Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Актуальные проблемы современного информационного общества социально-философский анализ. Кн.4. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 1314 / 1914 15 16 17 18 19 > Следующая >>>

абсолютистским монархиям Запада1. Прижились они на нашей национально-государственной почве только потому, что соответствовали извечному стремлению русских политических элит «плыть по течению», т. е. отвечать на объективный рост геополитических и иных угроз путём всё большего закрепощения народа2.

Одним словом, общая степень личной свободы в Древней Руси объективно была выше, чем на Западе. Другое дело, что свобода эта понималась совершенно особым образом. Это была, как уже отмечалось, свобода реализации своего личностного достоинства в любом из его проявлений. Данный принцип нашёл своё наиболее яркое проявление в жизни русской крестьянской общины. На протяжении многих столетий в ней развивалось то начало личной свободы человека, которое вело не к освобождению его от общества, но, напротив, к выстраиванию с обществом бесконфликтных и гармоничных отношений – того русского лада, который многократно спасал Россию в самых тяжёлых исторических ситуациях: войнах, стихийных бедствиях, междоусобицах. Сохранение внутрисемейного и внутриобщинного лада воспринималось русским человеком как сакральная сверхзадача, вне исполнения которой он себя не мыслил. Причём лад здесь необходимо понимать не как некую благостную идиллию, но как максимально приемле-

мый в конкретных обстоятельствах строй социальных отношений3, обеспечивающий наибольшую плодотворность жизнедеятельности группы и личности в этой группе. Свобода личности в системе такого

лада направлена на жизненное освоение необходимости – духовных, природных и социальных законов, выступающих как различные проявления единого логоса естествоповелительности. Каждый член социальной группы волен осуществлять свою хозяйственную и моральную свободу как ему угодно, но не нарушая лада с Богом, обществом и природой. Можно сказать, что русский народ в своей исторической жизни нашёл способ безопасного применения принципа личной свободы. Западной цивилизации этого сделать не удалось. Личная свобода стала там фактором глобальной нестабильности – именно потому, что у неё не было такого духовно-социального ограничителя, как лад.



Причём эти рабские начала существовали исключительно в рамках вертикали государственной власти и в межсословной среде (например в системе «помещики– крепостные»), но не распространялись на внутриобщинную жизнь, которая была своеобразным оазисом свободы для представителей крестьянского мира.

в многолюдной крестьянской семье, возглавляемой большаком.

А не путём развития исконно русской политической традиции народовластия.

Как правило, это был очень строгий социальный строй, например такой, как



131

III. Статическая сторона логоса

естествоповелительности России: необходимость свободна

Статическая сторона логоса естествоповелительности России отражается в идее «русского Домостроя», предполагающей построение вольными людьми такого дома (ойкумены), в котором будет господствовать духовная, социальная и природная законосообразность (необходимость), понимаемая в качестве правды земной. Эта законосообразность-правда являет собой суть русской цивилизации естествоповелительности, и состоит она в идее единства единичного и общего,

личности и объективной реальности, свободы и необходимости.

Русское общество всегда характеризовалось высокой степенью иерархизации жизни. По всей вертикали социальной стратификации – от высшего правящего слоя до крестьянской общины – действовали строгие правила, дисциплинировавшие индивида и направлявшие его усилия на реализацию общего блага. Такова была объективная действительность. России пришлось развиваться в сложных объективных условиях (суровый климат, обширная география, сложное геополитическое положение), и это требовало сохранять и поддерживать коллективную дисциплину. По утверждению дореволюционного историка С. Ф. Платонова, у людей Древней Руси, несмотря на их миролюбивый славянский нрав, изначально сформировалось общество военизированного типа. Выражаясь философским языком, необходимость внешне преобладала над свободой. Но именно внешне, поскольку, как это ни парадоксально, именно строгая иерархическая необходимость обустройства социальной жизни давала русскому человеку (прежде всего, общиннику) ту необходимую свободу, которую он не согласился бы променять ни на какую правовую свободу в её западном понимании (например, на свободу быть полностью предоставленным стихии рыночного капитализма, т. е. умереть от голода). Общинный мир, как и семья, ставили индивида в строгие рамки – но и давали право быть полноправным гражданином социума. Каждый общинник, который достиг совершеннолетия, при условии соблюдения общепринятых правил получал право безвозмездного обладания земельным наделом и свободного хозяйствования на нём, а также право свободного голоса на общинных собраниях. Чего ещё в социально-экономическом плане можно было желать? Западные крестьяне, ставшие в итоге многовекового процесса разрушения крестьянского сословия почти нищенствовавшими батраками, не могли мечтать и о малой доле таких прав и свобод. Конечно, в русской общине было много различных проблем, начиная от малоземелья и отсутствия, как сейчас

132

принято выражаться, «передовых технологий», но эти проблемы были

принципиально решаемы, что и было доказано в процессе реализации советской политики электрификации, механизации и общего окультуривания сельской жизни. Главным – свободой на своей земле – русский общинник обладал изначально.

