Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вопрос-переспрос как реактивная реплика в англоязычном диалогическом единстве функционально-семантический и прагматический аспекты. Монография
.pdf
Кроме совпадения в функциональных полях уточнение и
подтверждение, синонимии в функциях, выполняемых перечисленными
типами вопроса-переспроса, обнаружено не было. Однако были установлены
некоторые особенности отдельных типов вопроса-переспроса в плане
специфики их прагматической составляющей. Так при рассмотрении
вопросов-переспросов типа Beg your pardon? было установлено, что они
могут способствовать устранению информационных пробелов, на появление
которых оказали влияние особенности коммуникативной ситуации, в
которой происходила интеракция между коммуникантами. Это проявляется,
например, в коммуникативных ситуациях, в которых реплика-стимул
произнесена лицом, неизвестным адресату. Неожиданное вмешательство
адресанта в личное пространство рецептора вызывает появление вопросапереспроса типа Beg your pardon?, направленного на то, чтобы побудить
адресанта повторить сообщение, которое не было воспринято собеседником,
так как он не был готов к коммуникации.
Кроме того, вопросы-переспросы типа Beg your pardon? могут быть
направлены на устранение информационных лакун, которые являются
следствием неожиданной реакции собеседника или неожиданной смены
темы разговора, а также возвращением к теме, которая была затронута ранее,
но впоследствии была изменена.
Еще одной особенностью вопросов-переспросов типа Beg your pardon?
является их способность устранять лакуны, возникшие из-за различных
помех эффективного восприятия. Помехи эффективного восприятия могут
быть связаны с артикуляционными особенностями героев (например,
невнятным или неправильным произношением), ремарками в сторону,
содержание которых адресант не стремится донести до собеседника и т. д.
В работе также был выделен еще один вид вопроса-переспроса, в
основе которого лежит прагматическая установка на нейтрализацию
161
информационного вакуума, возникающего в коммуникативных ситуациях, в
которых реплика собеседника является лишь приглашением к
взаимодействию, а вопрос-переспрос используется собеседником для того,
чтобы продемонстрировать адресанту свою готовность к коммуникации и
дальнейшему восприятию сообщения, которое адресант стремится донести.
Вопросы-переспросы такого рода получили в работе термин вопросительные
«сигналы внимания».
Кроме того, в исследовании были определены свойства, присущие
всем видам вопроса-переспроса, участвующим в устранении
информационных лакун. К таким общим характеристикам относится их
способность кроме значения вопросительности приобретать
дополнительные оттенки значений. Нужно отметить, что мы отнюдь не
говорим об утрате вопросительности, так как приобретая дополнительные
оттенки значений, рассматриваемые виды вопроса-переспроса не перестают
быть вопросительными ответными репликами. Тем не менее,
экспрессивность становится весьма сильной характеристикой данного вида
вопросительных ответных реплик, и они выступают в качестве
экспрессивно-эмоционального средства выражения субъективного
отношения адресата к содержащейся в стимулирующей реплике мысли.
Экспрессивность усиливает воздейственный потенциал данных видов
вопроса-переспроса и способствует более продуктивному устранению
информационных лакун.
Еще одной общей чертой анализируемых видов вопросительных
ответных реплик в функции устранения информационной недостаточности
является то, что они могут сопровождаться дополнительными
высказываниями, в которых может даваться разъяснение той или иной
реакции адресата на сообщение собеседника; передаваться отношение к
сказанному адресантом; высказываться предположение о возможных
162
причинах коммуникативного поведения собеседника и т. д. Дополнительные
высказывания, следующие за вопросительными репликами-реакциями,
образуют с последними речевой комплекс, в котором вопрос-переспрос
активизирует прагматическую функцию, а сопровождающие его
высказывания – информационную. Было доказано, что дополнительные
высказывания, так же как и эмоциональная окраска, способствуют более
эффективному устранению информационных лакун.
Кроме того, в исследовании было установлено, что все виды вопросапереспроса, участвующие в устранении информационных лакун,
характеризуются наличием сем удивление, изумление, недоумение,
непонимание и т. д.
