Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы современного информационного общества социально-философский анализ. Кн.4. Монография
.pdf
ционного взаимодействия между индивидами решаются вопросы частного характера согласно интересам отдельного лица или небольшого круга лиц (например, в семье или трудовом коллективе – руководитель–подчиненный). Эти интересы, как правило, связны с экономической или духовной областями жизни. Но если эти индивиды имеют
статусы государственных служащих, являются парламентариями или
партийными функционерами высокого уровня, представляющими
различные партии, то властно-информационное взаимодействие между ними облекается в политическую форму. Например, взаимодействие между Президентом РФ и правительственными чиновниками,
а также губернаторами краёв и областей, руководителями политических партий и общественных движений. И руководитель государства,
и премьер-министр, и его кабинет, и руководители политических партий являются так или иначе представителями интересов крупных социальных общностей (общественных классов, социальных групп и
слоёв). А эти интересы, как известно, различны и во многом даже
противоположны. Они затрагивают материальные, социальные и духовные основания жизни десятков миллионов людей, тех, кого Конституция РФ согласно пункту один статьи 3 называет многонациональным народом и объявляет носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации, осуществляющим
свою власть (п. 2) непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления [5, с. 4].
Однако жизненное пространство подавляющей части этого народа является ущемлённым. А сам он в богатейшей ресурсами стране
не обладает ими и живёт на грани бедности. За год (имеется в виду
2019 год. – И. С.), если верить статистике, число бедняков увеличилось на полмиллиона человек – с 20,4 до 20,9 млн чел. В стране с залежами газа и нефти более 20 млн человек живут за гранью бедности
и ещё 50 млн человек – на грани бедности [9, с. 4]. И лишь небольшая
его толика относится к богатым людям. И их интересы, как показывает реальная действительность, лежат за пределами страны – в странах
свободного мира, как именовали раньше, да нередко называют и сегодня Европу и США. Но осуществить свои корыстные интересы эта
часть общества может только при наличии в ее руках источников властно-информационного влияния на страну. Этим, прежде всего, объясняется ее стремление войти во властную элиту на законодательном,
исполнительном и судебных уровнях. И такое стремление, по сути,
приветствуется в верхних эшелонах политической власти России. Вот
что по этому поводу говорит Валентина Матвиенко, председатель
91
Совета Федерации: «Кроме того, состоятельные люди тоже не должны быть дискриминированы, лишены возможности добиваться успеха
в политике» [4, с. 8]. И этой же высокопоставленной чиновнице
принадлежит следующее высказывание: «Захвата законодательных
органов власти богатыми людьми нет. Вы преувеличиваете масштаб
этой проблемы, вы её очень масштабируете и таким образом
воспитываете у людей ненависть к богатым людям. Это неправильно»
[11, с. 15].
Мнение одного из высших руководителей страны, на наш
взгляд, как нельзя лучше отражает её политическую позицию в традициях либеральной теории исходя из прав личности. Чиновница, награждённая недавно высшей наградой страны – орденом Андрея Первозванного, закрывает глаза на то, что многие богатые россияне имеют недвижимость за рубежом, хранят свои капиталы в иностранных
банках, вкладывают свои средства в развитие экономики других
стран, но наживают свои многомиллионные и многомиллиардные
долларовые состояния за счёт ресурсов России. А политическая
власть большинству из них нужна для того, чтобы обезопасить свою
антироссийскую деятельность, придав ей легитимный, узаконенный
характер.
Таким образом осуществляются социальные процессы – через
борьбу интересов различных социальных общностей с целью их реализации с помощью обладания властно-информационным механизмом воздействия на общество. И в этом проявляется их политический
характер. Иными словами, социальные процессы приобретают политическую окраску, и осуществляется политика как борьба между социальными общностями и составляющими их индивидами, направленная на взятие, удержание и реализацию власти.
