Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Античная литература. Учебное пособие
.pdf
(Эсхил читает.)
«Не ищет приношений и не просит смерть...»
Дионис Довольно, до земли он наклонил весы.
Он смерть поверг, из бедствий тяжелейшее.
Еврипид Я ж кинул убежденье, речь разумную.
Дионис Без веса убежденье и без разума.
Нет, поищи другой, потяжелее стих,
Увесистый, и плотный, и объемистый!
Еврипид Где ж у меня стихи такие, где?
Дионис А вот?
(Подсказывает.)
1400 «Метнул Ахилл костяшки— дважды три очка...»
Начните ж? Состязание конечное.
(Еврипид читает.)
«Окованную медью взял он палицу...»
(Эсхил читает.)
«Повозка па повозке и на трупе труп...»
Дионис Опять тебя он переплюнул.
Еврипид Как же так?
Дионис Два трупа взгромоздил он и повозки две.
Египтян сотни столько не стащили бы.
Эсхил Да не в стихах тут дело. На весы пускай
Детей, жену, раба Кефисофонта с ней
Пускай положит, сам пусть сядет с книгами,
1410 Его двумя словами пересилю я.
(Входит Плутон со свитою.)
Дионис Друзья мои, судить их не желаю я.
Обоим и не буду и не был врагом.
(Еврипиду)
Считаю мудрым этого,
(Эсхилу)
того— люблю.
181
Плутон Зачем пришел, ты, стало быть, не выполнишь?
Дионис А если объявлю свой приговор?
Плутон То гд а
Избранника с собою уведешь наверх.
(Дионис Еврипиду и Эсхилу.)
Спасибо, друг! Вы оба помогите мне!
Сюда пришел я за поэтом.
Еврипид Для чего?
Дионис Чтоб город был спасен и правил праздники.
1420 Того из вас, кто городу совет подаст
Мудрейший, поведу с собой на землю я.
Скажите же, какого мненья держитесь
Насчет Алкивиада. Город болен им.
Еврипид Что ж город думает о нем?
Дионис Что думает?
Желает, ненавидит, хочет все ж иметь.
А вы какого мненья, расскажите мне?
Еврипид Мне ненавистен гражданин, что медленен
На помощь государству, на беду же скор.
Кто ловок для себя, ленив для города.
Дионис
1430 Отлично, видят боги!
(Эсхилу)
Ты что думаешь?
Эсхил Не надо львенка в городе воспитывать.
А вырос он— себя заставит слушаться.
Дионис Свидетель Зевс, я снова в нерешимости.
Один ответил мудро, а другой— мудрей.
Другой совет подайте мне, пожалуйста,
1436 Про город: где и в чем найдет спасенье он?
Еврипид
1442 Я знаю и хочу сказать.
Дионис Скажи скорей!
Еврипид Когда считать неверным будем верное,
Неверное же верным...
182
Дионис Как? Не понял я.
Не так учено, объясни отчетливей.
Еврипид Когда не будем верить тем, кто городом
Сейчас владеет, и вручим правление
Тому, кто нынче не у дел, спасемся все,
Раз нынче терпим неудачу, счастливы
1450 Наверно будем, действуя навыворот.
Дионис Прекрасно, хитрый Паламед, лукавый дух!
(Эсхилу)
А ты что скажешь?
Эсхил Город наш, ответь сперва,
Кем правится? Достойными людьми?
Дионис Отнюдь!
Достойные в загоне.
Эсхил А в чести воры?
Дионис Да не в чести, выходит поневоле так.
Эсхил Да кто ж спасти сумеет государство то,
Где ни дерюга, ни парча не по сердцу.
(Дионис)
1460 Найди спасенье! Взять тебя с собой хочу.
Эсхил Там, на земле, отвечу. Здесь нельзя сказать.
Дионис Тебя я умоляю, здесь ответ нам дай!
