
1
Ануннаки – боги, которым повелел родиться Ан; божественные дети Ана. Аннунаки мыслились как боги, живущие на земле и в подземном мире, они определяли судьбы
людей и были судьями в подземном мире.
163
Произведение, условно названное исследователями «Энлиль и Нинлиль» (собственно шумерское название по первой строке – «Связь земли и неба город...» [61]), сохранилось от начала 2-го – 1-го тыс. до н.э.
в трех версиях – старовавилонской, средневавилонской и нововавилонской, но создано было, безусловно, гораздо раньше, о чем свидетельствуют архаические архетипы, представленные в тексте. Поэма очень
ярко демонстрирует особенности шумерского представления о богах,
о царстве мертвых и о своеобразном равновесии «верха» и «низа». Она
проливает свет на происхождение подземных богов и содержит одну
из древнейших версий распространенного сюжета о спуске в царство
мертвых и выходе оттуда, т.е. умирании и воскресении, – сюжета, многообразно представленного в шумерской мифологии и литературе и являющегося метафорой вечного круговорота природы: жизнь – смерть –
жизнь. Поэма также зафиксировала – быть может, впервые – распространенный в фольклоре и литературе мотив запрета и его нарушения.
Первая попытка восстановить содержание мифологической поэмы
«Энлиль и Нинлиль» была предпринята С.Н. Крамером в первом издании его книги «Шумерская мифология» (1944). Затем существенные
пояснения были внесены в 1946 г. Т. Якобсеном, а в 1952 г. во время
раскопок в Ниппуре была найдена еще одна табличка с текстом, позво-
1
лившая заполнить многие пробелы
. Поэма открывается хвалой городу
Ниппуру, через который осуществляется «связь земли и неба» (в тексте показательны повторы-эпифоры, параллелизмы и простейшие глагольные рифмы):
Связь земли и неба город, и мы живем в нем.
Ниппур-город, воистину город, и мы живем в нем.
«Пальмовой Ограды» город, и мы живем в нем.
Там «Женский Поток», поток светлоструйный, бежит.
«Виноградная Пристань», городская пристань, стоит.
И «Соседняя Пристань», причальная пристань, стоит.
Там «Медовый Источник» водой своей сладкой поит.
Там «Княжий Поток», чьи сверкают воды, течет.
А полям, что протоки его орошают,
по сотне саженей им счет идет. [61]
Собственно повествование начинается с того, что в давние времена,
когда человек еще не был создан, в городе Ниппуре обитали только
1
Одно из последних полных изданий и один из новых переводов текста поэмы см.:
Behrens, H. Enlil und Ninlil / H. Behrens. Rome, 1978. На русский язык впервые фрагменты поэмы переведены В.К. Афанасьевой в русском издании книги С.Н. Крамера «История начинается в Шумере» (с. 98–100). Первый полный перевод, выполненный также
В.К. Афанасьевой, опубликован в антологии «От начала начал...» (с. 61–66; ком мент. –
с. 367–368).
164
боги, и в их числе – юный бог-герой Энлиль, юная дева Нинлиль и ее
мать – Нунбаршегуну, она же – Нидаба, или Нисаба (роли распределены как своего рода амплуа в театре):
Там Энлиль юный – отрок града – живет.
Там Нинлиль юная – дева града – живет.
Нунбаршегуну – матерь града – живет. [61]
Далее включается архетипический мотив запрета, изначально предполагающий его нарушение. Нунбаршегуну запрещает дочери купаться в таинственных водах «Потока Женского и Потока Княжьего», ибо
там ее может увидеть Энлиль и завладеть ею силой:
Светлы воды «Потока Женского», чисты его струи,
но ты не купайся в них.
И на берег «Потока Княжьего», Нинлиль, ты не ходи.
Ясноглазый, Повелитель остроокий – тебя его око узреет.
Утес Могучий, Отец Энлиль – тебя его око узреет.
Пастырь, Судеб вершитель, остроокий – тебя его око узреет.
Он корень воздымет, тебя он обнимет,
Радость сердца, семя блаженства в утробу твою испустит,
а потом покинет. [62]
Но Нинлиль ослушалась запрета, и все случилось так, как предсказывала Нунбаршегуну: Энлиль воспылал страстным желанием и овладел Нинлиль вопреки ее воле. Поначалу Энлиль пытается уговорить
юную богиню стать его возлюбленной, но испуганная Нинлиль отказывается, напоминая о своей молодости и невинности, о том, что ее будут ругать родители.