Но, как известно, политика – это не только борьба за властноинформационное господство в обществе (в этом её основное содержание), но и управление. Последнее есть одна из её функциональных
сторон. Невозможно представить удержание и реализацию власти без
данной исключительно важной функции. Ведь господство, то есть, на
наш взгляд, возможность и способность навязать свою волю и направить того или тех, кому эта воля навязывается, в нужном направлении, – это и есть управление, осуществляемое различными методами.
Человеческое общество в ходе своего развития выработало четыре
основных способа властно-информационного воздействия в диапазоне от «кнута до пряника»: насилие, принуждение, убеждение и поощрение.
92
Вот что по поводу правления говорили древние мыслители,
в частности Конфуций, древнекитайский философ: «Если править
с помощью закона, улаживать, наказывая, то народ остережется, но не
будет знать стыда. Если править на основе добродетели, улаживать
по ритуалу, народ не только устыдится, но и выразит покорность»
[6, с. 19–20].
Но такую покорность, как считает Конфуций, народ выразит
только тогда, когда к управлению придут честные люди: «Если возвысить и поставить честных над бесчестными, то народ придёт к покорности. Если возвышать бесчестных, ставя их над честными, то народ не покорится» [6, с. 23].
Но ещё более ёмкий властно-информационный ресурс по поводу
способов управления страной и участия в нем содержится в следующем изречении великого китайского мыслителя: «Цзычжан спросил
Конфуция: Каковы условия в правлении страной? Учитель ответил:
Если относиться с почитанием к пяти достоинствам и устранять четыре недостатка, то можно принимать участие в правлении. Что значит пять достоинств? – спросил Цзычжан. Учитель ответил: Благородный муж, оказывая милость, не несёт расходов; не вызывает злости у людей, когда заставляет их трудиться, его желания несовместимы с жадностью; он полон величавости, но чужд высокомерия; он
грозен, но в нем нет свирепости. Что значит: „оказывая милость, не
нести расходов?“ – спросил Цзычжан. Учитель ответил: Благотворить
народу, используя все то, что приносит ему выгоду, – это ли не милость, не требующая расходов? Если для людей, которых заставили
трудиться, выбирать посильный труд, то у кого из них возникнет злоба? Когда стремятся к человечности и добиваются её, откуда может
взяться жадность? Благородный муж не смеет проявить пренебрежение, имеет ли дело с многочисленным или немногим, великим или
малым, – это ли не величавость без высокомерия? Благородный муж
носит надлежащим образом шапку и платье, его взор полон достоинства, он так внушителен, что люди, глядя на него, испытывают трепет, – он ли не грозен без свирепости. – Что значит четыре недостатка? – спросил Цзычжан. Учитель ответил: Казнить тех, кого не наставляли, значит быть жестоким; требовать исполнения, не предупредив заранее, значит проявлять насилие; медлить с приказом и
при этом добиваться срочности, значит наносить ущерб; и в любом
случае скупиться, оделяя чем-либо людей, значит поступать казенно»
[6, с. 126–127].
