Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы современного информационного общества социально-философский анализ. Кн.4. Монография
.pdf
бы, а, напротив, способствовало бы осуществлению созидания, т. е.
антиэнтропийного процесса, повышению его результативности;
во-вторых, то, что призвано осуществлять отрицательный вклад в социальную энтропию, не должно быть безразличным по отношению
к тому, на что оно направлено. Например, больному человеку, которому необходимо переливание крови, может помочь только кровь соответствующей группы; при пересадке органов можно надеяться на
положительный результат только в том случае, если гарантирована
неотторжимость тканей; в данном отношении являются весьма обнадеживающими антиэнтропийные свойства стволовых клеток, и т. п.
В чем-то подобные явления обнаруживаются при изучении магнетизма, катализа, валентности и т. д. Гораздо меньше изучены социальные
антиэнтропийные процессы и антиэнтропийные свойства и качества
социальных процессов, например, меры доверия, искренность намерений тех, кто санкционирует социальные процессы, обладающие антиэнтропийными определениями.
Русский подход адекватен модели мира, в которой полнота ассоциируется с совершенством общественных отношений. С другой
стороны, взаимопонимание между субъектами социального взаимодействия является условием отрицательного вклада в социальную энтропию, указанный русский подход предполагает ту определенность,
которая может послужить в качестве отрицательного вклада в социальную энтропию. <...> Примерами реализации русского исследовательского подхода являются теории соборности, соборной власти, соборного хозяйствования, соборного государства, соборного субъекта,
соборной личности и т. д., и т. п. Так, в частности, реализуется русский исследовательский подход в теории соборной власти» …
* * *
Исследовательский подход в познании социальных процессов,
разработанный продолжателем русской философской традиции
Н. М. Чуриновым, направлен на организацию более совершенных
общественных связей и формирование на их основе более гармоничного по сравнению с существующим общества. Русский исследовательский подход исходит из общего блага, понимания совершенства
как симфонии, Лада и строения всех элементов общественного здания
как единого целого.
Николай Мефодьевич, всю свою жизнь посвятивший служению
России, в своих трудах на основе сочетания принципов аристотелев-
11
ской и гегелевской диалектики и традиций русского общинного коллективизма обосновывает идею единственно возможного для России
пути к совершенству, в противовес западному индивидуалистскому
проекту, в котором преобладают энтропийные тенденции, ведущие
к развитию чрезмерного эгоцентризма, где человеческое личностное
«Я» ставится над общественным «Мы», т. е. над обществом. На этом,
как известно, зиждятся либеральные ценности: права и свободы личности признаются первостепенными – индивидуальная свобода превыше всего, и лишь в определённой мере она ограничена правом. Закон выступает в качестве определённого посредника между личностью и обществом и, как показывает общественная практика, он очень
часто становится на сторону личности. Поэтому общество не может
быть совершенным, как не может быть совершенной суммативная
система, в которой каждый отдельный элемент (индивид) выступает
как автономно действующая частица, исходящая из удовлетворения
собственных интересов любой ценой. Как известно, великий философ
античности Аристотель (Стагирит) относил государство, а следовательно, и общество, в котором осуществляется забота о личном благе,
к неправильным формам организации. Иными словами, общество, где
отсутствует справедливое и прекрасное, – несовершенно.
Русский исследовательский подход и адекватная ему модель
мира Лад, сторонником которого был профессор Н. М. Чуринов, исходит из преодоления энтропийной замкнутости и развития антиэнтропийных тенденций в общественной жизни. Используя взгляд Аристотеля на то, что человек – существо общественное (политическое),
а следовательно, могущее быть лишь в определённом смысле или степени автономным (свободным), свои интересы обязан сочетать (даже
подчинять) общественным и заботиться об общественном благе.
В таком случае общество будет приближаться к своему совершенству,
в котором будут отсутствовать социальное неравенство между людьми, а социальные связи будут строиться на основе субъектсубъектного взаимодействия между членами общества и получат реальную, а не потенциальную, провозглашаемую правовыми нормами
возможность участвовать во властном управлении общественными
процессами. А это достижимо в условиях возвращения общества
к социальной однородности. Социальная однородность даёт возможность для организации общественной жизни на основе самоуправления, духовным стержнем которого, его информационным кодом
будут выступать морально-этические (внеправовые) нормы, лежащие
в основе регламентации общественной жизни.