Итак, в данном разделе была рассмотрена роль вопроса-переспроса в
устранении информационных лакун. Однако прагматический потенциал
вопросительных реплик-переспросов не ограничивается только лишь
устранением информационной недостаточности. Вопрос-переспрос также
может использоваться в качестве средства манипуляции. Об этом и пойдет
речь в следующем разделе.
163
Часть 3. Вопрос-переспрос как средство манипулятивного
воздействия
3.1 Понятие языковой манипуляции в современных исследованиях
Проблема манипулирования собеседником находится в центре
внимания российских и зарубежных исследователей различных областей
знания, таких как лингвистика, индивидуальная и общественная психология,
социология, политология, теория журналистики и средств массовой
коммуникации и др. При этом, исследуя манипуляцию, ученые сталкиваются
с отсутствием однозначного толкования данного понятия.
Одним из наиболее значимых подходов к теории манипулятивного
воздействия, повлиявшим на развитие теории манипуляции в других
отраслях знания, является рассмотрение манипуляции в рамках психологии
воздействия. В психологии манипуляция рассматривается как
психологический вид воздействия, которому можно противостоять, имея
представление о технологиях манипулятивного воздействия и владея
способами защиты от них. Подобное определение можно встретить в
работах Е. Л. Доценко, Дж. Д. Лентц, Л. Прото. Проблеме психологического
аспекта использования манипуляции посвящены также работы Б. Н.
Бессонова, Л. Войтасика, E. M. O’Коннор, Дж. Пандей, П. Хофер, Г.
Шиллера и др. В данных исследованиях ученые акцентируют внимание на
различных аспектах манипуляции. Так, Б. Н. Бессонов под манипуляцией
понимает «форму духовного воздействия (скрытого господства),
осуществляемую насильственным путем» [Бессонов: 2001; 38]; Г. Шиллер
рассматривает манипуляцию как «скрытое принуждение, программирование
мыслей, намерений, чувств, отношений, установок, поведения» [Шиллер:
1980; 147]; Р. Э. Гудин понимает манипуляцию как «скрытое применение
164
власти (силы) вразрез с предполагаемой волей другого» [Goodin: 1980; 100].
Несмотря на многообразие подходов к концепту манипулятивного
воздействия в рамках психологии воздействия, можно обозначить некие
общие характеристики манипуляции, выделяемые большинством
исследователей. Е. Л. Доценко обобщил результаты исследований,
проводимых представителями психологического подхода, и провел
подробный анализ различных определений понятия манипуляция. Так, было
предложено понимать под манипуляцией «вид психологического
воздействия, искусное исполнение которого ведет к быстрому возбуждению
у другого человека намерений, не совпадающих с его актуально
существующими желаниями» [Доценко: 1997; 59].
Необходимо, кроме того, отметить, что представители
психологического подхода были одними из первых, кто обратился к
изучению участников манипуляции и выделил две стороны данного
коммуникативного процесса. Одну из сторон они обозначили как
инициирующую и осуществляющую манипуляцию, как субъект воздействия,
т. е. манипулятора. Вторую сторону, на которую направлено
манипулятивное воздействие и которая выступает в качестве объекта
манипуляции, они обозначали как манипулируемого.
В рамках психологического подхода также было выделено два типа
манипулятивного воздействия: ситуация скрытого психологического
принуждения индивида и ситуация манипулирования объектом в условиях
коллективно социально обусловленного воздействия.
Если первый тип манипуляции связан с уровнем межличностных
отношений, то второй тип манипулятивного воздействия связан с
использованием средств массовой коммуникации, политическим,
идеологическим воздействием на общество.
Психологический подход оказал значительное влияние на развитие
165
теории манипулятивного воздействия. Впоследствии результаты
исследований, проведенных в рамках данного подхода, были использованы и
далее развиты представителями других отраслей знания, в частности
лингвистики.
В лингвистике к проблеме языковой манипуляции обращается
множество исследователей, изучающих различные аспекты данного
феномена. Так, проблему манипулятивного воздействия исследуют
представители критического дискурс-анализа, такие как Т. А. ванн Дейк, М.
