Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в историю и культуру повседневности русского средневековья. Учебное пособие
.pdf
61
По прошествии времени ритуалы и обряды восточных славян,
идущие вразрез с представлениями православия о браке и свадебной церемонии, канули в лету, другие — не только не потеряли своей актуальности после утверждения христианства, но и бережно
сохранялись и поддерживались народом.
Церковный венчальный брак
После введения на Руси христианства вся область брачных и
супружеских отношений находилась под покровительством Церкви,
была насыщена религиозным содержанием и на протяжении многих
столетий регулировалась каноническим правом (совокупностью
юридических норм и правил, установленных в соответствии с христианскими канонами).
Позиция Церкви по отношению к браку не была однозначной и
неизменной. На заре существования христианской религии брак
был принят как меньшее зло по сравнению с развратом, а начиная с
XII века венчание новобрачных вошло в число церковных таинств.
Средневековое общество относилось к браку, исходя из концепции
святого апостола Павла:
«Жены, повинуйтесь мужьям своим, как Господу, потому что
муж есть глава жены, как и Христос есть глава Церкви, как Церковь
повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь» (Послание к
Ефесянам: 5:22–24).
В соответствии с такой трактовкой супружеский союз получил
символическое толкование и стал рассматриваться как образ мистического брака Христа с его невестой — христианской Церковью.
По мере утверждения религиозного мировоззрения вступление
в брак становилось для человека «нормой жизни». Однако для признания того, что законным следует считать исключительно церковный венчальный брак, а не «бесовское действо» «с плясаньем и гуденьем и плесканьем», т.е. традиционную языческую свадьбу [76:
с. 168], народу потребовалось несколько столетий. Вплоть до XVI–
XVII вв. «на простых людех» продолжали верить, что православные
62
обряды не имеют правовой силы и предназначены лишь для знати
[54: с. 132].
Заметим, что православие относилось к сохранению языческих
обрядов с большей терпимостью, нежели католичество. Церковные
нормы брачного законодательства, как и обязательный свадебный
церемониал, с одной стороны, были основаны на византийском
праве, с другой — на древних славянских традициях, правда, значительно откорректированных духовными отцами и приспособленных
к церковным актам.
Несмотря на то, что для благочестивого христианина первый
брак являлся «законом» и оставался, как правило, единственным в
жизни, православие допускало новое супружество в случае смерти
супруга. При этом Церковь видела свою задачу в «спасении грешников», подвергая осуждению любую форму второбрачия, включая заключение новых супружеских союзов не только после разводов, но и
после вдовства. Браки вдов и вдовцов (заключались только путем
гражданской церемонии) предусматривали церковное покаяние
6
—
от одного до пяти лет с отлучением от причастия, после развода — в
течение семи лет, разведенные же по причине прелюбодеяния не допускались к таинствам.
Условия заключения брака в христианскую эпоху
В соответствии с церковными канонами заключение венчального
брака предполагало наличие ряда необходимых условий, как и обязательных требований к новобрачным, на которых стоит остановиться
подробнее. Супружество было возможно лишь между людьми единого
православного вероисповедания, во всяком случае, это требование относилось к подавляющему большинству русских людей.
Брачные отношения православных с иноверцами не допуска-
лись древнерусским правом. Согласно «Церковному Уставу князя
Ярослава» за сожительство (брак в данном случае был исключен)
русской женщины с «жидовином или бесерменином», т.е. с иудеем
6
Покаяние — важнейшее церковное таинство, необходимое ритуальное дей-
ствие для нравственного преображения личности.
63
или мусульманином, женщину постригали в монастырь, а с любовника взыскивали внушительную сумму в 50 гривен, что на 10 гривен больше, чем, например, штраф с русского человека за кровосмесительную связь с родной сестрой [90].
В отношении браков русских с представителями других хри-
стианских конфессий ситуация не была столь однозначной и неизменной. В домонгольский период (X — середина XIII в.) древнерусский княжеский дом активно заключал браки с европейскими
правящими династиями. Так, Ярослав Мудрый (978–1054) был женат на шведской принцессе Ингигерде. Старшая дочь великого князя, Анастасия, была выдана замуж за герцога Андраша, будущего
короля Венгрии, Елизавета, средняя дочь, стала супругой короля
Норвегии Харальда Сурового, а младшая — Анна — короля Франции Генриха I. Браки русских князей с западными христианами
продолжались и после окончательного разделения Церкви в 1054 г.