Осуществление такой свободы было возможно исключительно в рамках русской модели мира Лад. Общинник должен был сочетать свою личную свободу с социальным строем целого – с необходимостью. Не случайно русский лад имеет прямую аналогию с ладом музыкальным. Существует несколько музыкальных ладов, и каждый из них имеет свою замкнутую систему правил, применимую исключительно для конкретного лада. Любая неверная нота, взятая из другой системы правил, нарушает лад. Именно о таком социальном строе свидетельствуют этнографические данные, отражающие русский социальный онтос во всём его многообразии. Так, в работе А. Н. Кушковой «Крестьянская ссора: опыт изучения деревенской повседневности: по материалам европейской части России второй половины XIX – начала XX века» (СПб., 2016) цитируются данные информатора Добротворского (1889): «Если роль большака в семье выполняет старший брат, то его слушаются меньше, чем отца. Если брат старший – человек умный и тактичный, то он, конечно, сумеет поставить себя в роли большака. Но раз он допустил хоть одну неверную нотку в обращении с братьями – дело может принять плохой оборот; братья перессорятся с ним и потребуют раздела» [4, с. 123]. Это произойдёт именно потому, что старший брат неразумным проявлением своей свободы нарушил тончайшую настройку внутрисемейного лада, которую братья совместно осуществили после смерти отца-большака.

Как уже было отмечено, общинный лад был довольно строгой иерархической социальной системой. Принцип чёткого единоначалия главы семейства соблюдался неукоснительно. Как отмечает современный исследователь В. Б. Безгин, «в семейной иерархии патернализм как принцип, присущий крестьянскому сообществу, проявлялся наиболее зримо <…> Хозяин обходился с домашними строго, повелительно, используя при этом начальственный тон <…> Большак выступал организатором и руководителем всего производственного процесса крестьянского двора» [2, с. 112]. Строгий иерархический порядок был связан с тем обстоятельством, что крестьянская община жила в жёстких социальных и природных условиях, требующих хозяйственной дисциплины. Естественным пределом свободы общинника была невозможность обращаться со своим наделом как с частной собственностью –

133

продавать, передавать третьим лицам, дробить, передавать по наследству, сдавать в аренду и т. д. Этот предел был обусловлен объективными обстоятельствами существования общины. Частная собственность на землю могла лишить общину земельного фонда, что вскоре привело бы её членов к разорению и нищете. Поэтому община всеми средствами охраняла своё право на собственную модель землевладения.

Положение русской женщины в рамках семейного коллектива было строго определено нормами традиционной иерархии семейного лада (рамками социальной необходимости). Между тем её подчинённость главе семейства предполагала наличие достаточно обширной свободы, которая имела значительно большие пределы, чем это принято считать. Прежде всего, эта свобода проявлялась в праве безраздельного обладания собственностью. Как пишет В. Б. Безгин, «единственно, где мы можем говорить о собственности как таковой, в классическом её понимании, это женская собственность <…> На женскую собственность сельской традицией было наложено табу: она считалась неприкосновенной <…> Согласно деревенской традиции, снохе разрешалось иметь отдельное имущество» [2, с. 118–119]. Необходимо отметить, что проводимая в СССР политика женской эмансипации стала беспредметным, «изобретённым» проектом, направленным на то, чтобы предоставить женщине свободу, которой она и так облада-

ла в рамках необходимого порядка вещей. Более того, эмансипация «увела» женщину из семьи, превратила её в исполнительницу чуждой

женской естествоповелительности гендерной роли (политик, руководитель предприятия, рабочая и т. п.). Следствием такой политики стало развитие нездоровой тенденции женской независимости, подорвавшей основы базового социального института – традиционной семьи. Катастрофические последствия реализации этой тенденции мы наблюдаем в современной России, где разводы стали массовым явлением и одним из главных факторов нравственной деградации населения (прежде всего, подрастающего поколения).