Утес Могучий, Отец Энлиль остроокий – ее его око узрело.
Пастырь, Судеб вершитель, остроокий – ее его око узрело.
Владыка – с тобою да сближусь! – ей говорит,
а она не желает.
Энлиль – с тобою да сближусь! – ей говорит,
а она не желает.
«Мое лоно мало, сближенья не знает,
Мои губы юны, целовать не умеют.
Проведает матушка, меня ударит,
Прознает батюшка, меня погонит...» [62]
Однако Энлиль не может устоять перед красотой Нинлиль, его привлекают именно ее юность и девственная чистота. Он говорит своему
везиру-советчику (или советнику) Нуску:
165
Эта дева... столь пленительна, столь прельстительна...
Эта Нинлиль... столь пленительна, столь прельстительна...
Не целована, не милована...
1
[62]
На ладье, доставленной Нуску, Энлиль плывет к Нинлиль и, «отыскав, за руку берет ее, // Нецелованную, немилованную. // В месте
укромном с собою рядом кладет. // Целует ее, милует ее» [63]. Так был
зачат сын Энлиля и Нинлиль – бог Нанна.
Несмотря на то что Энлиль – повелитель богов, остальные боги
разгневаны его поступком. «Семь богов, вершителей судеб», хватают
Энлиля, когда он проходит через Киур – большой открытый двор перед Экуром, святилищем Энлиля в Ниппуре. Боги грозно осуждают
Энлиля как нарушителя запретов и приговаривают к изгнанию:
Энлиль, нарушитель запретов, покинь город!
Нунамнир
2
, нарушитель запретов, покинь город! [63]
По решению богов Энлиль должен отправиться в Кур (букв. «гора»,
«чужая страна») – шумерский ад (понятие, во многом сходное с древнееврейским Шеолом и древнегреческим Аидом). За Энлилем решила
последовать и Нинлиль, под сердцем носившая его ребенка:
Энлиль – он сам вершитель судеб,
Нунамнир – он сам вершитель судеб,
Энлиль уходит. Нинлиль следует.
Нунамнир уходит. Дева преследует [63].
Настойчивое повторение фразы «он сам вершитель судеб», возможно, подчеркивает, что поступок Энлиля на самом деле не подлежит
осуждению, что верховный бог следует собственному закону и найдет
выход из положения.
Обеспокоенный своей судьбой и в особенности судьбой своего еще
не родившегося сына, который, вместо того, чтобы сиять в светлом
мире, вынужден будет пребывать в темной его половине, Энлиль придумывает хитроумный план, чтобы они втроем – он, Нинлиль и еще
нерожденный Нанна – вышли из подземного мира. По дороге в подземный мир им (точнее, поочередно – сначала Энлилю, а затем Нинлиль)
встречаются три загадочных существа (вероятно, низшие божества):
«привратник, хранитель засова» (страж адских врат), «страж реки под-
1
Как указывает В.К. Афанасьева, прямой смысл последней строки: «Никто ее еще
не лишал девственности, никто ее не целовал» (Афанасьева, В.К. Комментарий // От на-
чала начал... С. 368).
2
Нунамнир – предположительно «Князь Могучий»; один из эпитетов Энлиля, как
и «Утес Могучий».
166
земного мира» и «Силуиги-перевозчик» (вероятно, перевозчик мертвых через подземную реку – некая шумерская аналогия эллинского Харона, перевозившего души умерших через Ахеронт). Принимая поочередно облик этих трех существ (одна из первых известных нам
«божественных метаморфоз») и делая так, чтобы разыскивающая его
Нинлиль не знала об этом, Энлиль трижды оплодотворяет ее, чтобы
родились три подземных бога, которые заменят их и позволят им выйти на поверхность земли (текст демонстрирует действие закона «за голову – голову»). Так рождаются три бога подземного царства – Нергал,
Ниназу и Энбилулу. Они и остаются как выкуп за троих богов, которые
выйдут из подземного мира. В этом смысл магической формулы, трижды произносящейся Энлилем при оплодотворении Нинлиль в образе
других существ: «Семя моего господина – к небу, семя мое – в землю
воистину пусть идет!» [64, 65].
Поэма носит ярко выраженный этиологический характер – объясняет происхождение бога луны Нанны, а также богов подземного мира.