Эсхил Когда страну враждебную своей считать
Не станем, а свою— пределом вражеским,
Доход увидим в кораблях, в налогах— вред.
Дионис Доходы сгложут все равно присяжные.
Плутон Ну, что ж, решил?
Дионис Готово уж решение.
Кого душа избрала, я того возьму.
(Берет за руку Эсхила.)
Еврипид Богов припомни, пред богами клялся ты
1470 Меня на землю возвратить. Бери меня!
(Дионис насмешливо).
Не я, язык поклялся. Избран мной Эсхил.
183
Еврипид Что сделал ты, последний из людей?
Дионис А что?
Эсхилу я победу присудил. Что, взял?
Еврипид Обидев кровно, смеешь мне в глаза смотреть?
(Дионис издеваясь.)]
В чем грех, когда его не видят зрители.
Еврипид Несчастный, ты над мертвым издеваешься.
(Дионис шутовски.)
Кто знает, жить не то же ли, что мертвым быть?
А жизнь не то ль, что выпивка, а смерть— тюфяк?
Плутон Друг Дионис, войди с Эсхилом в дом!
Дионис А что?
Плутон
1480 Хочу вас угостить перед отъездом.
Дионис Что ж!
Отказываться не люблю, свидетель Зевс!
(Актеры входят во дворец Плутона.)
Пер. А.Пиотровского
3
..
Ознакомьтесь с комментариями М. Л. Гаспарова к «Лягуш-
кам» Аристофана. Подумайте над вопросами.
1. Почему комедия «судит» трагедию, а не наоборот? Как это
связано со спецификой жанров?
2. Каков критерий оценки драматургии Эсхила и Еврипида,
с которым соглашаются оба поэта?
3. Кaк оценивается драматургия Эсхила и Еврипида со сто-
роны а) содержания; б) формы?
4. Какова эстетическая позиция самого автора? Каким обра-
зом она выражена в комедии?
184
Знаменитых сочинителей трагедий в Афинах было трое: стар-
ший— Эсхил, средний— Софокл и младший— Еврипид. Эсхил
был могуч и величав. Софокл ясен и гармоничен, Еврипид тонок,
нервен и парадоксален. У Еврипида на сцене царь-страдалец Телеф появляется одетый в рубище, Федра томилась от неразделенной любви, а Медея жаловалась на угнетение женщин. Старики
смотрели и ругались, а молодые восхищались.
Эсхил умер еще при Перикле; злые языки говорили, будто
орел с неба принял его лысину за камень и сбросил на нее черепаху, чтобы расколоть се панцирь. А Софокл и Еврипид умерли
полвека спустя почти одновременно. Сразу пошли споры между
любителями: кто из троих был лучше? И в ответ на такие споры
драматург Аристофан поставил об этом комедию.
Комедии в Греции ставились тоже лишь по праздникам, с хором, с тремя актерами, только, конечно, одеты они были не царями, а шутами, суетливыми и драчливыми. А главное, в трагедиях
все сюжеты были мифологические и заранее известные, в комедиях же, наоборот, сплошь выдуманные, и чем необычнее, тем лучше. У того же Аристофана в других комедиях то мужик летит на
небо на навозном жуке, чтобы привезти на землю богиню мира и
этим кончить войну, то двое крестьян, столковавшись с птицами,
устраивают между небом и землей чудо-государство Тучекукуевск, то афинские женщины, сговорившись, захватывают власть
в городе и устанавливают для справедливости, чтобы у всех было
общее имущество, а заодно и общие мужья.
Вот так и эта комедия Аристофана начинается с того, что бог
театра Дионис решает: «Спущусь-ка я в загробное царство и выведу обратно на свет Еврипида, чтобы не совсем опустела афинская сцена». Но как попасть на тот свет? Дионис расспрашивает
об этом Геракла— ведь Геракл туда спускался за адским псом Кербером. «Легче легкого,— говорит Геракл,— удавись, отравись или
бросься со стены».— «Слишком душно, слишком невкусно, слишком круто; покажи лучше, как сам ты шел».— «Вот загробный лодочник Харон перевезет тебя через орхестру, а там сам найдешь».