Итак, свобода и упорядоченность (точнее – свобода в упорядоченности) составляют суть статической стороны логоса естествоповелительности России. Именно она являет собой русское понимание земной правды. Искание правды определило собой идейное содержание практически всех «левых» направлений неофициальной социально-политической мысли конца XIX – начала XX вв. Трагедия же этого искания состоит в принципиальном отрыве его от христианской духовности. Но это и трагедия исторического Православия. Именно православная империя обязана была реализовать те начала социаль-

134

ной правды, которые пришлось осуществлять советской власти. Исторический выбор России в пользу советского проекта был предопределён уже тем фактом, что она больше не могла жить и развиваться в условиях жесточайшей социальной неправды, в условиях по сути социального расизма, которые были созданы для большинства населения страны. Советской власти пришлось лечить и обучать многомиллионные массы людей, создавая сельскую медицину и школу практически с нуля. Ей пришлось в целях обеспечения стратегической безопасности страны создавать десятки новых промышленных отраслей, пришлось выводить из состояния культурного обскурантизма и бесправия народы России и союзных республик. Великая русская культура, создававшаяся как дворянское творчество, которое было предназначено исключительно для дворян, стала достоянием «простого народа»1 именно после водворения Советской власти.

Эти примеры можно продолжать. Но главное состоит в ином. Советская власть в том историческом варианте, в котором она была реализована после Октябрьской революции 1917 г., остаётся властью,

неприемлемой для России, поскольку духовный проект большевиков был основан на либеральной идее освобождения от Бога, т. е. выхода из системы духовной естествоповелительности2. Неразрешимая ан-

тиномия коммунистической идеи состоит в противоречии между её очевидной социальной правдой и столь же очевидной неправдой духовной. В силу этого большевизм не подлежит нравственному оправданию. Можно оправдать и по-новому осмыслить исключительно со- циальный (но не духовный!) проект большевиков. Огромный цивилизационный вклад большевизма в развитие России соразмерен его историческим преступлениям против неё3.

При этом необходимо отметить, что данное обстоятельство не даёт оснований для того, чтобы «поставить на одну доску» большевизм и нацизм. Социальный проект большевиков имел изначально христианское происхождение. Идеи народовластия, социальной справедливости и милосердия к слабым, культурного, экономического и



Из среды которого именно в советский период вышло большое число предста-

вителей творческой интеллигенции.

это якобы изначальная суть любого советского проекта. Положение Русской православной церкви в послевоенный период свидетельствует о том, что Страна Советов принципиально была в состоянии бесконфликтно принять в рамки своей социальнополитической системы православную духовность.

тив её логоса естествоповелительности.

При этом следует отвергнуть всякие спекуляции по поводу того, что безбожие –

Прежде всего, против её духовной сути, состоящей в Православии, то есть про-



135

политического равенства, идея мирной внешней политики – всё это сугубо православные идеи обустройства общества (эти идеи излагали в своих трудах выдающиеся учителя Православной церкви, например, святитель Василий Великий). Нацизм же имеет изначально антихристианскую направленность. И социальный, и духовный проекты нацизма основываются на неправде. Социальная стабильность и рост экономики при Гитлере обеспечивались исключительно за счёт ограбления завоёванных в ходе Второй мировой войны стран. Духовная суть нацизма проявляется в антихристианских началах ненависти к инородцам, национально-расового превосходства, агрессивной внешней политики. Всё это свидетельствует о принципиальном, исходном различии советского и нацистского социальных проектов.

Таким образом, две стороны логоса естествоповелительности России (динамическая и статическая) определили собой судьбу русской синергии – практики гармоничного взаимодействия субъекта с духовным, социальным и природным онтосом. Плодотворное развитие России возможно исключительно при условии возвращения к истокам русской синергии, т. е. к принципу общинности, в полноте выражающему логос естествоповелительности русского мира. Нашему народу жизненно необходим новый социализм. Это должен быть социализм христианский по своей сути, который, с одной стороны, вместит в себя черты общинного домостроительства, а с другой – личностное и творческое начала, восходящие к лучшим достижениям мировой культуры.

Библиографические ссылки

1. Александр Сергеевич Пушкин о «многовековом рабстве» рус-

ских крестьян [Электронный ресурс] // Livejournal. URL: https://holmo-

gor.livejournal.com/1248614.html (дата обращения: 15.07.2018).

2. Безгин В. Б. Мужицкая правда. Обычное право и суд русских

крестьян. М. : Common place, 2017. 334 с.

3. Ильин И. А. О грядущей России : избранные статьи / под ред.

Н. П. Полторацкого. М. : Воениздат, 1993. 368 с.

4. Кушкова А. Н. Крестьянская ссора: опыт изучения деревен-

ской повседневности: по материалам европейской части России второй половины XIX – начала XX века. СПб. : Изд-во Европейского ун-та в Санкт-Петербурге, 2016. 318 с.