93
Этот пласт властно-информационных постулатов является ныне
достоянием всего мирового сообщества, но, к сожалению, реальная
действительность такова, что его закладывают в основу своей деятельности только власти современного Китая и умело используют в
управлении страной. И не в них ли причина успешного развития Поднебесной и властно-информационной нацеленности всего китайского
общества на процветание? Решению этой задачи подчинена деятельность всех эшелонов китайской власти, и отход от неё в виде коррупции в её структурах, как свидетельствует реальная действительность,
жестоко карается механизмами властно-информационного воздействия, во главе которых стоит государство, опирающееся на твёрдую
идеологическую основу. Таковой выступает китайский вариант социализма и коммунизма, разрешающий существование частнособственнических отношений, но предусматривающий и обеспечивающий наличие государственного контроля в данной сфере (имеются в виду, прежде всего, экономические отношения). В одном из интереснейших исследований по экономике Китая, имеющем название
«Китайская экономика в XXI веке», его автор, экономист, китаевед
А. С. Селищев приводит следующее образное определение роли государства: «В данном случае экономику можно сравнить с транспортным средством. По тротуарам ходят взад-вперёд пешеходы (домашние хозяйства), каждый из которых преследует свою цель. По мостовым снуют автомобили (фирмы). На перекрестке стоит регулировщик
(государство). Порядок на улице (в экономике) будет зависеть от вменяемости этого регулировщика. Регулировщик может наладить оптимальное движение, но способен привести систему и к хаосу»
[14, с. 37]. Последние десятилетия свидетельствуют об адекватности
регулировщика – государства, во главе которого стоят китайские
коммунисты, в своей деятельности опирающиеся на властноинформационные традиции (конфуцианство), скрепляющие нацию и
обеспечивающие связь правящих элит с народом и заботящиеся, прежде всего, не о своём благополучии (материальном, духовном и т. д.),
но и об интересах простых китайцев. «Знатность и богатство, – изрекал Конфуций, – это то, к чему люди стремятся; если они нажиты нечестно, благородный муж от них отказывается. Бедность и униженность – это то, что людям ненавистно. Если они не заслужены, благородный муж ими не гнушается» [6, с. 30].
Ритуальное правило уступчивости, по Конфуцию, – одно из основных в управлении государством, которым должны руководствоваться благородные мужи. Исходя из этого современный китайский
94
истеблишмент осуществляет внутреннюю политику в стране, обеспечивая развитие жизненного пространства отдельного индивида и народа (нации, общества) в целом, таким образом, добиваясь уважения
китайцев к своему государству и гордости за него, за его величие и,
наконец, за самих себя. КНР наглядно демонстрирует позитивное
применение властно-информационного взаимодействия между субъектами и объектами общественной жизни, обеспечивающего китайскому народу реальное право политической субъектности, проявляющееся, прежде всего, в осуществлении его гражданских прав и
свобод, в частности, права на образование, т. е. на владение информацией в широком смысле. «Китайцы, – отмечает академик РАЕН Алексей Подберёзкин, – за последние 15 лет подготовили 350 миллионов
человек с высшим образованием» [12, с. 26]. То есть в настоящее время в Китае их в два с лишним раза больше, чем всех россиян от мала
до велика. Учитывая такие специфические особенности китайского
народа, как трудоголизм и тяга к познанию, можно не сомневаться в
качестве подготовки китайских специалистов. И это при том, что китайское общество социально неоднородно, оно классово дифференцированно, в нём есть и бедные, и богатые люди. Но противоречия
между ними регулируются государством и не достигают апогея, как в
других странах, в частности в России. Посредником такой регуляции
выступают законы, опирающиеся, как это уже отмечалось, на традиционные морально-этические ценности китайского народа и его верования (ритуалы, правила, человеколюбие). Об этом мы уже говорили
в предыдущих выпусках монографии «Актуальные проблемы современного информационного общества: социально-философский анализ».
Преодолев негативные последствия властно-информационного
управления Китаем времён председателя Мао (50–70-е годы XX столетия), выразившиеся в его концепции «трёх красных знамён» (Великий скачок, сельхозкоммуны и культурная революция), сделав соответствующие выводы (реформы Дэн Сяо Пина), китайские руководители нашли верный путь, ведущий к процветанию страны и обеспечению её национальных интересов. Этот путь есть сочетание современных реалий: современного наукоёмкого производства, образования,
культуры с традиционными ценностями.
Современная Россия, на наш взгляд, предстаёт в ином ракурсе
властно-информационного взаимодействия между субъектами и объектами управления – между правящей элитой и народами России.
