Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в историю и культуру повседневности русского средневековья. Учебное пособие
.pdf
151
по аналогии с другими странами, что во время испытания обвиняемого связывали и опускали в воду. Если вода «принимала его» и он
шел ко дну (а так, надо думать, чаще всего и случалось), то считался оправданным.
Еще один способ установить истину — судебный поединок
(«поле»). Хотя обычай судебных поединков не упоминается в Русской Правде, его распространение на Руси в более позднее средневековье заставляет думать, что в силу своей глубокой архаичности
он должен был процветать в X–XIII вв. На поединок выходил, с одной стороны, обвинитель или его послух, с другой — обвиняемый,
победитель признавался правым.
Подтвердить свои слова на суде «суперники» могли также при
помощи присяги — торжественной клятвы, которая у славян называлась «рота». С отвердением христианства присяга сопровождалась целованием креста [103]. В одной русской народной сказке голодный волк потребовал у овцы шкуру, утверждая, что она носит
его тулуп. За овцу вступилась лиса. «И к присяге пойдешь?» —
спросила она волка. — «Пойду». — «Ну, иди, целуй присягу». Лиса
подвела волка к капкану, в который он сунул морду и попался. В
сказке, пародирующей судебное разбирательство, волк поплатился
за лжесвидетельство.
Кроме светского суда уже в X–XI вв. на Руси появляются церковные суды для духовенства, а также для решения дел мирян, затрагивающих вопросы вероучения, нравственности и брачносемейных отношений. Некоторые дела находились в совместном
ведении князя и епископа (например, похищение женщины или изнасилование). В таком случае виновный подвергался наказанию и
со стороны княжеского суда, и со стороны суда Церкви.
До того, как в середине ХХ в. археологи стали находить берестяные грамоты, о нормах судопроизводства XI–XIII вв. мы знали
только по показаниям самих статей Русской Правды. Теперь у нас
есть возможность познакомиться с наглядными примерами применения статей древнего кодекса. В Великом Новгороде была найдена
берестяная грамота, создание которой историки датировали 1096–
1116 годами. Вот ее текст в переводе на современный русский язык:
152
«Грамота от Жизномира к Микуле. Ты купил рабыню во Пскове, и
вот меня за это схватила княгиня. А потом за меня поручилась дружина. Так что пошли-ка к тому мужу [продавшему девушку] грамоту, есть ли рабыня у него. А я вот хочу, коней купив и посадив [на
коня] княжеского мужа, [идти] на очные ставки. А ты, если [еще] не
взял тех денег, не бери у него ничего». Автор письма Жизномир,
княжеский дружинник, попал в сложную ситуацию. Его слуга Микула купил в Пскове рабыню. Но эта девушка оказалась когда-то
похищенной у самой новгородской княгини. Речь, вероятно, идет о
Христине, жене новгородского князя Мстислава Владимировича, по
происхождению шведской принцессе. Княгиня, опознав рабыню,
обвинила дружинника в присвоении своего имущества и приказала
схватить Жизномира. За брата по оружию поручились коллегидружинники, так что наказания Жизномир избежал, но он, естественно, чувствует себя оскорбленным, ограбленным и «дискредитированным в глазах начальства». Дружинник начинает расследование с целью найти настоящего похитителя, при этом он аккуратно
придерживается норм Русской Правды: собирается купить коня для
представителя князя, «княжьего мужа», и начать «свод». Так в Русской Правде называется система очных ставок, позволяющих проследить цепочку перепродаж краденого имущества. Разумеется, девушка, оказавшаяся таким «краденым имуществом», должна участвовать в «своде». Поэтому на время поиска вора княгине нужно
было предоставить другую рабыню. Такой порядок также предусмотрен Русской Правдой. Жизномир пытается добиться через Микулу, чтобы эту вторую невольницу отдал княгине человек, у которого Микула купил ворованную рабыню. Жизномир предупреждает
слугу, что если продавец попытается вернуть деньги, тот не должен
их брать. Процедура следствия по делу о краже раба предусматривала розыск до «третьего свода», т. е. истец обязан был следовать
по цепочке перепродаж лишь до третьего звена. Если эта цепочка
продолжалась дальше, истец взимал штраф с третьего продавца, а
тот настоящего вора, «конечного татя», должен был разыскивать
сам, чтобы возместить свой убыток [94: с. 163–164].