5. Мединский В. Р. О русском рабстве, грязи и «тюрьме наро-

дов». Мифы о России. 2-е изд., испр. и доп. М. : ОЛМА Медиа Групп,

2008. 544 с.

6. Сергеевич В. И. Древности русского права. В 3 т. Т. 1 / вступ.

ст. Ю. И. Семенова. М. : Гос. публ. ист. б-ка России, 2007. 698 с.

136

ОФОРМЛЕНИЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ МИРА

В СОЦИАЛЬНОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

Н. С. Дуреева

Диалектическая модель мира основывается на развитии общества с самых разных сторон. Диалектика как теория предполагает развитие и всеобщую связь явлений. Поэтому в рамках диалектической методологии развитие объективной реальности происходит с учётом всей полноты объективного социального опыта и целостности процессов реального мира. Диалектическая модель мира обусловливает коллективистский тип общества. Она реализуется в основном в незападных странах. В то же время на Западе реализуется метафизическая (универсалистская) модель мира, которая предполагает собой абстрагирование и оторванность предметов, явлений и индивидов от объективной реальности. В социальной действительности формируется благодаря метафизической модели мира индивидуалистический тип общества, где каждый индивидуум замкнут только на своих собственных интересах и сосредоточен только на своём бытии, в отрыве от остального общества, от объективного мира. Подобного рода замкнутая система развиваться не может.

Диалектической противоположностью западной универсалистской модели мира выступает космическая модель мира. Она выступает как накопление жизненного опыта и его использование в реальной жизни. Мир является единым и неотделимым от человека. Диалектическую модель мира ещё называют космической, предполагая упорядоченность явлений действительности, полноту и целостность объективных процессов, их взаимосвязь и развитие.

Следует подчеркнуть, что модель мира представляет собой целостную динамичную систему представлений, в которой в зависимости от ситуационного контекста возможно выявить множество формально изолированных модельных фрагментов. В этом случае в процессе аналитического восприятия массива исходных данных познающий субъект в различные моменты времени осознанно фиксирует или модифицирует различные фрагменты своей модели мира. При этом наряду с переработкой данных, непосредственно затрагивающих практическую деятельность, необходимо подвергать анализу и те фрагменты данных, которые непосредственно не связаны с решаемой управленческой задачей. Как пишет Н. М. Чуринов, «модель мира, модель человеческого жизнеустройства никем конкретно не изобрета-

137

ется. Она восстает, восходит от широкого эмпирического к теоретическому, от неосознанного к осознанному, от стихийного к сознательному, от неопределенного к определенному и т. д.» [9, с. 136]. Философская модель мира имеет свои особенности. Философское мировоззрение изначально глубоко метафорично и непосредственно связано с языком и мифологической образностью, но в отличие от неё упорядочивает мир как целостность, вносит единообразие на основе идеи порядка и закона. Модели мира приобретают законченный характер, понятийную форму выражения. Поиски единого первоначала, первоосновы всего сущего, происхождения мирового закона и порядка получают статус знания о мире. Теоретическое описание мира и человека уточняется философией путём обоснования сущности самой теории и её возможных оснований.

В отличие от философской модели мира, научная модель мира составляет по своей сути основание научного знания, благодаря которому достигается целостность предметной области, определяется стратегия научного поиска и во многом обеспечивается включение результатов научной деятельности в культуру исторической эпохи. Научная модель мира складывается в результате синтеза знаний, различных наук и включает в себя представления как о природе, так и об обществе. Каждая наука в пределах своего предмета создаёт целостное видение исследуемой реальности, то есть определённого фрагмента или аспекта действительности. Научное миропонимание упорядочивает строго определённую сферу явлений мира как целостного образования по определённым правилам с использованием особого языка. Оно представляет собой теоретическую модель как логически непротиворечивую замкнутую систему знаний.

Итак, основой диалектической модели мира является принцип единства мира. Модель мира в диалектической методологии представляет собой совокупность приобретенных в результате накопления и анализа индивидуального и социального опыта знаний о реальном мире, его явлениях и процессах. Согласно данной модели мира «все вещи находятся вместе не только постольку, поскольку они связаны друг с другом, но и постольку, поскольку они, будучи вместе, образуют благодаря этим связям и в этих связях, так сказать, животворящие оформления своего совершенства» [8, с. 123]. Всеобщая связь явлений отражает наиболее общую закономерность существования мира, представляющую собой результат взаимодействия всех предметов и явлений. Она выражает внутреннее единство всех элементов и свойств в каждой целостной системе, а также разнообразные связи и отношения данной системы с другими окружающими системами.