Здесь, как показывает реальная действительность, народ (имеется
95
в виду категория, обобщающая все этносы России), по сути, лишен
права политической субъектности, права непосредственного участия
во властно-информационном управлении страной через такие формы
его реализации, как всенародные референдумы по наиболее важным
проблемам внутренней и внешней политики. Хотя такое право записано в Основном законе (п. 3) [2, с. 4], но в последнюю четверть века
оно практически исчезло из практики властвования. Волеизъявление
народа осуществляется посредством свободных выборов в органы государственной власти и органы местного самоуправления, и то с известными ограничениями, в частности, с отсутствием в избирательных бюллетенях графы «против всех». В настоящее время ставится
вопрос о её возвращении, но пока он имеет характер артикуляции.
Хотя, конечно, есть некоторые исключения. В частности, всенародный референдум по выходу Крыма из состава Украины в 2014 году.
Но этот референдум был проведён русскоязычным населением Автономной Республики Крым тогда, когда Крым находился вне России.
Поэтому его можно считать властно-информационным волеизъявлением народа Крыма, а не самой России. Хотя народы России горячо
приветствовали такую инициативу и всецело (за исключением либерально настроенной части россиян) поддержали её. То же можно сказать по поводу Донбасса – не признанных ДНР и ЛНР, жители которых на основе референдумов объявили себя народными республиками и с оружием в руках стали защищать своё право на самоопределение в борьбе с украинским национализмом. Но это опять-таки формы
непосредственного властно-информационного участия народа, осуществлённые вне России. Для её в значительной степени либерально
настроенного политического истеблишмента всенародные референдумы представляют опасность, так как несут угрозу осуществлению
их индивидуальных и групповых интересов обогащения за счёт использования общественных ресурсов. Отсюда на основе применения
такого принципа политического властвования, как принцип скрытности, и моментов его проявления, в частности недопущения разоблачений, дистанцированности от масс, своеволия и т. д., власть предержащие, используя властно-информационные и иные, в том числе силовые, ресурсы, осуществляют политику в нужном для себя направлении, в значительной мере расходящемся с интересами страны.
Примером может служить политика «жестов доброй воли». Это
и прощение многомиллиардных долларовых долгов ряду стран Африки и Азии, и территориальные уступки, например, 175 тыс. кв километров акватории Баренцева моря Норвегии, документально оформ-
96
ленные МИД РФ в период президентства Д. А. Медведева [9, с. 2]. В
настоящее время в средствах массовой информации вновь поднимается вопрос о возможной передаче Японии в духе доброй воли двух Курильских островов – Шикотана и Хабомаи – ради заключения мирного договора, что противоречит Уставу ООН и решениям по итогам
Второй мировой войны. Но Япония, не согласная с итогами Второй
мировой войны, считает Курильские острова своими северными территориями, якобы искони ей принадлежащими. Современная Япония
– экономически мощное государство, обладающее собственными современными вооружениями, мало того, на её территории находятся 94
американские военные базы, на которых размещены 47 тысяч военнослужащих ВВС и ВМС США [16, с. 2]. «Только что министерство
обороны США, – отмечает Андрей Угланов, главный редактор газеты
«Аргументы неделi», – заявило, что будет размещать ракеты малой и
средней дальности в Японии, и под обстрелом окажется территория
России, включая Новосибирск и Красноярск. Сами японцы закупают
105 новейших истребителей F-35, в том числе для палубной авиации
<…> Получается, что сегодня, когда Япония напичкана американски-
ми войсками и ядерным оружием, МИД ведёт некую подготовку, чтобы едва ли не преподнести американцам ключи от нашего, по сути
внутреннего, Охотского моря?» [16, с. 2].
Но такие стратегические геополитические вопросы, затрагивающие жизненное пространство народов России и их интересы,
должны решаться самими народами посредством всенародных референдумов как наивысшей формы их властно-информационного волеизъявления, а не отдельными представителями, обладающими правом
политической субъектности, именуемыми политическими элитами.