12
Русский исследовательский подход находит своё продолжение
в трудах учеников и коллег видного сибирского учёного, профессора
Н. М. Чуринова. Результатом такой работы является четвёртая книга
коллективной кафедральной монографии «Актуальные проблемы современного информационного общества».
Во введении раскрываются культурологические, философские и
научные основания метафизического и диалектического проектов
науки, а также её теоретическое и практическое значение в современном научно-философском знании.
В первой главе монографии «Проблемы экономического мышления» анализируется антиэнтропийная определённость информационной экономики и раскрывается сущность рынка как источника
антиэнтропийных процессов.
Во второй главе монографии «Проблемы власти и управления»
исследуется проблема взаимодействия власти и информации в процессе властно-информационного управления социально-политическими и экономическими процессами; анализируется соборность местного самоуправления.
В третьей главе монографии «Проблемы духовной жизни общества» доказывается, что идейная конфронтация России и Запада состоит в различном понимании феномена свободы; рассматриваются
особенности оформления диалектической модели модели мира в социальной действительности; раскрываются базовые положения для
обоснования концепта «русский мир»; исследуется древнерусское
право в системе универсалистской и космической моделей мира.
Мы надеемся, что монография будет полезна широкому кругу
читателей – магистрантам, аспирантам, преподавателям, представителям власти и управления, экономическим субъектам, одним словом,
всем, кто интересуется проблемами современного информационного
общества.
С. П. Дуреев, И. Т. Сидоров
Красноярск, июнь 2020 г.
13
В настоящее время, с точек зрения возможности
познания мира (мир не познаваем, мир познаваем) и
отношения ученого к всеобщей связи явлений <...> существенно сведение всех возможных проектов науки к
двум основным её проектам – метафизическому и диалектическому.
Н. М. Чуринов, 2006
Введение
УЧЕНИЕ Н. М. ЧУРИНОВА О ПРОЕКТАХ БЫТИЯ НАУКИ –
МЕТАФИЗИЧЕСКОМ И ДИАЛЕКТИЧЕСКОМ
Е. В. УШАКОВА
В своем фундаментальном труде «Совершенство и свобода: философские очерки» (Красноярск, 2006) Николай Мефодьевич обобщил свое авторское учение о двух альтернативных проектах науки –
метафизическом (в смысле метафизики XVII–XVIII веков) и диалектическом. Это разные пути познания и последующего преобразования
мира. Н. М. Чуринов пишет: «В настоящее время, с точек зрения возможности познания мира (мир не познаваем, мир познаваем) и отношения ученого к всеобщей связи явлений (игнорировать ее в научном
познании или, напротив, руководствоваться ею в процессе познавательной деятельности) существенно сведение всех возможных проектов науки к двум основным её проектам – метафизическому и диалектическому» [5].
Наша задача – представить истоки формирования противоположных подходов к осмыслению бытия человеком в культуре, науке,
философии, что в итоге позволило ученому сформировать авторский
подход к пониманию альтернативных проектов науки. Использованы
материалы статьи, опубликованной в 2012 г. [6].
14
Поиск оснований бытия в условиях плюрализма концепций
В современных философских, научных, социологических концепциях мы сталкиваемся с удивительным разнообразием языков, логик, направлений мысли, которые очень сложно привести «к единому
знаменателю», для которых сложно отыскать основу для сопоставления и интеграции. С гносеологических и теоретико-методологических
позиций в этом контексте хотелось бы, например, понять: существуют или, напротив, отсутствуют некие общие основания таких направлений, как аналитическая школа, экономизм К. Маркса, сексологизм
З. Фрейда, игрологизм Й. Хейзинги, трансперсонологизм С. Грофа, символогизм К. Леви-Стросса, элитологизм В. Парето и т. п. течений. Не
меньшее разнообразие течений имеет место и в современной науке.
Безграничность изысков культуры и карнавальность как особая
форма бытия
Можно обратиться к русской художественной литературе,
в частности к произведению А. И. Герцена «Былое и думы», где он
описывает потрясающую силу карнавала, захватывающего в свой
круговорот каждого. Карнавал с выплескивающимися страстями, непотребными формами поведения и общения, где «маске» дозволено
все то, что не дозволено обычному, с личным именем человеку. В бушующем карнавале, маскараде скрытого лица «маска» имеет ту разнузданную свободу, которая недопустима для конкретного гражданина
с очерченными правилами жизни и морали. А. И. Герцен пишет: «Сама
масса народа, не туристов, удивила меня. Пьяные маски ругались и
дрались с людьми, стоявшими в воротах, сильные тумаки сбивали
в грязь белых Пьеро… Сначала карнавал оставлял меня в покое, но он
все рос и при своей стихийной силе должен был утянуть всякого».