В. Йоргенсен, Т. Кинтч, Л. Филлипс и др. Взгляд представителей
критического дискурс-анализа на феномен манипуляции отражает
концепция Т. А. ванн Дейка, который определяет манипуляцию как
«коммуникативную интеракционную практику, в основе которой лежит
осуществление контроля манипулятора над другими людьми, как правило,
против их воли и вопреки их интересам» [Dejk: 2006; 360].
Теория манипулятивного воздействия разрабатывается также в
прагмалингвистике. Большой вклад в развитие концепции манипуляции в
рамках данного направления внесли П. Грайс, Д. Уилсон и Д. Шпербер.
Пол Грайс выдвинул две фундаментальные идеи, ставшие
основополагающими для теории манипулятивного воздействия. Во-первых,
согласно его теории, каждое высказывание является средством передачи
интенции (намерения) адресанта. Задачей адресата является декодирование
адресованного ему сообщения и распознание интенции собеседника,
стремящегося воздействовать на него. По П. Грайсу, понимание между
коммуникантами достигается путем вывода умозаключений (инференций) на
основе отправляемых друг другу сообщений. Основная роль инференций,
умозаключений, выводимых адресатом на основе предшествующего
высказывания, заключается в «восстановлении того, что имплицировано в
реплике-стимуле, в том числе путем конструирования контекста
166
интерпретации» [Грайс: 1975; 222]. В связи с этим контекст, по мнению
исследователя, играет важную роль в эффективном развитии коммуникации
и распознании интенций коммуникантов. Согласно П. Грайсу, понятие
интенции является ключевым для понимания сущности языковой
манипуляции, так как основным критерием, определяющим
манипулятивную природу коммуникации, является присутствие намерения
со стороны говорящего.
Основной целью говорящего является «манифестирование
определенных положений, внесение определенных предложений, с
которыми адресат должен согласиться, и которые могут быть отвергнуты»
[Грайс: 1975; 224]. Если адресат не способен понять реальные намерения или
увидеть последствия действий, предпринимаемых манипулятором, то он
становится жертвой манипуляции.
Второй основополагающей идеей концепции П. Грайса является
принцип кооперации. Согласно этому принципу, при восприятии сообщения
собеседника адресат «руководствуется ожиданием того, что высказывания
должны соответствовать определенным нормам, основанным на допущении,
что общение представляет собой рациональную, совместную деятельность»
[Грайс: 1975; 224]. То есть адресат ожидает, что при формулировании своего
высказывания собеседник будет следовать принципу кооперации и его
высказывания будут строиться в соответствии с принятой целью и
направлением разговора, в который вовлечены собеседники, и он будет
стремиться к равноправному сотрудничеству, которое сможет обеспечить
плодотворное развитие коммуникации [Грайс: 1975; 224]. В том случае, если
принцип кооперации соблюдается, коммуникация носит неманипулятивнй
характер. Если же стремление к кооперации нарушается, то следует говорить
о присутствии манипулятивного воздействия.
Еще одной немаловажной концепцией в рамках теории языковой
167
манипуляции является концепция Дэйдры Уилсон и Дэна Шпербера. Данная
концепция основана на одном из центральных принципов концепции П.
Грайса, согласно которому «высказывания автоматически создают
ожидания, которые помогают распознать интенции говорящего» [Грайс:
1975; 222]. Однако если по П. Грайсу эти ожидания определяются
принципом кооперации (собеседники либо настроены на взаимодействие,
либо предполагают возможность манипулятивного воздействия со стороны
собеседника и готовы к противодействию), то у Д. Шпербера и Д. Уилсон
они определяются «стремлением к релевантности, как основной
характеристике человеческого познания, которая может эксплуатироваться
участниками общения».
Под релевантностью исследователи понимают «свойство стимулов
когнитивных процессов, т. е. внешних стимулов, которые могут быть
восприняты и обработаны, либо внутренних представлений, которые могут
храниться, восстанавливаться и использоваться как условия вывода
умозаключений» [Sperber, Wilson: 2002; 15]. То есть для каждого из
участников коммуникации имеется определенный набор стимулов, которые
в случае их применения собеседником могут способствовать более
эффективному воздействию на адресата. Поэтому адресанту для усиления
воздействия необходимо прибегать к стимулам, которые являются более
релевантными для стороны, на которую направлено воздействие, что
обеспечит достижение поставленных адресантом целей.