Как свидетельствует управленческая практика (взятая в широком
смысле, как управление страной), политические субъекты монополизируют это право, данное им электоратом (народом), и используют
его в своекорыстных целях, принимая решения, крайне непопулярные
в народе, вуалируя их под мнение общества. Такие вот «жесты доброй
воли», о которых, в частности, говорит министр иностранных дел
Сергей Лавров, – это отнюдь не пожелание большинства россиян,
а стремление властвующего сегмента общества выглядеть благожелательно в глазах зарубежных партнёров и заработать на этом политические, да и экономические дивиденды. При этом они, похоже, игнорируют такой принцип властвования, как предусмотрительность,
в основе которого лежат продуманные решения, отказ от поспешности, малодоходчивости и непопулярности среди людей. Утверждая,
97
что в стране нет денег, они с целью якобы пополнения бюджета увеличивают пенсионный возраст (пенсионная реформа 2018 года, осуществлённая Правительством РФ), повышают налоги и т. д. Но, по
мнению известнейшего российского экономиста, доктора экономических наук, директора Института проблем глобализации Михаила
Делягина, «в федеральном бюджете на 1 июля этого года без движения валяется 12,5 трлн рублей. На эти деньги можно заново построить
страну. На эти деньги можно вынуть из нищеты всех, кто в состоянии
из неё выйти, и отправить их в нормальную человеческую жизнь. На
эти деньги можно превратить Россию в космос по уровню развития!
Но эти деньги лежат без движения, их никто не использует. Это преступление» [3, с. 10]. Российский правящий класс готов проявить и
проявляет жесты доброй воли по отношению к другим странам (Куба,
Венесуэла, страны Африки, но две первых имеют для России важное
стратегическое значение), в то время как внутри страны, что ярко
продемонстрировало лето 2019 года, горят леса, падают самолёты,
тонут корабли, тонут города и сёла, взрываются склады боеприпасов,
гибнут уникальные специалисты и т. д. И большинство этих катастроф отнюдь не природного характера. Они рукотворны. «Как ни парадоксально, но подавляющее большинство природных катастроф
в нашей стране рукотворны, – констатирует Анатолий Несмиян, –
отдали тайгу под беспощадную вырубку – получите и распишитесь.
А по весне изменится характер снегозадержания, снег растает быстрее, и вот вам и аномальное наводнение. А высохший лес превратится
в сплошной сухостой, который горит, как Дрезден под американскими бомбами. Человеческий фактор? Именно он! Тотальная алчность и
безответственность порождают такой результат» [2, с. 7].
К перечисленному уважаемым политологом следует присовокупить и поджоги, осуществляемые «черными лесорубами» с целью сокрытия своей деятельности. И на всём этом – печать бесконтрольности со стороны власти и во многом её некомпетентности. «Как в губернаторском кресле, – пишет Руслан Горевой, – мог оказаться
управленец, рассуждающий, что де лесные пожары – обычное природное явление, бороться с которым бессмысленно, а где-то, возможно, даже вредно?» [2, с. 7]. Руслан Горевой имеет в виду губернатора
второй по величине территории Российской Федерации – Красноярского края – Александра Усса. В крае, который по лесным площадям
занимает первое место в стране, уже выгорело более 90 тыс. гектаров
леса!