Но Дионис не один, при нем раб с поклажей; нельзя ли переслать
ее с попутчиком? Вот как раз идет похоронная процессия: «Эй,
185
покойничек, захвати с собою наш тючок!» Покойничек с готовностью приподымается на носилках: «Две драхмы дашь?»— «Нипочем!»— «Эй, могильщики, несите меня дальше!»— «Ну скинь
хоть полдрахмы!» Покойник негодует: «Чтоб мне вновь ожить!»
Делать нечего. Дионис с Хароном гребут посуху через орхестру,
а раб с поклажей бежит вокруг. Встречаются, обмениваются впечатлениями: «А видел ты здешних грешников, и воров, и лжесвидетелей, и взяточников?»— «Конечно, видел и сейчас вижу»,— и
актер показывает на ряды зрителей. Зрители хохочут.
Вот и дворец Аида, у ворот сидит Эак: в мифах это величавый
судья грехов человеческих, а здесь— крикливый раб-привратник.
Дионис накидывает львиную шкуру, стучит. «Кто там?»— «Геракл
опять пришел!»— «Ах, злодей, ах, негодяй, это ты у меня давеча
увел Кербера, милую мою собачку! Постой же, вот я напущу на
тебя всех адских чудовищ!» Эак уходит, Дионис в ужасе; отдает
рабу Гераклову шкуру, сам надевает его платье. Подходят вновь
к воротам, а в них служанка подземной царицы: «Геракл, дорогой наш, хозяйка так уж о тебе помнит, такое уж тебе угощение
приготовила, иди к нам!» Раб радехонек, но Дионис его хватает за
плащ, и они, переругиваясь, переодеваются опять. Возвращается
Эак с адской стражей и совсем понять не может, кто тут хозяин,
кто тут раб. Решают: он будет их стегать по очереди розгами, кто
первый закричит, тот, стало быть, не бог, а раб. Бьет. «Ой-ой!»—
«Ага!»— «Нет, это я подумал: когда же война кончится!»— «Ойой!»— «Ага!»— «Нет, это у меня заноза в пятке».— «Ой-ой!.. Нет,
это мне стихи плохие вспомнились».— «Ой-ой!.. Нет, это я Еврипида процитировал».— «Не разобраться мне, пусть уж бог Аид
сам разбирается». И Дионис с рабом входят во дворец.
Оказывается, на том свете тоже есть свои соревнования поэтов, и до сих пор лучшим слыл Эсхил, а теперь у него эту славу
оспаривает новоумерший Еврипид. Сейчас будет суд, а Дионис
будет, судьей; сейчас будут поэзию «локтями мерить и гирями
взвешивать». Правда, Эсхил недоволен: «Моя поэзия не умерла со
мной, а Еврипидова умерла и под рукой у него». Но его унимают:
начинается суд.
Еврипид обвиняет Эсхила: «Пьесы у тебя скучные; герой
стоит, а хор поет, герой скажет два-три слова, тут пьесе и конец.