Здесь мы видим, что карнавал есть высвобождение свободы
«маски» (человека, сознательно скрывшего свое лицо) как свободы
(либерализма) от установленных законов, норм и правил человеческо-
го, социального или природного бытия. «Маска» – это возможность
совершать самые разнообразные поступки и при этом не нести за это
ответственности. Это плюрализм поведения, за которым скрывается
плюрализм безответственных мнений и действий. Но наиболее произвольное мнение и поведение, не порицаемое и не наказуемое, возможно прежде всего в игровой форме лицедейства «человека-маски»
(от карнавала до Бэтмана).
А теперь обратимся к труду выдающегося отечественного литературоведа и философа М. М. Бахтина «Творчество Франсуа Рабле и
15
народная культура средневековья и Ренессанса» (1940) [1]. В этом произведении автор развертывает богатый карнавальный язык: карнавальное мировоззрение, карнавальная свобода, карнавальная культура, карнавальное ядро, карнавальная жизнь, карнавальная форма и т. д. Бахтин
пишет: «Карнавал не созерцают – в нем живут и живут все, потому что
по идее своей он всенароден. Пока карнавал совершается, ни для кого
нет другой жизни, кроме карнавальной. От него некуда уйти, ибо карнавал не знает пространственных границ. Во время карнавала можно
жить только по его законам, то есть по законам карнавальной свободы.
Карнавал носит вселенский характер, это особое состояние всего мира,
его возрождение и обновление, которому все причастны» [1, с. 12].
Иными словами, извечные законы мира, общества, человека
(в китайской философии даосизма – Дэ), по пути которых, как по мировому пути Дао, идет человек, в карнавале заменяются карнавальной свободой и отменяются. «Человек-маска» становится безудержным, беспредельным, презревшим все мировые и нравственные законы. Это за-предельное и бес-предельное бытие, которое оказывается
страшным и чарующим одновременно. Именно это без-онтологичное
бытие, преодолевающее вечную обусловленность мира, позволяет недозволенное, конструирует фантастичное, произвольное. В произведении М. М. Бахтина оно определяется как карнавалологизм. И в основе этого – не законы мира, а законы высвобожденного неоптимально-беспредельного волеизъявления человека. Недаром в исследовании карнавалологизма М. М. Бахтин обращается к истории прошлых
культур и к произведению Ф. Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» [3].
Очевидно, что карнавальная культура, прошедшая ряд исторических этапов, предполагает соответствующее нормотворчество (законы карнавала). Она имеет потребительски существенное значение,
согласно которому субъект может обрести максимальное количество
степеней свободы, снять все нежелательные ограничения. В этом отношении Ф. Рабле пишет: «Рога, которые мне приставляла жена, суть
рога изобилия – изобилия всех благ земных. Это уж вы мне поверьте.
Одним словом, я все время буду веселиться, как барабан на свадьбе,
буду звенеть, буду греметь, буду гудеть…! Для меня настанет счастливое время, уверяю вас» [3, c. 319].
Как видим, Рабле перечисляет степени свободы и снятие всех
ограничений со степеней свободы. Очевидно, что карнавал предполагает ограничение всех других некарнавальных, по сути традиционных,
социальных норм и необходимость редукции этих других социальных
норм к нормам, в соответствии с которыми реализуется карнавальная
16
жизнь, т. е. жизнь в карнавальном измерении, в том числе в карнавально-нормативном анти-традиционном творчестве. Так, игровое нормативное творчество предполагает прочтение общественной жизни по
игровым нормам, которые называются правилами игры, и даже появляется так называемая «своя игра» по субъективно принятым правилам.
А в целом законы Мира редуцируются до произвольного бытия
эгоистичного и эксцентричного субъекта. Эгоизм и антропоэгоцентризм порождают чувство собственной исключительности, непогрешимости и превосходства. А эксцентричность эгоизма создает новые
экстраординарные центры чувств, сознания и своей «культуры».
