Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы современного информационного общества социально-философский анализ. Кн.4. Монография
.pdf
так сказать, отвязанный, завистливый сброд во все стороны света
сеять смерть, разрушения и грабежи.
Возможность восстановить эту столь востребованную роль России
и сегодня определяет стратегическое центральное положение на ЕвроАзиатском континенте. Всемирная история свидетельствует о том, что
активная внешняя политика России как влиятельного и сильного государства всегда была гарантом не только региональной, но и мировой
безопасности. Мы должны выступить с четкой, созидательной позицией, освободиться от утопий западного либерализма и возродить свои
традиционные ценности, которые разделяют миллионы людей на Земле.
Тематике русского мира и формирования русской цивилизации
посвящены работы многих известных философов и ученых
XIX–XX вв., раскрывающих концепт русского мира с позиций отечественной методологии, в основе которой находится диалектика. Понятно, что результаты исследования такого сложного концепта, как
Русский Мир, носят неоднозначный и разнообразный характер, поэтому постижение русского мира предполагает учет различных методологических подходов и соответствующих концепций его исследования. Русский мир тесным образом обусловлен жизнедеятельностью,
под которой понимается существование, функционирование и развитие социальной целостности в единстве любых форм и уровней.
Однако жизнедеятельность социальной целостности на уровне объективной реальности выступает как естественно-исторический процесс,
а на уровне субъективной реальности – как деятельность.
Русский мир представляет собой понятие, которое в настоящее
время употребляется для обозначения объективно сложившейся культурно-исторической общности этносов и населяемых ими территорий,
в течение длительного времени находящихся или находившихся под
определяющим влиянием российской государственности и культуры.
Русский мир может рассматриваться как одна из цивилизаций,
имеющая ряд специфических особенностей социокультурного бытия,
определяемых объективными факторами исторической жизни.
О. Н. Батанова трактует русский мир как глобальный культурноцивилизационный феномен, состоящий из России как «материнского
государства и русского зарубежья, объединяющий людей, которые
независимо от национальности ощущают себя русскими, являются
носителями русской культуры и русского языка, духовно связаны
с Россией и неравнодушны к её делам и судьбе» [2, c. 83–84].
А. А. Белоусов уделяет внимание в своей работе особому евразийскому местоположению России, которое определяет ее своеобразную
161
системную функцию на Земле – функцию примирения мира. «Она
всегда была устремлена к миру без войны. Исторической заслугой
России является то, что она первая в лице императора Николая II
в конце XIX в. предложила всем странам стратегию разоружения.
Но мир тогда оказался неспособным услышать этот голос» [3, c. 23].
Целостная характеристика жизнедеятельности русского мира
выступает как взаимодействие формации, культуры, а также духовной
атмосферы, что выражается в понятии образа жизни, который можно
определить как деятельность субъекта, выбираемую на основе базовых ценностей в определенных объективных условиях и в своеобразной духовной атмосфере. По отношению к образу жизни в целом
цивилизация служит его воплощением на уровне повседневного быта.
Цивилизация существует по своим законам, что может приводить
к конфликтам с различными сторонами социальной целостности,
включающей другие подсистемы целостной жизнедеятельности.
В этом случае средства часто становятся самоцелью. Например,
Интернет из средства общения может превратиться в особую «виртуальную» сферу жизни. Дело в том, что в каждой из подсистем в жизнедеятельности вообще присутствует не только определенность, но и
неопределенность, вторжение хаоса, и соотношение сторон взаимодействия, а тем более развитие социальной целостности предстает
как весьма сложный феномен.
Исследование русского мира в методологическом плане предполагает исходить из определенной социальной целостности в его развитии,
где максимум подразумевает взаимоудовлетворяющие составляющие,
а минимум – подчинение целевой функции, обеспечивающей сохранение дееспособности системы. Подобный подход предполагает организацию социальной действительности на уровне не только процесса, но и
результата. Русский мир как организация опосредствует отношение между целями (идеальными проектами, образами результатов деятельности и средств их достижения) и их исполнением. Подобная триада является основополагающей для понимания природы организации социальной целостности. Выполнение данной опосредствующей роли предполагает организацию: 1) образов, которыми руководствуются целеустремленные система и подсистемы; 2) средств и результатов их реализации; 3) отношений людей к образам, средствам и результатам; 4) отношений между людьми, возникающими на основе первых трех блоков;
5) рефлексии самой организации как процесса и результата.