Кроме того, принцип релевантности позволяет коммуникантам в
процессе интеракции использовать конструкции, которые затрудняют
интерпретацию высказывания в силу завуалированности действительных
интенций. Это приводит к тому, что элементы высказывания декодируются
не так как следует, что, в свою очередь, способствует реализации
манипулятивного воздействия на реципиента.
168
Что касается отношений между двумя сторонами манипулятивного
процесса (манипулятором и манипулируемым), то их взаимодействие,
согласно данной теории, протекает следующим образом: адресант для
достижения манипулятивных целей выбирает сообщение, которое лучше
всего соответствует его намерению и сможет подтолкнуть реципиента к тем
или иным действиям, в то время как адресат во избежание риска стать
объектом манипуляции стремится к распознанию намерения собеседника и
восстановлению истинной информации. Если последнее ему удается, то он
воспринимает сообщение должным образом и эффективно противостоит
манипулятивному воздействию. Если адресату не удается распознать
истинные намерения собеседника, то манипулятивное воздействие со
стороны адресанта прошло результативно.
Таким образом, согласно теории релевантности, понимание
манипулятивных стратегий и знание стимулов, являющихся наиболее
релевантными для стороны, на которую производится воздействие,
позволяет коммуникантам совершенствовать навыки как отправителя
сообщения, так и реципиента, что, по мнению Д. Шпербера, иногда
превращает процесс общения в «гонку вооружений по способам
манипуляции и их противодействию» [Sperber: 2001; 135].
Теории, предложенные П. Грайсом, Д. Уилсон и Д. Шпербером,
оказали значительное влияние на дальнейшее изучение проблемы языковой
манипуляции и впоследствии были развиты и дополнены другими
представителями, исследующими прагматические аспекты манипулятивного
воздействия, такими как Р. Бласс, К. Манкелтоу, Д. Оливер, М. Тейллард и
др., каждый из которых обращает внимание на различные аспекты
манипуляции. Так, например, К. Манкелтоу и Д. Оливер [Mankeltow and
Oliver: 1990; 118], рассматривая манипуляцию, соотносят ее с проблемами
вывода смысла, инференций, и уделяют внимание определению скрытых
169
намерений отправителя сообщения и изучению стратегий, применяемых им
для осуществления выгодного для себя воздействия. М. Тейллард [Taillard:
2000; 247] и Р. Бласс [Blass: 2000; 99] подробно рассматривают
прагматические аспекты манипулятивной коммуникации и анализируют
отношения между информативными и манипулятивными намерениями. К
проблеме манипуляции также обращается Р. Карстон, который утверждает,
что «манипуляция заключается в использовании приема или стратегии, без
которых говорящий не мог бы изменить мнение и поведение реципиента»
[Carston: 1999; 90].
Обобщая существующие теории, посвященные изучению языковой
манипуляции, необходимо отметить, что большинство исследователей
сходится во мнении, что манипуляция представляет собой случай скрыто
передаваемой информации, так как если бы реципиент распознал намерение
говорящего, последний не смог бы достичь поставленной цели. Кроме того,
манипуляция блокирует способность реципиента к рациональному
мышлению, что позволяет манипулятору управлять процессом
возникновения у адресата тех или иных убеждений. При этом исследователи
отмечают, что существует возможность противодействия манипуляции.
Противодействие манипуляции обеспечивается благодаря способности
реципиента к допущениям, подвергающим сомнению истинность видимых
намерений адресанта.
Однако, несмотря на существование возможности распознавать
намерения и цели говорящего, в большинстве случаев, по мнению
исследователей, манипулятивное намерение не распознается адресатом. Это
обусловлено тем, что «человеческое мышление не работает должным
образом при интерпретации манипулятивного дискурса, и манипуляция
имеет место на уровне реализации коммуникативного намерения, а не на
уровне сообщения информации» [Carston: 1999; 91]. Кроме того,
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]