Кроме того, в ней выражено весьма характерное для шумерского сознания представление о необходимости некоего гармонического равновесия между миром верхним и нижним, миром живых и мертвых (это
находит подтверждение и в некоторых других текстах). Произведение
наглядно демонстрирует антропоморфный характер шумерских богов:
как и люди, они переживают неурядицы и невзгоды, обзаводятся семьями, выходят из трудных испытаний. Различие лишь в том, что они
бессмертны (хотя по этому вопросу в шумерских текстах встречаются
известные противоречия) и обладают сверхъестественными способностями. Сказание об Энлиле и Нинлиль заканчивается гимном Энлилю – воплощению плодородия и процветания, Энлилю, чье божественное слово нерушимо, чьи дела неизменны, чья сила всепобедна:
Ты властелин, ты господин, Энлиль!
Ты властелин, ты господин, Нуамнир!
Ты победитель, ты покоритель, воистину это ты!
Ты хозяин льна, господин зерна, что им рост дает,
воистину это ты!
Властелин небес, плодородие, господин земли,
воистину это ты!
Властелин земли, плодородие, господин небес,
воистину это ты!
Энлиль небесный, Энлиль владычный!
Слова, что он молвит, нельзя преступить,
Дела, что творит он, нельзя изменить!
Хвала за дела, за матерь Нинлиль,
Отче Энлиль, хвала! [66]
167
Интересно, что в 1964 г. был обнаружен еще один, более поздний
шумерский текст, рассказывающий, но уже совершенно по-другому,
о женитьбе Энлиля на Нинлиль, которую в девичестве звали Суд. Только в 1983 г. американский шумеролог М. Сивиль сумел реконструировать целостное произведение из большого числа фрагментов, дошедших от разного времени (начало 2-го – начало 1-го тыс. до н.э.) и обнаруженных в Ниппуре, Сузах (столице Элама) и Ассирии (большое
количество копий – только в Ниппуре их обнаружено около двадцати,
а также широкий территориальный охват говорят о большой популярности этого текста). Американский исследователь условно назвал про-
1
изведение «Энлиль и Нинлиль. Свадьба Суд»
, В.К. Афанасьева в рус-
ском переводе – в соответствии с шумерской традицией, по первой
2
строке – «Госпожа Сутей праведных...» («Женитьба Энлиля»)
.
Поэма начинается с сообщения о том, что богиня растительности,
мудрости и письма Нидаба (она же Нисаба, Нунбаршегуну, Нанибгаль), правившая в городе Эреш (местоположение неизвестно, но, возможно, город находился напротив Ниппура на другом берегу Евфрата)
вместе со своим супругом – богом Хайей, родила и взрастила прекрасную деву Суд:
Хайя семя святое испустил в ее лоно.
Нунбаршегуну благостно породила деву,
Взрастила ее, взлелеяла,
Молоком сладчайшим своей груди выкормила.
Дева прелестью полна, статью дивна,
На подворье Нидабы, в воротах Эзагина,
Словно телка холеная, гладкая, всем на радость красуется. [66]
В то же время «Энлиль в Экуре живет без супруги. // Имя Нинлиль
в Киуре не восходит в сиянии» [66]. Имеется в виду, что у одинокого
Энлиля все еще нет достойной его супружеской половины – госпожи
Лиль, ведь его имя – Эн-Лиль – означает «Господин ветра» (или «Господин-ветер», «Владыка-ветер»), а его жена должна, соответственно,
величаться Нин-Лиль («Госпожа ветра», «Госпожа-ветер», т.е. госпожа
Лиль). Обойдя всю вселенную и весь Шумер, Энлиль делает остановку в Эреше, встречает там Суд, стоящую в воротах своего дома,
и мгновенно влюбляется в нее: «И взгляд его находит деву – ту, что
сердце его избрало. // Полный радости, он приближается к ней, дабы
с ней обменяться словами» [67]. Далее разворачивается весьма живая
сцена знакомства, причем Энлиль действует как заправский ухажер,
1
Civil, M. Enlil and Ninlil. The Marriage of Sud / M. Civil // Journal of the American
Oriental Society. 1983. № 103 [1]. P. 43–66.
2
См.: От начала начал... С. 61–66 (коммент. – с. 368–370).
168
обещающий девушке богатство и знатность: «Одеяньем владычиц,
тебя достойным, да одену тебя, // Почета и знатности ты достойна, ты,
кто ничего не имеет!» [67]. По-видимому, Энлиль принимает Суд
за девушку не очень знатного происхождения и, скорее всего, за жрицу
богини любви и плодородия, занимающуюся культовой проституцией
(отношение к ним в Шумере, как и в других языческих культурах,
было почтительным). Это оскорбляет гордую и целомудренную Суд,
и она дает достойную отповедь Энлилю:
В юном неведенье своем Суд гордо отвечает Энлилю:
«Оттого что, блистая, стою я в воротах, скажет ли кто
обо мне дурное?