153
Человек и закон в России XV–XVII вв.
В XV в. завершается процесс объединения северо-восточных и
северо-западных земель, входивших когда-то в Древнерусское государство, вокруг Москвы, возникает новое централизованное государство. Необходимость создания общегосударственной правовой
системы привела к появлению Судебника 1497 года и Судебника
1550 года.
В Судебниках более подробно и четко, по сравнению с законодательством удельных княжеств, были прописаны преступления,
наказания, уточнен состав, права и обязанности участников судебного процесса.
Главным правовым памятником XVII в. является Соборное
Уложение 1649 г. Это крупнейший юридический кодекс эпохи
позднего русского средневековья или раннего нового времени. Состав статей Уложения тесно связан с формированием самодержавной власти в государстве.
Уложение вводит понятие «умысел», то есть неосуществленное
преступление за которое, тем не менее, следовало наказание.
На первое место в Уложении были поставлены преступления
против церкви (ересь, колдовство, порча церковного имущества,
порча икон).
Затем шли государственные преступления, означавшие преступления против особы государя, членов его семьи, царского имущества, против порядка управления [43]. Закреплялось положение о
преследовании родственников государственных преступников. В
этом можно усмотреть как следствие установления самодержавия,
так и древнейшую традицию клановой, групповой ответственности
родственников за преступление своего попавшего в «опалу» сородича [5: с. 15]. Наказание государственным преступникам назначал
лично царь по своему усмотрению: «Про такое великое дело указ
учинить по разсмотрению, как государь укажет» (2 гл., 12 ст.).
Наказания за политические преступления в России были весьма жестокими. Однако, как отмечает историк Нэнси Коллманн, в XVII в.
154
приговоры государственным преступникам нередко заменяли помилованием [35: с. 9].
Подвидами политических преступлений были мятежи против
представителей власти (обычно сопровождавшиеся погромами их
дворов и разграблением имущества), изготовление подложных документов и фальшивых денег.
Отдельная группа преступлений — должностные проступки,
главные из которых — неправый суд за взятку или по причине пристрастного отношения к подсудимому.
Далее следовали преступления против имущества, прав и жиз-
ни частных лиц. Убийства делились на нечаянные (например, когда
испуганная лошадь вместе с всадником наскакивает на прохожего) и
умышленные, последние влекли смертную казнь независимо от социальной принадлежности убийцы. Казнить «смертию безо всякия
пощады» предписывалось слуг за убийство господ; детей за убийство
родителей; жен, убивших мужей; за убийство братьев и сестер, а
также за убийство прижитых вне брака младенцев [43].
В отдельную категорию можно выделить преступления против
нравственности, норм патриархальной семьи, общественного благочиния: грубость в отношении родителей, избиение, завладение их
имуществом, ложные изветы, отказ почитать и содержать в старости, сожительство женщины с мужчиной вне брака, подпольная
торговля вином. Сюда же относились строжайше запрещенные
Уложением 1649 г. употребление, продажа и хранение табака.
«Стрельцы и гулящие и всякие люди», которые несколько раз попадались с табаком, подвергались пытке, затем их следовало «бити
кнутом на козле», «пороти ноздри и носы резати», а после ссылать в
дальние города (гл. 25, ст. 16).