на Римско-католическую и Православную с центром в Константинополе. Так, заключенные по политическим и дипломатическим
соображениям брачные союзы играли не менее важную роль в государственной деятельности внука Ярослава, Владимира Мономаха
(1053–1125). Во втором браке князь был женат на дочери английского короля Гарольда, принцессе Гите, а его сестра, Евпраксия
Всеволодовна (Адельгейма), стала второй супругой императора
Священной Римской империи Генриха IV. В период, наступивший
после монгольского завоевания, подобные династические браки
прекратились.
Руководствуясь византийскими правовыми источниками, рус-
ская Церковь запрещала брачные союзы между родственниками и
свойственниками (людьми, породнившимися через брак) до седьмого колена, а также усыновленных и усыновителей. Нарушителей,
пренебрегших законами, били плетьми или карали денежными
штрафами [72: с. 76].
Однако, невзирая на то, что возможной для жениха и невесты
считалась лишь восьмая степень родства [45], представители рода
Рюриковичей изначально допускали для себя создание семейных
союзов с родственниками. Например, в XII в. Князь Рюрик Рости-
64
славич был повторно женат, вероятно, на своей троюродной сестре — дочери туровского князя Юрия Ярославича. И его дочь Предслава вышла замуж за троюродного брата — волынского князя Романа Мстиславича. [1: с. 98–99].
С принятием христианства в жизнь средневекового человека
вошло понятие духовного родства, которое устанавливалось между
крещаемым, — как правило, младенцем восьми или сорока дней от
роду, — и крестными отцом и матерью — восприемником и восприемницей (в народной терминологии — кумом и кумой), ответственными за его воспитание в вере и традициях православия. Церковь запрещала заключать брак тем, кто соединен между собою
«узами святого и спасительного крещения» — крестным родителям
и их крестникам, крестным отцу и матери — между собой, поскольку духовное родство приравнивалось к родству кровному.
Возможность создания супружеских пар людьми из разных со-
циальных групп ограничивалась, но не православными канонами, а
условиями жизни средневекового иерархического общества. Во
всех его слоях существовала четкая психологическая установка на
поиск равной по положению брачной партии. Мезальянс мог стать
позором для большого количества более знатных родственников.
С другой стороны, было необходимо защищать имущественные
владельческие права, распространявшиеся на зависимых людей.
Женщина, выходя замуж, переходила под власть мужа и разделяла с
ним его социальный статус, но что делать, если у нее, как у холопки, уже был другой господин? В Пространной редакции Русской
Правды, являвшейся действующим сводом законов в XII–XV вв.,
было установлено — если свободный человек женится «на робе без
договора», то станет полным холопом, но «если с договором, то как
договорились, так на том и стоять» [60: с. 119]. Условия договора
жениха с хозяином невесты, следовательно, могли быть разными,
однако можно предположить и выкуп женщины, и временное холопство мужа.
65
Брачный возраст
Важнейшим условием венчального брака было достижение же-
нихом и невестой канонического брачного возраста, начиная с которого Церковь разрешала жениться или выходить замуж. Канонический возраст для мужчин определялся в четырнадцать, для женщин — в двенадцать— тринадцать лет. Духовные отцы настойчиво
рекомендовали выдавать замуж и женить детей «без промедления»,
как только те «в возраст войдут». Великокняжеская и царская семьи, где о совершеннолетии дочерей объявляли по достижении ими
тринадцати лет, не являлись исключением из общего для всех мирян правила.
Еще более ранними могли быть браки, целью которых было
решение политических и династических задач. Так, в 1187 г. восьмилетняя дочь суздальского князя Всеволода Верхуслава сочеталась браком с четырнадцатилетним Ростиславом. Великий князь
Московский Иван III (1440–1505), трижды вступавший в брак, впервые стал мужем в 1446 г. двенадцати лет от роду, взяв в жены девятилетнюю тверскую княжну Марию Борисовну [91]. Этим союзом
Рюриковичи надеялись помирить двух соперников за политическое
лидерство — Москву и Тверь, однако близкое родство с тверским
князем не помешало «государю всея Руси» впоследствии завоевать
и покорить родную землю своей супруги.
Позиция Церкви по отношению к столь ранним, даже на общем
фоне, бракам была весьма лояльной, православные каноны запрещали обручение лишь для не достигших семи лет.
Фактический возраст женихов и невест отличался от мини-
мального брачного возраста — молодые люди традиционно вступали в брак в 20– 24 года, девушки — в 14–16 лет. При этом приветствовалась разница в возрасте между супругами — в большинстве
случаев старше на несколько лет был муж, что соответствовало
народной формуле: «Невеста родится — жених на коня садится».
Однако была возможна и обратная ситуация — менее распро-
страненная и осуждаемая, как грех: на взрослой девушке, способной в полную силу заниматься хозяйственными делами, женили
66
мальчиков. Следствием подобных союзов могло стать так называемое снохачество — принуждение жены подростка к сожительству
со свекром или другими старшими мужчинами в семье.