Если оценивать российскую цивилизацию как реальное явление,
которое характеризует культурно-историческое многообразие, то
162
важно решить вопрос о соотношении цивилизации и культуры. Российская цивилизация относится к типу локальных цивилизаций, воплощающих «комплекс идей национального духа», если рассматривать ее в качестве статичного явления цивилизации, которая всегда
обеспечивала развитие культуры, сама подпитываясь ее духовностью.
В любом случае реализация цивилизационного сценария сталкивается с рядом трудностей. Неоднозначным является вопрос о самоидентификации российской цивилизации, где наиболее популярными являются два варианта. В первом случае Россия позиционируется как часть евроатлантической цивилизации, двумя составляющими которой являются Европа и США, поэтому она должна на основе
единой системы ценностей формировать общее цивилизационное
пространство с Западом. При втором подходе Россия рассматривается
в качестве самобытной цивилизация, но в этом случае обостряется
проблема самоидентификации России, поскольку для одних она –
православная цивилизация [16], а для других – евразийская [15].
В этом случае актуализируется вопрос о ценностях, которые будут
положены в основу российской цивилизации. На определенных исторических этапах приобретает новые акценты проблема формирования
сферы влияния цивилизации, поскольку российская цивилизация все
больше втягивается в орбиты влияния других центров силы.
«Евразийская идея» в современном мире позиционирует Россию
как особое государство незападного типа, которое объединяет в рамках единого принципа геополитическое пространство от Балтики до
Тихого океана при ведущем «западном векторе». Тем не менее будущее именно за евразийским направлением в развитии российской государственности, потому что там появляется возможность объединения различных этносов и регионов данного пространства в единый
специфический тип цивилизации. Однако дело не только в соперничестве различных подходов в понимании и путях реализации национальной идеи. В этой связи А. Г. Дугин справедливо подчеркивает,
что современное государство и современная нация основаны на десакрализации империи и «…на преодолении живого этнического родства <…> По сути, освобождение от коллективных мифов, как этнических, так и имперских, составляет явную программу всех политических формаций Нового времени» [10]. Более того, А. Дугин уверен,
что если заменить термин «национальное сознание» термином «коллективное бессознательное», то можно понять общественную душу
народа, в которой отпечатывается историческая память и хранятся
с древних времен психические архетипы, носящие сакральный
163
характер. Традиции включают в себя символические доктрины и ритуальные знаки, которые предназначены для низких слоев народа для
того, чтобы они, «…не понимая значения сакрального содержания,
смогли сохранить и передать потомкам всю полноту священной информации, ничего в ней не меняя именно за счет ее полной непонятности» <…> Народ – носитель „коллективного бессознательного“,
и заложенные в этом „бессознательном“ архетипы выступают тогда,
когда народ вынужден коллективно, совместно <…> решать свою историческую судьбу» [11]. Евразийцы уверены, что Русь шла к своему
идеалу не путем рационального, а путем духовного поиска.
Л. Н. Гумилев разработал теорию этногенеза, которая позволила
этому выдающемуся русскому историку и географу по-новому взглянуть на историю русского мира в целом, подтвердив при этом многие
идеи евразийского движения. В своих научных трудах ученый неоднократно опирался на историю этносов, историю народов, где особую
роль играют такие категории, как время и пространство. Под этим углом зрения автор рассматривает наиболее значимые события русской
истории, реконструирует этапы становления русского мира. Исследуя
различные концепты русского мира, важно учитывать весь спектр этнических контактов и их социальных последствий для России. В этом
плане представляет интерес теория Л. Н. Гумилева, который обращает
особое внимание на ряд проблем, которые сыграли принципиальную
роль в становлении русского мира. Л. Н. Гумилев отмечает особый
путь развития русского народа, отличающийся приспособленностью
к освоению огромных малонаселенных пространств на востоке
Евразии, а также сдерживающий агрессивное воздействие Запада.
Большое значение, по мнению ученого, сыграл тот факт, что включение огромных территорий в Московское царство осуществлялось не
насильственным путем, а за счёт добровольного перехода народов
под руку московского царя. Л. Н. Гумилев особо подчеркивает специфику колонизации Сибири русским народом, а также тот факт, что
к этому времени многие народы уже преодолели век Просвещения и
считали себя «цивилизованными» [9].