По-прежнему, наказание зависело от социального статуса приговоренного. В XV–XVII вв. практиковались различные способы
смертной казни — повешение, отсечение головы, четвертование и
др. Некоторые виды смертной казни могли применяться по личному
распоряжению царя (например, посажение на кол). В ряде случаев
предусматривалось отсечение частей тела (языка, ушей, носа, конечностей), вырывание ноздрей, клеймение преступников, битье
155
кнутом, батогами, плетью. Применялись в качестве наказания заключение в острог и ссылка в дальние города. С освоением Сибири
в XVII в. появляется практика ссылать туда осужденных. В средневековой России роль тюрем часто играли монастыри, был возможен
насильственный постриг. В некоторых ситуациях (например, в случае государственных преступлений или для проворовавшихся
должностных лиц) применялась конфискация имущества в качестве
дополнительной кары.
Верховной судебной инстанцией был государь — великий
князь, а после венчания Ивана IV на царство — русский царь. Порой, вынося приговор, глава государства ориентировался не только
на правовые нормы и сложившиеся традиции, но как «Божий слуга», поставленный «для милости и наказания людям», и действовал
по собственному усмотрению.
Правом суда обладали все приказы — органы центрального
управления в Русском царстве, но в течение XVI–XVII вв. появляются приказы, преимущественно занимавшиеся судебной деятельностью: Разбойный, Земский, Холопий. Суд в уездах вершили воеводы и губные старосты.
Судопроизводство в XVI–XVII вв.
В XVI в. были заложены основы следственного процесса, одной из составных частей которого стал «сыск». Под «сыском» понималось и исследование сущности дела, и само судопроизводство,
применявшиеся только при решении важнейших уголовных дел:
татьба (кража) с поличным, разбой, душегубство, поджог, государственная измена и иные, которые влекли за собой наказание в виде
смертной казни. Для выявления доказательств использовалась судебная пытка.
Следственное дело по тяжким преступлениям начиналось в
большинстве случаев с доноса. Подозреваемого доставляли в «застенок» и допрашивали. Угрожали пыткой. Иногда одной угрозы
было достаточно для того, чтобы человек начинал давать признательные показания. Затем обращались к начальству за разрешением
156
на пытку, после чего начиналась сама процедура. Использовали методы морального давления: обвиняемого раздевали, демонстрировали орудия истязания, гремели ими, показывали пытку других людей. Даже если подследственный признавался и каялся, его все равно было положено пытать. Часто одновременно пытали и доносчика, это называлась «перекрестная пытка». После расспросов под
пыткой должностное лицо, которое вело дело, чаще всего дьяк, передавал показания подследственных начальнику, например, главе
приказа, выносившему приговор. Универсальным орудием пытки
была дыба. В потолок или в балку вбивали крюк, через него перебрасывали ремень или веревку. На одном конце ее была «петля», в
которые вкладывали руки пытаемого, другой конец веревки держали в руках ассистенты палача. Историк Е.В. Анисимов так описывает полную последовательность действий: «роспрос» с увещеванием
и угрозами в застенке; подвешивание на дыбу; висение с тяжестью,
привязанной к ногам; битье кнутом в подвешенном виде; жжение
огнем и другие тяжкие пытки [102].
Проиллюстрируем процесс «сыска» материалами одного из
«ведовских» (колдовских) дел XVII в. Вообще колдовство относилось к тяжким преступлениям, а если что-то похожее на ворожбу
творилось в относительной близости от царя, автоматически подозревали умысел на здоровье государя или членов его семьи, и дело
принимало характер государственного преступления. В 1635 г. одна
из золотошвеек царицы, жена служилого человека, Антонида Чашникова, выронила нечаянно в палате, где работали мастерицы, платок, в который был завернут «неведомо какой» корень. Донесли об
этом государю. Царь повелел дьяку царицыной мастерской палаты
Сурьянину выяснить, в чем дело. Дьяк начал розыск расспросом:
«Где мастерица Чашникова тот корень взяла или кто ей тот корень
и для чего дал, и почему она с ним ходит к государю и государыне
вверх», т. е. во дворец. Чашникова отвечала, что корень «не лихой,
а носит она его с собою от сердечной болезни, что сердцем больна».