Таким образом, браки, заключавшиеся русскими людьми в
юном — по сегодняшним представлениям — возрасте, вполне соответствовали раннему началу самостоятельной жизни и крайне невысокой ее продолжительности на протяжении всей средневековой
эпохи.
Время проведения свадеб
Таинство церковного венчания новобрачных обычно соверша-
лось после обедни или вечером и исключалось в течение всех постов (Великого, Петрова, Успенского, Рождественского), в период
от Рождества до Богоявления, на Масленицу, Пасху, в преддверии и
в дни храмовых и великих праздников, а также накануне сред и
пятниц — на протяжении года. Свадьбы, как правило, играли в свободное от земледельческих работ время — в зимний и осенний мясоеды (перерывы между постами). Наибольшее количество браков
венчалось в январе и феврале, а также в октябре и ноябре. Весенние
и летние свадьбы, в горячую пору полевых работ, в крестьянской
среде справляли скромно. Считалось, что эти браки заключались по
необходимости — когда нужно было срочно найти работницу для
полевых работ, на роль которой могла претендовать бедная вдова,
например, — или выдать замуж беременную невесту [100: с. 17–21].
Брачный выбор
О создании семейного союза принято было договариваться —
родителям невесты и жениха или непосредственно жениху, если он
был зрелым самостоятельным человеком. Брачный выбор определяло
мнение родственников, прежде всего, старших женщин в семье, с
которыми советовались и обсуждали подходящие партии — «выясняли породу» будущих спутников жизни сыновей и дочерей [47:
с. 78]. Главным требованием было социальное и имущественное ра-
67
венство семей. Иногда в народной среде вторым требованием могли
поступиться и женить парня из зажиточной семьи на небогатой девушке, если невеста уж очень приглянулась качествами, ценными для
патриархального общества, — была скромна, покорна, тиха, имела
«золотые руки» [101: с. 67]. Свободное волеизъявление юных детей в
матримониальных делах, как правило, исключалось. Женихи, а также
их родители из сельского и городского простонародья присматривали невест во время многодневных гуляний на Святки, Масленицу, во
время Семицкотроицкого цикла и других праздников, когда устраивались пляски, хороводы, подвижные игры.
Чем выше был социальный статус вступающих в брак, тем ме-
нее вероятно было их знакомство до брака. Неудивительно, что события, не сильно преувеличенные саксонским ученым А. Олеарием,
могли иметь место в действительности: «…иного обманывают: вместо красивой, иной получает безобразную и уродливую жену, иногда даже вместо дочери, дадут ему какую-нибудь другую родственницу, даже простую служанку» [52: с. 191].
Свадебный церемониал
Несмотря на утверждение в сознании прихожан необходимости
церковного венчания, проведение русской свадьбы, как и столетия
назад, во многом было основано на древнейших дохристианских
брачных традициях.
Церемониал бракосочетания включал необходимые формаль-
ные этапы — предсвадебный, свадебный и послесвадебный, каждый из которых, в свою очередь, состоял из множества соответствующих ему мероприятий, обрядовых действий невесты, жениха,
их родителей и родственников, гостей и ближайшего свадебного
окружения молодых — дружек, бояр и боярынь, тысяцкого, свах и
других персонажей.
Хлопотный и долгий путь к свадьбе начинался с рассмотрения
подходящей в социальном, имущественном и других отношениях
брачной партии двумя семьями. Если кандидатура девушки соответствовала ожиданиям, родственники жениха приступали к решению
68
матримониальных вопросов и назначали день сватовства. В качестве
уполномоченных лиц от семьи жениха в переговорах с родителями
будущей невесты выступали сваты — отец, брат или другие родственники-мужчины. Сватовство к одной и той же девушке могло
быть не единичным актом, поскольку хорошим тоном в народе считалось в первый раз отказать, даже если партия устраивала.
Благоприятное завершение сватовства позволяло перейти к
следующему этапу — смотринам невесты. В роли «смотрительниц»
часто выступали свахи, мать или родственницы жениха, которые
придирчиво оценивали девушку, прежде всего, на предмет ее здоровья и возможности будущего материнства; судили о ее внешних
данных, благочестии и хозяйственности, о чем докладывали впоследствии жениху и его родителям. За сватовством следовал брачный сговор. Представители обеих сторон назначали день свадьбы,
разделяли между собой предстоящие расходы, распределяли свадебные чины участников торжества, а кроме того, решали важнейший вопрос о размере приданого невесты.
Следует заметить, что институт приданого существовал еще в
древнерусском праве, термин же впервые встречается в актах конца
XV в., а самые ранние договоры о назначении приданого относятся
лишь к середине XVI в. [72: с. 105–106]. Характерно, что приданое
для своих дочерей собирали родители из разных социальных групп,
включая смердов.