При этом эксцентризм все время изменяет центры опоры культуры,
непрерывно преодолевая сложившийся порядок центров культурного
сознания и бытия. Иными словами, можно заключить, что за новоявленными субъективистскими нормами карнавала-маскарада кроются
изыски жизни эго-эксцентричного субъекта.
Жизнь человека безмерного и мерного (Гораций и Аристотель)
Еще в античности сформировался идеал бытия двух типов людей, который своеобразно выразился в гениях Горация и Аристотеля.
Первый – известный поэт Древнего Рима, живущий более чувствами,
нежели философским разумом всеобщности бытия. В нем горят творческий ум и вольность чувств, поэтично выраженных в крылатых выражениях: пусть Бог не вмешивается; пытаюсь подчинить себе обстоятельства, а не подчиняться им; общего одобрения заслуживает
тот, кто соединил приятное с полезным. Пользуйся нынешним днем,
менее всего доверяя грядущему, – лови мгновение! Народ меня освистывает, но сам я себе рукоплещу; художникам, как и поэтам, издавна
право дано дерзать на все, что угодно… В целом мы видим, что
именно в свободе фантазии, гротеска, бурлеска и арабесок выражается чувственная личность, и в этом состоит проект Горация.
Напротив, философ и великий ум Древней Греции Аристотель,
создавший физику, метафизику и логику, опирается на извечный порядок духовно-божественного, формального и телесно-материального бытия. Проект Аристотеля – онтологичный, бытие закономерно, причинно обусловлено, целесообразно. По Аристотелю: все противоесте-
ственное не может быть прекрасным. С этой позиции фантазии гротеска и бурлеска (арабесок) выступают для такого понимания в принципе
как противоестественные, а потому не могут быть прекрасными.
Можно сказать, что уже в античном мире сформировались два типа человека – древнеримский человек страстей, выходящих за пределы
17
любых ограничений; человек, свободный в своих желаниях и поступках. Это человек безмерный. Его бытие – эйфория запредельности.
С другой стороны, есть древнегреческий человек «другой генерации» – подчиняющийся вечным законам мироздания, соотносящий
свою жизнь с этими законами, действующий адекватно им. Это человек меры. Его бытие – спокойствие мудреца, умеренность поступков,
постижение всеобщего, понимание общего блага и собственный путь
как траектория в гармонии с мирозданием.
Полярность оснований: онтологизм и антионтологизм бытия
Основа бытия человека – вот главный вопрос его существования.
Он вечен, стоит перед каждым субъектом, но решаться может совершенно своеобразно. Для человека мерного его существование вписано во
всеобщее – Божественную сущность Мира, законы природы, гармонию
вещей, нравственность людей. Для человека меры бытие онтологично.
По выражению А. Эйнштейна, Бог не играет в кости. А существование
человека и общества детерминировано вечными законами бытия.
Напротив, для человека безмерного бытие не онтологично,
даже анти-онтологично. Здесь каждый «сам себе режиссер». Поэтому безмерные фантазии эмоций, чувств и мыслей психического мира
проявляются в произвольной субъективности без-мерных поступков,
как на уровне чувств, так и социальных установок. От бурлящей карнавальной жизни неестественных «людей-масок», лицедеев в искусстве, социальных игр (без ответственности за результаты поведения)
и до исключительности социальных инноваций множественной «логики» либерально-правовых норм, а также произвольных изысков
науки и философии – все это разные виды не-онтологичного или анти-онтологичного бытия безмерных социальных субъектов (как индивидуальных, так и коллективных, социальных).
Логические основания космоцентризма и антропоэгоцентризма
Согласно гносеологическим постулатам мысль человека имеет
определенную последовательность. Это поэтапное разворачивание
мысли: 1) исходное положение (положения); 2) его (их) последовательное, закономерное логичное преобразование (алгоритм мысли);
3) результат (результаты) в субъективной форме. А далее может следовать аналогичное разворачивание событий вовне, так как «мысль
материализуется»: цель – задачи – реализация задач – практический
результат в объективированной форме.
В указанной связи можно отметить следующее. Во-первых, любое гносеологическое построение начинается с исходных постулатов
18
сознания, обычно называемых «исходные положения», «аксиомы»
познания и бытия и т. п. Онтологические основания есть основания
Мироздания как вечного мира природного и духовного бытия. Они
универсальны и в пределе единообразны – согласно Логосу Мира.