Дьяк пригрозил пыткой, Чашникова испугалась и изменила показания. Она рассказала, что корень ей дала некая жонка Танька, корень
этот волшебный, если смотреться в зеркало, на котором он будет
157
лежать, то наладятся отношения с супругом, и он будет «добр до
жены». За Танькой были посланы служилые люди. Танька, оказавшаяся женой плотника, отрицала знакомство с Чашниковой. Провели очную ставку с Чашниковой и угрожали пытать, но Танька продолжала отпираться. О ходе разбирательства было доложено царю,
который приказал применить пытку. И под пыткой мастерица и
Танька не признались в злом умысле на государя. Танька подтвердила, что она дала мастерице корень, который называют «обратим»,
для привораживания мужа. На этом следствие было завершено. За
участие «в ведовском деле» Чашникову с мужем отправили в ссылку в Казань. Танька, как «ведомая ведунья», с мужем плотником
были сосланы на север современной Вологодской области в город
Чаронду [28].
Суд в эпоху средневековья проводился не всегда публично, в
отличие от казни, которая осуществлялась обычно на торговой
площади при большом стечении народа. Самым знаменитым местом казни в Москве была Болотная площадь. Порка кнутом, которая происходила на рыночной площади, называлась «торговая
казнь».
Что касается гражданских процессов, связанных с имущественными спорами и личными отношениями, то они начинались с
исковой челобитной. Такие дела решались путем состязательного
процесса. Очная ставка и пытка в гражданских делах применялись
только в исключительных случаях. Для вызова сторон в суд из приказа местным властям выдавались «зазывные грамоты». Стороны
могли договориться между собой о сроке явки в суд. При явке в суд
только ответчика истца выжидали неделю, по истечении которой он
терял право на иск. Неявка же ответчика в течение недели влекла
автоматическое решение дела в пользу истца. Заболевшего истца
или ответчика на суде мог представлять любой родственник, а при
его отсутствии суд через приставов свидетельствовал болезнь и откладывал разбор дела до выздоровления стороны.
Истец и ответчик, стоя перед судьями, должны были «отвечати
вежливо и смирно и не шумно», и «никаких невежливых слов не
говорити и межь себя не бранитися». За скандал и ругань полага-
158
лись неделя тюрьмы, а потерпевшему возмещение за бесчестье. Если начиналась потасовка с рукоприкладством, кара была строже:
при ударе рукой — двойная плата за бесчестье, доставание оружия — наказание батогами, ранение — наказание кнутом. Убийство
во время драки на суде, если оно не было самообороной, каралось
смертной казнью и уплатой кабальных долгов убитого.
В судебных процессах по гражданским делам применялись
разные способы установления истины. Первостепенное значение
имели, конечно, письменные доказательства — документы, подтверждающие имущественные права. Заслушивались свидетельские
показания, при этом степень доказательности зависела от сословной
категории свидетелей и размеров иска. При иске размером от
50 рублей каждая из сторон могла сослаться на 10 служилых людей
следующих чинов: стольников, стряпчих, дворян московских и городовых, детей боярских, стрелецких голов и сотников, гостей, дьяков и подьячих. При иске в 20 рублей достаточна была ссылка на
10 людей более низкого социального статуса из числа гостиной, суконной, черной сотен и посадских людей, стрельцов и иных служилых по прибору. Свидетелей приводили к присяге («государеву
крестному целованию») и допрашивали. Иски менее рубля решались путем жеребьевки.
Жребий был одной из форм «божьего суда», применявшихся в
гражданском судопроизводстве XVII в. Например, путем жребия
решался вопрос о передаче супружеской пары беглых крестьян или
холопов, которые в бегах вступили в брак. Другой формой «божьего суда», дожившей до XVII в., был судебный поединок.