186
Слова у тебя старинные, громоздкие, непонятные. А у меня все
ясно, все как в жизни, и люди, и мысли, и слова». Эсхил возражает: «Поэт должен учить добру и правде. Гомер тем и славен, что
показывает всем примеры доблести, а какой пример могут подать
твои влюбленные героини? Высоким мыслям подобает и высокий
язык, а твои тонкие речи могут научить граждан лишь не слушаться начальников». Эсхил читает свои стихи— Еврипид придирается к каждому слову: «Вот у тебя Орест над могилою отца
молит его “услышать, внять...”, а ведь “услышать” и “внять”— это
повторение!» («Чудак,— успокаивает его Дионис,— Орест ведь к
мертвому обращается, а тут, сколько ни повторяй, не докличешься!») Еврипид читает свои стихи— Эсхил придирается к каждой
строчке: «Все драмы у тебя начинаются родословными: “Пелоп,
который дал имя Пелопоннесу, был мне прадедом...”, “Геракл, который...”, “Тот Кадм, который...”, “Тот Зевс, который...”». Дионис их
разнимает: пусть говорят по одной строчке, а он, Дионис, с весами
в руках будет судить, в какой больше весу. Еврипид произносит
стих неуклюжий и громоздкий: «О, если б бег Арго остановила
свой...»; Эсхил— плавный и благозвучный: «Речной поток, через
луга лиющийся...»; Дионис неожиданно кричит: «У Эсхила тяжелей!»— «Да почему?»— «Он своим потоком подмочил стихи, вот
они и тянут больше».
Наконец стихи отложены в сторону, Дионис спрашивает у поэтов их мнение о политических делах в Афинах и опять разводит
руками: «Один ответил мудро, а другой— мудрей». Кто же из двух
лучше, кого вывести из Аида? «Эсхила!» — объявляет Дионис.
«А обещал меня!» — возмущается Еврипид. «Не я — язык мой
обещал», — отвечает Дионис еврипидовским же стихом. «Виноват и не стыдишься?»— «Там нет вины, где никто не видит»,—
отвечает Дионис другой цитатой. «Надо мною, над мертвым смеешься?»— «Кто знает, жизнь и смерть— не одно ль и то же?»—
отвечает Дионис третьей цитатой, и Еврипид смолкает. Дионис с
Эсхилом собираются в путь, а бог Аид их напутствует: «Такому-то
политику, и такому-то мироеду, и такому-то поэту скажи, что давно уж им пора ко мне...». На этом кончается комедия.
До сих пор мы не сказали одного: названия комедии. Называется она неожиданно: «Лягушки». Почему? Потому что хор
187
в ней одет лягушками, и когда Дионис плывет на челноке в царство мертвых, то хор поет ему квакающую песню. В греческой комедии такие фантастические хоры были не редкостью: в другой
вещи Аристофана хор изображает птиц, в третьей— облака, а у
одного его современника— буквы азбуки, и вступительная песня начинается словами: «бета-альфа — ба, бета-альфа — ба...»
А у Аристофана квакающая песня лягушек начинается словами
странными, но хорошо вам известными: «Брекекекекс, коакс, коакс! Брекекекекс, коакс, коакс!» Узнаете? Так разговаривал один
лягушонок в сказке Андерсена «Дюймовочка». Сочиняя ему такую реплику, датский сказочник учился не только у природы, но
и у Аристофана.
ГаспаровМ.Л. Занимательная Греция.
М., 1995. С.195—198
4
.. ()
Прочтите суждения об Аристофане современного американского культуролога Вилла Дюранта. Подумайте над следующими
вопросами и заданиями.
1. Согласны ли вы с оценкой своеобразия драматургии Ари-
стофана в рассуждениях В.Дюранта?
2. Найдите подтверждение или опровержение им в текстах
аристофановских комедий.
3. Сравните свое впечатление от комедий Аристофана с впе-
чатлением от комедий Менандра.
Аристофан— это не поддающаяся классификации смесь красоты, мудрости и грязи. Будучи в настроении, он способен писать
лирические партии высшей пробы, которые практически невозможно перевести. Его диалоги— это сама жизнь, они даже стремительней, грубее и энергичнее, чем осмеливается быть жизнь.