Необходимо также уделить особое внимание концепциям, согласно которым содержание концепта «русский мир» декларируется
вне зависимости от того, является ли оно отражением действительности или нет либо в него вкладывается произвольное содержание.
Так, в системе метафизической методологической традиции зачастую
утверждается «отсталость» русского мира, соответственно, его описание приобретает негативный характер. Русский мир подвергается
164
порицанию со стороны западной общественности, ему буквально навязываются западные, чуждые стандарты общественной жизни.
Национальное своеобразие, как и сама нация, – явление историческое, т. е. развивающееся и изменяющееся. Основа вопроса состоит
в том, что фольклор создается народом, прошедшим определенный
исторический путь, и служит отражением его жизненного опыта, воззрений, характера, моральных и эстетических понятий. Особо важно
учитывать тот факт, что русскому миру соответствуют свои определения, раскрывающие его специфику: русский язык, русская литература, русская наука, русская культура, русская цивилизация, определенное мировидение, коллективизм, веротерпимость, вероисповедание, традиции, обычаи, стандарты социальности, этническая мораль,
право, предрассудки, убеждения, менталитет, идентичность, устойчивость, определенный тип общества, общественная практика. Каждое
из них актуализирует в себе и раскрывает своеобразие русского мира,
его исторические, антропологические, идеологические, социальнопсихологические особенности. А. Н. Яковлев отмечает в этой связи:
«Любые выдумки о Советском Союзе американская пропаганда распространяет с наслаждением, многократно и в разных вариантах повторяет их. Что до правдивой информации, то здесь можно рассчитывать только на сообщение голого факта, если, разумеется, о нем
умолчать уже невозможно» [19, c. 43].
В современном мире становится особо востребованным поиск
такого направления реализации онтологической модальности, свойственной русскому миру стройности, которое бы не шло вразрез с разрешением противоречий объективной диалектики. Корректируя направление разрешения данных противоречий, человек придает источнику силы векториальные свойства. Cовременная Россия имеет жизненно важные интересы как в Европе, так и в Азии и заинтересована
в цивилизационном присутствии на обоих континентах. Россия может
стать цивилизационным мостом между Европой и Азией, если решит
успешно внутренние проблемы, в том числе и пространственной связи. В-третьих, все больше возрастает роль России как стабилизирующей силы в европейском и мировом балансах сил.
Можно подытожить, что исследование русского мира представляет собой изучение отношений между различными человеческими
объединениями, социальными группами, и отдельными людьми. Объединение в группы происходит изнутри, когда цель, которая предполагает выполнение тех функций, для которых образуется группа,
возникает в ее собственной деятельности. Подобные структуры
165
включают в себя учреждения и совокупность норм, которые создают
специально для обеспечения целостности деятельности в условиях
возможной противоречивости целей. Подобные структуры называются социальными институтами. По мнению Арона, «…идеальные системы, каков бы ни был их уровень структурализации и систематизации, не представлены в сознании индивидов. Нужен строгий анализ,
чтобы выяснить эту структуру идеальных систем» [1, c. 263].
Согласно различным научным направлениям, понятие «русский
мир» приобретает концептуальное значение и может быть использовано в процессе научного познания. Несмотря на определенные различия в определении самого понятия «Русский Мир» и отличия
в оценке его потенциала, большинство научных концептов сходятся
в следующем: объективные условия реализации Русского Мира в совокупности объективно сложившихся характеристик составляют его
своеобразие, раскрывают его специфику и позволяют распознать
его во всем многообразии проявлений человеческого мира.
Библиографические ссылки
1. Арон Р. Лекции по философии истории: курс лекций в Коллеж
де Франс. М. : Кн. дом «Либроком», 2012. 336 с.
2. Батанова О. Н. Концепция русского мира: зарождение и раз-
витие // Вестник Национального ин-та бизнеса. М. : Нац. ин-т бизнеса, 2008. Вып. 6. С. 83–91.
3. Белоусов А. А. Свобода без просветительства порождает
анархию и произвол. Владивосток : Уссури, 2006. 190 с.
4. Бердяев Н. А. Судьба России. М. : Философское общество
СССР, 1990. 240 с.
5. Браун Л. А. История географических карт. М. : Центрполи-
граф, 2006. 478 с.