138

В зависимости от принятой в обществе модели мира «развертывается определенность структуры и элементов, структуры и функции субъективной реальности личности, при которой сама личность, содержательность личности выступает прежде всего как содержательность ее субъективной реальности, включающей в себя сознательное и бессознательное, чувственное и рациональное» [11, с. 161]. В этой связи в зависимости от принадлежности субъективной реальности личности к той или иной модели мира и в этом смысле с учетом типа внешней и внутренней интенциональности субъективной реальности личности исторически сформировались представления о двух типах личности: на Западе – о свободной личности, а в России – о совершенной личности. В западной универсалистской модели мира личность является настолько свободной, что никто не имеет права, в том числе, способствовать совершенствованию другого, иначе при этом будет разрушаться его личная свобода. Напротив, в коллективистском обществе, которое реализуется согласно диалектической модели мира, актуальна взаимопомощь в совершенствовании благодаря взаимосвязи людей. Как отмечает Н. М. Чуринов, «коллективистское общество, в отличие от индивидуалистического, жизнеспособно как общество, гармонизирующее совокупность социальных норм, а также жизнедеятельность социальных институтов, которые контролируют исполнение соответствующих им социальных норм, в том числе норм права» [10, с. 154]. Диалектическая модель мира, предполагающая гармонию социальных отношений, выступает альтернативой метафизической модели мира, пропагандирующей «право на всё». Принцип гармонии базируется на всеобщей связи явлений, в отличие от «права на всё», демонстрирующего свободу воли свободных субъектов. Разница указанных принципов заключается в том, что согласно диалектической модели мира общество гарантирует социальную гармонию как возможность дальнейшего совершенствования людей, в то время как общество, построенное на универсалистской модели мира, состоит из свободных и равных в правах индивидов, каждый из которых имеет «право на всё» и может добиваться этого права любым способом.

Мир в диалектической модели изначально понимается как сложная система отношений человека и окружающей природы, он представлялся единым и неотделимым от человека и общества. В отличие от метафизической абстрактной модели мира, в диалектической преобладает и целостность человека, общества, природы и космоса.

Диалектическая модель мира раскрывает мир как Космос, как определенную совокупность совершенств, в которую общество

139

гармонично встраивается. Общество должно учиться тому, «чтобы сочетать исполнение социальных норм и нормотворчество с объективными законами природы и общества, сообразовывать с этими законами свои устремления. И задача состоит в том, чтобы познать качества и меры возможной и действительной практики преобразований» [10, с. 73]. Запад же воспринял понятие «Космос» не как модель мира, а как обозначение вселенной: у Запада со времен Древнего Рима действует своя (антропоцентрическая) модель мира – Универсум.

Диалектическая модель мира всегда ориентирована на предельную космологизированность сущего: всё причастно космосу, связано с ним, выводимо из него и проверяется и подтверждается через соотнесение с ним. Исследователи, развивающие идею космической модели мира, заключают, что мир изначально трактуется диалектично, в нём всё взаимосвязано и взаимообусловлено. Все явления и процессы объективного мира идут друг за другом последовательно и упорядоченно. Одно событие не может опередить другое. Диалектика противоположных начал, противостоящих действий и явлений как раз и выступает средством упорядочивания бытия, постепенно космологизируя новые части хаоса. Следовательно, важнейший признак космоса – совершенство. «Причем, учитывая, что „совершенный“ означает „безукоризненный, превосходный“, а также „полный, абсолютный“, совершенство космоса может быть определено как его безукоризненная полнота, завершенность» [6, с. 14]. Период, для которого целесообразно говорить об относительно единой и стабильной модели мира, принято называть космологическим.

Диалектическая модель мира раскрывает мир как Космос, подчиняющийся принципу всеобщей связи явлений и выступающий прообразом отражения в научном знании его порядка, системности и организованности. В данном случае образ мира в научном знании есть результат его объективного отражения. Согласно диалектической модели мира всеобщая связь совершенна и представлена в виде «космических оформлений» (А. Ф. Лосев), также часто называемых «оформлениями совершенства» (Н. М. Чуринов). В качестве таких оформлений выступают системность, организованность, упорядоченность, разнообразие, диалектическое противоречие, всеобщая связь явлений.

В истории философии изучение космической модели мира началось ещё с древности. Так, с точки зрения восточных философов, в частности Конфуция, основу мироустройства составляет почитание традиций, в которых накоплен исторический социальный опыт (см.: [5]).

140

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 1314 / 1914 15 16 17 18 19 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]