В конце XIII в. в обычную юридическую практику вошло со-
ставление брачного ряда (договора), официально подтверждавшего
договоренности, достигнутые в результате сговора между родственниками.
Решив необходимые вопросы, отцы жениха и невесты перехо-
дили к «рукобитию» (били друг друга по рукам), после чего невеста
считалась «просватанной».
Завершающим этапом предсвадебной подготовки было церков-
ное обручение — обязательство жениха жениться при любых обстоятельствах, даже если обрученную «некто прельстит и осквернит» [47: с. 77], заверенное в специальной грамоте.
69
Обряд обручения, поначалу более распространенный среди
князей и бояр, в народной среде утверждался с трудом — лишь с
XIV–XV вв. он стал реалией их повседневной жизни.
В предшествующие свадьбе дни, в соответствии с народной
традицией, невеста, «умиравшая» для своего рода, должна была
проводить «в слезах и вытье», «в голошении». Этот ритуал символизировал не только прощание с отцом, матерью, родительским домом, но и страх перед неизвестностью при переходе в семью мужа.
Тот же или близкий смысл — окончание прежней девической жизни — имела и традиция «расплетания косы» подругами невесты на
девичнике.
Кульминацией всех свадебных приготовлений являлось заклю-
чение церковного венчального брака. Большую роль на этом этапе
играли всевозможные суеверия, особенно значимые для предстоящего супружества. Так, перед невестой, идущей к церковь, принято
было нести каравай с деньгами — к благополучию и безбедной
жизни, той же цели служили и шубы, на которые она усаживалась, а
солома и снопы должны были способствовать будущим легким родам. Перед отправлением в церковь невесту осыпали хмелем —
«к веселью».
Во время таинства венчания жених занимал место справа от
священника, невеста — слева, оба — с горящими свечами в руках.
После чтения молитвы священнослужитель благословлял брак,
«жизнь мирну и долголетну» и желал «имети чада и внучата,
наполнения дому благодатью и красотою» [33: с. 175].
Из церкви новобрачные отправлялась в дом жениха, где их
встречали родители, усаживали на вывернутую мехом наружу шубу, выполнявшую функцию оберега, и благословляли.
Свадебный пир растягивался, по обычаю, на несколько дней:
начавшись в доме родителей жениха, «веселье» продолжалось у
родственников невесты, не затихая на время «укладывания молодых» в брачное ложе и их «бужение» свахой или тещей.
Резюмируя вышесказанное, еще раз отметим, что русская сва-
дьба включала как церковные обряды, принятые в православии, так,
древнейшие брачные традиции языческого происхождения, которые, причудливо смешиваясь и переплетаясь, образовывали яркое и
красочное явление в обыденной жизни средневекового человека.
70
Разводы
Утвердившая венчальный брак Церковь стала и регулятором
его расторжения, несмотря на серьезную конкуренцию в области
ведения бракоразводных дел со стороны светских властей.
Принимая развод, Церковь осуждала любую форму второбрач-
ия, что было отмечено выше, и видела свою задачу в укреплении
нравственности прихожан. Руководствовались словами из Евангелия: «кто разводится с женою своею <…>, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Мф. 5, 32). Заметим, что позиция православия по отношению к разводам была значительно более мягкой, чем позиция
католицизма, в принципе не допускавшего расторжение брака.
Православные каноны безоговорочно признавали прекращение
брака со смертью одного из супругов, в противном случае — для
развода («роспуста») были необходимы веские основания или «по-
воды». До начала XVIII в. таковыми считались: «пострижение одного из супругов в монахи, неплодие (бесплодие), неспособность к
супружескому сожитию, прелюбодеяние, жестокое обращение,
крайняя бедность, государственное преступление, безвестное отсутствие одного из супругов, знание о покушении на жизнь мужа и недонесение ему о том, зазорное поведение, заразительная болезнь,
увод жены в плен» [46].
Достаточным основанием для прекращения прежнего и заклю-
чения нового брачного союза являлась бездетность одного из супругов. Солидарна с Церковью на этот счет была и светская власть,
так, законы некоторых русских земель разрешали тем «кто будет
млад, а детей не будет от первого брака, ни ото второго» [73: с. 15]
совершить очередную попытку создания семьи.
Весомой причиной считался и «грех прелюбодеяния», совер-
шенный одним из супругов. «Грехом прелюбодеяния» в православной терминологии называется супружеская измена. По православным канонам, изменивший супруг не имел права заключать новый
брак, в то время как пострадавший признавался невиновным и мог
повторно жениться или выйти замуж без каких-либо ограничений.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]