6. Вахитов Р. Р. Нерелятивистская версия цивилизационного
подхода у евразийцев (структуралистская культурология Н. С. Трубецкого) // Credo. 2010. № 4. С. 28–47.
7. Вернадский Г. В. История России: Древняя Русь. Тверь : Леан,
2000. 448 с.
8. Вернадский Г. В. Монголы и Русь / пер с англ. Е. П. Беренштейна, Б. Л. Губмана, О. В. Строгановой. М. ; Тверь : Леан : Аграф,
1997. 480 с.
9. Гумилев Л. Н. От Руси до России. Очерки этнической истории. М. : Айрис-пресс, 2008. 320 с.
166
10. Дугин А. Без идеи России не будет // Лит. газета. 2004.
15–21 дек.
11. Дугин А. Г. Русская вещь : Очерки национальной философии : в 2 т. М. : Арктогея-центр, 2001. Т. 1. 619 с.
12. Ильин И. А. Наши задачи // Собр. соч. : в 10 т. М. : Русская
книга, 1996. Т. 2, кн. 1. 560 с.
13. Лавров С. Внешнеполитическая самостоятельность России –
безусловный императив // Московские новости. 2007. 19–25 янв.
14. Новгородцев П. И. Об общественном идеале [Электронный
ресурс]. URL: http: //www.philosophy.ru/library/vehi/ideal.html (дата об-
ращения: 15.04.2019).
15. Орлова И. Б. Евразийская цивилизация. М. : Норма, 1998.
275 с.
16. Панарин А. С. Православная цивилизация в глобальном мире.
М. : Эксмо : Алгоритм, 2003. 541 с.
17. Чаадаев П. Я. Статьи и письма. М. : Современник, 1987. 365 с.
18. Чуринов Н. М. Совершенство и свобода. Новосибирск : Изд-во
СО РАН, 2006. 712 с.
19. Яковлев А. Н. Pax Americana. Имперская идеология: истоки,
доктрины. М. : Молодая гвардия, 1969. 368 с.
167
ДРЕВНЕРУССКОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ
АДЕКВАТНЫХ МОДЕЛЕЙ МИРА
Т. В. Мельникова
На протяжении многих лет в социальной философии и в юриспруденции имеет место дискуссия о понятии права. Вместе с тем содержание понятия права, выступающего в качестве способа существования правосознания (одной из форм общественного сознания), зависит от различных социальных особенностей общества, в котором
формируются правовые нормы. В свою очередь, возможна и типизация различных обществ по тому или иному критерию, в результате
которой могут быть найдены общие черты различных социальных явлений в этих обществах, в том числе права.
Так, по мнению Н. М. Чуринова, необходимо выделять две модели мира: универсалистскую и космическую. В универсалистской
модели мира мир предстает перед нами «как некий универсум, т. е.
как нечто машинообразное, позволяющее переориентировать мир на
пользу человеку», что «позволяет нацелить работу „мировой машины“ на удовлетворение индивидуумом, социальным объектом своих
эгоистических потребностей», а космическая модель мира «раскрывает мир как космос, как некоторую совокупность совершенств, благодаря которой человек предстает как его (мира) желанное дитя. При
этом человеку позволена игра со своей матерью-природой, приемлемые пределы баловства. И задача познания состоит в том, чтобы разобраться в правилах этой игры и понять допустимые пределы, так
сказать, широту размаха практики преобразований» [13, с. 11–12].
Таким образом, тип общественного сознания, соответствующий
универсалистской модели мира, раскрывает мир как машину, функционирование которой может быть направлено на удовлетворение потребностей и интересов общества и его отдельных членов.
В рамках универсалистской модели мира положение норм права
среди других социальных институтов зависит от того, какое положение среди социальных институтов, гарантирующих реализацию социальных норм, занимает государство; поскольку социальные нормы
выступают как общественно значимые ценности, постольку нормы
права всегда занимают определенное место среди актуальных социальных норм в наличной шкале ценностей; в связи с тем что полнота
мира раскрывается ценностями и потребностями, нормы права,
занимая то или иное место среди социальных норм как системы цен-
168
ностей, гарантируют соответствующие степени свободы субъектов
права.
Тип общественного сознания, соответствующий космической
модели мира, раскрывает человеческий мир в терминах совершенства
общественных отношений, которое обеспечивают разнообразные социальные нормы.