К доказательствам правоты показаний на гражданском процессе относилась торжественная клятва — крестное целование. К нему
прибегали, когда в деле не хватало других доказательств. Согласно
Уложению, ложное крестоцелование каралось «жестоким наказанием». До целования креста не допускали людей младше 20 лет, в исключительных случаях позволяли присягать лицам от 15 лет. Если
некий человек три раза целовал крест по разным искам, то четвертый иск решался с помощью пытки. Когда тяжбу вели русский
159
и иностранец, русский целовал крест, иноземец приносил клятву по
своей вере [43].
Особую группу составляли судебные разбирательства аристократов и служилых людей XVI–XVII вв., связанные с «местничеством» — системой распределения должностей в зависимости от
древности и знатности рода. Зачастую конфликт возникал из-за того,
что какой-нибудь князь, назначенный, например, «вторым воеводой
левой руки» (название должности), подавал челобитную царю на
другого вельможу, который получил более высокий пост. Первый
боярин считал себя обиженным, потому что его род выше и древнее.
Арбитром в местнических спорах выступала боярская дума или лично царь. Главным доказательством выступали родовые книги.
На страже правопорядка:
следователи и судьи в XVI–XVII вв.
Центральный органом, призванным вести борьбу с разбоями,
убийствами и воровством, со второй половины XVI в. и до конца
рассматриваемого периода был Разбойный приказ. Он возглавлялся боярином или окольничим, в штат входили дворянин и два дьяка.
Разбойный приказ напрямую разбирался с уголовными преступлениями в Московском уезде. Аналогичные злодейства, совершенные
в самой столице, находились в ведении Земского приказа.
На страже правопорядка на местах стояли воеводы и губные
старосты, которые действовали по наказам Разбойного приказа.
Они были служилыми людьми, несли государеву службу за владение поместьями и жалованье. В XVI–XVII вв. «служилые люди по
отечеству» (потомственные служилые люди) состояли из множества
категорий. Одна из низших и наиболее массовых групп называлась
«дети боярские», очень близки к ним были «дворяне», выше находились стряпчие, стольники, думные дворяне и др. В эпоху Петра I
все «служилые люди по отечеству» были объединены в одно дворянское сословие. Воеводы часто происходили из служилых людей
средней руки. Яркий пример — дипломат и государственный деятель петровской эпохи П.А. Толстой. В 1690-е гг. он служил воево-
160
дой в Устюге Великом. Воеводами в разных городах служили его
отец, дед и прадед, однако служилые люди Толстые не считались
аристократами и не принадлежали к московской придворной элите,
большими поместьями они не владели. В допетровскую эпоху выше
всех в роду поднялся отец будущего дипломата, пожалованный, будучи воеводой, чином думного дворянина [58: с. 118–122].
Для того, чтобы представить судебную систему в России XVI–
XVII вв., необходимо понимать, как управлялась необъятная территория Московского царства. Полицейские и судебные функции не
были отделены от административных и военных. Основной административно-территориальной единицей того времени были уезды,
которые делились на станы и волости. Центром уезда был город,
где сидел воевода.
В крупные города назначалось несколько воевод: один —
главный, остальные — «товарищи воеводы». В небольших городах
со всеми делами справлялся один воевода. На воевод возлагались
административные, военные, полицейские и судейские задачи. К
непосредственным обязанностям воевод относился суд по гражданским искам. Когда невозможно было решить дело на месте, его вместе с истцом и ответчиком отсылали в приказ в Москву. Если ответчики в Москву не являлись, воеводы обязаны были отписать об
этом в столицу и по получении грамоты из приказа посылать за
ослушниками стрельцов и пушкарей и под охраной отправлять их в
Москву.
Другое должностное лицо, призванное бороться с преступностью, — губной староста. Он занимался «разбойными», «убийственными» и «татебными» (воровскими) делами. Губными старостами могли быть только служилые люди из дворян и детей боярских; которые по старости или по состоянию здоровья не могли
нести ратной службы. В отличие от воеводы, который назначался
центральной властью, губной староста — лицо выборное: его избирали местные служилые люди, посадские и крестьяне. Новоизбранные губные старосты приезжали из городов в Москву в Разбойный
приказ, где их приводили к присяге.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]