98
Как тут не вспомнить работу основателя Советского государства
В. И. Ленина «Очередные задачи Советской власти», написанную
в 1918 году, спустя несколько месяцев после установления властноинформационного доминирования большевиков. В этой работе, образно говоря, чёрным по белому начертано: главная задача – учёт и
контроль за всеми ресурсами. И как нами уже отмечалось в первой
книге монографии «Актуальные проблемы современного информационного общества: социально-философский анализ», эта задача стала
главной в осуществлении советского проекта, ее решению была подчинена властно-информационная деятельность советского политического истеблишмента того времени, чего не скажешь о политическом
классе современной России: «Кто-то не доглядел, не доработал, не
додумал, – озвучивает своё мнение известный политолог и публицист
Виталий Третьяков. „Кто-то“ – это, в первую очередь, власть, управляющий класс. С ним у нас беда. Тот управляющий класс, который
у нас имеется, неоднократно обнаруживал своё неумение и нежелание
управлять страной как положено. Я берусь утверждать, что это профессионально непригодный управляющий класс, на основе своих
эгоистических интересов превратившийся во властно-издевательский
класс, который по определению способен только выедать внутренности страны. Результат – падающие самолёты, тонущие подлодки, горящие леса и взрывающиеся полигоны. Всё это – следствие острого
кризиса управления. И протестующие на площадях – тоже следствие
острого кризиса управления. Выходит, в стране у нас острый системный кризис. Такой уже был в 1989–1991 годах» [15, с. 7]. Несмотря на
усиливающееся недоверие россиян к властным структурам на различных уровнях управления и руководства, последние, используя свои
властно-информационные возможности, по сути продолжают проводить в жизнь политику, начатую ещё при Б. Н. Ельцине, целью которой являлось создание класса богатых людей, класса крупных собственников, хотя внешне это выглядело, вернее, представлялось, властью как создание в России среднего класса. Его деятельность связывалась с мелким и средним предпринимательством, т. е. бизнесом. Но,
как известно, и по сей день данная проблема в России является злободневной, несмотря на все заверения властных структур о «зелёной
улице», открытой для предпринимательства. Оно находится под тяжёлым налоговым прессом со стороны власти, ограничивающий
функциональные возможности в этой сфере деятельности. Суть деятельности либералов, правящих Россией, – любыми способами и
средствами воспрепятствовать её процветанию. Такую оценку их
99
действиям дают многие исследователи и средства массовой информации. В этом заключается отличие властно-информационного воздействия на страну, то есть управления ею, от такого же властноинформационного управления в Китае.
«Темпы роста частного капитала в России (имеется в виду крупный капитал. – И. С.) в 2018 году составили 9 процентов, что почти
в пять раз выше общемирового уровня, – говорится в исследовании
международной консалтинговой компании The Boston Consulting
Group. – Как русские миллиардеры богатеют быстрее своих коллег
при стоящей на месте экономике и беднеющем населении. Эксперты
объясняют этот феномен усилением монополий. Средний и малый
бизнес в стране умирает, а на его место приходят крупные корпорации» [13, с. 5]. Владельцев которых, словами В. Матвиенко, можно
причислить к успешным людям (об этом мы говорили в начале),
имеющим право на доступ к властно-информационному рулю управления страной через избрание в представительные органы власти различных уровней: федеральные, региональные, местного самоуправления. Но по закону, став депутатами Государственной Думы или сенаторами, они лишаются прав на свой бизнес. Но, как показывает практика в России, закон писан только для народа, «небожители» – политические субъекты, т. е. представители политического класса, зачастую обходят закон, оформляя свою собственность или бизнес на подставных лиц, уводя его в оффшоры, передавая родственникам.
В лучшем положении оказываются депутаты областных и краевых
парламентов (как их принято называть, 2-го уровня), могущие обладать своим делом (бизнесом). Но в этом случае они лишаются права
на получение депутатской зарплаты и ряда льгот. Для многих из них
доступ к властно-информационному управлению – способ реализовать свои амбициозные притязания, выразить своё «Я» и защитить
своё жизненное пространство.
В России явно просматривается гармонизация богатства и власти. Но, теряя своё властно-информационное влияние на общество,
власть на местах непосредственно либо через своих представителей,
прежде всего через партию «Единая Россия», постоянно говорит
о проблеме борьбы с бедностью, одновременно порождая её. «Пытаясь смягчить восприятие народом своего неблагополучия, – пишет
В. Костиков, – власть придумывает все новые формы. В последнее
время много говорит о „малоимущих“, о „другой бедности“. Дескать,
бедность сегодня совсем не та, что была в царской России, когда
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]