Согласно космической модели мира правовые и внеправовые
социальные нормы должны гармонировать друг с другом и таким образом, чтобы внеправовые нормы находили завершение в правовых
нормах, а последние – во внеправовых социальных нормах; создание,
реализация и применение правовых и внеправовых социальных норм
гарантируется различными социальными институтами, которые в той
же мере, как и социальные нормы, в процессе функционирования
должны гармонировать друг с другом и взаимно дополнять друг друга; создание, реализация и применение социальных норм, и в том
числе норм права, по логике космической модели мира направлены на
обеспечение совершенствования общественных отношений.
Несомненно, что на протяжении веков оба типа общественного
сознания сосуществуют. Так, в философии кинизма, по нашему мнению, имеются некоторые предпосылки понимания общественного
сознания, соответствующего универсалистской модели мира. Идеал
киников – «проповедь безграничной духовной свободы отдельного
индивида; демонстративное пренебрежение ко всяким обычаям и общепринятым нормам жизни» [2, с. 207]. Следовательно, основной
принцип кинизма – крайний индивидуализм.
Родоначальник кинизма Антисфен полагает, что «человека
можно научить добродетели. Благородство и добродетель – одно и то
же. Достаточно быть добродетельным, чтобы быть счастливым <…>
Добродетель проявляется в поступках и не нуждается ни в обилии
слов, ни в обилии знаний»
[2, с. 210]. При этом к понятию добродетели Антисфен относит и справедливость: «Справедливого человека
цени больше, чем родного» [2, с. 210].
Возникает вопрос о том, кто устанавливает стандарт справедливости. По мнению киников, в качестве такового выступает полезность. По этому поводу другой киник (Диоген) говорит: «Из тех действий, которые закон признает справедливыми, действительно справедливо только то, польза чего подтверждается нуждами человеческого общения, будет ли оно одинаково для всех или нет. А если кто
издаст закон, от которого не окажется пользы в человеческом общении, такой закон по природе уже будет несправедлив» [2, с. 243].
169
Таким образом, в философии киников имеет место антропоцентристский подход, который, по мнению исследователей, представляет
собой «воззрение, согласно которому человек является центром и
высшей целью мироздания» [4, с. 94]. Мерилом справедливости закона выступает его полезность для общества. Создание такого закона
предполагает наличие некоторого механизма, способного выявить
«полезность» устанавливаемых правил поведения и способствовать
их закреплению государством. Диоген полагает: «Справедливость не
существует сама по себе; это – договор о том, чтобы не причинять и
не терпеть вреда, заключенный при общении людей и всегда применительно к тем местам, где он заключается» [2, с. 243].
Напротив, в философии ранних стоиков имеют место элементы
типа общественного сознания, соответствующего космической модели
мира. Так, Зенон говорил: «Жить надо согласно с природой, и это то же
самое, что жить согласно с добродетелью». Также и по мнению представителей старшей Стои, «в мире властвует некий всеобщий закон
жизни, данный Богом, и все люди равны перед ним. Этот природный
закон всесилен и бесстрастен, человек не может его преодолеть, и значит должен жить в соответствии с ним – должен следовать бесстрастию
природы и любить свою судьбу, какой бы она ни была. Жить в соответствии с природой – значит быть в ладу с самим собой» [6, с. 244].
Такой подход означает, что человек занимает определенное место в мире, предназначенное именно для него, и менять которое
по этой причине нет необходимости, однако он может следовать определенным правилам поведения, соответствующим природе, которые помогут организовать его жизнь наилучшим образом. При этом
при выборе правил поведения он руководствуется не целями своей
личной выгоды или степенью полезности их для общества, но тем,
насколько эти правила соответствуют законам природы.
Другой пример сосуществования двух типов правосознания –
римское право поздней Римской империи, с одной стороны, и право
древних германцев, с другой стороны.
В Институциях Гая записано, что все право делится на «право,
которое каждый народ сам для себя установил» (цивильное право) и
«право, которое между всеми людьми установил естественный разум,
применяется и защищается одинаково у всех народов и называется
правом общенародным, как бы правом, которым пользуются все народы» [6, с. 171].
Право поздней Римской империи, объединявшей народы с различными религиями, традициями, обычаями, другими социальными
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]