А ты кто таков? Что ты здесь делаешь?
Каковы твои желанья?
Юноша! Кончай разговоры! Уходи, не стой предо мною!
С матушкой дела решают, дабы печень ее успокоить. [67]
Итак, Суд дает понять, что Энлиль, если у него серьезные намерения, должен прийти к ее родителям, обратиться в первую очередь к ее
матери (таким образом, древний автор задает принципиально иную парадигму отношений, нежели в поэме «Энлиль и Нинлиль», и, вероятно, делает это в сознательном споре с предшествующим текстом). Энлиль же, воспылавший страстью, как будто ее и не слышит. Здесь его
поведение в чем-то напоминает то, что описано в предыдущей поэме,
хотя там бог не делал никакого предложения Нинлиль. Теперь же он
предлагает Суд стать его супругой, но прямо сейчас, незамедлительно:
«Дай-ка я скажу тебе, обменяемся словами, воистину будь мне супругой! // Поцелуй же меня, сестра прекрасноликая, в твоих руках
дело!» [67] (здесь так же, как и в египетской любовной лирике, показательно обращение к возлюбленной как к сестре). Однако не успел Энлиль произнести эти слова, как рассерженная Суд захлопнула дверь
у него под носом и скрылась в доме: «Он еще речи своей не кончил,
а ее уже нет пред ним – она в доме! // Громогласно взревел владыка,
желание сердца своего познавший» [67].
Осознав свою ошибку, Энлиль посылает своего советника Нуску
с богатыми предбрачными дарами в Эреш, но главное – с наказом передать Нидабе следующие слова от его имени:
Я неженатый муж и весть шлю тебе о моем желанье!
Дочь твою хочу взять в супруги, да будет на то твое согласье!
Моим именем дары тебе шлю,
прими же ныне то, что прислал я!
Я – Энлиль, отпрыск, порождение Аншара,
я всемогущий властелин Вселенной!
169
Нинлиль – будет имя твоей дщери,
по всем странам оно разнесется!
Гагишуа – дар мой брачный, как сокровищницу ей подарю я!
Киур воистину подарю ей, да станет ее любимым домом!
В Экуре на престоле моем могучем
со мною вместе да воссядет,
ей Судьба определена будет!
Меж Аннунаков, богов великих,
да будет присуждена ей доля!
Тебе отдаю, в твои руки, жизнь черноголового народа! [68]
Последними словами Энлиль хочет сказать, что теперь от решения
матери Суд будет зависеть не только судьба ее дочери, не только судьба
его, Энлиля, но и судьба шумеров – «черноголового народа», ведь без
покровительства Энлиля он погибнет, а сам Энлиль уже не сможет
жить без Суд. Нидаба-Нанибгаль весьма благосклонно принимает это
сообщение, дары и устраивает пир в честь посланца Энлиля. Она просит передать, что дарами и достойным предложением Энлиль принес
ее сердцу радость и смыл обиду (не совсем понятное место; повидимому, речь идет об обиде из-за того, что жених первоначально
принял Суд за священную блудницу; однако слово, стоящее в оригинале, переводится точнее как «говорить о ком-то дурно», «марать чьюлибо репутацию»; вероятно, замечает В.К. Афанасьева, «маранье репутации произошло в тексте первого рассказа»
1
). Нидаба передает приглашение сестре Энлиля – Аруру (она же Нинмах – «Могучая
госпожа») прибыть к ней в дом для подготовки брачной церемонии
(это говорит об особой роли сестры жениха на свадьбе). На пиру Нидаба призывает свою дочь, чтобы она своими руками подала гостю кубок
с пивом.
Энлиль чрезвычайно обрадован доброй вестью, которую принес
ему Нуску: «...как плоть Энлиля возликовала, как возрадовалось сердце» [70]. Он тут же начинает готовить богатые дары, чтобы отправить
их в Эреш. А так как он верховный бог, отвечающий за процветание
и плодородие, то достаточно ему только пожелать – и к нему сбегаются
самые лучшие животные, которых он отправляет в подарок своей невесте и будущим теще и тестю:
Он главу воздел – и они побежали,
Он главу воздел к долинам – и к нему побежали твари.
Козлы-ослы – четвероногие, что вольно множатся по степи,
Кому нет числа в горах высоких,
кого своим выбором он коснулся.
1
Афанасьева, В.К. Комментарий // От начала начал... С. 369.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]