Иными словами, здесь базис идей – объективный и адекватный,
от реалий природы и лучших традиционных устоев жизни общества.
Логика диалектическая и системно-экологическая. Алгоритмы данной
логики закономерные. Результаты обусловлены объектом, базируются
на принципах детерминизма, согласуются с законами бытия космоса,
геоса, биоты, социума, человека, духовно-нравственной социогуманитарной культуры.
Напротив, базис антропоэгоцентричных идей – это произвольная аксиоматика, опирающаяся на произвольный Универсум желаний
субъекта, мира «фэнтэзи» и пр. Это фантазии умников, желания эгоцентриков, бесноватых либералов и/ или провокаторов из толпы.
Здесь алгоритмы предельно произвольные, а результаты разнообразные вариативные, парциальные (частные). В основе большинства таких логик лежат рационализированные логики антропоцентризма, неоптимальных эго-эксцентричных желаний индивидуальных и
социальных субъектов.
Вслед за принятием оснований той или иной гносеологической
системы происходит разработка ее алгоритмов. Алгоритмизация той
или иной познавательной процедуры отражает естественные законы
психики, сознания субъекта и тех знаний, которые он накопил. Поэтому, видимо, алгоритмы выводов, с одной стороны, диалектических
(а также системно-синтетических) проектов, а с другой – метафизических проектов, в главном будут согласовываться.
Но если учесть манипулятивные компоненты в познании, то
можно предположить, что количество алгоритмов в диалектических и
системно-синтетических проектах детерминировано онтологией материально-духовного, вещественно-энергийного Мира, объективно
обусловлено и потому ограничено. Напротив, в метафизических проектах алгоритмы вполне могут включать в себя вольности мысли
субъекта, вплоть до «немыслимых» фантазий, кроме этого, определяться и собственными универсальными законами работы мысли (например, спецификой действия форм вожделеющего мышления в познании), с учетом особенностей работы психики в экстремальных условиях. Таким образом, количество возможных алгоритмов познания
и логики в метафизических проектах может значительно превышать
таковое по сравнению с алгоритмами интегративно-холистического –
диалектического и системно-экологического познания.
19
Разнообразие языков культуры
Познание человеком его собственного внутреннего бытия, особенностей своего существования и внешнего мира, разработка соответствующих гносеологических процедур невозможны без соответствующего понятийного аппарата, языка общения, той или иной культуры, науки, формы философии и пр.
Можно сказать, что, с одной стороны, универсально-онтологичные основания знаний и алгоритмы их развертывания формируют
интегративные языки – общенаучные, общекультурные, философско-синтетические. С другой стороны, выражение множественных
субъективных аксиоматических алгоритмов создает множество
частных языков логики.
В первом случае создаются интегративные языки онтологичной
философии, общенаучные языки, универсальные языки культуры,
нравственности, красоты и прекрасного как гармонии человеческого
бытия в мире. Во втором случае создаются очень разнообразные антионтологичные искусственные языки эго-эксцентричных индивидуально-социальных субъектов. Выстраиваются разнообразные логики.
Появляются ошеломляюще различающиеся результаты искусственного бытия людей. Маскарад (карнавал) людей порождает маскарад идей и пестроту мыслимых и немыслимых результатов искусственных субъективных и объективированных миров. И тогда все возможно. По Ф. М. Достоевскому: «Если Бога нет, то все дозволено!»
При этом вполне можно заменить один одиозный язык на другой, например, на игрологический язык манипуляций (вся жизнь игра
и манипуляция, игра старше культуры, политические игры, ролевые
игры, политические игроки, правила игры, двойные политические
стандарты и т. п.); или символогический язык (символическая вселенная, секс-символ, символизм и т. п.); или сексологический язык (либидо, сексуальность, психоанализ и т. п.) и т. д.
Однако во всех этих случаях, заменяя один конструированный
на другой конструированный язык (в том числе виртуальнокомпьютерные языки), мы может все более отдаляться от Онтоса,
Топоса, Хроноса и Логоса Мира.
Аксиоматика идей и теорий в знаниях человека
Ключом к пониманию любой разворачивающейся идеи и ее объективации в антропосоциальной и социоприродной практике является
анализ ее аксиоматики. Аксиоматика представляет собой ряд исходных основополагающих идей (в предельном случае – идею), из кото-
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]