Вместе с Рабле, Шекспиром и Диккенсом он обязан своим очаро-
188
ванием бодрой жизненности своего стиля, персонажи Аристофана, подобно их персонажам, лучше передают облик и аромат эпохи, чем все произведения историков; кто не читал Аристофана,
не знает афинян. Его сюжеты нелепы и скроены с почти импровизационной беззаботностью; иногда главная тема исчерпывается прежде, чем пьеса перевалила через середину, и оставшаяся ее
часть хромает к финалу на костылях бурлеска. Его юмор обычно
вульгарен; он переполнен треском и скрипом поверхностных каламбуров, растягивается в трагические длинноты и слишком часто «танцует» от пищеварения, размножения и испражнения. В
«Ахарнянах» мы узнаем о персонаже, который непрерывно облегчается на протяжении восьми месяцев; в «Облаках» возвышенная
философия смешана с основными видами отходов жизнедеятельности, на каждой второй странице драматург развлекает нас задницами, испусканием ветров, грудями, половыми железами, совокуплениями...; нет таких вещей, о которых бы он умалчивал...
Аристофан — самый современный из древних поэтов, так как
нет ничего более долговечного, чем непристойность. Подступив к
нему после любого другого греческого автора— хуже того, после
самого Еврипида,— мы не можем избавиться от ощущения, что
он обескураживающе вульгарен, и нам трудно представить, что
Еврипид и Аристофан доставляли наслаждение одним и тем же
зрителям.
Будь мы добропорядочными консерваторами, мы переварили
бы все это на том основании, что Аристофан нападает на все виды
радикализма и преданно отстаивает любую древнюю доблесть и
порок. Он— самый безнравственный из всех известных нам греческих авторов, но пытается искупить это, нападая на безнравственность. Он всегда на стороне богатых, но осуждает угодливость;
он возводит на Еврипида— живого и мертвого— безжалостную
ложь, но резко критикует бесчестность, он приписывает афинянкам невероятную грубость, но бранит Еврипида как их хулителя; он
пародирует богов столь дерзко, что в сравнении с благочестивым
Сократом Аристофан предстает насмешником-атеистом— и в то
же время он всей душой на стороне религии и обвиняет философов в развенчании богов. Однако, чтобы высмеять могуществен-
189
ного Клеона и изобразить недостатки Демоса перед лицом самого
демоса, нужна была настоящая отвага; нужна была настоящая проницательность, чтобы в дрейфе религии и морали от софистического скептицизма к эпикурействующему индивидуализму различить главную угрозу существованию Афин. Возможно, дела Афин
шли бы лучше, если бы город усвоил некоторые советы своего комедиографа, умерил свой империализм, вовремя заключил мир со
Спартой и под водительством аристократии смягчил бы сумятицу
и испорченность послеперикловой демократии.
Аристофан потерпел неудачу потому, что не относился к своим рекомендациям настолько серьезно, чтобы соблюдать их самому. Избыток порнографии и хулы в его пьесах был отчасти ответствен за запрет высмеивать в комедии конкретных лиц; и хотя
этот закон был вскоре отменен. Древняя Комедия политической
сатиры отошла в небытие прежде, чем умер Аристофан (385), и
уже в его поздних пьесах была вытеснена Средней Комедией нравов и любовных историй. Но вместе с экстравагантностью и резкостью греческий комический театр покинула и жизненная сила.
Филемон и Менандр отблистали, умерли и забылись, тогда как
Аристофан пережил все смены нравственных и литературных
мод, чтобы прийти к нам с одиннадцатью из сорока двух своих
пьес. Даже сегодня, несмотря на все трудности понимания и перевода, Аристофан по-прежнему жив; и— зажав нос— мы читаем
его с воистину языческим удовольствием.
ДюрантВ. Жизнь Греции. М., 1997. С.433—434 /
Пер. с англ. В.Федорина
5
.. ()
Ознакомьтесь с суждениями об Аристофане и своеобразии
его комедий известного швейцарского ученого А.Боннара (1888—
1959), автора знаменитого труда «Греческая цивилизация»,
переведенного на многие языки мира. Опираясь на прочитанный
текст, ответьте на вопросы и выполните следующие задания.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]